Глава 8.

Большой зал сиял. Под потолком кружили тысячи серебряных и золотых звёзд, мягкий свет люстр смешивался с цветными огоньками факультетов. Музыка уже играла, зал наполнился смехом, шелестом платьев и ароматом дорогих духов. Сегодня собрался весь Хогвартс — от пятого курса и старше. Эвелина с Лилиан только вошли, как их тут же перехватила Кассандра. — Девочки, вы выглядите сногсшибательно! — воскликнула она, обнимая обеих. — Истинная когтевранка, — улыбнулась Эвелина, оглядывая Кассандру в глубоком синем платье. — Касси, ты просто прекрасна. — Слизеринки, может, и знают толк в нарядах, но ты взяла их любимый цвет и сделала его своим оружием. Теперь ты затмеваешь весь их серпентарий. — Подмигнула Кассандра, обратившись к Рейн.  Эвелина театрально приложила руку к груди, бросив короткий взгляд в сторону слизеринского стола.  — О, теперь я обязана вести себя соответствующе: бросать томные взгляды — но не в сторону их «аристократических высочеств» и принимать драматические позы. Девочки рассмеялись. — О нет, оставь это профессионалам. Давай изобретать новый стиль: небрежно‑очаровательный или весело‑бесшабашный. — Кассандра слегка толкнула локтем подругу.  — Да мне нравится, так и поступим, — усмехнувшись, согласилась Эвелина.  — Эви, ты прекрасна, — раздался рядом знакомый тёплый голос. Сэм подошёл ближе и осторожно обнял её. Объятия были дружескими, но в его глазах плескалось гораздо больше. — Первый танец за мной? — спросил он с надеждой. — Конечно, — ответила она, улыбнувшись. — А разве могло быть иначе? Лилиан наклонилась к её уху и тихо прошептала: — Только не оборачивайся сразу… но твой «дружок» с тебя глаз не сводит. И кстати, выглядит он шикарно. Сердце Эвелины сначала пропустило удар, а потом заколотилось часто и сильно. «Мне всё равно. Мне совершенно всё равно», — повторяла она про себя как мантру. Но внутри уже разлилось сладкое, предательское предвкушение. Директор Дамблдор поднялся на возвышение. Все затихли. — Дорогие студенты, преподаватели и гости! — начал он своим тёплым, чуть вибрирующим голосом. — Сегодня мы отмечаем не просто конец учебного года. Мы отмечаем конец целой эпохи для наших выпускников. Семь лет назад вы перешагнули порог Хогвартса, полные надежд, страхов и мечтаний. Сегодня вы стоите здесь уже совсем другими — повзрослевшими и надеюсь, счастливыми. Пусть жизнь за стенами замка будет к вам благосклонна. Пусть магия, которую вы здесь обрели, всегда освещает ваш путь. И помните: даже в самые тёмные времена всегда остаётся место для света, дружбы и любви. А теперь — танцуйте, смейтесь, наслаждайтесь этим вечером. Вы это заслужили! Раздались аплодисменты. Оркестр заиграл громче. Эвелина наконец решилась и повернула голову в сторону Слизерина.  Их взгляды встретились мгновенно. Маркус уже смотрел на неё. Жадно. Открыто. Его тёмные глаза медленно прошлись по её фигуре в изумрудном платье. Он не прятал своего голода. На его лице медленно расцвела хищная, очень мужская ухмылка. Он выглядел… ошеломляюще. Чёрный парадный костюм сидел на его мощной фигуре, как влитой, подчёркивая широкие плечи и тяжёлую стать. В нём не было ни капли мальчишеской мягкости — только грубая, взрослая мужественность. У Эвелины по спине пробежали мурашки. Внизу живота снова стало горячо и пусто. Она быстро отвела взгляд, но было уже поздно — тело отреагировало. Пока они ждали начала танцев, в зале работали фуршетные столы: шампанское в хрустальных бокалах, клубника в шоколаде, маленькие изящные канапе, фрукты и волшебные десерты, которые парили в воздухе. Ученики ходили между столиками, смеялись, фотографировались и просто наслаждались последним школьным вечером. Сэм вскоре пригласил её на первый танец. Он вёл её уверенно, но аккуратно. Его рука на талии была тёплой и бережной. — Ты очень красивая сегодня, Эви, — тихо сказал он. — Спасибо, Сэм. — Чем планируешь заниматься летом? — Поеду к тёте в Нью-Йорк. А ты? — Буду в Лондоне, помогать отцу с бизнесом. Он хочет, чтобы я постепенно вливался в дела. — Сэм немного помолчал, а потом добавил: — Я думал… может, мы могли бы иногда видеться по выходным, когда ты будешь в Англии? — Может быть, — мягко ответила она. — Ближе к августу посмотрим. Ты же знаешь, ты мой лучший друг, Сэм. Я всегда буду рада тебя видеть. Он слегка сник от слова «друг», но кивнул. Когда танец закончился, они вернулись к своим. Эвелина чувствовала на себе тяжёлый взгляд даже спиной. Вечер перевалил уже за половину. Музыка становилась чуть медленнее, пары кружились в плавном вальсе, а воздух наполнялся ароматом цветов, украшавших Большой зал. К Эвелине внезапно подошёл Оливер Вуд. Она встречала его несколько раз: капитан команды Гриффиндора по квиддичу, широкоплечий, с открытым лицом и искренней улыбкой. — Позволите? — он слегка поклонился и протянул руку, глядя прямо в глаза. Эвелина улыбнулась и подала ему ладонь: — Конечно. Они влились в танец. Вуд танцевал уверенно. В его манере не было ни излишней напористости, ни робости — только спокойная уверенность опытного танцора. Эвелина невольно расслабилась и позволила себе просто наслаждаться музыкой и движением. — Эвелина, — тихо произнёс Оливер, чуть наклонившись к ней, — я очень рад, что смог пригласить вас на танец. Вы сегодня особенно прекрасны. В этом зелёном платье вы словно… часть какого‑то волшебного леса. Она слегка улыбнулась: — Спасибо, Оливер. Вы очень галантны. — Это не галантность, а чистая правда, — он улыбнулся в ответ. — Я давно хотел подойти, но всё не решался. Вы всегда такая сосредоточенная, будто весь мир вокруг вас — лишь фон. Эвелина почувствовала, как теплеют щёки: — Просто я часто увлечена мыслительным процессом. В конце танца Оливер под руку отвёл её немного в сторону от танцпола, к небольшому столику с напитками. — Эвелина, — он посмотрел ей прямо в глаза, — можно ли мне писать вам? Может быть, когда‑нибудь мы могли бы встретиться вне Хогвартса? Она на мгновение задумалась, подбирая слова. В его взгляде читалась искренняя заинтересованность, почти влюблённость, и это тронуло её. — Оливер, мне очень приятно ваше внимание, — мягко ответила она. — И я была бы не против переписываться с вами… как с другом. Его глаза немного погрустнели, но спохватившись улыбнулся: — Как с другом? Значит, ваше сердце уже занято? Эвелина замялась: — Ох, ну… не то чтобы занято… Оливер подхватил: — Я понял. Но в качестве друзей — почему бы и нет? Буду рад продолжить наше общение. И спасибо за танец. — И вам спасибо, Оливер, — она улыбнулась искренне. Он проводил её к компании когтеврана и вежливо откланялся. Кассандра и Лилиан тут же подошли с двух сторон. — Он красавчик! О чём вы там шушукались? — заговорщицки спросила Кассандра. — Ну, — Эвелина слегка покраснела, — он предложил переписываться, и возможно, встретиться где‑нибудь. Я ответила, что была бы не против — но как с другом. — А ты уверена, что не зря так сразу оборвала? — Лилиан приподняла бровь. — Он кажется, хороший парень, надёжный. — Да, я знаю, — вздохнула Эвелина. — Но я просто не чувствую… того, что он, наверное, ждёт. Сэм тоже хороший, и всё же… Я пока не готова дать кому‑то больше, чем дружбу. Мне нужно разобраться в себе. Подруги переглянулись, но настаивать не стали. — Ладно, — подмигнула Кассандра, — пойдемте перекусим. Вскоре Лилиан Брукс пригласил на танец высокий гриффиндорец с шестого курса — Дариан Кейн, ловкий нападающий команды по квиддичу. Эвелина с улыбкой наблюдала, как подруга раскраснелась и засмеялась, когда Дариан закружил её в танце. «Не плохо, если бы у них все получилось, они хотя бы учатся на одном курсе»,  — подумала она. Кассандра тоже танцевала с парнем из их же факультета, он был семикурсником. Эвелину приглашали ребята из Пуффендуя и из Когтеврана. Она с благодарностью принимала приглашения. Музыка плыла, огни мерцали, а Эвелина чувствовала, как напряжение последних недель понемногу отпускает её. Кажется, оставалось совсем немного времени до окончания выпускного, а на душе было как‑то горько. Всё вокруг выглядело невероятно красивым: мерцающие огни, элегантные наряды, радостные лица — но чего‑то не хватало. Внутри всё стягивалось в тугой тревожный узел: «И это всё?». Эвелина невольно бросила взгляд в сторону Маркуса Флинта. Он стоял у стены, небрежно прислонившись к ней, и о чём‑то переговаривался с парой слизеринцев. Время от времени он бросал короткие взгляды по залу — и каждый раз, когда его глаза случайно встречались с её взглядом, внутри что‑то ёкало. «И почему я зла на него? — думала она. — Я сама ему сказала, чтобы он не приближался близко. И почему, спрашивается, он вдруг стал таким послушным…» Она видела, как он танцевал с другими девушками — уверенно, с этой своей наглой ухмылкой. Это царапнуло неожиданно неприятно. «Змеиный клуб остаётся со своими. Банально». Внутри начал закипать гнев. Зло усмехнувшись, Эвелина специально решила встретиться с ним глазами без ужимок, напрямую — и вот, она буквально споткнулась о его взгляд. Эви надменно вздёрнула подбородок.  «Ну и где вся твоя хвалёная смелость, Флинт? Даже подойти боишься?» Маркус прищурился. А потом медленно, хищно оскалился. Сердце Эвелины ухнуло вниз. Он оттолкнулся от стены и пошёл через весь зал прямо к ней — не отрывая глаз. Люди расступались. Весь зал будто затих. Она стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться. Внутри бушевала буря: триумф, страх, сладкое, почти болезненное предвкушение. Она хотела, чтобы он подошёл. Хотела его рук, его запаха, его грубого голоса у своего уха. Хотела почувствовать себя маленькой и беспомощной в его объятиях. И одновременно ненавидела себя за это желание. Он остановился в шаге от неё. Высокий, мощный, в чёрном костюме выглядел опасно и неприлично привлекательно. — Мисс Рейн, — низко, с хрипотцой произнёс он, протягивая руку. — Потанцуем? Эвелина с распахнутыми глазами едва заметно кивнула. Затем молча вложила свою ладонь в его. Пальцы слегка дрожали. Маркус сразу притянул её к себе — сильно, без малейшего намёка на приличия. Его большая ладонь легла ей прямо на голую кожу спины, пальцы уверенно прижались к позвоночнику. От этого прикосновения по телу пробежала горячая волна. Даже на каблуках она едва доставала ему до подбородка. Когда он прижал её ближе, она почувствовала тепло его тела, твёрдость груди и то, как легко он полностью контролирует каждое их движение. Он вёл танец властно. Не просил — брал. Каждое движение было твёрдым, уверенным, почти собственническим. Его ладонь на спине медленно скользила чуть ниже дозволенного, пальцы слегка впивались в кожу. Запах его одеколона — тёмный, древесный, с нотами кедра и пряностей — полностью окутал её. Она невольно вдохнула глубже. Маркус наклонился к её уху, почти касаясь губами мочки: — Зелёное платье… — хрипло проговорил он. — Ты сегодня специально решила меня завести, Рейн? — Не льсти себе, Флинт, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто платье мне понравилось. Не всё в этом мире крутится вокруг тебя. Он грязно усмехнулся и сильнее прижал её к себе, так что она почувствовала его твёрдость через ткань. — Какая же ты плохая лгунья, — он усмехнулся, прошептав ей в висок. — Ты вся горишь, Рейн. И не от шампанского. Стоишь тут, такая неприступная, а сама вспоминаешь, как дрожала под моими руками. И это сводит тебя с ума. Эвелина резко вдохнула. — У тебя слишком высокое мнение о себе. — А у тебя слишком мокрые трусики для девочки, которая якобы меня ненавидит, — парировал он, проводя большим пальцем по её голой спине. — Скажи честно, маленькая… когда ты трогала себя, ты представляла мой член? Она вздрогнула. Щёки вспыхнули. Танец подходил к концу, но Флинт не спешил её отпускать. Его рука на пояснице всё ещё держала её крепко, почти нагло. — Я тебя сегодня просто так не отпущу, — жёстко сказал он. — Можешь продолжать убегать — я всё равно тебя настигну. Или можешь перестать играть и наконец получить то, чего на самом деле жаждешь. Итог один. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять учащенный пульс… Музыка стихла, но Маркус не отпускал её. Его ладонь всё так же лежала на её голой спине, большой палец медленно водил по позвоночнику — туда-сюда, почти лениво. Эвелина чувствовала, как он напряжён. Как его тело буквально вибрирует от сдерживаемого желания. Но внешне он оставался пугающе спокойным. Только челюсть чуть сильнее сжалась, а глаза потемнели до почти чёрного цвета. Он умел это делать лучше всех — прятать бурю под тонким слоем наглой ухмылки. — Ты сегодня очень смелая, Рейн, — тихо проговорил он, наклоняясь к её уху. Голос был низким, почти ласковым, но в нём чувствовалась сталь. — Бросать мне вызов через весь зал… Это либо очень глупо, либо очень возбуждающе. Я ещё не решил. Эвелина попыталась отстраниться, но его рука на спине мгновенно усилила хватку, не давая отойти. — Отпусти, Флинт. Люди смотрят. — Пусть смотрят, — спокойно ответил он, хотя пальцы на её талии сжались почти до боли.  Он медленно выдохнул через нос, явно пытаясь удержать контроль. Она видела, как у него слегка напряглась шея, как желвак прошёлся по скуле. Она нутром чувствовала — он хотел прижать её к стене прямо здесь, и возможно… нет, не так, совершенно точно услышать, как она стонет его имя. Слизеринец наконец отпустил её талию, но перед тем, как убрать руку, провёл пальцами по её позвоночнику сверху вниз — медленно, властно, почти как обещание. Его взгляд был тяжёлым, голодным, но полностью контролируемым. — Когда надоест притворяться — дай знать.  С этими словами он развернулся и пошёл к своим, оставив её стоять посреди зала с бешено колотящимся сердцем.