Глава 6.

Флинт зажал её между стеллажами в библиотеке. Она не сопротивлялась — наоборот, сама притягивала его к себе ближе. Она целовала его первой, жадно и отчаянно, и это было невыносимо хорошо, так вкусно, что перехватывало дыхание. Эвелина обвила его талию ногами, вцепилась пальцами в плечи. Одной рукой Маркус сжимал её ягодицы, другой скользил по спине, затем накрыл грудь, сильно сжимая. Он снова и снова в своей манере, целовал изгиб шеи и плеча — кусал сильнее прежнего. «Наверно, в этот раз заживать будет долго»,— мелькнуло у неё в голове сквозь пелену наслаждения. Он освободил свой член и сдвинул в сторону её трусики. Одним стремительным движением он вошёл в неё… — О Боже! — громко вскрикнула Эвелина, резко открывая глаза. Сердце колотилось как бешеное. Она лежала в своей постели в спальне Когтеврана, вся мокрая между ног, с ноющим, требовательным жаром внизу живота. Лилиан сонно подошла к её кровати. — Эви? Что случилось? — Прости… Кошмар приснился, — хрипло ответила она. — Ты бы завязывала с такой интенсивной учёбой. У тебя и так отличные результаты. И с остальными экзаменами справишься. Ещё и этот Слизеринец тебе на голову свалился… При упоминании змееныша Эвелина вздрогнула. — Ты права, Лили. Я немного снижу нагрузку. Подруга подсела к ней на край кровати. Эвелина лежала, глядя в потолок. — Что насчёт Флинта? Что у вас происходит? И эта ситуация в «трех мётлах» странная, — осторожно спросила Лилиан. — А что у нас происходит? — резко переспросила Эвелина. Брукс замолчала на мгновение. Эвелина поняла, что была груба. И решила немного открыться, не раскрывая всего. — Ладно, у нас были… напряжённые занятия. Ты же слышала про его характер — грубый, эгоистичный. В общем… Он бесцеремонно меня целовал, и не единожды. И я совру, если скажу, что он мне противен. — Ооо… — только и выдохнула Лилиан. — От него веет опасностью, — продолжила Эвелина. — Не думаю, что он из тех, кто будет встречаться и приносить цветы. Лилиан хихикнула: — Вообще да, он больше похож на того, кто девушек меняет чаще, чем дышит.  — Вот именно. Я не подпускаю его близко — вернее, изо всех сил пытаюсь. Даже окклюменцию прокачала на очень хороший уровнь. Она сыграла не последнюю роль в том, чтобы от него отгородиться. — Эви глубоко вдохнула. — Как же хочется побыстрее закончить этот год и спокойно начать учиться в следующем. — Эви… Ты влюбилась? — тихо спросила Лилиан. — О нет, это слишком громкое слово, — покачала головой Рейн. — Может, влечение? В любом случае, это ужасно. — Понимаю: он, конечно, тот ещё грубиян — и здоровый, прямо медведь какой‑то. Но харизма у него мощная, и он действительно горячий — тут всё ясно, тебя винить не за что. Влюблённость или просто сильное влечение — неважно. Главное — продержись ещё пару недель, осталось совсем чуть‑чуть. Скоро выпускной бал в честь семикурсников, и это отличный шанс отвлечься: потанцуй с другими ребятами. Ты такая красивая — вокруг тебя сразу толпа соберётся, вот увидишь! — Ой, скажешь тоже — красивая, — Эвелина смущённо махнула рукой. — Да ладно тебе! — подруга подмигнула. — Парни о тебе шепчутся, я сама слышала. Один даже у меня про тебя выспрашивал… — она хитро улыбнулась. — Но тогда ты как раз с Сэмом начала сближаться, и я подумала: а, ну всё понятно. — Кто? — Эвелина невольно подалась вперёд. — Оливер Вуд. Капитан гриффиндорцев по квиддичу. Тот самый, с обаятельной улыбкой. — Ой, хватит с меня этих капитанов, увольте, спасибо. Я лучше в сторонке постою, — перебила её Эвелина. Они вдвоём рассмеялись. В этот момент другие девчонки в комнате начали шевелиться, просыпаться. — Всё, ладно, ложись спать, — сказала Рейн и добавила. — Ты тоже, Лили, очень красивая, — подмигнула ей Эви. — Спасибо, люблю тебя, — улыбнулась Лилиан и ушла к себе в кровать. Эвелина легла на бок. Перед тем как окончательно погрузиться в сон, она мысленно повторила: «Красивая…» Может, в этом и есть доля правды? Блондинка, голубые глаза, курносый нос, чёткие скулы, немного припухлые губы, ладная фигура… «Флинт тоже так считает? Пфф, какое мне дело до его мнения?» — одёрнула она себя. Но то, что он ей приснился — так реалистично, так ярко, — не давало покоя. И она всё ещё ощущала то возбуждение, что охватило её во сне. «Всё, спи», — приказала она себе. И наконец погрузилась в глубокий сон.

***

Прошла уже неделя после последнего занятия с Флинтом, а Эвелине становилось только хуже. Сначала она думала, что это просто нервное. Экзамены, напряжение, усталость. Но тело вело себя странно. Кожа горела. Соски болезненно тёрлись о ткань даже при лёгком движении. Каждый раз, когда она садилась и бёдра сжимались, между ног появлялась влажная, тянущая пульсация. Она не могла сосредоточиться. На одном из экзаменов она едва не написала в верхнем углу пергамента «Маркус Флинт», вместо своего имени. Только в последний момент спохватилась. Сдала на «Превосходно», но это было чудом. В библиотеке, разбирая фолианты по древней магии, она вдруг замерла, охваченная флэшбэком из сна: жар его тела, его руки на талии, резкий вдох перед поцелуем… Она тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Сегодня на уроке Истории магии она снова провалилась в воспоминание-сновидение. Перед глазами всё ещё стояло его лицо — слишком близко, слишком притягательно. И то, как он вошёл в неё одним резким толчком… Эвелина вздрогнула так сильно, что уронила перо. Профессор Биннс даже прервал свою монотонную речь. За ужином в Большом зале она невольно вперилась взглядом в Флинта. Возможно, он что‑то сделал — заколдовал, или ещё чего. Аппетита не было вовсе, как и с самого начала этого странного состояния.  Эвелина сжала край стола, пытаясь унять дрожь в пальцах. «Если не выяснить сейчас, я сойду с ума.» Решительно встав, она уверенно направилась в сторону своего объекта. — Стой, ты куда? — послышался голос Лилиан, но Эвелина уже никого не слушала. Не сбиваясь с ритма, она чётко шла к столу Слизерина. И при этом была уверена: добрая половина учеников в зале прожигало взглядом её спину — и не только студенты Когтеврана. Флинт заметил её сразу. На его лице медленно расцвела довольная ухмылка. Он слегка откинулся на скамье, явно наслаждаясь моментом. Эвелина остановилась прямо напротив него. — Флинт, — твёрдо сказала она. — Привет, маленькая. Соскучилась? — низко протянул он. — Нужно срочно поговорить. Сейчас же. — К тебе или ко мне? — оскалился Маркус. Вокруг раздались смешки и многозначительные комментарии слизеринцев. Кто-то даже хлопнул его по плечу. Эвелина вспыхнула, но не отступила. — Как знаешь! — бросила она и развернулась. — Ладно-ладно, заинтриговала, — встав со своего места, он вышел вслед за ней. Отойдя в боковой коридор, она зачем‑то толкнула его к стене и прижала ладонь к его груди. Запах его одеколона — терпкий, с нотами кедра и специй — ударил в нос, вызывая волну мурашек. — Воу, — ухмыльнулся он. — Ты уже вошла во вкус? Эвелина отдёрнула руку, будто обожглась. — Флинт, твою мать, что ты со мной сделал?! — выпалила она. Его бровь приподнялась — молча, словно приглашая продолжить. — Не притворяйся, будто ты не в курсе! Ты что‑то со мной сделал: заколдовал или какие‑то чары навёл. — Она начала ходить туда‑сюда. — Может, подсыпал что‑то? Или в своих мерзких поцелуях что‑то добавил, а сам потом выпил антидот? Не понимаю, со мной никогда такого не происходило, но я видела похожий эффект у однокурсницы — от любовного зелья! И я требую антидот! Или, клянусь Мерлином, я наложу на тебя такое проклятие, что… Флинт смотрел на неё сначала как на сумасшедшую, потом как на забавную игрушку, а в конце просто откинул голову и громко, низко рассмеялся. В её нынешнем состоянии от этого смеха и близости внутри всё вибрировало, и безумно хотелось его поцеловать. И вот опять — снова это!  Он смеялся долго. Вытер уголок глаза. — Спасибо, Рейн. Давно я так не веселился. — Я не вижу здесь ничего смешного, — её голос зазвучал жёстче. — Это преступление, это твоя игра против правил, и не в моих привычках бежать жаловаться преподавателю. Но я прошу антидот. — О да, я бы посмотрел на это, — он понемногу успокаивался, но довольная ухмылка так и не сходила с лица. Эвелине безумно хотелось стереть её одним резким движением. — Антидот? — он всё ещё улыбался. — Маленькая, я ничего на тебя не накладывал. Мне это не нужно. Как говорится: не хочешь — не надо. Хотя теперь это под вопросом… Он сделал шаг ближе, нависая над ней. Голос стал ниже, почти интимным: — От этого состояния есть только одно лекарство. Тебя нужно, как следует выебать. Желательно долго, жёстко. Чтобы ты кончила хотя бы раза три-четыре. Тогда всё пройдёт. Она отпрянула от него, как от огня, хмуря брови. «Не похоже, что он врет. Но не может же быть, что это моя естественная реакция на этого придурка?» — Значит, я тебя подсадил на себя, — самодовольно произнёс он. — Знал бы, почаще это делал. — Ты неисправимый идиот! — выкрикнула она и развернулась, чтобы уйти. Из‑за спины донеслось: — Ты знаешь, где меня найти. «Вот дура! Получается, я почти призналась ему, что хочу его?» — неистово корила себя. Эвелина почти бегом вернулась в башню Когтеврана. Забралась на кровать, обхватив подушку, и уткнулась в неё лицом. Через некоторое время в комнату вошла Лилиан Брукс, и направилась к ней. — Эви… что это сейчас было? Ты теперь главная тема всего Хогвартса! Я еле-еле смогла немного приглушить слухи, сказав, что ты просто занималась с ним по просьбе декана. Рассказывай.  — Лили, я дура. Полная дура, — глухо отозвалась Эвелина. — Лучшая ученица на курсе — «дура»? Это сильно! Ну же, выкладывай. И Эвелина рассказала. Почти всё. Про поцелуи, про его домогательства, про сны и про это невыносимое, постоянное жжение в теле. Лилиан слушала, округлив глаза. — О боже… Эви. И почему ты раньше ко мне не пришла? — подруга помолчала, а потом мягко добавила: — Вообще, он прав: это не зелье и не чары. Это просто накопившееся напряжение, прости, но так и есть. После твоих пикантных подробностей твоё тело не выдерживает этой нагрузки. Влечение и влюблённость в совокупности, плюс без так необходимой разгрузки, и вот результат. И что, он правда так и сказал: «кончить 3-4 раза»? Эвелина кивнула, вылезая из‑под подушки. — Ха, самоуверенный змеёныш, но, если он не преувеличивает свою способность, то он хорош. — Ой, всё, замолчи, Лили, мне и так фигово! — Да, заварила ты кашу. Если он не будет болтать — а, похоже, так и будет, раз он приставал к тебе ещё два месяца назад, и никто ничего не узнал, — то и на этот раз смолчит. Но больше не приближайся к нему. Если надо, найди способ снять напряжение — без его участия. Эвелина покраснела до ушей. — То есть ты хочешь сказать, что мне нужно… — Ну, в душ сходить и… разобраться с этим самой, — дипломатично сказала Лилиан. — Ты же поняла, где у тебя центр удовольствия, когда он тебя трогал. Просто повтори. Эвелина уставилась на подругу, как на инопланетянку. — Или продолжай мучиться, — пожала плечами Лилиан. — Особенно учитывая, что где-то рядом ходит Флинт, который прекрасно знает, в каком ты состоянии. Эвелина уткнулась лицом в подушку и глухо выругалась: — Блять… Чтоб тебя, Флинт! — Ого, ты никогда не ругалась матом. — С кем поведешься! — Потом тихо, почти шёпотом добавила, — душ так душ.