Глава 5.

Прошло три недели занятий. Май был в самом разгаре, а в замке царила атмосфера приближающихся экзаменов. Эвелина уже научилась держать окклюменцию дольше, но Флинт с каждым разом находил всё новые способы её пробивать. Он будто превратил их занятия в личную игру. Сегодня он был особенно опасен. — Ты сегодня охуенно вкусная, — протянул Маркус, когда она объясняла очередную руническую комбинацию. — Может, потому что на тебе эта блузка… или потому что я знаю, как ты выглядишь, когда становишься мокрой между ног. Эвелина даже не вздрогнула внешне. Только внутри слегка напряглась. — Наверно, мне стоило сразу идти к Снейпу, и не слушать твои мерзкие комментарии. — Иди, — он лениво откинулся на стуле. — А я ему расскажу, как сладко ты стонешь, когда я кусаю тебя за шею. Это было предпоследнее занятие.  Да, он продолжал отпускать грязные комментарии и пошлые намёки, но рук почти не распускал. Эвелина решила довести дело до конца скрипя зубами.  Остальную часть урока Флинт вёл себя странно идеально. Слушал, задавал правильные вопросы. Когда занятие подошло к концу, он молча стал собирать свои вещи. Эвелина выдохнула и тоже начала собирать пергаменты. Она слегка расслабилась… взяв палочку в руки, Эви услышала: — Expelliarmus! Палочка Эвелины вылетела из её руки и с глухим стуком упала на пол далеко в углу кабинета. Она вскинула голову, глаза расширились. Вытянув руки вперед, твердо произнесла: — Предупреждаю! Эви не успела предпринять что-то — слизеринец уже стремительно приближался. Высокий, тяжёлый, опасный. В два шага он навис над ней, заставив снова остро почувствовать, насколько она маленькая и хрупкая по сравнению с ним. — Флинт, не… Он схватил её за талию мощными руками, легко, как куклу, поднял и усадил на край стола. Эвелина сразу начала колотить его кулачками в грудь и плечи. — Отпусти! Сволочь! Флинт даже не поморщился. Он поймал оба её запястья, отвёл их за спину девушки и одной большой ладонью прижал к столу. Второй рукой грубо раздвинул её бёдра и встал между ними, плотно прижавшись. — Тише, маленькая, — низко прорычал он. — Думаешь, твои ментальные стеночки меня остановят? Я их разнесу. По кирпичику. Пока от тебя не останется ничего, кроме мокрой, дрожащей когтевраночки, которая будет кончать на члене слизеринца и умолять не останавливаться. Маркус поймал её взгляд. Его тёмные глаза были тяжёлыми, почти чёрными — в них не было ни капли жалости, только голодное, собственническое торжество. Он смотрел так, будто уже видел, как она развалится под ним. Эвелина почувствовала, как внутри всё холодеет и одновременно жарко пульсирует. И он поцеловал её.  Это был не поцелуй — это было завоевание. Его язык грубо ворвался в её рот, требуя полного подчинения, подавляя, трахая её губы. Эвелина попыталась вырваться, но Маркус крепко держал её затылок, не позволяя даже повернуть голову. Его свободная рука грубо задрала её юбку до талии. Горячая ладонь легла на внутреннюю поверхность бедра и нагло поползла вверх.  Эвелина предприняла очередную попытку оттолкнуть его, но тело уже предательски реагировало. Когда его пальцы скользнули выше и нажали через ткань трусиков прямо на чувствительный бугорок, она невольно всхлипнула ему в рот. Его пальцы начали уверенно тереть сладкую точку, и сильнее прижались к её уже влажным трусикам. Флинт оторвался от её губ и хищно улыбнулся: — Уже мокрая…  Он склонился к её уху, и его язык, горячий и наглый, медленно провёл по всей ушной раковине — остановился у чувствительной мочки, которую он тут же прихватил зубами. Не нежно. Ощутимо. Достаточно, чтобы она вздрогнула всем телом. Эвелина резко втянула воздух, попыталась отстраниться, но он только усмехнулся у самой её кожи — с тёмным удовлетворением. Разум начал ускользать, растворяться в нарастающем волнении.  Его пальцы, продолжавшие жёстко тереть клитор, резко сдвинули трусики в сторону и настойчиво протиснулись сквозь мягкие складки, найдя горячий, девственно тесный вход. Он не стал медлить — слегка нажал и углубился на одну фалангу, затем еще на одну. Эвелина резко напряглась, тело её выгнулось дугой, и сквозь стиснутые зубы вырвалось короткое, сдавленное шипение — смесь боли и неожиданного потрясения. Маркус мгновенно уловил перемену: его движения стали медленнее. — О, а вот это уже интересно… — проговорил он бархатным, почти ленивым голосом, в котором отчетливо слышалась хищная усмешка. — Совсем нетронутая. Тем слаще будет тебя ломать. Эвелина немного пришла в себя, и поняла — просто так ей из этого захвата уже не выбраться. Он был на грани. Тогда она сменила тактику. Когда Флинт на секунду ослабил хватку на её запястьях, она сама обвила руками его шею. Одной рукой нежно запустила пальцы в его тёмные волосы, второй медленно провела по широкой груди, спускаясь ниже, к животу. Её ладонь легла на ремень. Флинт замер. Из его груди вырвался низкий, горловой звук — почти рычание удовольствия. — Ого… — хрипло усмехнулся он, глядя ей в глаза. — Маленькая когтевранская отличница решила поиграть?  Эвелина, красная до ушей, расстегнула пряжку его ремня. Пальцы слегка дрожали. Сама мысль о том, что она делает, пугала и возбуждала её одновременно. Она чувствовала, как между ног растекалась сладостная нега. Флинт тяжело дышал ей в губы. Пока она расстёгивала его брюки, он снова начал двигать пальцами по её чувствительной точке — уже настойчивее, быстрее. Рука, лежавшая на её талии, сжалась сильнее, впиваясь в ткань, не давая ускользнуть ни на сантиметр. — Вот так… — произнес он ей в губы. — продолжай… Эвелина тяжело дышала, низ живота пульсировал и болел от напряжения. Ей нравилось. Нравилось слишком сильно. Но именно в этот момент она резко выхватила его палочку из-за пояса и приставила ему к горлу. — Отойди. Сейчас же. Флинт замер, тяжело дыша, с тёмными глазами, в этот момент он казался не управляемым. Хватка Маркуса ослабла. Эвелина тут же соскочила со стола, не опуская палочку. Держа его на прицеле, она быстро подобрала свою палочку с пола. — Да брось, Рейн, — низко проговорил он, поправляя ремень одной рукой. — Тебе нужна разрядка. Этот сладкий дискомфорт между ног сам не пройдёт. — Я не понимаю, о чём ты, — холодно ответила она, хотя голос дрожал. Флинт рассмеялся. — Не ври, — тихо, почти ласково произнес Маркус, но в смехе звучало неприкрытое злорадство. — Ты же ни разу в жизни не кончала, правда? Даже в одиночестве боялась себя тронуть как следует. Такая хорошая девочка… Эвелина вспыхнула до корней волос. — Заткнись! На этом наши совместные занятия закончены. Этого вполне достаточно, чтобы ты сдал свои экзамены. Надеюсь, я тебя больше никогда не увижу. Палочку заберёшь у профессора Снейпа. Она пятясь дошла до двери, быстро выскользнула в коридор и только тогда ускорила шаг, почти побежала. Сердце колотилось как бешеное. Низ живота пульсировал ноющей, тянущей болью. Тело требовало продолжения, которого она ему не дала. «Это всё ненормально… совершенно ненормально», — думала она, прижимая ладонь к пылающей щеке. Может, действительно стоит поговорить с Лилиан… С палочками в руках Эвелина решительно спускалась в подземелье. Сначала она хотела рассказать профессору Снейпу о неподобающем поведении Маркуса и даже о его домогательствах. Но стоило только вспомнить о произошедшем всего пару минут назад — и сладкое томление вернулось, а с ним — и слабость в коленях. Решимость таяла на глазах. «Он прав… моё тело отвечает на него. Это отвратительно». Она быстро взмахнула своей палочкой, шепнув очищающее заклинание, но дискомфорт никуда не делся. Он сидел глубоко внутри, пульсирующий и горячий. А его палочка… Держа в руке тёплую, чуть шершавее древко Флинта, она чувствовала странную, почти интимную теплоту. Словно это была не просто деревяшка, а частичка его самого. Эвелина поморщилась и ускорила шаг, стараясь отогнать эту мысль. К счастью, профессор Снейп был на месте. Она подошла к столу и молча положила перед ним палочку Маркуса. — Передайте это, пожалуйста, мистеру Флинту. Наши занятия окончены. Дальше он справится сам. Для сдачи СОВ ему будет достаточно знаний. Могу я теперь заняться своими делами? Снейп долго смотрел на неё своим пронизывающим взглядом, потом перевёл глаза на палочку. — Он вас обидел? — спросил он тихо. — Нет, — Эвелина покачала головой. — Небольшое недоразумение. — Понятно, — сухо кивнул профессор. — Более не буду вас задерживать. За вашу помощь начисляю пятьдесят очков Когтеврану. «Всего пятьдесят?» — мысленно фыркнула она, за все те ужасы, которые она испытала? Но вслух лишь вежливо улыбнулась: — Благодарю вас, профессор. Всего хорошего. Когда тяжёлая дверь кабинета закрылась за спиной, Эвелина наконец-то глубоко вздохнула. Всё. Свобода. Экзамены, выпускной бал — и можно будет забыть последние пару месяцев, как страшный сон.

***

Первые дни после этого действительно казались спокойными. Первый экзамен она сдала блестяще. А в последний свободный день перед новой волной подготовки девчонки решили сходить в Хогсмид. — Ещё один курс позади, — мечтательно протянула Кассандра, когда они сидели в «Трёх мётлах». — Подожди, экзамены ещё не все сданы, а ты уже празднуешь, — улыбнулась Эвелина. — Ну прям, Эви, — фыркнула Лилиан. — Для нас это никогда не было проблемой. Не припомню, чтобы хоть кто-то с Когтеврана провалил СОВЫ. Эвелина мысленно согласилась и еле сдержала смешок, подумав о слизеринцах. К слову о слизеринцах, в «Три метлы» вошли трое (тавтология какая-то, усмехнулась Эвелина): Флинт, Пьюси и какая‑то симпатичная девушка — Эвелина не помнила её имени. Заказав напитки, они уселись за дальний столик и оживлённо о чём‑то заговорили. Маркус расположился в расслабленной позе — классика! — и склонился к собеседнице чуть ближе, чем, на взгляд Эвелины, того требовала обычная вежливость. Девушка звонко смеялась, а Маркус подхватил её смех — низкий, раскатистый звук, который почему‑то неприятно кольнул Эвелину в груди. Она нахмурилась, пытаясь понять, что не так. Ведь, по идее, она должна радоваться: наконец‑то он дарует своё внимание кому‑то другому. Но вместо облегчения внутри разрасталась досада. Лилиан, кажется, заметила замешательство подруги, но, слава Мерлину, не стала её допрашивать. Хотя, конечно, Брукс наверняка всё поняла без слов. — Кто чем планирует заняться на летних каникулах? — тактично сменила тему Лилиан, оглядывая подруг. — Родители затеяли ремонт дома, так что лето будет весёлым, — вздохнула Кассандра. — А меня брат зовёт в Италию на пару недель, — похвасталась Лилиан. — Он там работает. — Здорово… — улыбнулась Эвелина. — А ты, Эви? — У меня тётя живёт в Нью-Йорке. Думаю провести там половину лета. — Если что, приезжайте все ко мне, навестить, — улыбнулась Кассандра. — Я буду тут, в Англии, превращать ремонт в искусство… или искусство в ремонт. В любом случае, кофе и шпатель для гостей готовы! Девочки рассмеялись, и постепенно Эвелина расслабилась. Она заставила себя сосредоточиться на разговоре, намеренно не смотреть в ту сторону, где сидели слизеринцы. Даже когда они, допив напитки, поднялись и направились к выходу, Эвелина лишь мельком скользнула взглядом по их силуэтам. Теперь Маркус более не владел её мыслями. По крайней мере, она себя так убеждала в этом.