6|| Золотой зал.

      Тишина в разгромленном кабинете Сяо была нарушена резким звонком внутреннего телефона. Он не хотел отвечать. Желал остаться здесь, среди осколков хрусталя и запаха собственного гнева, но настойчивый зуммер ввинчивался в мозг с безжалостностью бормашины. – Что?! - выплюнул он в трубку, не заботясь о вежливости. Голос генерального директора отеля прозвучал сухо и безапелляционно. Инвесторы из Франции, те самые, изъявили желание видеть «молодого гения, превратившего казино в золотую жилу Эйшвела». До этого они смогли отказать, ссылаясь на черезмерную занятость, и решили, что достаточно будет компенсировать его присутствие дорогим алкоголем. Но вот незадача. Поставка сорвалась, а Сяо, который начал «налаживать коммуникации» с персоналом теперь вполне мог предстать перед важным людьми. Это не было просьбой. Это был приказ. Хардмана вытаскивали из его темной норы на свет, чтобы продемонстрировать как породистого, но опасного зверя. Ему пришлось переодеваться. Спустя час он стоял перед зеркалом в своей жилой квартирке при отеле. На нем был классический черный смокинг, сшитый так безупречно, что казался второй кожей. Белоснежная рубашка ослепляла, а тонкий шелковый галстук ощущался как петля. Сяо посмотрел на свои руки - костяшки пальцев были содраны и покраснели после недавнего всплеска ярости. Он не стал заклеивать их пластырем. Пусть эта маленькая деталь будет его личным протестом против фальшивого лоска сегодняшнего вечера.       Золотой зал сиял так ярко, что Сяо захотелось зажмуриться. Запах сотен лилий смешивался с ароматом дорогого парфюма и едва уловимым звоном бокалов. Он увидел её почти сразу. Гань Юй была в центре зала. Олицетворение грации - в длинном платье цвета ночного неба, которое подчеркивало каждый изгиб тела, она плавно двигалась между гостями. Он уже видел её такой, совсем недавно. На лице была та самая маска: идеальная, вежливая, чуть отстраненная улыбка, за которую девушку так ценило руководство. Но как только парень переступил порог, он почувствовал, как её внимание, словно невидимый луч радара, мгновенно зафиксировалось на нем. Она не повернула головы, не подала знаку, но плечи едва заметно напряглись, а пальцы, сжимавшие бокал с минеральной водой, побелели. Сяо медленно пошел через зал. Его походка была хищной, уверенной, совершенно не соответствующей торжественной обстановке. Он не улыбался гостям. Смотрел только на неё. Они столкнулись у фуршетной линии. Вокруг кружились дипломаты, слышалась французская речь, но для них двоих пространство внезапно сжалось до размеров того самого стола в кабинете. – Мистер Хардман, - Гань Юй заговорила первой. Её голос был чист, как горный ручей, но в глубине глаз плескалась паника, которую видел только он. - Какая... неожиданная честь. Я не знала, что вы решите почтить нас своим присутствием.

– Приказ сверху, мисс Мэйер, - Сяо остановился непозволительно близко. Он чувствовал аромат её духов - тот самый, что всё еще преследовал его в кабинете. – Кажется, французы хотят посмотреть на того, кто забирает их деньги за столами рулетки.

Он опустил взгляд на губы девушки - припухшие, несмотря на безупречную помаду.

– Кстати, о потерях, - понизив голос до интимного шепота, произнес он. – У меня для вас плохие новости. Ваше драгоценное шампанское испорчено. Рефрижератор сдох. Весь ваш «идеальный план» только что пошел прахом.

Гань Юй замерла. Её улыбка на мгновение дрогнула - трещина на безупречном фарфоре. Девушка знала, что он говорит правду. И знала, что сообщает ей это с жестоким удовольствием, желая увидеть, как она сломается. – Это... серьезная проблема, - тихо отозвалась Гань Юй, и её взгляд на секунду встретился с его. В нём не было ненависти. Было что-то другое - усталость и странное, болезненное узнавание. – Но мы найдем выход. Как и всегда. – Конечно, - хмыкнул Сяо. – Ты ведь расшибешься в лепешку, лишь бы никто не заметил изъяна. Только вот под этим платьем, Гань Юй, всё еще прячутся те же синяки, что я оставил ночью. Никакой этикет их не скроет. - Не переводя взгляда с фуршета, вымолвил он. Девушка вздрогнула, словно от удара. Она быстро огляделась - никто ли не слышал? Но гости были заняты собой. – Похоже вы уже пьяны, - прошипела она – Или просто невыносимы. Зачем вы здесь? Чтобы разрушить всё, что я строила?

– Я здесь, потому что не могу перестать думать о том, как ты выглядела в моем кабинете, - он подался вперед, почти касаясь её уха. – И потому что мне тошно смотреть, как такая как ты унижается перед этими идиотами.

Он взял с подноса проходящего мимо официанта бокал - шампанское, но не такое дорогое - и салютовал ей.

– За твою безупречность, мисс Мэйер. Пусть она сожрет тебя заживо.

Сяо отвернулся и пошел к группе инвесторов, оставляя Гань Юй стоять посреди сияющего зала. Она смотрела ему в спину, чувствуя, как под ребрами разгорается та самая искра. Это была война.       Вечер в Золотом зале превратился в бесконечную партию в шахматы, где каждая фигура была фальшивой. Гань чувствовала его каждой клеточкой кожи - он был где-то на периферии, чёрная фигура в море пастельных тонов, его холодный, изучающий взгляд прилипал к спине, словно прицел. Катастрофа с шампанским висела над ней дамокловым мечом. Она уже распорядилась заменить его на эксклюзивный винтаж из частных погребов отеля, но время поджимало. Нервы были натянуты, как струны рояля. Около полуночи, когда официальная часть сменилась более расслабленным фуршетом, Гань Юй отступила в узкий коридор за кулисами, ведущий к служебным помещениям. Нужно было всего две минуты тишины. Она прислонилась спиной к прохладной стене, прикрыв глаза. – Старая добрая маска сползает, - раздался тихий, вкрадчивый голос прямо над ухом. Она не вздрогнула - знала, кто это. Сяо стоял за её спиной, прижавшись плечом к дверному косяку. Он был здесь, в тени, где его никто не видел, - расслабленный, опасный, с бокалом виски в руке. – Оставь меня, Сяо, - выдохнула Гань Юй, не открывая глаз. – У меня полно работы.

– Работа подождет, - он сделал шаг вперёд, и пространство между ними исчезло. Протянул руку, кончиками пальцев коснулся её оголенного плеча, опускаясь к лопатке. – Ты вся дрожишь. И это не от холода.

Девушка резко открыла глаза и повернулась к нему. – Что ты хочешь? - спросила она, и в голосе прозвучало не раздражение, а что-то гораздо более опасное - жажда. Сяо отстранился на полшага. Его лицо снова приобрело то непроницаемое, холодное выражение, с которым он обычно разглядывал биржевые сводки. Вся та давящая близость, что секунду назад едва не искрила между ними, вдруг сменилась прохладной отстраненностью. Юноша просто засунул руки в карманы брюк, глядя на неё с той самой едкой, едва уловимой усмешкой и пожал плечами. Он развернулся и направился по коридору в сторону технического блока - зоны, куда доступ гостям был строго закрыт, и где персонал отеля обычно прятался от суеты приемов. Гань Юй проводила его взглядом, чувствуя странное раздражение. Равнодушие задевало её куда сильнее, чем вчерашняя ярость. – Идешь? - бросил он через плечо, даже не обернувшись. Она пошла следом. Не потому, что хотела, а потому, что это было единственное место в отеле, где сейчас не требовали от неё безупречных улыбок. Техническая комната персонала была завалена коробками со сменными скатертями и старым инвентарем. Здесь было тихо, пахло пылью и антисептиком. Хардман прошел к узкому окну, открыл, впуская внутрь холодный ночной воздух Эйшвела, и вытащил из кармана мятую пачку сигарет. Сяо достал одну, чиркнул зажигалкой, и слабый огонек на мгновение выхватил из темноты его резкие черты лица. Затянувшись, он протянул пачку Гань Юй. – Ты куришь? - спросил парень, глядя куда-то в ночное небо. Гань Юй помедлила секунду. Это было крайне непрофессионально. Шло вразрез со всем её воспитанием, курить прямо во время приёма, так ещё и такого важного. Но она взяла сигарету. Сяо поднес огонек к её губам. Движения были спокойными, почти отстраненными - никаких лишних касаний, никакой близости. Девушка сделала затяжку, горький дым привычно осел в легких, притупляя нервное напряжение, которое терзало её весь вечер. Они стояли молча, глядя в окно. Снаружи город жил своей жизнью, а внутри них была лишь тишина, которую никто не спешил нарушать. – У тебя руки дрожат, - заметил Сяо, глядя на её пальцы, держащие сигарету. Это не сочувствие - скорее констатация факта. – Твои дипломаты остались довольны?

– Уровень сервиса их устроил, - ответила она, выпуская дым в открытое окно. – Им не нужно знать, какой ценой это достигается.

– Да, - усмехнулся парень, сбрасывая пепел на бетонный пол. – Мы все здесь актёры. Ты играешь идеального менеджера, я - успешного управляющего. А за кулисами - разбитая посуда и сожженные нервы. Он повернулся к ней, прислонившись спиной к подоконнику. В полумраке его глаза казались просто темными. Никакой искры, никакого напряжения. Просто два человека, которые слишком долго не спали. – Ты не должна была идти сюда, Гань Юй. У тебя ведь точно были планы на остаток ночи.

– У меня нет планов, - сказала она ровно. – Я просто хочу, чтобы этот день закончился. - Парню не обязательно было знать правду.

Сяо хмыкнул, бросил окурок в окно и перевел на неё взгляд, в котором читалось полное отсутствие интереса к её моральному выбору. – Твоё право. Здесь тихо. Можешь докурить и идти, куда хочешь. Никто тебя не держит. Он отвернулся, снова уставившись в ночной город. А она осталась стоять рядом, чувствуя, как внутри - вопреки собственной воле - продолжает тлеть раздражение. Он даже не пытался её удержать. Был абсолютно нейтрален. И это «ничего» - эта резкая пустота между ними - казалась ей сейчас гораздо более опасной, чем любое проявление страсти.       Холодный ночной воздух, врывающийся в узкое окно технической комнаты, казался почти осязаемым. Сигаретный дым медленно растворялся в полумраке, оставляя на губах горькое послевкусие. Гань Юй сделала последнюю затяжку и выбросила тлеющий окурок в темноту за окном. Сяо стоял слишком близко - ближе тех самых положенных по протоколу тридцати сантиметров, которые они так тщательно соблюдали в лифте. В его расслабленной, почти безразличной позе сквозила скрытая провокация. Он не смотрел на неё, но девушка чувствовала, как это молчание сдавливает горло. Его равнодушие злило. Оно казалось фальшивым, вызовом её хваленому самоконтролю. – Ты права, Мэйер, - негромко произнес он, поворачивая к ней голову. – Всё это - просто декорации. И то, что было ночью... Он не успел договорить. Гань Юй сделала этот шаг первой - не раздумывая, повинуясь какому-то темному, импульсивному порыву доказать, что не боится его слов. Она сократила последнее расстояние между ними. Сяо среагировал мгновенно. Его рука резко, без всякой нежности легла на её затылок, пальцы запутались в голубых волосах, притягивая девушку к себе. Их поцелуй не был похож на красивую сцену из мелодрамы. В нем не было романтики, признаний или надежды на будущее. Сяо целовал грубо, с какой-то отчаянной злостью, словно пытался выпить всю ту правильность, которой она так дорожила. Гань Юй ответила с той же силой, вцепившись пальцами в лацканы его дорогого смокинга. А затем Сяо так же резко отпустил её. Сделал шаг назад, засовывая руки в карманы брюк, будто ничего не произошло. Девушка считала так же. В этот поцелуй она не вложила ни-че-го. – Как я и говорил, - хрипло выговорил он, смахивая пальцем невидимый след помады со своего подбородка. – Всего лишь химия. Обычный физиологический сбой. Можешь идти. Гань Юй тяжело дышала, чувствуя, как губы горят от поцелуя. Её гордость была задета, но лицо мгновенно приняло выражение абсолютного, ледяного спокойствия. Она медленно поправила лямки своего платья, расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх - но так холодно, отстраненно, как на незнакомца, который случайно задел её в толпе. – Именно так, мистер Хардман, - голос был кристально чистым, без единой дрожи. – Обычный сброс напряжения. И оно уже исчерпано. Она развернулась и вышла из технической комнаты, чеканя каждый шаг своими высокими шпильками.       На третьем этаже отеля царила глубокая, умиротворяющая тишина. Гань Юй подошла к двери реставрационной мастерской и тихо постучала. Открыли почти сразу. Альбедо стоял на пороге в своем рабочем фартуке, накинутом поверх рубашки. Его лицо выражало мягкое, спокойное удивление, которое тут же сменилось теплой улыбкой. – Ты пришла, - тихо сказал он, отступая в сторону и впуская её внутрь. – Я думал, прием затянется до утра. В мастерской пахло сухим деревом, лаком и мятой. Этот запах был полной противоположностью тому, что преследовал Гань Юй последние двадцать минут. – Ты знаешь, как мне это нужно - ответила она, проходя вглубь комнаты. Девушка начала расстегивать молнию на своём платье цвета ночного неба. Её движения были уверенными, расчетливыми. Мэйер знала, что делает. Нужно было перекрыть этот дикий, обжигающий огонь, который остался внутри, чем-то ровным, понятным и подконтрольным. Альбедо подошел сзади, его теплые, сухие руки мягко легли на её плечи, помогая снять ткань. Прикосновения были бережными, привычными. Гань Юй закрыла глаза, заставляя себя расслабиться в чужих объятиях. Она была свободной девушкой. Сяо Хардман не имел над ней никакой власти, его поцелуи ничего не значили, а колючий взгляд не мог разрушить её жизнь. И сейчас, позволяя Альбедо увлечь себя на мягкий диван среди старинных картин, Гань Юй твердо знала: она вернет себе контроль над жизнью. Чего бы ей это ни стоило.