Глава 4.

Эвелина стояла на террасе, крепко сжимая перила. Холод пробирал до костей, но она почти не замечала его — всё внимание поглотило то, что бушевало внутри. Тяжёлая, давящая боль, смешанная с тоской с силой ударили её в грудную клетку. Увидеть его — всё равно что коснуться оголённого провода: мгновенный разряд, шок, и волна воспоминаний, от которой перехватывает дыхание. Всё должно было стать прахом прошлого. Но прошлое, оказывается, умеет ждать. Шаги за спиной — тяжёлые, уверенные, ни с чем не спутать — нарушили тишину, отдаваясь эхом в груди. Знакомый запах, давно ставший частью её воспоминаний, коснулся ноздрей — такой родной, что сердце пропустило удар. Эвелина не обернулась. Она стиснула перила ещё крепче, пытаясь унять дрожь, и заставила себя дышать ровно. — Два с половиной года, — раздался низкий, чуть хриплый голос за её спиной. — А ты всё так же предпочитаешь зелёный. Эвелина медленно повернулась. Маркус Флинт стоял в нескольких шагах от неё. Руки в карманах брюк, осанка прямая, лицо почти спокойное. Только глаза… глаза выдавали всё. Тёмные, тяжёлые, с едва сдерживаемой бурей внутри. Он смотрел на неё так, будто хотел одновременно придушить и проглотить целиком. — Флинт, — тихо произнесла она. Голос предательски дрогнул. — Рейн, — ответил он ровно, без тени улыбки. Между ними повисла тяжёлая, звенящая тишина. Музыка из зала доносилась приглушённо, как сквозь толстое стекло. Они стояли друг напротив друга — годы разлуки, тысячи невысказанных слов и одно зелёное платье, которое сейчас казалось насмешкой. Эвелина первой отвела взгляд, посмотрев куда-то в сторону огней города. — Я не знала, что ты будешь здесь, — сказала она. — Я тоже не знал, что ты будешь здесь… с ним, — ответил Маркус. Голос был спокойным, почти равнодушным. Но последнее слово он произнёс так, будто оно оставило во рту неприятный привкус. Эвелина резко посмотрела на него. — О, теперь тебя это волнует? — она улыбнулась — ровно, холодно, без единой искры тепла. — Как мило.  Флинт чуть наклонил голову, рассматривая её. Взгляд медленно прошёлся по её лицу, по шее, по изумрудному платью, по открытому плечу. Ни одного движения. Ни одной попытки приблизиться. Но от этого взгляда у неё по коже побежали мурашки. — Возможно, — спокойно ответил он. — А ты теперь взрослая девочка. Выбираешь себе подходящих мужчин. Галантных. Улыбчивых. Из хороших семей. В его словах не было открытой злости. Только холодная, тяжёлая ирония, которая резала сильнее любой грубости. Эвелина почувствовала, как внутри закипает смесь обиды и злости. — А ты, значит, всё так же остаёшься собой, — парировала она. — Берёшь всё, что захочешь, не замечая преград. Маркус продолжал рассматривать её с лёгкой, холодной усмешкой. — Не всё, — ответил он тихо. — Кое-что, как видишь, пришлось оставить. Он сделал шаг назад и обвёл взглядом её фигуру в зелёном платье. — Цвет, надо признать, ты выбрала правильный. Ностальгия или просто совпадение? Эвелина сжала зубы. — Почему ты здесь, Флинт? — Бизнес. А ты, судя по всему, нашла себе… подходящую партию. — Да, нашла, — ответила она, поднимая подбородок. Маркус несколько секунд молчал, потом коротко кивнул. — Рад за тебя, — сказал он тоном, который говорил совершенно обратное. — Надеюсь, он хотя бы не скучный. Он смотрел на неё ещё мгновение, будто запоминал каждую черту. Потом слегка наклонил голову. — Приятного вечера, мисс Рейн. Развернулся и ушёл. Эвелина осталась стоять на террасе, вся дрожащая, не от холода. Она скучала… Сильно… Рейн ещё несколько минут стояла на террасе, не в силах сдвинуться с места. Слёзы текли тихо, почти бесшумно — горячие, одинокие дорожки по щекам. Она молча стояла, глядя на огни ночного Нью-Йорка. В какой-то момент она резко вытерла лицо ладонями, глубоко вдохнула холодный воздух и прошептала себе: — Всё. Хватит. Выпрямив спину и заставив губы сложиться в подобие улыбки, она вернулась в зал. Джулиан нашёл её почти сразу. Он выглядел обеспокоенным. — Эви, наконец-то! Я уже начал волноваться, — он мягко взял её за руку. — Ты в порядке? У тебя глаза немного красные… — Да, — она попыталась улыбнуться. — Просто… голова закружилась. Наверное, виной этому стало шампанское и духота. Джулиан внимательно посмотрел на неё, но, к счастью, не стал настаивать. — Может, хочешь воды? Или присесть? — Нет… Я, пожалуй, пойду домой. Извини, мне правда не очень хорошо. Не хочу портить тебе вечер. — Я провожу тебя, — сразу предложил он. — Не нужно, — мягко отказалась она. — Останься, здесь важные люди. Я сама дойду. Правда. Джулиан неохотно кивнул, поцеловал её в щёку, отпустил. Эвелина последний раз улыбнулась ему, и пошла к камину, бросив порошок, чётко произнесла адрес тёти. Зелёное пламя взметнулось вверх. Когда она вышла из камина в гостиной тёти Элизабет, сил улыбаться уже не осталось. Она медленно сняла туфли, прошла в свою комнату и села на край кровати, всё ещё в красивом зелёном платье. Только теперь, в тишине и одиночестве, слёзы вернулись — уже не тихие, а тяжёлые, болезненные. Она плакала молча, обхватив себя руками, словно пыталась удержать то, что внутри давно развалилось на части. Всё это время она убеждала себя, что переболела. А одного взгляда хватило, чтобы понять — она так и не смогла его забыть. Утро воскресенья Эвелина встретила с тяжёлой головой и ощущением, будто всю ночь на ней танцевал гиппогриф. Она долго лежала, глядя в потолок, потом медленно встала и пошла в душ. Горячая вода стекала по коже, смывая остатки вчерашнего макияжа, но не могла смыть то, что творилось внутри. Когда она вышла из душа, завернувшись в полотенце, решение уже созрело. Она не может продолжать обманывать Джулиана. Это было нечестно по отношению к нему, если она любит другого. Эвелина села на край кровати и горько усмехнулась. «Любит»… Это слово далось ей с трудом. Но если после двух с половиной лет разлуки один его взгляд смог перевернуть всё внутри, то, наверное, да. Может, она действительно такая же, как тётя Элизабет — однолюб. Она очень сильно любила своего мужа. А когда его не стало, так и не смогла никого больше впустить в своё сердце. Говорила: «Через себя переступать не стала». Рейн решила не придавать этому значения. Вероятно, она просто ещё не встретила человека, который мог бы изменить её отношение к прошлому. В этот момент на подоконник села сова. Письмо от Джулиана. «Доброе утро, дорогая. Как ты себя чувствуешь сегодня? Очень хотел бы увидеться вечером, если ты не против. Скучаю.» Эвелина долго смотрела на аккуратный почерк. Потом ответила коротко: «Извини, сегодня не могу. Плохо себя чувствую. В другой раз.» В понедельник, она быстро собралась и направилась на работу.  В середине дня она постучала в кабинет своего начальника, мистера Эдвина Грейса. — Можно, сэр? — Конечно, мисс Рейн, заходите. Эвелина вошла и остановилась перед его столом, сцепив пальцы перед собой. — Мистер Грейс, я хотела попросить неделю отпуска. Начиная с завтрашнего дня, если возможно. Начальник откинулся в кресле и внимательно посмотрел на неё поверх очков. — Что-то случилось? Вы отлично справлялись в последнее время, я даже планировал дать вам более сложный проект на следующей неделе. — Ничего критического, — мягко ответила она. — Просто… семейные обстоятельства. Родители давно просят приехать. И мне действительно нужно немного времени провести с ними. Грейс несколько секунд изучал её лицо, потом кивнул. — Хорошо. Я вижу, что вы действительно устали. Последние месяцы вы работали очень интенсивно. Неделя отпуска, плюс рождественские дни — надеюсь вам это пойдет на пользу. Можете даже взять десять дней, если потребуется. — Спасибо, сэр. Недели будет достаточно. — Отдыхайте, мисс Рейн. И возвращайтесь отдохнувшей. Вы нам нужны в форме. Эвелина благодарно улыбнулась и вышла из кабинета. Окрыленная она передала свои дела коллеге, и отправилась домой собирать вещи. Мама и отец всегда её баловали и очень ждали. А сейчас ей самой, больше всего на свете хотелось спрятаться за спинами родителей, возвращаясь к тому ощущению безмятежности.

***

Неделя у родителей стала бальзамом для души — умиротворяющая, исцеляющая. Эвелина словно вернулась в детство. В воздухе пахнет мамиными пирогами, а заботливые руки матери ласково гладят её по волосам, когда она заходила вечером в комнату просто поболтать. Папины шутки звучат где‑то рядом, а за вечерним чаем он увлечённо рассказывает о квиддиче — долгие, захватывающие истории, от которых время будто замирает.  Эвелина смогла собрать своих подруг, Лилиан и Кассандру, в одном уютном кафе в магической части Лондона. Девочки были рады снова увидеться — такое случалось крайне редко. Разговор лился сам собой: вспоминали школьные годы, делились новостями о работе. — А меня повысили до старшего аналитика в Отделе магического правопорядка в Министерстве магии! — глаза Лилиан Брукс засияли, она едва сдерживала улыбку. — Я счастлива! Не сговариваясь, Эвелина и Касси вскинули чашки чая в шутливом салюте. Звонкое «дзинь!» добавило моменту торжественности — и все трое рассмеялись. — Кстати, а я подумываю поменять свою деятельность — с зельеварения на защитные руны, — призналась Кассандра Вентворт, помешивая чай. — Открылась компания, которая занимается древними артефактами. Совсем молодая, но уже набирает обороты с дикой скоростью, и зарплаты высокие. Она сделала глоток, бросила взгляд на подруг и продолжила: — Ищут крутых спецов, и требования, честно говоря, жёсткие — не каждый пройдёт. Я отправила резюме две недели назад — пока тишина. Но я бы на твоём месте, Эвелина, тоже попробовала. У тебя такие рекомендации со школы — плюс опыт работы в Америке. Они точно должны тебя заметить. — Очень заманчиво, — улыбнулась Эвелина. — Но у меня в Америке хорошая должность, и к тому же, скоро обещают свой небольшой отдел. — Ты молодец, — искренне сказала Кассандра. — Никто не сомневается в твоей карьере. Просто… если вдруг захочешь вернуться домой. — Я пока об этом не думала. Кассандра чуть помолчала, потом заговорщицки понизила голос: — Знаете, я тут одну мечту лелею… Хочу попасть в Серебряные Гроты. Эвелина удивлённо приподняла брови: — Касси, да это же почти невозможно. Туда ведь через знакомых даже сложно попасть. Да и то не факт. — И то на пару часов, — добавила Лилиан, покачивая головой. — Я читала, что списки формируют за полгода, а места ограничены. Кассандра не сдавалась: — Но ведь шанс есть? Я тут прикинула: мой день рождения в июне. Если очень постараться, может, получится выбить места именно на эти даты. — Да ты оптимистка, — рассмеялась Эвелина. — Не оптимистка, а целеустремлённая, — подмигнула Кассандра. — И потом… Я буду ждать тебя, Эв. Если подгадаешь отпуск, мы могли бы отдохнуть вместе. Представляешь? Июнь, термальные источники, эти гроты со светящимися сталактитами… Мы бы там загадали желания. — Звучит волшебно, — тихо сказала Эвелина, и в её глазах мелькнуло что‑то тёплое. — Вот и решай: карьера или магия, — шутливо подытожила Кассандра. Они ещё долго болтали, смеялись и немного грустили.  Эвелина уходила из кафе с тёплым, но каким-то щемящим чувством.  Через два дня нужно возвращаться в Нью-Йорк.

***

Пять месяц спустя. Эвелина Рейн стояла перед высоким стеклянным зданием в центре магического Лондона, на котором золотыми буквами было выведено: VERIDIAN REIGN Эвелина глубоко вдохнула, поправляя мантию.  Новая жизнь, новая работа? Она не знала, что будет, если сейчас зайдёт внутрь. Но она точно знала одно — назад, в Америку, она уже не вернётся. Не после того, что произошло.