5|| Неидеальный он.

      Они ехали вниз в абсолютной тишине. Металлические стены лифта отражали двух идеальных сотрудников, чьи жизни были расчерчены по линейке. Но как только двери разошлись на первом этаже, Сяо шагнул в лобби, не оборачиваясь. Для него момент был исчерпан. Весь оставшийся день он провел в своем истинном королевстве - в залах казино «Агат», скрытых в недрах отеля. В честь приёма оно работало круглосуточно. Здесь не было солнечного света, только искусственные огни, запах дорогого табака и тяжелый, наэлектризованный аромат больших денег. Он не занимался «улучшением атмосферы» или «сервировкой столов». Его работа - математика порока. День состоял из мониторинга графиков прибыли, анализа поведения крупных игроков и коротких, жестких совещаний с охраной. Сидел в операторской, закинув ноги на пульт управления. На десятках экранов мелькали лица людей, охваченных азартом. Парень смотрел на них с холодным презрением. Они были лишь предсказуемыми алгоритмами, рабами своих слабостей.

Как и он сам прошлой ночью.

Сяо раздраженно дернул плечом, пытаясь отогнать воспоминание. Гань Юй Мэйер. Его личный баг в системе. Он помнил, как она уходила - тихо, словно воровка, оставляя после себя лишь запах чистоты и смятые простыни его самообладания. Думала, что он спит, но Сяо слышал каждый шаг, каждый шорох одежды. И это бесило. Её попытка вернуть всё «как было» казалась нелепой. – Мистер Хардман, - в операторскую зашел начальник службы безопасности. – У нас проблема за вторым столом рулетки. Один из гостей, кажется, использует магнитное устройство. Сяо медленно перевел взгляд на экран. Глаза сузились, превращаясь в две янтарные щели. – Выведите его в технический коридор, - негромко произнес он. Голос был подобен шелесту лезвия по шелку. – Я сам с ним поговорю. Разговор в коридоре был коротким и односторонним. Он не кричал. Просто подошел к крупному, потному мужчине почти вплотную, и в его ауре было столько ледяной, концентрированной угрозы, что тот начал дрожать еще до того, как Сяо открыл рот. Хардман сжал его запястье - ровно настолько, чтобы кости жалобно хрустнули. – В Эйшвеле не играют против системы, - прошептал Сяо, глядя игроку прямо в глаза. – Система здесь - это я. И если ты еще раз решишь, что ты умнее меня, я сделаю так, что ты забудешь, как держать карты. Вон. Когда мошенника выставили, Сяо почувствовал краткое, острое удовлетворение. Это была его стихия - доминирование, контроль, холодная ярость. Гань Юй со своей вежливостью и правильностью была из другого мира. Она была «хорошей», а он - нет. И то, что произошло между ними, было лишь столкновением двух противоположных зарядов. Вспышка, за которой следует темнота. «Она, должно быть, сейчас вытирает пыль с каждой вазы, пытаясь отмыться от меня», - подумал он с едкой усмешкой, возвращаясь в свою обитель. Кабинет уже привели в порядок. Уборщики стерли все следы их безумия. Стол сиял чистотой, отчеты лежали идеальными стопками. Но когда Сяо сел в свое кресло, почувствовал едва уловимый, призрачный аромат её духов. Тонкий, цветочный, совершенно неуместный здесь, среди запаха кожи и виски. Он сорвал верхний лист из стопки отчетов и скомкал, швырнув в угол. Ему было плевать на неё. Плевать на чувства или их отсутствие. Она была свободна, он был свободен - два одиночества, которые просто использовали друг друга, чтобы не сойти с ума от тишины. Но почему-то мысль о том, что девушка сейчас может улыбаться кому-то другому - вызывало желание разбить что-нибудь еще. Сяо достал из ящика стола новую пачку сигарет. «Никаких чувств, Мэйер», - подумал он, чиркая зажигалкой. Огонек отразился в глазах расплавленным золотом. «Просто ночь. Просто ошибка. И мы оба сделаем вид, что этого не было». Сигаретный дым лениво поднимался к потолку кабинета, свиваясь в серые кольца. Сяо сидел, откинув голову на кожаную спинку кресла, и наблюдал за тем, как медленно тлеет кончик сигареты. Ему казалось, что горький дым должен был выжечь из легких всё лишнее, но вместо этого он лишь сильнее сдавливал грудную клетку. Стук в дверь раздался слишком резко, разрушая зыбкую тишину. – Войдите, - выплюнул Сяо, даже не повернув головы. В кабинет, бледнея на ходу, вошел один из младших координаторов поставок. В руках он судорожно сжимал планшет, и пальцы заметно дрожали. – Мистер Хардман... у нас чрезвычайное происшествие на таможенном терминале, - заикаясь, начал парень. – Партия шампанского для сегодняшнего дипломатического приема... Грузовик с рефрижератором вышел из строя на четыре часа. Температурный режим нарушен. Вино перегрелось. Весь заказ... испорчен. Мы не можем подавать его гостям консульства.       Сяо медленно, пугающе медленно опустил ноги с края стола на пол. В его глазах, секунду назад сонных и безучастных, вспыхнул опасный, хищный огонь. Krug Clos d’Ambonnay. Тот самый бренд, о котором Гань Юй пеклась больше всего. Чертов напиток, ради которого она сегодня утром вымеряла миллиметры между вилками в Золотом зале. – Повтори, - тихо, почти ласково попросил Сяо, поднимаясь из-за стола.

– Партия... партия испорчена, сэр, - сглотнул координатор, отступая на шаг назад. – Мы пытаемся найти замену у местных дилеров, но этого винтажа нигде нет в наличии...

Он не стал дослушивать. Агрессия, копившаяся в нем весь день - от холодного лифта до этого стерильного, пахнущего её духами кабинета - наконец прорвала плотину. Это была не просто злость на сорванную поставку. Это бунт против собственной слабости, против того, что мысли крутились вокруг девушки, которая сейчас, вероятно, так же как и ему, улыбается какому-то нахалу. С диким, глухим рыком Сяо наотмашь ударил по столу. Тяжелая хрустальная пепельница полетела в стену, разлетевшись на тысячи сверкающих осколков, которые с сухим звоном осыпались на паркет. Следом за ней на пол отправился дорогой ноутбук - Сяо смахнул его со стола одним резким движением руки, даже не заботясь о сохранности данных. Координатор вскрикнул и вжался в дверь. – Вон! - рявкнул Сяо. Его лицо исказилось от неприкрытой, дикой агрессии. – Иди уже отсюда! Парень вылетел из кабинета, едва не потеряв планшет и с грохотом захлопнув за собой дверь. Сяо остался один среди устроенного им хаоса. Он тяжело, рвано дышал, его грудь вздымалась под тонкой тканью рубашки. Костяшки правой руки, которой он ударил по краю стола, саднили - на коже проступила тонкая полоска крови, но едва ли чувствовалась физическая боль. Она была ничем по сравнению с пожаром, что бушевал под ребрами. Он посмотрел на разбитую технику, на хрустальное крошево у стены. Чудовище. Неуправляемый, злой эгоист, который не умеет решать проблемы иначе, кроме как круша всё вокруг себя. Сяо прекрасно знал это. И Гань Юй знала - именно поэтому она бежала на рассвете, как от чумы. Искала порядка, чистоты и безопасности, а он мог предложить только разрушительный хаос. Сяо подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу, пытаясь унять внутреннюю дрожь. За окном сиял Эйшвел - равнодушный, залитый неоном город. Он не собирался извиняться перед ней за сорванное шампанское. Не собирался спасать её прием. И уж точно не собирался любить. Но чертова искра, вспыхнувшая ночью, теперь казалась клеймом, которое выжгли на коже, и никакая ярость не могла его стереть. Он был неидеальным, но ради её приёма притворится.