Часть 2

После того поцелуя в туалете Плаксы Миртл всё изменилось. Вернее, изменилось не сразу. На следующий день Малфой снова начал её избегать. Стоило Гермионе появиться в коридоре — он сворачивал в другую сторону. В библиотеке выбирал самый дальний стол. На занятиях отвечал односложно и смотрел исключительно в учебник. Это раздражало. Безумно раздражало. Поэтому однажды вечером она решительно направилась в библиотеку, где, по словам Джинни, Малфой проводил последние несколько часов. Он сидел между высокими стеллажами, окружённый книгами по зельеварению. Гермиона подошла вплотную. — Нам нужно поговорить. — Нет. — Да. — Грейнджер, исчезни. — Даже не надейся. Малфой захлопнул книгу. — Что ты хочешь услышать? — Например, почему ты ведёшь себя так, будто ничего не произошло. — Потому что так проще. — Для кого? — Для нас обоих. Гермиона резко схватила его за рукав мантии и толкнула к книжным полкам. Несколько книг опасно покачнулись. — Не смей решать за меня. Серые глаза вспыхнули раздражением. — Ты устраиваешь сцену в библиотеке. — А ты ведёшь себя как трус. — Осторожнее, Грейнджер. — Нет. Это ты осторожнее. Потому что я уже устала гадать, что творится в твоей голове. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Малфой горько усмехнулся. — Ты действительно хочешь знать? — Да. — Хорошо. Он отвёл взгляд. — Мой отец получил поцелуй дементора. Гермиона замерла. — Моя мать едва разговаривает. Каждый день я просыпаюсь и думаю, что всё могло закончиться точно так же для меня. Его голос звучал непривычно тихо. — А потом появляешься ты. — И это проблема? — Огромная. — Почему? Малфой посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что рядом с тобой я впервые за долгое время перестаю думать обо всём этом. Между ними повисла тишина. — И это тебя пугает? — спросила Гермиона. — До чёртиков. Она неожиданно улыбнулась. — Какой же ты всё-таки идиот. — Мне это часто говорят. — Заслуженно. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Впервые за долгое время Малфой рассмеялся. Тихо. Искренне. А затем наклонился ближе. На этот раз никто никуда не убегал. Поцелуй был коротким и осторожным. Совсем не похожим на тот, первый. *** После этого отношения начали меняться. Не сразу. Но постепенно. Они всё ещё спорили на занятиях. Всё ещё обменивались колкостями. Однако теперь за ними больше не стояла ненависть. — Ты неправильно нарезаешь корень валерианы. — Я делаю это уже семь лет. — И все семь лет неправильно. — Иногда мне кажется, что ты специально родилась, чтобы меня раздражать. — Иногда? — Хорошо. Постоянно. Но при этом Малфой начал открываться. Рассказывал о матери. О суде. О ночных кошмарах, которые всё ещё приходили после войны. Гермиона слушала. Не перебивала. И постепенно он начал доверять ей всё больше. *** Проблемы начались в конце декабря. Напряжение между факультетами никуда не исчезло. Особенно между Слизерином и Когтевраном. Очередная словесная перепалка в Большом зале закончилась дракой. Когда Гермиона прибежала на шум, всё уже закончилось. Макгонагалл разгоняла студентов. Теодор Нотт держался за разбитую губу. Один из когтевранцев прижимал к носу окровавленный платок. А Малфой стоял чуть в стороне. На его скуле темнел свежий синяк. Из рассечённой брови текла кровь. — Ты издеваешься? Немедленно идём к мадам Помфри. — Нет. — Что значит нет? — Именно то и значит. — Малфой. — Нет. Через минуту она уже тащила его по коридору. — Ты невозможен. — Мне говорили. — Замолчи. Малфой лишь усмехнулся.  *** В кабинете зельеварения было пусто. Гермиона быстро нашла бадьян и несколько лечебных настоек. Малфой сидел на столе, наблюдая за ней. — Ты дерёшься хуже, чем споришь. — Это ложь. — У тебя разбита бровь. — Зато второй выглядит ещё хуже. — Какое утешение. Она осторожно коснулась его щеки. Малфой едва заметно вздрогнул. — Больно? — Нет. Гермиона закатила глаза и принялась обрабатывать рану. Когда лекарство защипало, он поморщился. Она машинально подула на повреждённую кожу. И вдруг заметила, что Малфой смотрит на неё совершенно иначе. Без привычной насмешки. Без защиты. Просто смотрит. — Что? — Ничего. — Малфой. Он усмехнулся. — Хочешь открою тайну? — Попробуй.  — Я восхищаюсь тобой уже очень давно. Гермиона замерла. — Что? Он отвёл взгляд. — Наверное, ещё до того, как сам это понял. — Ты ужасно это показывал. — Я был подростком и идиотом. — Тут не поспоришь. Малфой тихо рассмеялся. — Ты никогда не боялась говорить то, что думаешь. — Кто-то же должен был. — Ты всегда защищала других. Даже тех, кто этого не заслуживал, — его голос стал серьёзнее, — и после всего, что я говорил тебе... ты всё равно смогла меня простить. Гермиона молчала, осторожно взяла его за руку. — Потому что увидела тебя настоящего. В кабинете стало удивительно тихо. — И что теперь? — спросил Малфой. Она улыбнулась. — Теперь мы попробуем перестать всё усложнять. — Это звучит невероятно сложно. Он переплёл свои пальцы с её, впервые без страха, без попыток спрятаться, просто потому, что хотел. И впервые за очень долгое время будущее перестало казаться таким мрачным. — В следующий раз просто сходи к мадам Помфри, — недовольно пробормотала она. — В следующий раз постараюсь не ввязываться в драки. — Не верю. — Я и сам себе не верю. Уголки её губ дрогнули. Малфой наблюдал за ней молча. В кабинете было тихо. За окнами давно стемнело, а свет от ламп отбрасывал на стены мягкие золотистые тени. — Что? — наконец спросила Гермиона, заметив его взгляд. — Ничего. — Ты ужасно врёшь. — А ты слишком хорошо меня читаешь. Она убрала лечебную настойку обратно на полку и повернулась к нему. — Спасибо, — неожиданно сказал Малфой. Малфой сидел на краю стола, наблюдая за ней. Слишком внимательно. — Всё, — наконец сказала она. — Жить будешь. — Какая трагедия. — Да уж. Некоторые будут разочарованы. — Например? — Те когтевранцы, с которыми ты решил подраться. Малфой закатил глаза. — Они сами начали. — Конечно. — Я серьёзно. — А я серьёзно считаю, что ты ведёшь себя как ребёнок.  Гермиона недовольно фыркнула. Но вместо привычной усмешки Малфой неожиданно нахмурился. — Кстати, а что это был за спектакль вчера? — Какой ещё спектакль? — В библиотеке. — Малфой, я каждый день бываю в библиотеке. — Я заметил. Что-то в его тоне заставило её насторожиться. — К чему ты клонишь? — Ни к чему. — Малфой. — Просто интересно, о чём вы так долго разговаривали с Терри Бутом. Гермиона удивлённо моргнула. А потом вдруг поняла. — Подожди. Малфой отвёл взгляд. — Ты ревнуешь? — Не смеши меня. — Ты ревнуешь. — Нет. — Ревнуешь. — Грейнджер... На её лице появилась откровенно довольная улыбка. — Он смотрел на тебя так, будто собирался пригласить на свидание. Гермиона замерла. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом она тихо спросила: — И тебя это разозлило? Малфой горько усмехнулся. — Как думаешь? В кабинете снова стало тихо. На этот раз тишина ощущалась иначе. Тяжелее. Честнее. — Драко... Он поднял голову. Редко кто называл его по имени. А Гермиона — почти никогда. — Что? Она сделала шаг ближе. — Ты действительно думаешь, что после всего произошедшего меня интересует Терри Бут? — Откуда мне знать? — Потому что ты никогда не спрашивал. Малфой несколько секунд молчал. Потом негромко рассмеялся. Без веселья. Скорее устало. — Знаешь, в чём проблема? — В чём? — Я понятия не имею, что делаю. Она удивлённо нахмурилась. — Это новость? — Для меня — да. Он провёл рукой по лицу. — Всю жизнь всё было просто. Нужно было соответствовать ожиданиям семьи. Потом нужно было выжить. Потом исправлять последствия, — его голос стал тише. — А теперь рядом оказываешься ты. Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — И? — И я постоянно думаю о тебе. Он произнёс это так прямо, что она растерялась. — На занятиях. Он смотрел ей прямо в глаза. — В библиотеке. Ещё один шаг навстречу. — За завтраком. — Драко... — Когда ты споришь со мной. Уголок его губ дрогнул. — Когда злишься. — Это происходит часто. — Очень часто. Они оба невольно улыбнулись. Но уже через секунду улыбка исчезла. — Я думаю о тебе слишком много, Грейнджер, — признание прозвучало почти шёпотом. — И это меня пугает. Гермиона почувствовала, как внутри всё сжимается. — Меня тоже. Ты не единственный, — теперь уже настала его очередь молчать. — Я тоже постоянно думаю о тебе. Кажется, впервые за всё время Малфой действительно потерял дар речи. — Правда? — Не заставляй меня повторять. Они стояли совсем близко. Вокруг царила тишина пустого кабинета. Никаких ссор. Никаких масок. Только правда, которую оба слишком долго скрывали. Малфой резко обрушился на губы Грейнджер. Их поцелуй был совсем не сдержанный, на грани безумия. Зубы то и дело стучали друг об друга, настолько они находились близко.  — Скажи мне остановиться, иначе я не сдержусь. — проговорил шепотом слизеринец. — Не останавливайся.  И он послушал ее. Его руки чуть сжимали ее шею, плавно спускаясь вниз, к груди, которая помещалась в его ладошку, он немного сжал ее, а после провел большим пальцем по выступающему соску сквозь тонкий лиф. Гермиона тут же простонала, эти чувства были совсем другими, не такими, когда она могла трогать себя.  — Еще…. —  И Малфой выполнил ее просьбу.  Её ладошки переместились с плеч к пуговицам его рубашки, она медленно начала её расстёгивать, касаться оголенной кожи его груди. Дошла до пряжки ремня, спустила руку еще ниже и коснулась заметной выпуклости в штанах.  Малфой промычал ей в рот.  — Ты уверена? Нам не обязательно торопиться. — Да, прекрати болтать и займись делом.  Их одежда полетела на пол, и вот она стоит перед ним почти голая, в тонком кружевном лифе и таких же трусиках. Его глаза пожирали ее тело, и говорили о том, что он думает.  — Ты прекрасна, Грейнджер.  Ее щеки порозовели, а припухшие от поцелуев губы растянулись в улыбке.  — Правда? — она медленно направлялась к нему, коснулась напряженного живота. — Тогда может быть мне стоит побыстрее снять с тебя лишнее? — опустилась на колени и прошлась поцелуями по его члену.   — Чеерт…. Ты сводишь меня с ума.  В тот момент Гермиона отбросила все смущение, ею овладела похоть и желание. Она помнила, как Джинни рассказывала про их отношения с Забини и то, как после этих рассказов ей пришлось снимать с себя это накопившееся напряжение, представляя как вместо ее собственных рук ее касаются руки Драко.  Она достала его член из боксеров, провела большим пальцем по головке, размазываю выступающую смазку, и тут же припала к нему губами, посасывая.  — Блять, твой вид на коленях, облизывавший мой член просто восхитителен. — Возьми чуть глубже.  Она послушно выполнила его просьбу, из глаз чуть выступили слезы, а его вздохи предавали еще большей уверенности, она старалась делать все аккуратно, не задевая нежную плоть зубами. Подняв глаза на Малфоя, она увидела его прикрывшиеся от удовольствия глаза, его рука зарылась в ее волосы и надавила еще сильнее, из глаз брызнули слезы.  — Ты восхитительна.  Он резко поднял ее, усадил на стоявшую позади него парту и впился поцелуем в ее губы. Прошелся губами по шее, чуть покусывая, добрался до груди и отодвинув лиф припал к соску. Она задыхалась от новых ощущений, ей так хотелось получить разрядку.  — Драко… пожалуйста… Его губы переместились на плоский живот, рукой опуская ее полностью на парту. Прошелся губами по ее влажной промежности и начал стягивать столь мешающую вещь с ее ног, поцеловал внутреннюю сторону бедра и наконец-то перешел к ее клитору, посасывая и покусывая его. Гермиону обдало дрожью, она была готова вот-вот взорваться, но он то замедлялся, то ускорялся.  — Черт, какая ты мокрая для меня.  Его рука, что ранее обхватывала бедро переместилась к ее входу, палец чуть вошел внутрь, растягивая. И как только он вошел внутрь полностью и начал скользить взад и вперед, она вскрикнула от накрывающего ее оргазма.  — О боже… — ее ноги чуть затряслись и пытались сомкнуться вместе, но он ей не дал этого сделать.  — Бога здесь нет, Грейнджер, только я, —  его рот блестел от ее соков, — попробуй какая ты вкусная, — он поднес свой палец к ее губам, а она послушна начала его посасывать, пока он удобно устраивался между ее ног.  — Хорошая девочка.  Прошелся головкой по ее промежности, размазывая смазку, и начал потихоньку входить.  — Ты такая тугая, мне до чертиков это нравится.  — Дракоо… Его движения были плавными, он старался не причинить ей слишком сильную боль, но войдя полностью, он увидел как она вздрогнула.  — Расслабься, так будет не так больно.  Прислушавшись к нему, она откинула мысли о боли на задний план. Он медленно двигался в ней, добавляя стимуляцию на ее клитор.  Вскоре боль полностью отступила и пришло наслаждение.  — Прошу, сильнее… Его движения ускорились, они оба чувствовали скорую разрядку. Его руки блуждали по ее телу, а в глазах горело восхищение.  — Драко… я сейчас…  Содрогнувшись, Гермиона обмякла на столе, а он последовал за ней, теплая жидкость коснулась ее бедер.  В классе была полная тишина, за исключением их затрудненного дыхания, Малфой впился в ее губы поцелуем.  — Я не знал, что это настолько приятно, — вдруг произнес он.  — Я думала у тебя уже был опыт, ведь слухи ходили… — Не верь слухам, Грейнджер.  — О, Мерлин, Драко, мы даже не позаботились о запирающих и заглушающих чарах, а если бы кто-то зашел.  — Тогда их ждала бы очень увлекательная картина, — усмехнувшись произнес блондин.  — Дурак. 

***

Следующим утром Гермиона стоя перед входом в Большой зал. И боялась туда зайти. Рядом с ней остановился Малфой. — Что? — невозмутимо спросил он. — На нас будут смотреть. — На нас всегда смотрят. — Сегодня особенно. На его губах появилась знакомая ухмылка. — Испугалась, Грейнджер? — Нет. — Тогда идём. И прежде чем она успела ответить, он взял её за руку. Крепко. Уверенно. Словно это было самым естественным поступком в мире. Двери Большого зала распахнулись. И наступила тишина. Та самая тишина, которая бывает только тогда, когда происходит что-то совершенно невероятное. Несколько сотен взглядов одновременно повернулись в их сторону. Кто-то выронил вилку. Кто-то подавился соком. Кто-то застыл с открытым ртом. — Святые основатели... — донеслось от гриффиндорского стола. — Мне мерещится? — Нет. — Это Малфой держит Грейнджер за руку? — Похоже на то. Перешёптывания мгновенно прокатились по залу. Даже преподаватели выглядели удивлёнными. Макгонагалл поверх очков посмотрела сначала на Гермиону, потом на Малфоя. И, кажется, едва заметно улыбнулась. — МЕРЛИН МОЙ! Голос Джинни разнёсся на весь зал. — Я ТАК И ЗНАЛ! — одновременно вскочил Блейз. Гермиона почувствовала, как начинает краснеть. Однако руку не отпустила. Даже когда они заняли места. Даже когда на них продолжали смотреть. Даже когда слухи разлетелись по всему Хогвартсу меньше чем за час. Впервые в жизни мнение окружающих волновало его меньше всего. Потому что рядом сидела она. И этого было достаточно.