Глава 9.

Он оставил её посреди зала. Даже не удосужился проводить — просто развернулся и ушёл. «Гавнюк», — мысленно бросила Эвелина и направилась к своим. По пути она ловила на себе любопытные взгляды. Особенно пристально за ней наблюдали слизеринцы: «Ну конечно, ведь сам их капитан пригласил какую‑то когтевранку…» У некоторых буквально читалась зависть — «Ну что за факультет, реально логово чешуйчатых». У своих её тоже ждали взгляды. Сэм тактично промолчал, за что Эвелина была ему безмерно благодарна. Но подруги молчать не стали: — Вот это даа… Эви, твою мать, что это сейчас было?! — первой взорвалась Кассандра. — Ну, мать, ты даёшь! Между вами будто воздух искрил. Ещё чуть‑чуть — и всех бы разнесло от вашей энергии. Ухх! — подхватила Лилиан. — Эмм… я… — Понятно, сама ещё не пришла в себя, — Кассандра подмигнула. — Ладно, потом расскажешь. Пойдемте к себе, все уже выходят из зала. Никто не стал спорить. Эвелина вздохнула с облегчением — возможность избежать подробного разговора и уйти была как нельзя кстати. Уже переодевшись, девочки начали потихоньку собираться ко сну. Сославшись на головную боль, Эвелина избежала расспросов подруг. Но в постели она долго крутилась с боку на бок, а вголове, будто заевшая пластинка, крутился тот самый танец — его ритм, его магия, его обжигающая близость. Почему её так влечёт к этому неотёсанному грубияну? Он даже не красавец— вот Оливер, к примеру, и поддержать беседу может, и симпатичный, спортивный… Да что не так‑то? Прошёл, наверное, уже час, а она всё не могла уснуть. Встав и накинув мантию, она вышла из своей башни и решила дойти до астрономической башни. К счастью, там никого не было, хотя это место частенько выбирали студенты для уединения. Опершись руками о перила, она глубоко вдохнула свежий ночной воздух. Этот танец… Собственнический, местами будто наказывающий. Будто он… Она рассмеялась от своих мыслей и задумалась: «Не может быть, чтобы он ревновал. А такое понятие в его голове вообще есть?»  Он в гневе страшен, но сейчас она уловила закономерность — едва заметную, хрупкую, как паутина. Ещё не понимание, но намёк на него. И этого хватило, чтобы в груди шевельнулась искра уверенности. Уголок губ дрогнул в полуулыбке. Возможно, он считал себя хозяином положения, но теперь она видела трещины в его броне. Тело всё ещё отзывалось на его близость, но мозг, слава Мерлину, продолжал анализировать.  Правда, ей это сейчас уже и не нужно: он заканчивает Хогвартс, и что дальше?  Они ни разу не говорили ни о чём, кроме… секса. Вернее, он говорил.  Она стояла так, наверно, минут десять. По бокам от Эвелины появились мощные руки, заключая её в ловушку. И запах — уже такой желанный. — Флинт, — спокойно сказала Эвелина. — Не спишь, Рейн? — низкий, хриплый голос прозвучал почти у самого уха. — И кто же виноват в твоей бессоннице? Эвелина медленно откинула голову назад и опёрлась затылком ему на грудь. Маркус мгновенно напрягся всем телом — она почувствовала, как под тканью рубашки окаменели мышцы. Его дыхание сбилось, всего на долю секунды, но она уловила этот сбой. Эвелина не поворачивала головы, смотрела прямо перед собой, на мерцающие точки созвездий. Её голос, когда она заговорила, был тихим, но твёрдым — без дрожи, без мольбы, почти вызывающим: — Маркус… — она сделала паузу, словно давая ему шанс прервать её, но он молчал, затаив дыхание. — Хочешь знать правду? Да, я хочу тебя. Думала ли я о тебе? Да. Хочу ли я потерять девственность прямо сейчас? Нет. А потом в нём будто что-то сорвалось. Маркус резко развернул её к себе, подхватил под бёдра и прижал спиной к холодной каменной стене. Эвелина обхватила его талию ногами, а руками вцепилась в его плечи. Она сама потянулась к его губам и поцеловала — жадно, неумело, но очень искренне. Флинт рыкнул ей в рот, словно этот поцелуй сломал в нём последний барьер. Он ответил грубо, почти злобно, врываясь языком, кусая её губы. Одна его рука крепко держала её за ягодицы, вторая жадно блуждала по телу. — Блядь… — выдохнул он между поцелуями, — ты совсем с ума сошла, да? Он задрал её пижамную рубашку, грубо обхватил грудь и сильно сжал, ущипнув сосок. Эвелина выгнулась и громко застонала. Маркус тут же спустился губами ниже — кусал шею, ключицы, втягивал кожу, оставляя красные следы. Его рука скользнула вниз, под шелковые штаны, грубо сдвинула трусики в сторону и сразу нашла её полностью мокрую, горячую киску. — Ммм, даа… — хрипло прорычал он, проводя пальцами по её скользким складкам. Он нашёл клитор и начал тереть его двумя пальцами, иногда слегка щипая. Эвелина громко застонала. Закрыв глаза, она сильнее обхватывая его ногами. Маркус удовлетворенно хмыкнул и слегка углубил один палец внутрь, найдя ту самую точку, начинал двигать им, а большим пальцем продолжая безжалостно тереть чувствительный бугорок. — Смотри на меня, — приказал он хрипло. Она открыла глаза. Его лицо было совсем близко — тёмные, почти чёрные глаза, приоткрытый рот, тяжёлое дыхание. Он смотрел на неё так, будто хотел запомнить каждую секунду её сдачи. — Маркус… — выдохнула она дрожащим голосом. — Громче, — рыкнул он, ускоряя движения. — Я хочу слышать, как ты стонешь моё имя, когда кончаешь. Эвелина больше не могла держаться. Сладкая, острая волна накрыла её с головой. Она сильно выгнулась в его руках, вцепилась ногтями ему в плечи и громко, протяжно застонала его имя, содрогаясь в мощном оргазме. Её стенки ритмично сжимались вокруг пальца, а тело билось в судорогах удовольствия. Маркус продолжал медленно двигать пальцами, продлевая её оргазм, пока она не обмякла в его руках, тяжело дыша. — Красиво кончаешь… — хрипло сказал он. А потом просто поставил её на ноги, отступил на шаг и… ушел. Без единого слова. Без ухмылки. Без привычных пошлостей. Просто ушёл, оставив её одну у перил — дрожащую, с мокрыми трусиками и беспокойно колотящимся сердцем. Эвелина осталась девственницей.

***

Вернувшись в спальню, Рейн тихо закрыла за собой дверь и сразу забралась на кровать, поджав ноги под себя. Она обхватила колени руками и уставилась в одну точку. Через пару минут кровать Лилиан зашевелилась. Подруга сонно поднялась и подошла к ней, присев на край её кровати. — Эви… с тобой всё хорошо? — потирая глаза, спросила она. — Ты где была? Эвелина глубоко выдохнула, будто слова давались ей с трудом. — Я была с Флинтом. Молчание. — Вы… — Нет! — резко ответила она, а потом тише добавила: — Но я ему призналась… что хочу его. Лилиан молчала, только смотрела на неё широко раскрытыми глазами. — Он довёл меня до оргазма руками, — продолжила Эвелина почти шёпотом. — И это… совсем не то же самое, что было в душе. Намного сильнее. А потом… просто ушёл. Молча. Даже ничего не сказал. Я чувствую себя… брошенной. Лилиан несколько секунд переваривала услышанное, а потом тихо выдохнула: — Тааак… слушай, успокойся. Я почти уверена, что он ушёл именно потому, что еле сдерживался. Такой как Флинт… Мерлин, ему памятник надо ставить за выдержку. Ты хоть понимаешь, что этот человек почти не тронул тебя? Я до сих пор не верю. Наверное, у него к тебе действительно есть чувства. — Чего?! — Эвелина резко подняла голову. — Знаю, звучит как бред, — мягко улыбнулась Лилиан. — Но всё указывает именно на это. Ложись спать, Эви. Ты устала. Успеешь ещё всё это обдумать. Я даже… немного зауважала его. Эвелина молчала. По её щеке медленно скатилась одинокая слеза. — Но мы больше не увидимся, Лили… — тихо произнесла она дрожащим голосом. — Это всё. Завтра он уезжает. И это конец. Лилиан грустно посмотрела на подругу и мягко вытерла ей слезу. — Ты влюблена, Эви. Эвелина не стала яростно отрицать, как делала раньше. Она просто молчала, глядя в пол. — Слушай, — Лилиан наклонилась и обняла её. — Мир на этом не закончился. Правда? Кто знает, что будет дальше. Я не думаю, что такой человек, как Флинт, вот так просто всё оставит. Эвелина ничего не ответила. Она просто легла в постель, натянула одеяло до подбородка и свернулась калачиком. Лилиан ещё немного посидела рядом, а потом вернулась к себе. А Эвелина ещё долго лежала в темноте с мокрыми от слёз ресницами, чувствуя внутри странную, болезненную пустоту.