Глава 4

Вечернее солнце заливало пустую террасу техникума густым золотым светом. Снизу доносились приглушённые голоса: кто‑то из учеников уже таскал ящики и коробки по двору. Нанами Кенто медленно выдохнул и аккуратно сложил газету, которую до этого момента держал в руках исключительно для вида. — Ты же понимаешь, что эта твоя новая «ученица» — не человек, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном, поправляя светлые очки без дужек. Годжо сидел на перилах, опасно откинувшись назад, и беззаботно болтал ногами в воздухе. Вид у него был предельно расслабленный, словно разговор его совершенно не касался. — Нанамин, ты ранишь её чувства, — весело отозвался Сатору. — Она очень старается казаться нормальной. Даже конспекты пишет. — Я серьёзно. — Нанами повернулся к нему. — Сегодня я наблюдал за ней в коридоре. Попробовал представить её как противника. Обычно я быстро нахожу слабое место, но у неё его нет. И мне это совершенно не нравится. Годжо перестал болтать ногами. Улыбка на его губах чуть поблекла, хотя он всё ещё делал вид, что воспринимает слова коллеги с легкостью. — Значит, оставила плохое впечатление, — лениво протянул он. — Значит, это лишний риск рядом с учениками и сосудом Сукуны, — отрезал Нанами. Годжо фыркнул, легко спрыгнул с перил и встал напротив, сунув руки в карманы. — Старики наверху думают, что нашли удобный рычаг, — сказал он. — Кого‑то, кто будет приглядывать за Итадори и за мной. Проблема в том, что она им не подчиняется, а действует по своей воле. Они притащили в техникум ещё одну неконтролируемую силу и назвали это «контролем». — В их стиле, — мрачно согласился Нанами. — Наслаивать контроль на то, чего они боятся, пока всё не рухнет. Он взглянул на часы и слегка дёрнул плечом, словно напоминая себе, что его рабочий день формально подошел к концу. — И что ты собираешься делать? Просто наблюдать? Годжо вскинул подбородок, глядя в сторону двора, откуда доносился грохот деревянных ящиков и звонкий смех. — Я планирую сменить ей декорации, — хмыкнул он. — Она слишком идеальна, пока всё идёт по плану. Посмотрим, как она справится с импровизацией. Нанами вопросительно приподнял бровь. — Итадори уже неделю выпрашивает у Яги разрешение устроить на территории какой‑то дурацкий фестиваль. Я подкинул им немного бюджета из своего кармана и дал добро. Ветер тронул край его темной повязки. Сатору машинально поправил её, словно речь шла о сущем пустяке. — Ты решил бороться с неизвестной угрозой с помощью сладкой ваты и бумажных фонариков? — В голосе Нанами послышался тяжёлый выдох человека, который заранее знает, что ему придётся работать сверхурочно. — Я решил вытащить её из привычной зоны комфорта, — усмехнулся Сатору. — Хочу посмотреть, что наша любительница всё контролировать будет делать в эпицентре бессмысленного подросткового хаоса. Он чуть наклонился вперёд. И хотя глаза Сатору были скрыты тканью, Нанами кожей чувствовал: за шутливым тоном прячется острый, хищный интерес. — Это должно быть весьма познавательно. Нанами покачал головой и одёрнул галстук. — Делай что хочешь. Главное — не звони мне, когда этот твой подростковый хаос выйдет из‑под контроля. Моё рабочее время окончено. Он поднялся, сунул сложенную газету под мышку и направился к выходу, не оглядываясь. Сатору на секунду задержал взгляд на его спине, а затем снова посмотрел вниз — туда, где первокурсники уже начинали развешивать фонарики и растягивать верёвки для украшений. *** К тому моменту, как солнце окончательно спряталось за корпуса, двор преобразился. На территории техникума уже зажглись бумажные фонарики, протянувшись уютными жёлтыми цепочками от общежитий к внутреннему двору. В прохладном воздухе поплыл густой запах жареного мяса и сладкой ваты. Юдзи как раз тащил к наспех сколоченному стенду картонную коробку с призами: дешёвыми игрушками, брелоками и какими‑то странными светящимися штуками. — Я всё‑таки не понимаю, зачем нам этот цирк, — пробурчал Мегуми, глядя, как Юдзи с Нобарой натягивают на деревянный каркас кривоватую растяжку. — Мы маги, а не кружок самодеятельности. — Именно поэтому он нам и нужен! — Юдзи, стоя на стуле, дёрнул верёвку сильнее, чем следовало, и баннер с надписью «Осенний фестиваль» опасно качнулся. — Мы постоянно по уши в проклятиях, кишках и тренировках. Один нормальный вечер нас не убьёт. — Зато убьёт, если ты сейчас рухнешь на меня вместе с этой штукой, придурок, — Нобара сердито оттащила стул, чтобы Юдзи пришлось спрыгнуть. — И вообще, Фушигуро, это шанс показать, что у нас тоже есть чувство стиля. А не только кровь, кишки и Годжо, который считает разрушение половины квартала видом досуга. — Эй, я всё слышу, — лениво отозвался знакомый голос. Сатору стоял у входа во двор, небрежно прислонившись к деревянному столбу. На нём сегодня была не привычная униформа, а свободная тёмная водолазка и брюки. Он выглядел расслабленным до неприличия, но хотя его глаза скрывала повязка, было ясно: он сканирует двор куда внимательнее, чем обычно. Рядом с ним стояла Макима. Формально на ней оставалась та же одежда, но форменный пиджак она сменила на лёгкий чёрный кардиган. Рукава белой рубашки были аккуратно закатаны до локтей, юбка сидела свободнее, чем обычно. Мелкие детали, но их хватило, чтобы это походило на версию «для праздника». Годжо позволил себе секунду просто посмотреть на неё. В мягком свете фонарей её волосы казались темнее, а жёлтые глаза — ещё более гипнотическими. — Вы проделали большую работу, — вежливо произнесла она, обводя преображённый двор ровным взглядом. — Для места, где на всю школу едва наберётся пара десятков человек, здесь довольно оживлённо. Во дворе и правда кипела жизнь. Второкурсники расставляли столы с едой, причём Маки командовала ими, как на поле боя, периодически грозя кому‑то половником. — Икра, — коротко бросил Инумаки, перехватывая тарелку у Панды. Панда возмутился, но еду всё‑таки вернул на место. Маки угрожающе поджала губы: — Панда, если ты сейчас всё съешь до начала, я тебя сама разделаю на котлеты. — Это всё Итадори придумал, — с тяжёлым вздохом признался Иджичи, появляясь из ниоткуда с двумя коробками хлопушек. — Он убеждал директора Яги, что «снижение уровня стресса» поможет уменьшить рождение слабых проклятий в пределах кампуса. — Студенческая самодеятельность, — Годжо хмыкнул, чуть наклонившись к Макиме. — Никаких скучных отчётов, сплошной балаган за мой счёт. У тебя от такого наверняка глаз дёргается? — Вовсе нет, — невозмутимо ответила она. — Излишнее напряжение снижает эффективность. Если не давать им отдыхать, они сломаются в самый неподходящий момент. «И даже студенческое веселье ты расцениваешь просто как плановое техобслуживание, — мысленно вздохнул Годжо. — Какая прагматичная скука». В этот момент Юдзи заметил их и замахал обеими руками: — Сэнсэй! Макима! Идите сюда, нам не хватает людей на стенд с играми! — Видишь, — негромко сказал Годжо. — И пяти минут не прошло, а тебя уже втянули в этот балаган. Он первым двинулся вперёд. Макима плавно пошла следом. При их приближении второкурсники из любопытства тоже стянулись к игровому стенду. Стенд с играми выглядел так, словно его собрали за полчаса из всего, что нашлось в кладовке: мишени из раскрашенного картона, старые пластмассовые кольца, коробка с призами и кривая табличка «Попади — забери». Рядом стоял Панда, сверяясь с каким‑то смятым листком, на котором, судя по каракулям, Юдзи пытался нарисовать «план мероприятия». — План такой, — оживлённо объяснял Юдзи, утирая лоб. — Мы берём обычные игры с фестивалей, но подстраиваем под магов. Тренируем точность, контроль дыхания… ну и даём конфеты. — Конфеты — это главное, — Нобара важно кивнула, опираясь на стол с призами. — Я уже положила глаз на тот набор помад, который ты зачем‑то засунул в общий ящик. — Они были по акции в конбини! — обиженно буркнул Юдзи. Годжо устроился чуть в стороне, скрестив руки на груди. По виду — просто наблюдал за детским цирком, по сути — не сводил внимания с Макимы. Она стояла у линии бросков, чуть наклонив голову. Её взгляд ненадолго задержался на Итадори: тот громко смеялся, активно размахивал руками, пытаясь одновременно объяснять правила и спорить с Нобарой. Ничто в поведении этого шумного подростка не выдавало сосуд для Короля Проклятий. — Макима, — голос Юдзи вырвал её из раздумий. — А ты попробуешь? Он с улыбкой протянул ей красное пластиковое кольцо. Годжо чуть сдвинулся, меняя угол, чтобы в поле зрения Шести Глаз попадал и её профиль, и мишени. — Конечно, — Макима вежливо взяла кольцо. — Каковы правила? — Надо накинуть кольцо на самый дальний колышек. Попадёшь — выбираешь приз, — пояснил Юдзи. — Но стойка немного шатается, мы гвозди криво вбили. — Лосось, — прокомментировал подошедший Инумаки. Маки без лишних слов подперла хлипкую стойку ногой, чтобы её не унесло вместе с первым же броском. Макима взвесила кольцо в руке. Она могла бы одним незаметным усилием воли подчинить себе траекторию, заставив пластик лететь идеально. Но она спиной чувствовала, как Шесть Глаз сканируют каждое её микродвижение, малейшее колебание проклятой энергии. Поэтому она сделала самый обычный, человеческий бросок. Плавным, идеально выверенным движением. Кольцо описало чистую дугу и мягко село на дальний штырь. Стойка под ногой Маки жалобно скрипнула, но устояла. — Ого! В яблочко! — Юдзи довольно заулыбался. — Можешь выбирать приз! — Панда, только попробуй подсказать, что ей брать, — тут же предупредила Нобара. — Я всего лишь хотел предложить вот ту плюшевую панду, — обиженно поднял лапы Панда. — Она же классная! Нобара напряглась, готовясь грудью защищать свои помады. Но Макима равнодушно скользнула взглядом по ярким упаковкам и вытащила со дна коробки маленький, дешёвый брелок в виде смешной пластиковой собаки. — Это мне? — уточнила она, поворачивая фигурку в тонких пальцах. — Ну да, — пожал плечами Юдзи. — На ключи повесишь или на телефон. — Спасибо, — коротко сказала Макима и аккуратно убрала брелок в карман кардигана. — Думаю, он мне подойдёт. Когда она отошла от стенда и поравнялась с Годжо, тот выразительно скользнул взглядом по её карману. — Могла бы выбрать что‑то получше куска дешёвого пластика, — заметил он, чуть склонив голову. — Мне нравятся собаки, — просто ответила она, глядя прямо перед собой. — Они преданные. И никогда не задают лишних вопросов. Сатору усмехнулся. «Ну конечно, — подумал он. — Идеальный питомец в картине мира той, кто любит абсолютное послушание». *** Чуть позже Юдзи, уже лохматый от усталости, но всё такой же сияющий, вытащил на середину двора коробку с аккуратными белыми фонариками. — Годжо-сэнсэй! Нанамин! Макима! — заорал он в микрофон так, что колонка жалобно пискнула. — Идите сюда! Сейчас будет самое крутое — фонари желаний! Нанами, по какой-то причине оказавшийся рядом со столом с чаем, посмотрел на коробку так, будто внутри лежали не бумажные фонарики, а пачка срочных отчётов на сто страниц. — Фонари желаний, — мрачно уточнил он. — Это вообще входит в мои должностные обязанности? — Расслабься, Нанамин, — тут же материализовался Сатору и без спроса закинул руку ему на плечи. — Это сверхурочка для души, а не для тела. Нанами что-то очень тихо и очень недобро ответил, но фонарик всё-таки взял. Юдзи тем временем уже раздавал ученикам бумажные фонарики и маркеры. — Пишете желание, потом поднимаем их в небо, и если судьба сегодня в хорошем настроении, оно сбудется! — вдохновлённо объявил он. — Ну или хотя бы будет красиво. — Моё желание — повышение зарплаты, — сухо заметил Нанами, но фонарик не вернул. Нобара уже что-то быстро выводила на бумаге, украшая надпись сердечками и завитушками, и тут же прикрыла её ладонью, когда Мегуми бросил в её сторону короткий взгляд. — Даже не думай подглядывать. — Больно надо, — буркнул он. — Только не начинай потом ныть, что вселенная тебя не услышала. Свой фонарик Мегуми всё-таки подписал — коротко, без лишних движений, так быстро, что никто не успел ничего разглядеть. Юдзи протянул один фонарик Годжо, второй — Макиме. — Давайте и вы тоже, — потребовал он. — Хотя бы ради атмосферы! — Я и так живу так, будто мои желания исполняются, — без тени скромности заявил Сатору, но фонарик взял. — Ладно. Ради искусства. Он тут же что-то быстро нацарапал, демонстративно прикрывая надпись рукавом. Макима не спешила. Она просто держала бумажный фонарик в руках, словно решая, что с ним делать, пока маркер лежал рядом. — Макима? — позвал Юдзи, чуть наклоняясь к ней. — Не хочешь? — Думаю над формулировкой, — мягко ответила она. Она опустила взгляд, сняла колпачок с маркера и аккуратно провела кончиком по бумаге — коротко, ровно, почти беззвучно. Затем так же спокойно сложила фонарик. Бумага осталась чистой. Никто из студентов этого не заметил. Юдзи уже спорил с Нобарой о том, чей фонарик взлетит выше, Панда пытался незаметно стащить лишний маркер, Инумаки коротко комментировал происходящее своими привычными словами, а Нанами смотрел на собственный фонарик с выражением человека, всерьёз сомневающегося, что докатился именно до этого. Только Годжо, стоявший чуть в стороне, заметил, что на белой бумаге так и не появилось ни единой чернильной линии. Он скользнул по Макиме быстрым взглядом и едва заметно хмыкнул. Интересно. Юдзи тем временем уже поднял свой фонарик над головой. — Так, все готовы? На счёт три! Двор ненадолго затих. Даже первокурсники перестали спорить и подняли головы. — Раз! Два! Три! Фонарики один за другим вспыхнули мягким светом и поплыли вверх. Тонкие огоньки медленно поднимались над внутренним двором, над крышами техникума, над тёмными кронами деревьев. Кто-то засмеялся, когда его фонарик едва не врезался в чужой; кто-то начал спорить, чей улетит выше; кто-то просто молча смотрел ему вслед. Макима тоже подняла голову. Тёплый свет скользнул по её лицу, смягчил резкие линии, на мгновение сделав её почти такой же, как все остальные. Почти. Годжо стоял рядом, держа в пальцах уже отпущенный пустой каркас, и смотрел не в небо, а на неё. — И что же ты загадала? — будто между прочим спросил он. Макима перевела на него взгляд. — А ты? Сатору улыбнулся. — Я первый спросил. Она выдержала короткую паузу, затем чуть приподняла уголки губ — вежливо, почти тепло. — Тогда, наверное, не сбудется, если сказать вслух. — Удобно, — протянул он. — Особенно если ничего не загадывала. На этот раз пауза длилась на долю секунды дольше. — А ты наблюдательнее, чем хочешь казаться, — спокойно сказала Макима. — А ты осторожнее, чем хочешь казаться, — так же легко отозвался он. Со стороны их разговор мог бы показаться почти безобидным. Два человека, случайно задержавшиеся под фонариками чуть дольше остальных. Но под этой лёгкостью уже чувствовалось что-то другое — тонкое, холодное, похожее не на беседу, а на дуэль, скрытую под тонким слоем вежливости. Юдзи снова влез в тишину первым: — Эй! Чего вы там застыли? Идите сюда! У нас дальше тир, еда и Нобара, которая уже чуть не устроила драку за призы! — Это была не драка, а защита личных интересов! — мгновенно отозвалась Нобара. — Звучит как драка, — заметил Мегуми. Годжо тихо усмехнулся и отвёл взгляд от Макимы. — Ну что ж, — протянул он. — Похоже, вечер только начинается. Он снова перевёл взгляд на Макиму — как будто уже принял какое‑то решение. Годжо усмехнулся, ещё раз покосившись на карман, в который она убрала дешёвый брелок‑собаку. — Раз уж ты так быстро тут освоилась, — протянул он, — давай я великодушно помогу тебе расслабиться ещё сильнее. Макима чуть повернула к нему голову. — Это звучит как угроза. — О, ну что ты, — беззаботно отозвался Сатору. — Всего лишь честный вызов. Сыграем? Юдзи мгновенно оживился: — О! Точно! Сэнсэй, давайте! Тир с шариками! — Тот самый, где ты полчаса назад чуть не прострелил фонарь? — сухо уточнила Нобара. — Это была пробная попытка, — с достоинством возразил Юдзи. — Это была катастрофа, — буркнул Мегуми. Годжо уже двинулся к соседнему стенду, даже не сомневаясь, что остальные потянутся следом. На длинном деревянном столе стояли ряды разноцветных шариков, а рядом лежали дешёвые пробковые пистолеты, подозрительно хлипкие даже на вид. — Правила простые, — объявил он, беря один из них в руки. — Попадаешь в три шарика подряд — выбираешь любой приз. Не попадаешь… живёшь с позором дальше. — Это ты сейчас правила объясняешь или свою биографию? — не удержалась Нобара. Юдзи прыснул. Макима подошла ближе и скользнула взглядом по стенду, по пистолетам, по натянутой верёвке, на которой держались шарики. Она выглядела спокойной, почти равнодушной, будто перед ней была не игра, а ещё одна незначительная процедура, которую нужно отработать и забыть. Годжо наблюдал за ней с ленивой улыбкой. — Ну? — спросил он. — Или ты играешь только в те игры, где заранее известен результат? На долю секунды в воздухе повисла тишина. Нобара перевела взгляд с одного на другого и медленно выпрямилась, будто почуяла нечто куда более интересное, чем обычное фестивальное развлечение. Даже Юдзи, ещё секунду назад полный энтузиазма, инстинктивно понял, что сейчас происходит что‑то вроде поединка — просто в очень странных декорациях. Макима протянула руку к пистолету. — Если ты так настаиваешь, — сказала она. Их пальцы на миг соприкоснулись, когда Сатору передавал ей оружие. Он чуть повернул голову, словно проверяя, как она отреагирует на прямой контакт. Макима осталась той же спокойной, словно касания не было вовсе. — Только давай без читерства, — весело предупредил он. — Это совет? — спокойно спросила она. — Это просьба, — усмехнулся Годжо. — Я сегодня в удивительно хорошем настроении. — Тогда я постараюсь его не испортить. — А я вот как раз постараюсь. Юдзи между ними нервно хохотнул: — Мне одному кажется, что это уже не совсем фестиваль? — Замолчи, Итадори, — не отрывая взгляда от Макимы, сказала Нобара. — Это лучше фестиваля. Макима подняла пистолет. Не спеша. Слишком ровно, слишком аккуратно. Локоть застыл в идеальной линии, дыхание не сбилось ни на полудоли секунды, взгляд сузился ровно настолько, чтобы отсечь всё лишнее, кроме цели. Хлоп. Первый шарик лопнул. Юдзи восхищённо присвистнул. Хлоп. Второй. На этот раз даже Мегуми чуть заметно приподнял брови. Улыбка на лице Годжо осталась, но стала тоньше. За ней проступило то самое внимательное, хищное любопытство, которое у него появлялось редко. Макима повела стволом к третьему шарику. И в этот самый миг Сатору небрежно наклонился к Юдзи: — Итадори, ты же не закрепил стол, да? — Чего? Я думал, это сделал Панда... Стол едва заметно качнулся. Совсем чуть‑чуть. Но этого хватило, чтобы сбить идеально выверенный угол. Выстрел ушёл в сторону. Третий шарик лишь дрогнул и остался цел. На секунду воцарилась тишина. Потом Нобара резко выдохнула: — О‑о‑о, это было подло. — Я предпочитаю слово «познавательно», — невинно заметил Годжо. Юдзи переводил взгляд с шарика на Макиму так, словно ждал, что сейчас кто‑нибудь либо взорвётся, либо рассмеётся. Макима медленно опустила пистолет. Ни раздражения. Ни досады. Ни даже тени неловкости. Она просто повернула голову к Сатору. — Понимаю, — тихо сказала она. — Ты из тех, кому сложно получать удовольствие, не мешая остальным. Юдзи закашлялся, пытаясь спрятать смех. Нобара даже не пыталась. А Сатору только шире ухмыльнулся, будто именно такого ответа и ждал. — А ты, — мягко протянул он, — из тех, кому очень не нравится проигрывать. Макима выдержала паузу. Потом снова подняла пистолет, даже не глядя на него за подтверждением. — Тогда, — сказала она ровно, — давай ещё раз. И вот теперь Годжо улыбнулся по‑настоящему. — О, — протянул он. — Вот теперь праздник точно удался. *** Ближе к ночи на сцену кто‑то вытащил микрофон. Панда и Итадори пытались устроить комедийное шоу под скрипящую колонку, Нобара громко критиковала их шутки из толпы, а Мегуми просто стоял в стороне, поедая яблоко в карамели с видом мученика. Фонари качались на лёгком ветру, бросая пляшущие тени на лица. Смех, запах еды, редкие вспышки фонариков телефонов — всё это создавалo странное ощущение обычного школьного фестиваля, если забыть, кто именно здесь собрался. Где‑то у дальнего стенда Инумаки демонстрировал игру с бросанием бобов в мишени: — Тунец! — объявлял он каждый раз перед броском, и первокурсники дружно повторяли за ним, даже не понимая, что именно он имеет в виду. Панда, наконец получив свою тарелку, сидел на корточках рядом со стойкой и жевал, мурча: — Вот это я понимаю, образовательное мероприятие. Макима и Годжо оказались у стойки с напитками, чуть в стороне от общего шума. Поток людей то и дело задевал их плечами, сокращая расстояние между ними без всякого умысла. — Будешь что‑нибудь? — Сатору уже наливал себе крепкий чёрный чай, добавляя в него неприличное количество сахара. — Зелёный чай, пожалуйста, — ответила Макима. Он протянул ей бумажный стаканчик. В этот момент кто‑то сзади резко толкнул стол — Иджичи, спотыкаясь, протаскивал коробку с фейерверками. Стаканчик качнулся, и Годжо автоматически перехватил его, ладонью накрыв её руку, чтобы чай не пролился. Во второй раз за вечер это уже не походило на случайность. Он задержал пальцы всего на секунду дольше, чем требовалось, а потом отпустил, убедившись, что стакан стоит ровно. — Осторожнее, — вполголоса сказал он. — Я могла удержать, — так же тихо ответила она, на миг опуская взгляд на их руки, а потом вновь встречаясь с его глазами. — Но я не против подстраховки. — Забавно, — произнёс он уже громче, глядя на смеющихся студентов. — Впервые за долгое время на территории техникума нет ни одной явной угрозы. Все заняты ерундой. Почти идиллия. — Тебя это смущает? — Макима сделала маленький глоток чая. — Скорее забавляет, — он скосил на неё голову. — Ты слишком убедительно делаешь вид, что просто пришла повеселиться. Чай, тир, фонарики… Для кого‑то это праздник. Но ты ведь не из тех, кто приходит просто так, верно? Она спокойно выдержала его взгляд. В её жёлтых глазах отражался свет бумажных фонарей. — Я не притворяюсь, — мягко ответила она. — Я действительно участвую. Просто вместе с этим прилагается ещё пару задач. Я совмещаю приятное с полезным и смотрю на тех, ради кого меня сюда и отправили. — Удобная позиция, — хмыкнул Годжо. — И что показывает наблюдение? Все ведут себя, как ты и ожидала? Никто не выбивается? — Наоборот, — мягко сказала Макима. — Интересны как раз те, кто выбивается. На них и стоит смотреть. Её взгляд скользнул по двору. — Сосуд, который изо всех сил старается быть самым обычным, — она задержалась на Юдзи, который в этот момент что‑то бурно рассказывал в микрофон. — И тот, кто ведёт себя так, будто весь этот хаос рассыплется, если он на секунду перестанет его удерживать, — вернулась она к Сатору. Он усмехнулся. — По крайней мере, ты не теряешь фокус даже на фестивале, — протянул он. — Одобряю. — Я предпочитаю не размывать приоритеты, — невозмутимо ответила Макима. — Даже если вокруг сладкая вата и хлопушки. Где‑то рядом, у сцены, раздалось очередное восторженное «ооо!» — кто‑то из второкурсников, похоже, всё‑таки умудрился уронить тарелку с едой. Шум на секунду накрыл их, а потом отступил, снова превратился в привычный гул голосов и музыки. — Никаких выходных от приоритетов, да? — усмехнулся он. В этот момент над двором снова рявкнул голос Юдзи: — Эй! Все сюда! Сейчас будет финал программы! Он возбуждённо махал руками со сцены, за его спиной Панда возился с коробками, а Иджичи уже начинал выглядеть так, будто морально не готов к «финалу». — Похоже, нас зовут, — лениво заметил Годжо. — Похоже, да, — спокойно согласилась Макима. Она отвела взгляд от него и на секунду задержалась на Юдзи. Тот, сияющий и взъерошенный, размахивал микрофоном, как флагом. Слишком громкий, слишком живой для сосуда, в котором спит древний монстр. Сатору проследил за её взглядом. — Не волнуйся, — небрежно бросил он. — Если Сукуна решит испортить праздник, я узнаю об этом раньше всех. — Я на это и рассчитываю, — мягко ответила она. Юдзи, не дожидаясь, пока они подойдут, уже врубил музыку погромче и заорал: — Фейерверки! Первый залп разорвал ночное небо с оглушительным свистом, рассыпавшись сотнями ярких красных искр. Двор залило светом, кто‑то из первокурсников восторженно вскрикнул. Толпа инстинктивно подалась вперёд, ещё сильнее сжимая расстояние между ними. Их плечи на миг коснулись друг друга — и в этот момент никто уже не мог сказать, это случайность или нет. *** Фейерверки отгремели, оставив после себя повисшую в воздухе лёгкую дымку, запах жжёного пороха и усыпанный картонным мусором двор. Бумажные фонарики догорали, моргая редкими тёплыми огоньками. — Это было потрясающе! — воодушевлённо заявил Юдзи. Лицо у него было перемазано сажей, но он сиял. — Надо устраивать такое каждый месяц! — Если ты заставишь меня ещё раз собирать этот картон, я скормлю тебя проклятиям, — мрачно отозвалась Нобара, отдирая от юбки намертво прилипший кусок сладкой ваты. — Поддерживаю, — выдохнул Мегуми. Он сидел на перевёрнутом ящике с таким видом, будто только что расширил несколько территорий подряд, хотя весь вечер просто простоял у стены. — Эй, второй курс, хорош прохлаждаться! — раздался командный голос Маки. Она ловко крутила в руках половник, словно это было проклятое оружие. — Панда, тащишь столы. Инумаки, снимаешь фонари. — А почему я — самое тяжёлое? — возмутился Панда, косясь на громоздкие столы. — Икра, — безжалостно припечатал Инумаки, кивая на башню из пустых тарелок, которые Панда успел опустошить под шумок фейерверков. Тот только виновато хмыкнул и поплёлся за первым столом. Годжо громко хлопнул в ладоши, перекрывая начинающуюся перепалку: — Отличная работа, молодцы! Вы доказали, что маги способны не только разрушать, но и созидать! — он лучезарно улыбнулся так, что у Иджичи дёрнулся глаз. — А теперь, в рамках воспитания самостоятельности и командного духа, я торжественно делегирую вам уборку всего этого великолепного хаоса. — Э‑э? Сэнсэй, вы нам не поможете? — возмутился Юдзи. — Я обеспечил вас бюджетом и своим ослепительным присутствием, — без тени совести объявил Годжо, уже пятясь к выходу. — Иджичи за старшего, не скучайте! Иджичи в этот момент как раз пытался отлепить конфетти от обуви и выглядел так, будто душой уже подписал заявление об увольнении. — П‑подождите, Годжо‑сэнсэй… — жалобно начал он. Но Сатору уже махнул рукой и, не дожидаясь волны возмущений, лёгким шагом покинул двор. На секунду повисла тяжёлая, абсолютно коллективная пауза. Её нарушил только обречённый вздох Иджичи, который мысленно прикидывал, сколько часов уйдёт на оттирание карамели с бетона. К этому моменту Макима уже успела тихо раствориться в тёмном проёме коридора, словно фестиваль для неё был всего лишь ещё одним выполненным пунктом в списке дел.