Глава 6. Скрученный нерв

29 сентября 2025 года. 03:30. Дарабонт-авеню, 55, 213 Парк. --- Тишина после хижины Скотта продлилась чуть больше месяца. Сентябрь в Лос-Суэньосе был жарким и душным — город плавился под поздним летним солнцем, а вместе с ним плавились и нервы. Взвод D тренировался, выезжал на вызовы, разбирал бумаги. Док Грин провёл с бойцами не один час после Скотта — слишком многое в той хижине было личным, слишком многое касалось их всех. Но сейчас, в три часа ночи, всё это отступило на второй план. Детективы накрыли сеть. — Броневик: В десантном отсеке приятно пахло кофе. Мёрфи, вопреки обыкновению, не шутил, Кинг смотрел в одну точку, что-то обдумывая. Прескотт изучал планшет с поэтажным планом. Ортега, закрыв глаза, размеренно дышал. Всем хотелось одного — спать. TOC вышел на связь: — Внимание, взвод D. Дарабонт-авеню, 55, район 213 Парк. У нас две цели. Первая — жилой дом, который использовался как перевалочный пункт и место встреч. Вторая — дом, прошедший дезинфекцию. Оба пустуют официально, но неофициально — это сердце наркосети. — Нам повезло дважды. Во-первых, один из подозреваемых по делу 4U — помните Зайона Претлоу? — имел при себе записку о нарколаборатории в 213 Парке. Он планировал потратить там деньги, полученные от ограбления. Во-вторых, несколько дней назад патрульные подобрали на обочине человека — думали, жертва ДТП. Оказалось, курьер. Он присвоил деньги от крупной сделки, его пытали на чердаке и бросили умирать. В больнице, в обмен на иммунитет, он запел. — По его словам, под прошедшим дезинфекцию домом находится секретный гараж-лаборатория. Основной поток клиентов идёт ночью. Именно туда мы и заходим. Задача минимум — задержать не менее двух подозреваемых, чтобы детективы могли их раскрутить дальше. Задача максимум — найти лаборатории, найти склад метамфетамина, закрыть точку. Пауза. — Имейте в виду: 213 Парк — не дружественная территория. Местные не любят полицию. Кроме того, большинство подозреваемых, скорее всего, под метамфетамином — а значит, непредсказуемы и агрессивны. Силу использовать — только в самообороне. Мы не хотим беспорядков. Вопросы? Вопросов не было. — Работаем быстро. Никакой самодеятельности. Эти люди — не террористы, но вооружены и опасны. Под кайфом могут не реагировать на приказы. Двери броневика распахнулись, впуская в отсек тёплый сентябрьский воздух, пропитанный запахом мусора и гниющего дерева. 213 Парк встречал их ночной тишиной. --- 213 Парк: Фургон остановился чуть ниже по улице, вне прямой видимости от обоих домов — стандартная предосторожность, чтобы не спугнуть тех, кто внутри. Группа выгрузилась быстро и двинулась вверх по лестнице. Уличные фонари здесь горели через один, и в их тусклом оранжевом свете 213 Парк выглядел именно так, как о нём говорили: мёртвый район, в котором, тем не менее, кипела жизнь. Два дома стояли прямо перед ними. Слева — тот, что выглядел относительно обычно. Свет горел в окнах, и по нему не скажешь, что он чем-то отличается от десятков таких же облупленных построек в этом районе. Мусор на земле, граффити на стенах, грязные, но целые окна. В воздухе стоял неприятный запах — смесь гниющего мусора, мочи и чего-то химического, что всегда висело над такими местами. Но у входной двери, словно насмешка над окружающей разрухой, светился синим кнопочный звонок. Современный, чистый, аккуратно врезанный в гнилой дверной косяк. Хоть что-то новое. Справа — дом под бело-синей плёнкой в полосочку. Брезент обтягивал его со всех сторон, делая похожим на гигантский кокон. Ветер трепал края плёнки, и она хлопала — мерно, ритмично, как дыхание спящего зверя. Никакого света внутри. Никаких признаков жизни. Но именно туда, если верить показаниям курьера, им предстояло зайти позже. — В этот, — сказал Джадж, показывая рукой на левый дом. Они поднялись по ступенькам к главной двери. Джадж остановился у двери, положил руку на ручку и обернулся. Обвёл группу взглядом — быстрым, цепким, оценивающим. Все смотрели на него. — Все работаем, — тихо сказал Джадж и открыл дверь. Дом встретил их запахом — тяжёлым, спёртым, многолетним. Пахло плесенью, немытым телом, дешёвым табаком и чем-то кислым, что всегда витает в помещениях, где варят метамфетамин. Краска на стенах облупилась пластами, обнажая то кирпич, то деревянную дранку, то просто серую штукатурку. Где-то стены были покрашены, где-то — нет, и от этого дом казался не просто старым, а больным. Свет был разный: в одной комнате — голая лампочка на потолке, заливавшая помещение резким жёлтым, в другой — свеча на подоконнике, дрожащая и чадящая, в третьей — синеватое мерцание старого телевизора, перед которым никто не сидел. В доме стоял полумрак. Джадж шагнул внутрь и сразу увидел его. Мужчина в белой грязной футболке с надписью «I love LS» стоял посреди комнаты, пошатываясь. Взгляд мутный, зрачки расширены — явно под кайфом. — Полиция, на колени! Он поднял взгляд — медленно, словно слова доходили до него через толщу воды. — На колени! — повторил Джадж. Мужчина опустился на колени. — Руки подними! Поднял. Прескотт уже был рядом — стяжки защёлкнулись на запястьях, быстрее, чем задержанный успел моргнуть. Первый готов. В соседней комнате обнаружился ещё один — постарше, ближе к деду, в такой же грязной одежде, с таким же отсутствующим взглядом. Его повязали так же быстро, без сопротивления. Обе комнаты были освещены плохо — только отблески с улицы да слабый свет из коридора. В первой стояли двухэтажные кровати — три штуки, железные, с продавленными матрасами и грязным постельным бельём. Во второй — всего один матрас на полу и старенький телевизор перед ним. Группа двинулась дальше. Кухня просматривалась из первой комнаты — и она была такой же, как всё вокруг. Гора немытой посуды в раковине. Пустой холодильник с приоткрытой дверцей. Мусор на полу. Слабый свет от лампочки. И запах — здесь он был особенно густым, смешиваясь с вонью протухших продуктов. Джадж заметил дверь рядом с кухней и опустился на колено. Зонд ушёл в щель под дверью. На планшете возникло изображение: задний двор. — Заблокировать, — коротко скомандовал он, указывая на дверь. Кинг забил клин. Группа развернулась и двинулась дальше — в глубь дома. В соседней комнате стоял ещё один. Худой, измождённый, в одних трусах — ни футболки, ни обуви. Кожа да кости, обтянутые серой, нездорового оттенка кожей. Он стоял посреди комнаты, покачиваясь, и смотрел в старую плазму на стене — экран рябил помехами, заливая помещение мертвенным синеватым светом. Телевизор не показывал ничего, но, кажется, ему было всё равно. — Полиция! На колени! Руки за голову! Пара криков — и он сдался без боя. Даже не попытался дёрнуться. Просто опустился на колени, завёл руки за спину и уставился в пол. Стяжки щёлкнули. Джадж огляделся. Слева — дверь. Справа — лестница на второй этаж, старая, деревянная, с вытертыми ступенями. — Сначала дверь, — сказал он. Они вошли в проём и двинулись по узкому коридору. Стены здесь были так близко, что плечи задевали облупившуюся штукатурку. Коридор вывел их к двум маленьким комнатам. Первая — обжитая: матрас на полу, какие-то вещи, сложенные в углу, пустая банка из-под пива на подоконнике. Вторая — проходная, пустая, только пыль и мусор под ногами. В третьей их ждал ещё один наркоман. На этот раз с пистолетом. Он стоял у стены, сжимая оружие в дрожащей руке, и смотрел на входящих расширенными зрачками. Секунда. Две. А потом он разжал пальцы — пистолет упал на пол. Руки поднялись сами. Сдался без боя. Стяжки защёлкнулись. Джадж подошёл к двери и снова опустился на колено. Зонд ушёл под щель. Та же улица. Тот же задний двор. Дверь, которую они заблокировали, — но теперь с другого ракурса. Деревянный стол, заваленный мусором. Один источник света на фасаде — тусклая лампочка над дверью. И в нескольких метрах, на стене — рисунок. Человеческий силуэт, грубо намалёванный чёрной краской. В темноте он выглядел почти как живой. Джадж уже хотел вскинуть ствол, но замер. — А-а-а, это рисунок. Это просто рисунок. — Заблокировать, — сказал он, выдыхая. Кинг забил клин. Лестница на второй этаж ждала. Они поднялись по лестнице. Ступени скрипели под ногами, а на перилах стояли свечи — оплывшие, застывшие восковыми потёками на старом дереве. Их дрожащий свет выхватывал из темноты облупившиеся стены и уходил вверх, где второй этаж тонул в полумраке. Единственный источник света пробивался из-за дальнего угла — тусклый, жёлтый, едва живой. И тут крик. Джадж даже не успел понять, откуда — что-то ударило его в грудь, сбило с ног, и он рухнул на спину, чувствуя, как сверху наваливается тело. Горячее, дёрганое, воняющее потом и грязью. — Блять! — выдохнул он, пытаясь высвободить руки. Наркоман. С ножом. Лезвие мелькнуло в свете свечи — ржавое, зазубренное, — и Джадж перехватил его руку, отводя в сторону. Он ударил прикладом — коротко, без замаха, прямо в челюсть. В ту же секунду Кинг, оказавшийся рядом, врезал ногой в бок. Наркоман завалился на пол, выронив нож. Оружие тут же отлетело в сторону — Прескотт подбил его берцем. Стяжки защёлкнулись на запястьях, и человек затих, тяжело дыша в пол. — Чёртов псих, — пробормотал Мёрфи, поднимая Джаджа. Справа виднелся проход, накрытый брезентом — мутным, непрозрачным, натянутым на каркас, как временный мост между домами. Во второй дом. Но не сейчас. — Пока не туда, — сказал Джадж, отряхиваясь. В полумраке следующей комнаты стоял мужчина — неподвижно, словно статуя. Увидев спецназ, он не дёрнулся. — На колени! Встал. — Ко мне, ползи на коленях. Он пополз — медленно, переставляя колени по грязному полу. Дополз. Руки за спину. Стяжки щёлкнули. В следующей комнате их ждал тайник. Три стеллажа, забитые деньгами — пачки купюр, перетянутые резинками, стопки, сложенные в пластиковые контейнеры. Рядом на стене — карта города с отметками. Красные круги, перечёркнутые адреса, знакомый почерк сети Los Locos. — TOC, тут тайник с деньгами. — Принято. Продолжайте. Соседняя комната. Женщина. Грязная, истощённая, с безумными глазами. Она вскинула пистолет — быстро, отчаянно, — но кричать не было времени. Джадж выстрелил первым. Пуля вошла в голову, и женщина рухнула на спину, даже не вскрикнув. Пистолет отлетел в угол. Стяжки — уже поверх мёртвых запястий. Протокол. Комната была такой же, как все, кроме одного: в углу стоял компьютер. Старый монитор, на экране — зернистое изображение с двух камер наблюдения. Одна показывала задний двор. Вторая — вход в дом под плёнкой. — Тут камеры, — отметил Прескотт. — Они знают, что мы здесь. Джадж кивнул и двинулся дальше. Уборная этой комнаты — грязная, как и всё здесь, — но на полках, среди тряпок и пустых бутылок, были расставлены пакеты с кристаллическим метамфетамином. Десятки. Аккуратно расфасованные, готовые к продаже. — TOC, тут склад метамфетамина. — Принято. Продолжайте. Ещё одна пустая комната. Никого. И вот — последняя дверь. Они открыли её и замерли. Эта комната была другой. Совсем другой. Чистые стены — свежая краска, нежно-розовая, без единой трещины. Хороший свет — лампа с абажуром, мягкий, тёплый. Игрушки на полках. Настоящая мебель — комод, стул, ковёр на полу. И посреди всего этого — детская кроватка. В ней, укрытая одеялом, лежала девочка. Маленькая. Лет пяти или шести. Она не спала. Глаза были открыты, но зрачки закатились. Тело билось в конвульсиях — мелкая, жуткая дрожь, от которой кроватка ходила ходуном. Изо рта текла пена — белая, пузырящаяся, — заливая подушку и одеяло. Рядом с кроватью, на полу, валялся использованный шприц. — Ого, — удивился Джадж. — Что там? — спросил Прескотт, идущий последним. — Блять, — выдохнул Мёрфи. — Блять, блять, блять. Кинг молча перекрестился. — Охуеть! — послышалось со спины. Джадж упал на колени перед кроваткой, прижал пальцы к шее ребёнка. Пульс был — слабый, нитевидный, едва прощупывающийся. Он нажал тангенту: — TOC, тут ребёнок с передозировкой. Что делать? TOC отозвался без паузы. Голос был холодным, регламентным — без единой лишней интонации: — Ничего. Продолжайте миссию. Тишина в наушниках. Потом — только дыхание. Чьё-то — сдавленное, яростное. Кажется, Мёрфи. — Принял, — сказал Джадж. Он поднялся с колена и посмотрел на девочку. На её лицо — бледное, с синеватыми губами. На шприц на полу. На игрушки, которые никогда ей уже не понадобятся. — Все, уходим. — Уходим? Мы никак ей не поможем? Вы чё? — по-настоящему удивился Мёрфи. — А ты врач? Как ты хочешь ей пом… — ответил Джадж. — Просто бросим? — перебил Мёрфи. — А что мне её добить, блять? Выполняй приказ! — громко и жёстко сказал Джадж. Мёрфи судорожно выдохнул. — Да, да... Извините, парни. Всё, пойдёмте, — пытаясь успокоиться, сказал Мёрфи. — TOC, готовьте медиков, — сухо сказал Джадж, выходя из комнаты. — Принято. Они прошли по брезентовому переходу — шаткому, скрипящему под ногами, — и оказались во втором доме, сразу на втором этаже. И здесь их встретила лаборатория. Запах ударил в нос мгновенно — резкий, химический, с оттенком аммиака и растворителя. На столах громоздились колбы, бутылки с мутной жидкостью, пластиковые канистры с маркировкой, которую Джадж не мог прочитать. Плитка, горелка, трубки, перегонный куб — всё, что нужно для варки метамфетамина. Оборудование было грубым, кустарным, но работало. В углу стоял баллон с пропаном. — TOC, тут метамфетаминовая лаборатория. — Принято. Продолжайте. Джадж опустил ПНВ, и мир погрузился в молочно-белое свечение. Лестница на третий этаж была чёрной — узкой, без единого окна. Они поднимались осторожно, ступень за ступенью, слушая, как скрипит старое дерево. Наверху было очень темно. Даже с ПНВ пространство просматривалось плохо — слишком много хлама, слишком много теней. Чердак был завален вещами: старые коробки, сломанная мебель, груды тряпок, какие-то журналы, рассыпанные по полу. Две лампочки горели в разных углах — одинокие, тусклые, — но их свет не разгонял темноту, а только создавал островки дрожащего жёлтого сияния среди моря мусора. Двое парней вышли из полумрака молча. Ни криков, ни угроз. Просто шагнули навстречу с ножами в руках — ржавыми, как у того, с лестницы. Глаза безумные, зрачки — точки. Под кайфом оба. Джадж выстрелил в пол — дважды, перед ногами. Щепки брызнули в стороны. — Бросить ножи! На колени! Парни замерли, переглянулись. И бросили. Ножи загремели по доскам. Стяжки защёлкнулись. Группа обошла чердак — больше никого. Только мусор, только тени, только две лампочки, которые продолжали гореть, освещая пустоту. Спустились обратно на второй этаж. В соседней комнате — ещё одна лаборатория, поменьше. Всего один стол, но на нём — та же химия, те же колбы, тот же запах. Джадж отметил местоположение и двинулся дальше. В конце коридора была лестница на первый этаж и ещё одна дверь. Они вошли. Мужчина стоял спиной к ним, что-то прятал в коробку. Услышал шаги, обернулся — и тут же лёг на пол, не дожидаясь команды. Пока его вязали, из соседней двери вылетели ещё двое. Один с пистолетом, второй с ножом. Крики. Движение. Два выстрела. Оба попали в живот. Пистолет и нож упали на пол. Двое рухнули — живы, но корчатся от боли. Итого — трое в одной комнате. Кровь на досках. Стяжки на запястьях раненых. Группа вышла к лестнице, когда снизу, с первого этажа, грохнули выстрелы. Пуля ударила в шлем Мёрфи, тот отшатнулся. Джадж выхватил флешку и швырнул вниз. Хлопок. Белая вспышка. Тишина. Группа спустилась быстро, без лишних движений. На первом этаже, ослеплённый и дезориентированный, стоял человек с пистолетом. Рядом — женщина без оружия, прижавшаяся к стене. Обоих уложили на пол. Стяжки. Щелчок. Щелчок. Джадж выдохнул и обвёл взглядом оставшиеся помещения. Первый этаж был почти чист. — Чуть-чуть осталось, — сказал он. И двинулся дальше. Две комнаты — просто склады. Коробки, тряпки, сломанная мебель, ни души. Третья — пустая, только пыль и голые стены. Четвёртая оказалась кухней — и одновременно лабораторией. На плите стояли кастрюли, но не с едой — с химией. На столешнице громоздились колбы и банки, а запах аммиака здесь был настолько густым, что резал глаза. Внутри ждали двое. Они открыли огонь, едва завидев спецназ, но стреляли плохо — пули ушли в стену и потолок. Ответный огонь был точнее. Оба рухнули на пол, выронив оружие. Стяжки защёлкнулись — один ещё дышал, второй уже нет. Группа вышла на улицу. И почти сразу — ещё одна перестрелка. Одиночный выстрел. На этот раз — сразу труп. Подозреваемый даже не успел вскинуть оружие. Джадж огляделся. Внутренний двор второго дома был завален хламом — ржавые бочки, груды строительного мусора, какие-то доски. Посреди двора стоял бассейн — надземный, не надувной, с жёсткими пластиковыми бортами. Вода в нём была чёрной. По поверхности расползся мох — или что-то на него похожее, зелёное, склизкое, — и в свете фонарей эта жижа казалась почти твёрдой. Воду здесь не меняли, наверное, никогда. Рядом — собачья будка. Старая, деревянная, с облупившейся краской, пустая. В углу двора стоял синий портовый контейнер — ржавый, со сложной маркировкой. Кто-то притащил его сюда и бросил, даже не потрудившись открыть. Они вернулись в первый двор — тот, что видели через зонд из первого дома. Деревянный стол, мусор, одинокая лампочка над дверью. В дальнем углу — сарай. Джадж толкнул дверь. В земляном полу сарая зиял проход. Грубо выкопанный, без креплений, без освещения — просто дыра в земле, уходящая в темноту. Подземный туннель. Сам туннель уходил не вниз, а вперёд — и лишь слегка под уклоном. Никаких креплений, никаких подпорок — просто грубо вырытый проход в плотной земле. Освещения не было вообще. Абсолютная темнота — такая, что даже ПНВ справлялся с трудом. Приборы усиливали свет, но здесь нечего было усиливать — только чернота, густая, как дёготь, заливающая глаза. Группа двинулась вперёд. И почти сразу началось. Громкие выстрелы в замкнутом пространстве — каждый звук отражался от земляных стен, умножался, бил по ушам противника. Вспышки — ослепительные, рваные. Флешка ушла в темноту и разорвалась белым, выхватив из мрака лица. Пятеро в туннеле были уничтожены. Ещё трое сдались без боя — бросили оружие и легли на землю, едва услышав крики. Стяжки защёлкнулись в полной темноте, на ощупь. Второй выход оказался в десяти метрах от первого — в соседнем сарае, в том же дворе. Туннель никуда не вёл. Просто петля. Просто нора, вырытая наркоманами в перерывах между дозами. А возможно, просто под трипом. Группа ещё раз обошла оба дома. Всё чисто. Джадж нажал тангенту: — TOC, объект зачищен. — Принято. Отличная работа. Выходите. Он поставил оружие на предохранитель и стянул ПНВ. Глазам сразу стало легче. Он выдохнул, привалился спиной к сараю и провёл ладонью по лицу. — Фух, — выдохнул он. — Вот это пиздец. Так глаза я ещё не напрягал. Такая темень... Кинг, стоявший рядом, хмыкнул и тоже снял ПНВ. — Как в жопе. Да, Мёрфи? Мёрфи? Мёрфи шёл сзади и молчал. — Ты чё такой кислый? — кладя руку на плечо, спросил Джадж. — Да о девочке думаю, — тихо ответил Мёрфи. — Сколько еще таких будет, — сухо отрезал Джадж, осаживая парня. — Проще надо относиться, — добавил Кинг. Мёрфи молча кивнул. У Прескотта слов не нашлось. Ортега, как всегда, молчал. Но когда Джадж посмотрел на него, тот едва заметно кивнул. Мол, всё нормально. Живы. Они вышли на улицу. Сентябрьская ночь была тёплой и тихой, и где-то далеко, над даунтауном, уже начинало светлеть. После: При обыске следователи подтвердили: за нарколабораторией стояла банда Los Locos del Pacificos. Переписка, найденная в телефоне одного из убитых, указывала на связь с картелем и на базу в Муэрто-Меса — это станет зацепкой для будущих операций. Девочку, найденную в детской, не спасли. Медики, прибывшие на место через двадцать минут после зачистки, констатировали смерть от передозировки. Ей было пять лет. Звали Молли. Мать нашли среди задержанных — она была в соседнем доме, под кайфом, и даже не поняла, что произошло. Тайник с деньгами и склад метамфетамина опечатали. Детективы получили своих двух подозреваемых — и даже больше. Дело о сети 213 Парка можно было считать закрытым. Джадж не пошёл к Доку Грину. Он вообще никуда не пошёл. Просто встал, вымыл лицо ледяной водой и отправился спать.