Осколки прошлого || Она.

Гань Юй сидела на кресле в своей квартиры, расположенной в жилом крыле отеля, и смотрела на раскинувшийся внизу Эйшвел. Город за панорамным окном напоминал гигантскую материнскую плату - холодный, светящийся миллионами неоновых дорожек, безразличный к тем, кто ежедневно сгорал в его недрах. Здесь, в её идеальном номере для долгосрочных резидентов, не было случайных вещей. Никаких памятных безделушек, рамок с фотографиями. Стены цвета слоновой кости, безупречно заправленная постель, на которой не оставалось ни единой складки, и тишина. Эта квартира была продолжением её самой - безупречно спроектированным пространством, из которого вытравили любой намек на хаос. На жизнь. Для Гань Юй жизнь никогда не была безопасным местом. Она была полем боя, где единственным способом выжить было отсутствие уязвимостей. А самая главная уязвимость, как стало понятно ещё в детстве, всегда носила имя «привязанность».

Всё началось с родителей.

Они приехали в суровый, хищный Эйшвел из далекой провинции с двумя чемоданами и огромной, наивной верой в то, что любовь поможет преодолеть любые преграды. Но город быстро научил их обратной математике. Гань Юй помнила, как отец, образованный и когда-то гордый человек, брался за любую грязную работу, соглашаясь на бесконечные ночные смены на фабриках, лишь бы оплатить её частную школу. Он буквально стирал себя в пыль ради семьи, пока его сердце однажды просто не остановилось прямо на рабочем месте. Ему едва исполнилось сорок. Мать не пережила этого удара. Она не умерла физически - просто медленно, по капле, растворилась в собственной скорби и чувстве вины. Превратилась в безмолвную, извиняющуюся тень, которая часами сидела у окна, глядя в никуда, пока окончательно не угасла в больничной палате для неимущих. Гань Юй тогда было тринадцать. И именно тогда, стоя у дешевого гроба матери, она выжгла внутри себя всё, что могло сделать её слабой. Девочка увидела, что любовь и привязанность - это не спасение. Это медленный, парализующий яд. Когда позволяешь себе привязаться к человеку, ты добровольно отдаешь ему ключи от своего рассудка. Позволяешь его настроению, присутствию или отсутствию решать, сможешь ли ты завтра дышать. Любовь сделала её родителей беззащитными перед жестокостью Эйшвела. Она раздавила их.

«Привязанность - это дефект конструкции», - часто повторяла она себе, застегивая по утрам жесткий воротничок блузки.

Именно поэтому Гань Юй превратила себя в идеальный, безупречно работающий механизм. Стерильный покой её нынешней жизни был завоеван слишком дорогой ценой, чтобы разрушить его ради минутной слабости. Сяо пугал до дрожи именно потому, что его недавние жесты на секунду показались ей настоящими. Это было тепло. А тепло топит лед, заставляя металл ржаветь. Если она позволит себе принять его заботу, впустит этого сломанного, агрессивного, но такого же одинокого парня под свою кожу - потеряет контроль. Снова станет той беззащитной тринадцатилетней девочкой, чья жизнь зависела от чужого дыхания. Она останется неуязвимой. Даже если для этого ей придется до конца дней возвращаться в эту идеально чистую, пустую квартиру, где её ждала лишь безупречная, звенящая тишина.