Часть III. Последняя надежда

Сэвен стоял посреди размытой дороги, грязный, промокший до костей, шатаясь от голода и истощения. Его одежда висела на исхудавшем теле, измождённое лицо казалось маской смерти. В его голове стучала одна мысль, одна-единственная ниточка, за которую он цеплялся: Эллиот. Да, Сэвен жил уединённо, но его одинокий дом находился на окраине того же района, где Эллиот теперь спешно возводил временный павильон вместо сгоревшего заведения. Эллиот был местным, он знал каждого уличного мальчишку. К тому же Эллиот всегда гордился своей добропорядочностью. Не мог же он отказать в помощи несчастному ребёнку? С трудом переставляя ноги, Сэвен добрёл до павильона. Дверь звякнула колокольчиком. Эллиот, стоявший за стойкой, резко обернулся. Его лицо мгновенно потемнело от ярости. — Ты? — выплюнул он, его голос был пропитан презрением. — Убирайся. У меня нет для тебя ни крошки. Из-за твоего выродка я потерял бизнес, который строил годами! Моя семья погрязла в долгах! Сэвен не стал защищаться. Он упал на колени прямо на грязный кафельный пол. Из его глаз хлынули слезы, оставляя чистые дорожки на испачканном лице, стекая на его рваную рубашку. Он сложил руки в умоляющем жесте, как молящийся перед безжалостным божеством. — Эллиот... умоляю тебя, — задыхаясь от рыданий, заговорил Сэвен. Голос его был хриплым, ломался на каждом слове. — Делай со мной что хочешь. Бей меня, сдай полиции, я подпишу любые признания... Я заслужил всё это. Но помоги мне найти Кулкида. Его нет уже три дня. Три дня, Эллиот! Он маленький... ему всего восемь лет. Он боится темноты. Он голоден, он один... Пожалуйста, у тебя ведь есть связи, у тебя превосходная репутация... Помоги! Помоги найти моего мальчика! Мой мир рухнул, я не могу дышать без него... Эллиот замер. На секунду в его глазах промелькнуло замешательство, крошечная искра сочувствия. Но обида, копившаяся годами, и недавний крах его дела выжгли всю человечность дотла. Гордость и слепая злоба взяли верх, подобно волне, смывающей последние остатки разума. — Найти его? — Эллиот рассмеялся холодным, злым смехом, переходя на крик. Он смотрел на Сэвена, как на грязь под ногами. — Да я рад, что он пропал! Твой чертёнок получил по заслугам! Яблоко от яблони недалеко падает. Ты воспитал монстра, Сэвен! Ты разрушил мою жизнь, а теперь приполз скулить на моём полу? Да если бы я знал, где он, я бы пальцем не пошевелил, чтобы помочь тебе! Надеюсь, он никогда не вернётся. Проваливай из моего заведения, пока я не забил тебя этой лопатой для пиццы! Вон! Каждое слово Эллиота было как удар обухом по голове, как молот по хрупкому стеклу. Сэвен смотрел на него широко открытыми, мёртвыми глазами. Внутри него что-то с тихим хрустом сломалось. Что-то, что было последним стержнем его существования. Последний огонёк надежды, согревавший его истощённое тело, погас, оставив после себя лишь ледяную, всепоглощающую тьму. Он медленно поднялся с колен. На его лице больше не было слез, не было мольбы, не было даже обиды. Только абсолютная, леденящая душу пустота. Он ничего не ответил. Развернулся и молча вышел в серую стену дождя, направляясь обратно к своему одинокому, затерянному в сумерках дому.