Глава вторая: Горе тебе, великий город

И узнаете вы эти последние времена по Времени Тонкой Крови…

— «Хроника тайн», Книга Нод

Джихад — это менуэт, которому тысячи лет. Его шаги и позы отточены до последнего поворота щиколотки; танцоры скользят друг вокруг друга с безупречной грацией, спины прямы, взгляды отстранены: то наступают, то отступают, то меняются партнёрами. Однако в последнее время кое-где уже можно заметить сбой — не потому, что сами танцоры становятся небрежны, хотя такое обвинение уже звучало, а потому, что мир уходит у них из-под ног. Стороннему наблюдателю все вампиры кажутся безнадёжно эгоистичными и самодовольными. Истина сложнее: под их острыми инстинктами самосохранения скрываются другие, столь же мощные побуждения, о существовании которых немногие Сородичи прежде вообще подозревали. Происходят ли они из родовой памяти? Из подсознательного влияния спящих Допотопных? Из эволюционной программы? Никто не может сказать. Но какова бы ни была причина, с каждым месяцем всё больше Каинитов становится добычей этих загадочных импульсов. По мере того, как давно предсказанные знамения являются, а древние заговоры приближаются к осуществлению, общество Сородичей всё глубже и глубже погружается в хаос — пока самые дикие предсказания ноддистских преданий не начинают казаться правдоподобными. Следующий раздел посвящён именно тонкокровным: тому, как они видят себя, как они видят других и как они справляются со своим существованием. Остальная часть главы охватывает более широкий круг вопросов: она рассматривает реакцию Каинитов не только на тонкокровных и угрозу, которую те представляют, но и на собственные апокалиптические страхи. ДЕТИ В ЛЕСУ: ВЗГЛЯД ТОНКОКРОВНЫХ ПОНИМАНИЕ КАМАРИЛЬИ — И АЛЬТЕРНАТИВ Спасибо, что пришли сегодня вечером. Обычно на такие встречи ко мне приходит не больше двух-трёх человек, а тут нас, сколько, пятеро? Возможно, вы слышали название — «Камарилья» — и хотите узнать, что оно значит. Или хотя бы что оно значит для вас. Я вампир уже почти пятнадцать лет, и за это время часто сталкивалась с Камарильей. Сначала я тоже не понимала, что это такое, но держала глаза и уши открытыми. В конце концов я нашла других вампиров, которые смогли мне о ней рассказать, так же как я сейчас рассказываю вам. Я почти уверена, что большая часть того, что я узнала, соответствует действительности. Я знаю: тем из вас, кто уже с ней сталкивался, Камарилья кажется довольно бессмысленной. Посмотришь с одной стороны — она будто правит миром. Посмотришь с другой — она настолько раздроблена и анархична, что удивляешься, как она продержалась хотя бы месяц, не говоря уже о столетиях. В одну ночь князь Камарильи приговаривает другого вампира к Окончательной Смерти; в следующую — пожимает плечами и говорит просителю, что у него нет полномочий сделать то, чего тот хочет. ОБЗОР КАМАРИЛЬИ Начну с краткого обзора Камарильи для совсем начинающих. Во-первых, давайте правильно произносить название. Это Камарилья, а не Карамелла, Каталина или Камелия. Слово означает «маленькая комната», место для частных обсуждений. Камарилья утверждает, что является обществом для всех вампиров, местом, где они могут встречаться, улаживать разногласия и строить планы ради взаимной защиты. Ага, конечно. По некоторым из вас уже видно, что вы успели познакомиться с «взаимной защитой» Камарильи. В каждом крупном городе есть князь. У князя четыре главные задачи. Он или она разбирает споры между вампирами. Например, устанавливает границы охотничьих территорий вампиров и постановляет, какие части города являются общими охотничьими угодьями, а какие закрыты для охоты. Князь дарует право превратить смертного в вампира. Князь толкует Традиции и наказывает других вампиров, когда они их нарушают. В рамках этой последней роли только он имеет право приказать казнить другого вампира. Князь следит за Маскарадом, то есть за тем, чтобы полиция и средства массовой информации не увидели неосторожностей вампира — или по крайней мере не сделали их достоянием публики. В конечном счёте у князя ровно столько власти, сколько другие вампиры считают за ним возможным признать. Одни князья становятся почти настоящими диктаторами для своих подданных, другие — смехотворными номинальными фигурами. Но если князь действует слишком жестоко или произвольно, другие вампиры его низложат и, вероятно, убьют. Группа старших вампиров, называемая «примогенат», избирает князя — полагаю так, поскольку сама никогда не бросала ни белый, ни чёрный камень, — а затем даёт ему советы. Каждый примоген представляет одну из вампирских «семей» внутри Камарильи. Само слово означает «перворождённый», что должно подсказать вам: Камарилья действует по строгой системе старшинства. Чем ты старше, тем больше прав и уважения имеешь в Камарилье. Это не слишком похоже на правительство, но Камарилья и работает с очень малыми популяциями. В немногих городах насчитывается хотя бы пятьдесят вампиров. Таким маленьким группам не нужны огромные своды законов и бюрократия — достаточно судьи и прокурора. Князь исполняет обе роли. У вас вопрос, сэр? Хороший вопрос, и жаль, что я не знаю ответа. Мне известно о семи домах в Камарилье: Бруха, Вентру, Тореадоры, Колдуны, Малкавиане, Носферату и Ганг-Гел. Некоторые из этих названий происходят от имён вампирских предков, некоторые являются описательными терминами, но откуда взялись остальные, я понятия не имею. Я, кстати, так и не встречала никого, кто знал бы это. У каждого клана есть своя традиционная культура, примерно как у каждого племени или касты. В нынешние ночи большинство племён довольно рыхлые. Молодые вампиры — вроде нас — могут почти не обращать внимания на свою линию крови или вообще полностью выпасть из неё. А вот старые вампиры относятся к «клановой традиции» очень серьёзно. О силе традиции я ещё скажу подробнее позже. Бруха имеют репутацию панков — ну, таких «нонконформистов», которые все бунтуют одинаково. Я видела немало молодых Бруха, которые носили чёрные кожаные куртки и пирсинг как униформу, но видела и Бруха, которые вообще не вписывались в этот шаблон. Если верить моей родословной, я сама Бруха, как будто мне не всё равно. Те немногие старые Бруха, которых я встречала, были сплошь университетскими коммунистами, либералами в кружевных манжетах и профсоюзными активистами старой школы; мой грандсир до сих пор думает, что Юг ещё может взять реванш. У Бруха нет общеклановых институтов, хотя не потому, что они не пытались их создать. Многие Бруха хотят организовать клан как профсоюз, революционную партию или что-нибудь в этом роде, но нужно Божье вмешательство, чтобы заставить пятерых Бруха договориться хоть о чём-нибудь. Зато к нам, молодняку, они относятся с большим сочувствием. Малкавиане ещё хаотичнее Бруха. Насколько я могу судить, клановые старейшины, похоже, вообще не имеют общих интересов. Говорят, все Малки безумны: то ли они принимают в клан только сумасшедших, то ли само Становление сводит их чад с ума. Не знаю; я встречала Малков, которые казались вполне нормальными. По-настоящему жуткие, совершенно запредельные Малки, как по мне, просто разыгрывают спектакль, чтобы пугать всех остальных. Вот что я скажу: я никогда не встречала глупого Малкавиана. Встречала таких, кто ведёт себя как идиот, но большинство из них пугают меня до чёртиков в духе «серийный убийца, который собирается съесть твою плоть». Колдуны — полная противоположность Бруха и Малкавианам. У них сверхорганизованное тайное общество, с иерархиями, секретными паролями и клятвами верности. Как и говорит их название, Колдуны занимаются настоящей, честной магией — по крайней мере, они так утверждают. Я ни одного не встречала. Дом Вентру господствует в политике Камарильи. Больше любой другой семьи Вентру похожи на классических вампиров-клонов Дракулы из кино: старомодная одежда, высокомерные манеры, куча денег. Вентру тщательно выбирают своих чад и основательно их обрабатывают. Эти вампиры сознательно ищут власти и в Камарилье, и в смертном мире. Хотя я никогда не слышала о какой-то настоящей организации Вентру, они внимательно отслеживают свои родословные и, кажется, все знают друг друга через вторые или третьи руки. Ужасно много князей происходит из этого клана. Думаю, их название связано с их постоянными планами стать богаче или влиятельнее: они всё время, похоже, затевают какое-нибудь предприятие. В благодушном настроении я назвала бы Тореадоров кланом эстетов. В остальное время я называю их претенциозными арт-пидорами. Старые Торри без конца рассуждают о создании и сохранении красоты на века. Даже молодые из них ведут себя почти так же заносчиво, как Вентру. Но если Вентру — это вампирский эквивалент закрытого клуба выпускников Лиги плюща, то Тореадоры — это гетто современного искусства: они постоянно грызутся между собой, но держатся вместе из презрения к нам, некультурным деревенщинам. Ладно, признаю, пару исключений я встречала. Носферату — полная противоположность прекрасным Тореадорам. Становление меняет Носферату, делая каждого из них чудовищно уродливым. Из-за этого им приходится жить в канализации и других скрытых местах. Они, похоже, держатся вместе хотя бы из-за общего отвержения. По крайней мере, я никогда не слышала о настоящей убийственной фракционной борьбе внутри клана, но, с другой стороны, Носси не особенно разговаривают с чужаками. Только не оскорбляйте Носферату: большинство из них умеют затуманивать человеческий разум гипнозом так, что вы их не видите. В этой комнате могло бы быть с дюжину Носферату, а мы бы и не знали. Наконец, Ганг-Гел кажутся кланом только потому, что все остальные говорят, будто они им являются. Они бродят как бродяги или цыгане, редко задерживаясь где-либо надолго. Насколько я понимаю, единственная традиция, которую разделяют знакомые мне Ганг-Гел, — это рассказывать друг другу истории о своих странствиях. Все считали, что Ганг-Гел принадлежат к Камарилье, включая их самих. Однако в последнее время всё больше Ганг-Гел говорят, что они не принадлежат никому, кроме самих себя, и что Камарилья может идти к чёрту, сколько ей угодно. Я не верю историям о том, будто весь клан массово выходит из Камарильи. Я вообще никогда не видела, чтобы Ганг-Гел делали что-либо как единая группа. Камарилья утверждает, что представляет всех вампиров в мире, но я знаю, что это неправда. Я знаю вампиров, которые говорят, что принадлежат к иным домам, чем семь кланов Камарильи, например Равнос или Сатурдеям. Да, мэм? А, да, каитифф. Неприятное слово, правда? Именно так вампиры Камарильи называют вампиров, чью семейную принадлежность не могут определить. Для них это означает «бастард», и они используют ту же воинственную лексику — «ниггер», «воп» или «гук». Никто — ни Сородичи, ни смертные — не имеет монополии на фанатизм. ТРАДИЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО Чтобы понять Камарилью, нужно осознать: это не тот современный национальный государственный порядок, который мы знали в смертной жизни. Это куда более древний тип общества — то, что политологи называют традиционным обществом. Камарилья является правительством лишь в том смысле, в каком сельские старейшины в глухой деревне являются правительством. Я вижу несколько озадаченных лиц. Я имею в виду, что человеческие племенные или деревенские общества обычно имеют определённые общие черты; поэтому социологи выделяют их как «традиционные общества» в противоположность традиционным или современным обществам. Думаю, Камарилья имеет многие из этих отличительных черт. Я перечислю эти признаки традиционного общества один за другим и сопоставлю их с тем, что мы знаем — или хотя бы с тем, что знаю я; добавляйте собственные замечания и сведения о Камарилье. Хорошо? Пункт первый: ДРЕВНИЙ ОБЫЧАЙ В отличие от современного демократического правительства, Камарилья не утверждает, что представляет волю народа. Никто не голосует за её законы. Она заявляет о «легитимности», основанной на древних традициях, заложенных — как якобы говорят каиниты — Первым вампиром; о них говорят эти вампиры, а также основатели кланов. Так называемые Шесть Традиций Каина составляют основу обычая Камарильи. Разные вампиры дают разные формулировки этих традиций, но сводятся они примерно к следующему: Сир правит своими детьми; не порождай новых вампиров без разрешения собственного сира или без разрешения старейшего вампира в общине; не убивай другого вампира, если только старейший вампир не приказал это сделать; не вторгайся на территорию другого вампира; на собственной территории твоё слово — закон; и прежде всего не позволяй смертным узнать, что вампиры существуют! У вампиров Камарильи также есть правила об обмене услугами, соблюдении мира на специально обозначенной нейтральной территории и правильном порядке обращения с прошениями к старейшинам у власти. Ни одно из этих правил не записано. Никто не вправе предполагать, что они несправедливы или устарели и должны быть изменены. Ни один адвокат не поможет тебе отстаивать своё дело перед князем. У тебя нет могущественных друзей, которые выступят в твою защиту. Если князь или примоген обвинит тебя в нарушении Традиций, ты, по сути, пропал. СЛАБОЕ ЦЕНТРАЛЬНОЕ ПРАВЛЕНИЕ В традиционных обществах смертных важнее всего местная власть. Слово деревенского старейшины или племенного вождя имеет больший вес, чем законы далёкого короля или президента. Точно так же каждый князь имеет свободу управлять своим городом и отвечает только перед примогенатом. Поэтому Камарилья — не всемирный заговор, каким вы могли её представить. «Камарилья» как единое целое существует лишь как абстракция, примерно как «деловые круги». Реальность состоит из множества местных Камарилий, полностью самостоятельных в своих действиях, но объединённых общими практиками. На самом деле «правительство» — наверное, не лучшее слово для того, о чём мы говорим, но оно сойдёт. Судя по тому, что я видела, Камарилья больше похожа на тайное общество с собственными внутренними правилами, которые, как она считает, ты обязан знать. В сущности, Камарилья — это группа вампиров, уверенных, что они знают, как для тебя лучше, а не какой-то глобальный заговор и не представительство вампиров, избранное самими вампирами. Позвольте уточнить. Я слышала о редких «конклавах», где вампиры из множества городов собираются, чтобы обсуждать великие вопросы ночи, но никогда не слышала, чтобы князья действительно обязаны были подчиняться решениям конклава, если не хотят. Как и в человеческих традиционных обществах, вся настоящая власть остаётся на местах. Если тебе не нравится решение князя — не повезло. Вы, сэр. Мистер Каргилл, верно? «Юстициарии»? Я слышала этот термин всего дважды, и оба раза рядом с другим словом: «архонты». Похоже, они обозначают что-то вроде судьи или верховного владыки. Моё предположение: архонты — это сиры разных князей и примогенов. Возможно, архонты — то же самое, что юстициарии, а может, юстициарии служат архонтам. Может быть, они посланники или помощники. Вы слышали наоборот? Сомневаюсь. «Архонт» — древнегреческое слово, означающее главного магистрата, правителя или президента. «Юстициарий» звучит как искажённое «justiciar», изысканное слово для судьи. «Архонт», похоже, подразумевает более широкие полномочия. Так или иначе, и те и другие, кажется, обладают властью над князьями. Полагаю, даже князья иногда спорят и нуждаются в ком-то, кто рассудит их. Насколько я понимаю, юстициарии или архонты также как-то связаны с конклавами, но поскольку я никогда не говорила с вампиром, который действительно присутствовал на конклаве, я не знаю, что юстициарии и архонты делают на самом деле. Судя по тому, что я видела, большую часть времени они вообще не делают почти ничего. ЭКОНОМИКА СУЩЕСТВОВАНИЯ Смертные традиционные общества живут земледелием, разведением скота или каким-нибудь иным видом натурального хозяйства. Они мало торгуют; каждая община обеспечивает себя сама. Разумеется, нам, вампирам, не нужно мотыжить поля или гоняться за бизонами. И столь же очевидно, что Камарилье не нужно торговать с другими обществами: вместо этого она существует как паразит на человеческом обществе. Настояее сходство проявляется в отношении к земле. Во многих, хотя и не во всех, традиционных обществах небольшой класс или этническая группа контролирует всю землю и раздаёт её остальным в пользование согласно рангу. Разве не то же самое делает князь, когда делит город на охотничьи угодья? Если вам приходится войти в город Камарильи, найдите районы «свободной охоты» — камарильскую версию общинного выгона, доступного всем, — и держитесь их. Браконьерство на охотничьих угодьях старейшины даёт ему один из типичных поводов уничтожить таких, как мы. РОДСТВЕННЫЕ УЗЫ Это самый важный фактор из всех. В традиционных обществах ты являешься тем, кем делает тебя твоя семья. Если твой отец фермер, ты становишься фермером. Если твоя мать прядёт шерсть, ты прядёшь шерсть. Более того, твоё место в семье определяет твой ранг; а поскольку люди поколениями отслеживают родословные и браки, в конечном счёте всё общество превращается в гигантскую расширенную семью. Отец имеет власть над сыновьями; старшие братья имеют власть над младшими; одни роды обладают большим престижем, чем другие. Дед занимает важное место среди деревенских старейшин потому, что он, ну, дед. Камарилья уделяет огромное внимание семейным связям — основанным на том, кто Обратил тебя в вампира и кого ещё он или она Обратили. У твоего сира тоже есть сир и собственные собратья по выводку. Продолжайте эту цепочку, и в итоге получите целое вампирское племя, называемое кланом, все представители которого происходят от одного вампира примерно четырёхсотлетней давности. Традиционный характер каждого клана происходит от того, что его основатель Обращал людей, разделявших его интересы. Его дети следовали той же практике — и спустя сотни лет люди говорят: «О, все Тореадоры — художники», будто это какой-то закон природы. Мои знакомые говорили, что основатели кланов встретили Окончательную Смерть десятилетия — если не столетия — назад, или просто уснули и уже никогда не проснутся. По крайней мере, такова официальная история, которую рассказывают старейшины. Сверх того, некоторые вампиры говорят, что основатели кланов все происходят от одного-единственного первого вампира по имени Каин. Да, снова тот самый Каин из Библии, только с буквой «e» на конце. Это делает всех вампиров Камарильи дальними родственниками. Полагаю, поэтому они и называют себя «Сородичами», а не просто вампирами. И вот тут история становится ненадёжной. Если это библейский Каин, почему вампиры прослеживают себя только на четыре столетия назад? Некоторые Сородичи говорят о цикле, так что я склонна думать, что вся эта вампирская штука, по сути, выгорает каждые несколько сотен лет, а потом начинается заново. И вот ещё: Камарилья как организация — или что бы она там ни была — даже не верит в основателей кланов. Они разгуливают так, будто их семья — самое важное на свете, и грызутся друг с другом из-за семейного соперничества, но отказываются признавать основателей этих самых семей. Может, я чего-то не понимаю, но мне это кажется странным. С другой стороны, может, они просто считают, что основатели все мертвы, а я неправильно понимаю их напыщенные вампирские кодовые слова. Во всяком случае, такова версия. Я могу поверить в часть про основателей кланов, но не в легенду о Каине. У смертных, когда маленькие родственные группы объединяются в племя, они выдумывают себе общего мифического предка, чтобы оправдать союз. Думаю, Камарилья сделала то же самое. Впрочем, правду могут знать только самые древние вампиры, а они с такими, как мы, не разговаривают. Что всё это значит для нас с вами? В смертных обществах, когда дедушка умирает, следующий по старшинству член семьи занимает его место. В конце концов ты сам можешь стать дедушкой и получить таким образом какой-то статус и власть. Но среди нашего рода дедушка никогда не умирает. Скорее всего, прапрадедушка всё ещё где-то здесь и хочет оставаться главным. Он очень заботится о том, чтобы никакой молодой вампир не убил его и не занял его место. Поэтому для молодого вампира Камарилья — простите за выражение — мертвый тупик. Ты можешь получить какие-то права, если будешь несколько десятилетий лизать задницы, но настоящего голоса в управлении у тебя никогда не будет. В европейских городах столетние вампиры всё ещё выполняют приказы двухсотлетних сиров, которые, в свою очередь, кланяются трёхсотлетнему князю. Большинство из нас — каитиффы и Тринадцатое поколение или выше. Это значит, что, по слухам, мы отстоим от Каина как минимум на тринадцать поколений. Как именно выяснить, к какому поколению ты принадлежишь, я не знаю, но это явно как-то связано с родословной. Мы недостаточно хороши, чтобы вступить в этот изысканный клуб, потому что между нами и Каином слишком много предков, и мы не можем назвать их всех. Для нас Камарилья — игра для простаков. Даже не пытайтесь в неё играть. АЛЬТЕРНАТИВЫ Хорошая новость в том, что вы не обязаны терпеть Камарилью. Более того, не должны. Как бы старейшинам ни хотелось, чтобы вы в это верили, они не контролируют всё. ШАБАШ? Боже, нет, мистер Каргилл, я, конечно, не имею в виду Шабаш! Я мало знаю о Шабаше, потому что эти вампиры обычно нападают на любого, кто суёт нос и задаёт вопросы. Я всего один раз говорила с настоящей участницей Шабаша, и она была ненормальная. Совершенно безумная. Когда она попыталась меня завербовать, она спросила, не хочу ли я «насладиться» — её слово — небольшими взаимными пытками паяльниками после того, как она посвятит меня в Шабаш. Насколько я слышала, кстати, посвящение в Шабаш включает погребение и удар лопатой по голове. Я сказала, что звучит отлично, и что ей стоит встретиться со мной на кладбище через час. Раз она принесёт паяльники, я принесу угощение на потом. Как только я скрылась из виду, я побежала к машине и уехала из города так быстро, как только могла. Вот что я знаю: Шабаш требует от своих членов большего, чем Камарилья в худшие свои моменты. Шабаш — это что-то вроде вампирского культа конца света. Представьте себе нацистских штурмовиков и врачей из лагерей смерти, скрещённых со свидетелями Иеговы. Они говорят, что всё это ради того, чтобы «вампиры были вампирами»; они сознательно стараются быть бесчеловечными чудовищами. Может быть, но я не слышала ни о каком зверстве или учении Шабаша хуже того, что уже делали или во что верили некоторые смертные. Мне говорили, что Шабаш предотвращает отступничество, связывая всех Узами Крови со всеми остальными. Нет, я тоже не знаю, как они создают множественные Узы Крови. Если вы встретите Шабаш, не бегите. Это только подзадорит их, как если бежать от собаки. Вместо этого делайте как я: выглядите дружелюбными и заинтересованными, но придумайте предлог уйти. А потом бегите. ИНКОННУ Да, мисс Беннетт? Инконну? Боюсь, я вообще никогда не слышала об этой группе. Возможно, вы могли бы нам что-нибудь о них рассказать? Хм. Звучат немного… отстранённо. Не похоже, что они могут быть вероятными союзниками. НЕСВЯЗАННЫЕ АНАРХИ Нет, я говорю об анархических государствах. Хотя хочу заметить: «анарх» означает просто любого, кто не идёт по линии Камарильи. Чтобы произнести это правильно, нужно презрительно скривиться и быть как минимум столетним. Хорошее слово, если вы хотите напугать старейшину. Может быть, вы слышали, как самопровозглашённые анархи говорят вам восстать против Камарильи — или хотя бы насолить старейшинам. Эти анархи заметнее всего, но они не очень важны. Почему? Потому что они всё ещё действуют в тени Камарильи. Они цепляются за своего врага, как Братец Кролик за смоляное чучело, и почти ничего не добиваются. У меня для вас новость: эти бунтари без малейшего понятия выживают только потому, что у старейшин есть более важные проблемы. В городах, где князья поручают Карателям разбираться с анархами, с анархами… разбираются. Не верите? Съездите в Миннеаполис–Сент-Пол. Я ездила. Анархов вы там не найдёте. Каратели уничтожили их всех в прошлом году. Предупреждаю, они едва не схватили и меня, когда я приехала в город. Не связывайтесь со старейшинами. Если группа из них действительно хочет отправить вас к Окончательной Смерти, вы умрёте. Дайте угадаю: вы анарх. Простите, ничего личного. Я просто называю вещи своими именами. Автаркисы Вернёмся к теме… не все анархи бунтуют так шумно. У вас больше вариантов, чем вы думаете. Некоторые вампиры живут полностью сами по себе. Их называют автаркисами. Обычный автаркис находит небольшой городок или пригород, слишком удалённый, чтобы какой-нибудь вампир Камарильи его заметил, и объявляет это своей охотничьей территорией. Конечно, это опасно, но многие вампиры годами с этим справляются. Приведу пример — крайний случай, признаю. Я заехала в этот городок в Айове на товарном поезде, собираясь провести ночь на охоте, день во сне, а потом пересесть на другой поезд до Канзас-Сити. На следующий вечер я проснулась в тюремной камере, а передо мной стояли шериф и два помощника с дробовиками и пулемётом. Не «Узи», а настоящий, честный, ленточный и водяного охлаждения пулемёт на треноге. Рядом с ними княгиня Сьюзи держала канистру бензина и коробок спичек. Поверьте, пришлось очень быстро говорить, чтобы не стать вампирским фламбе. Оказалось, княгиня Сьюзи связала Узами Крови весь окружной шерифский департамент, мэра и владельца местной скотобойни. У её любимых копов были пулемёты и гранатомёты на случай слишком громко воющих Люпинов, а также патроны с серебряной дробью. Камарилья не назвала бы Сьюзи княгиней, да она и не казалась очень старой или умной, но я никогда не видела города под более жёстким контролем. Она действительно была сама себе закон. Кливеры Другие «анархи» не понимают, почему им нужно отрезать себя от человечности так, как настаивает Камарилья. Эти вампиры посвящают друзей и родственников в свой большой секрет и просят их о помощи. Иногда те даже понимают. Такие вампиры держатся настоящей работы и даже заводят семьи — разумеется, дети у них появились ещё до Становления. Старейшины Камарильи стали бы настаивать, что вампиры не могут так жить, что это невозможно, что всё закончится слезами или колом охотника в сердце, но я знаю нескольких вампиров, готовых хотя бы попробовать семейную жизнь. Другие вампиры, внутри Камарильи и вне её, иногда насмехаются над ними и называют их «кливерами» или «домоседами», но я считаю их самыми храбрыми из нас. Даже большинство анархов не решится настолько полно нарушить Маскарад. Несвязанные Я? Я принадлежу к Несвязанным. Мы ещё менее организованы, чем Камарилья, но мы всё же считаем себя общественным движением. У нас общий интерес: ломать традиции и искать новые способы существования для вампиров. Например, мы отвергаем деление на кланы. Даже если вы верите в историю о Каине и основателях кланов, какая разница? Обучение объясняет предполагаемые склонности разных кланов к различным Дисциплинам. Если двадцать лет учить детей управлять чужими умами вместо того, чтобы превращаться в волков, разве удивительно, что у них хорошо получается первое, а не второе? Готова поспорить на свои клыки: разные клановые навязчивости и слабости тоже возникают из-за обучения. Давным-давно какие-то невротичные вампиры убедили себя, что у них «утончённый вкус в крови», или глазели на картины и цветы, или впадали в Безумие от падения шляпы — а потом промыли своим детям мозги, заставив их верить в то же самое. Потом эти вампиры научили верить в это своих детей, а ещё через сто лет или около того у вас появились клан Вентру, дом Тореадор и племя Ганг-Гел. В современные ночи мы видим, что «черты крови» — чепуха, потому что столько молодых вампиров не выдерживают десятилетий обработки своими сирами. Я знаю детей сиров-Вентру, которые могут питаться от любого человека, какого захотят. С другой стороны, я встречала вампиршу, которая утверждала, что она Тореадор, но питалась только от красивых молодых чернокожих мужчин. Я выяснила, что происхожу от одного из этих злых Бруха, но люди говорят мне, что я уравновешенный человек. Старейшины могут называть нас всех «тонкокровным каитиффским отребьем», если хотят. Они просто не могут смириться с тем, что мы избежали ограничений, которые они сами на себя наложили. Я даже знаю нескольких вампиров, которые изобрели совершенно новые Дисциплины — то, что старейшины Камарильи называют невозможным. Другие вампиры, все молодые и из высших поколений, обладают странным психическим Прозрением в действия других вампиров — прошлые, настоящие и будущие. Эти «Провидцы» иногда находят тайны, которые старейшины считали давно похороненными, или которых сами старейшины уже не помнят. Вот вам и мудрость веков. Мы, Несвязанные, также отвергаем одержимость Камарильи правлением старейших. Мы взрослые, и, видит Бог, с нами будут обращаться именно так! Некоторые из нас в анархических государствах пытаются приспособить американское право к нашим обстоятельствам — с судами присяжных и всенародно избираемыми лидерами. Другие экспериментируют с совершенно новыми и самобытными общественными системами. У нас на самом деле больше верховенства закона, чем у Камарильи. Не могу сказать, что мы уже преуспели в создании законов и правительств для вампиров, но мы пытаемся. Давным-давно Камарилья, возможно, имела смысл как способ для вампиров управлять собой и защищать себя, но мир изменился. Я не верю, что Камарилья сможет вечно удерживать Маскарад. Информация движется слишком быстро. Когда смертные обнаружат, что мы существуем, нам, нежити, лучше будет представить себя добропорядочными гражданами, а не паразитами. Когда эта ночь наступит, я хочу, чтобы существовала группа, готовая лоббировать Конгресс от имени метаболически обделённых. Некоторые из нас, Несвязанных, даже хотят выйти на контакт с другими сверхъестественными существами, которые наверняка существуют. Уверена, большинство из вас слышали страшные истории о Люпинах — оборотнях, — которые разрывают на части любого встреченного вампира. Я слышала слухи о волшебниках и ведьмах, призраках, зомби, феях и даже безумных учёных, роботах и пришельцах. Если эти существа действительно существуют, я хочу встретиться с ними и начать диалог, чтобы разрушить все древние подозрения и кодексы тайны, которые держат нас порознь… ещё одни традиции. ЗАКЛЮЧЕНИЕ Многие вампиры презрительно называют Несвязанных глупыми идеалистами. Я никогда не считала идеализм глупостью — ни когда была смертной студенткой политологии, ни сейчас. Как говорится в песне, времена меняются. Мир с каждой ночью становится всё безумнее — и опаснее. Я уже упоминала клан Равнос. Несколько месяцев назад они, по-видимому, все сошли с ума и начали убивать друг друга. Я видела двоих из них, моих знакомых: они рвали друг друга, пока один не перегрыз другому горло и не выпил всю его кровь. Выжившая так и не вернулась в своё убежище. Все мои контакты по стране рассказывают похожие истории. Лично я знаю только одного Равнос, пережившего ту неделю безумия, и он уже покинул свой клан, чтобы присоединиться к котерии Несвязанных. В ночь перед тем, как Равнос сошли с ума, мне приснился сон. Возможно, вы решите, что я чокнутая, раз серьёзно отношусь к сну. Может, я и правда чокнутая — только позже я встретила двух разных вампиров, которые рассказали мне тот же самый сон. Оба имели репутацию Провидцев. Мне снилось, что из горы вышел король. У него было десять рук и десять голов. Он отрубал свои головы одну за другой, и оставшаяся голова их глотала. Затем на него напали тигр, дракон и какая-то птица, может быть аист. Наконец взошло солнце, и все они вспыхнули пламенем. Мои осведомители в Камарилье рассказали мне легенду об основателях кланов — легенду, в которую, как настаивают старейшины, они не верят. Согласно этому древнему мифу, однажды ночью все основатели кланов проснутся. После тысячелетнего сна они будут очень голодны. Из-за их невероятного возраста человеческая кровь больше не сможет их насытить. Вместо этого они возжаждут крови вампиров — особенно собственных потомков. Они пожрут всех младших вампиров и опустошат мир. Я думаю, мой сон был не просто сном. Думаю, король был прародителем клана Равнос. Он проснулся. Он сражался… с чем-то. Может быть, с другими могущественными вампирами, которые не хотели стать его завтраком, а может быть, с чем-то ещё. Когда он умер — по-настоящему, окончательно умер, — что-то сломалось во всех его потомках, и они обезумели. Вот почему я рискую, приезжая в города Камарильи и проводя такие встречи. Если проснутся другие основатели кланов, они станут искать вампиров, которых смогут опознать как свою «семью», — вампиров Камарильи, которые так удобно прослеживают собственные родословные и настаивают на повиновении старшим среди них. Я не думаю, что Камарилья выживет. Если мы останемся одинокими и напуганными, цепляясь за окраины Камарильи, мы погибнем вместе с ней. Но если мы будем действовать сообща — мы, так называемые каитиффы и анархи, любые другие сверхъестественные существа, с которыми сумеем подружиться, и даже наши смертные друзья и семьи, — некоторые из нас, возможно, выживут. Спасибо за ваше время. Ах да, мистер Каргилл? Передайте своему хозяину, чтобы он не утруждал себя охотой на меня или на остальных присутствующих. Мы правда не угрожаем Камарилье; как вы видели, я хочу забрать этих нежелательных вампиров с рук вашего князя. Оставьте их в покое, и они просто уйдут. Откуда я узнала? Правда, мистер Каргилл, я ведь сказала, что вампиры, разделившие мой сон, были Провидцами. У них были видения, и они знали то, чего не могли знать. У меня никогда не было видений, но я научилась доверять своим особым предчувствиям, и у меня есть предчувствие, что вы работаете на Карателя. Спокойно, народ. Пусть уходит. Он вероломный трус, но, если я права, его ждёт наказание куда хуже всего, что могли бы сделать вы, — если не этой ночью, то со временем. На этом всё, друзья. Увидимся на западе! Эй, кто-нибудь знает хорошие свободные охотничьи угодья? От разговоров я проголодалась, и я бы сейчас не отказалась от китайской еды. САМОВОСПРИЯТИЕ Тонкокровных редко выбирают из элиты человеческого общества: их сиры не вращаются в таких кругах. Вместо этого они часто оказываются подростками из бедных городских районов, офисными рабами, голодающими аспирантами, бедствующими художниками, хулиганами, временными работниками, подёнщиками, одинокими родителями — словом, обычными людьми. И они склонны считать себя именно такими даже после Становления. В кланах нового вампира твёрдо берёт под крыло сир. На него обрушиваются столетия традиции: его обучают преданиям, идеологии и этикету. К тому времени, когда его представляют обществу Сородичей, он уже приучен думать о себе как о существе, отделённом от человечества. Но никто не оказывает такой услуги тонкокровным. Средний анарх, зачастую сам ещё птенец, уже неплохо справляется, если просто учит своё дитя охотиться — при условии, что вообще остаётся рядом, чтобы это сделать. Многие сиры тонкокровных вампиров, ужаснувшись тому, что произвели столь жалкое подобие потомства, полностью отрекаются от них. Игрокам тонкокровных персонажей следует помнить об этом. Резкий, трагически модный образ типичного неоната может оказаться неуместным. Помните: вы, скорее всего, ничего не знаете ни о Каине, ни о тринадцати древних кланах, ни о чём-либо ещё, связанном с вампирами. Всё, что вы знаете, — вы не совсем похожи на вампиров из книг и фильмов. Ваш разум и душа всё ещё кажутся вам собственными. Насколько вы можете судить, вы почти тот же человек, каким были всегда… с несколькими тревожными отличиями. ВЗГЛЯДЫ НА ДРУГИХ СОРОДИЧЕЙ Отношение тонкокровных вампиров к сектам и кланам сильно различается — главным образом потому, что их контакты с другими вампирами крайне случайны. Те, кто знает своих сиров, обычно принимают взгляды сира как данность, пока не узнают что-то иное; поэтому их мировоззрение во многом схоже с мировоззрением анархов и прочих недовольных Сородичей. Однако куда больше тонкокровных брошены, осиротели или отчуждены. Они понятия не имеют, что вообще значит быть Сородичем… а попытка разобраться в пустоте может стать пугающим и сбивающим с толку опытом. Рассмотрим бедственное положение Дафны — тонкокровного птенца, которая впервые сталкивается с Камарильей, когда пытается охотиться в ночном клубе, принадлежащем местному Вентру. «То есть ты просто забредаешь в мой клуб, убиваешь одного из моих клиентов и оставляешь труп в моём мусорном контейнере? Твой сир вообще упоминал тебе такой маленький кодекс под названием Традиции? Ах, правда?» Выбравшись из этого провала в одной только одежде на себе, она оседает в другом городе — только чтобы наткнуться на рыскающую стаю Шабаша. «Смотрите, какая скулящая слабачка. Давайте подожжём её и посмотрим, хватит ли у неё того, что нужно, чтобы вступить в истинное братство. Традиции? Прекрати нести чушь, пока мы не разозлились». Несколько ночей спустя, перепачканная сажей, она выбирается наружу и обнаруживает, что они, похоже, махнули на неё рукой. Она снова бежит — на этот раз в Бостон, решив, что вампиру там будет легко спрятаться. У Джованни на её маленький план есть собственное мнение. Вероятно, она погибнет раньше, чем вообще во всём разберётся. И всё же у неё есть веские причины продолжать попытки. Сородичи — жестокая и необъяснимо враждебная раса, но они также её предки, её семья — единственные, кто вообще мог бы понять, через что она проходит. Кроме того, какова альтернатива?.. Продолжать ночь за ночью красться по углам в этом паразитическом существовании и так никогда и не понять, что всё это значит? Такая тревожная смесь тоски и страха типична. Многие невинные тонкокровные отправляются доказывать себе, что они не единственные вампиры в мире, лишь затем, чтобы к собственному огорчению обнаружить: они совершенно правы. АССОЦИАЦИИ Объединение среди тонкокровных, как и многое другое, что с ними связано, носит случайный характер. Нет ни вашингтонских лобби, ни групп поддержки, ни форума alt.kindred.high-gen, ни кружков шитья, ни журналистов, гоняющихся за Пулитцером ради проповеди об их бедственном положении. Как они вообще находят друг друга? Обычно никак. В кланах породить слабого вампира обычно считается позором. Многие тонкокровные усваивают стыд своих сиров и отказываются даже говорить с другими слабокровными. Вместо этого они пытаются заслужить статус, усиливая себя через тренировки или диаблерию и добиваясь покровительства старших. Эти тактики редко срабатывают. В лучшем случае такой юнец может найти князя или епископа, готового обменять защиту и легитимность на вечное служение и расходуемость. В худшем случае вампир-инферналист может счесть его удобным простаком, которому можно пообещать лёгкую силу. Другие тонкокровные идут более прямым путём к респектабельности: они просто переезжают в новый город и лгут о себе. Обычно это план Б или В, поскольку совсем новый вампир недостаточно знает об обществе Сородичей, чтобы убедительно подделать клановую принадлежность или сфабриковать родословную. Это также может быть крайне рискованным предприятием — в зависимости от местных нравов. В Новом Орлеане самозванца часто принимают с подмигиванием и понимающей усмешкой. В Лондоне растакверу лучше быть готовым пройти генеалогический эквивалент Испанской инквизиции, проводимый Сородичами, которые прежде были герольдами Королевской герольдической палаты. Немногих счастливых бастардов — простите двусмысленность — принимают, пусть и ворча, в котерии их сиров. Иногда это происходит потому, что сир настаивает; иногда потому, что несколько вампиров в группе породили тонкокровных детей. Иногда котерия настолько мала и бессильна, что даже слабокровный щенок может оказаться полезен. Котерии, целиком состоящие из тонкокровных, чрезвычайно редки, но существуют. По мере того как Провидцы обнаруживают, что могут усиливать свои ясновидческие способности, сотрудничая друг с другом, они всё чаще ищут тех, кто разделяет этот дар. В других случаях тонкокровных сводят вместе обстоятельства или интриги более старого вампира. НЕСВЯЗАННЫЕ Старейшины любят насмехаться, будто всё движение Несвязанных — не более чем жалкая попытка каитиффов придать себе законность. Несвязанные готовы поспорить. Они отвергают секты, кланы и возрастную иерархию. Зачем им искать легитимности в системе, которую они презирают? Возможно, это зависть. Но мало кто спорит, что вампирскую легенду можно истолковать в поддержку их еретических представлений. Каин был бесклановым. Он не унаследовал Дисциплины — он их изобрёл. Каитиффы разделяют с ним эти черты. Что, если они действительно должны стать избранным орудием его гнева? По мере того как продолжают распространяться слухи о новых и загадочных силах, эта теория вызывает всё меньше смеха. Большинство Несвязанных охотно распространяют свою защиту на тонкокровных, которые о ней просят. Поступать иначе значило бы подрывать их страстную идеологию. К несчастью, движение всё ещё довольно мало. Его участники тратят свои ограниченные ресурсы на проповедь среди анархов, особенно в свободном штате Калифорния. Тонкокровные, живущие в других областях, имеют лишь ничтожный шанс наткнуться на другого вампира, не говоря уже о ком-то из Несвязанных. СМЕРТНЫЕ Многие тонкокровные почти не общаются с другими вампирами или не общаются вовсе. Вместо этого, ничего не зная о Маскараде, они доверяются смертным. Они обращаются к семье и друзьям за помощью в этом кризисе, как делали бесчисленное множество раз прежде. Откуда им знать лучше? Разумеется, сказать кому-то, что ты вампир, никогда не бывает простым делом, и не все смертные принимают новости спокойно. И всё же при отсутствии какой-либо иной поддержки это может оказаться единственным разумным выбором. Несколько слабокровных даже обращались к человеческим специалистам в разных областях — врачам, учёным, священникам и экстрасенсам, — чтобы те помогли им вылечить или хотя бы понять их новое состояние. Итог почти всегда один: молчание, добровольное, вынужденное или смертельное, когда другие вампиры узнают об этом или местный офис врача общей практики отказывается уступать Маскараду, защищающему их нежизни. Иногда птенцу сомнительно везёт: его обнаруживает кто-то, кто понимает, что перед ним такое. Чаще всего этот кто-то — охотник на вампиров, а значит, враждебен; но исключения возможны. Даже солдат Инквизиции может обнаружить, что вампир, способный выносить дневной свет и кающийся в своём состоянии, настолько противоречит его картине мира, что дело заслуживает дальнейшего изучения. Что касается государственных агентов или учёных Арканума, любой их интерес к тонкокровным в лучшем случае будет клиническим. Однако при терпении случайная встреча может перерасти в полезные рабочие отношения. ПРОЧИЕ Очень редко представитель какой-либо другой сверхъестественной расы случайно натыкается на тонкокровного вампира. Такие встречи обычно плохо заканчиваются для одной из сторон, если только сверхъестественный чужак сам не является изгнанником среди своего вида. Несчастье любит компанию. Подробнее о включении тонкокровных персонажей в хронику см. в четвёртой главе. СТРАТЕГИИ Как и многие неонаты, тонкокровные обычно живут недолго. Те же, кто всё-таки вызивает, принадлежит к необычайно живучей породе. По сравнению с полнокровными вампирами у них очень мало мистической силы. Природная смекалка и осмотрительность должны восполнить этот недостаток. Ниже приведены несколько элементарных стратегий, которыми пользуются те, кому удаётся выжить; и да, аналогии с дикой природой намеренны. Маскировка: пусть лев расхаживает и демонстрирует гриву; но если лань хочет выжить, она замирает и сливается с окружением. Тонкокровные, которым удаётся продержаться, со временем понимают: куда мудрее держаться подальше от улиц и скрывать свою истинную природу. Многие становятся затворниками, взаимодействуя с миром главным образом через посредников и применяя свои особые силы только при необходимости. Обычно безопаснее всего выдавать себя за смертного, по возможности избегая личных встреч с другими сверхъестественными существами; однако некоторые тонкокровные добились успеха, избрав противоположную тактику — выдавая себя за клановых неонатов или даже за гулей. Аура тонкокровного вампира, хоть и бледная, часто не настолько бледна, как у других вампиров. Она может быть очень похожа на ауру старого гуля. Собирательство: друзей находят в самых неожиданных местах. Хотя тонкокровные часто страдают из-за сохранения старых смертных связей, знакомый, который занимается вводом данных в государственном учреждении, уборщик в престижном офисном здании или друг друга какого-нибудь конгрессмена могут оказаться весьма полезны в трудную минуту. Более привилегированные и заносчивые вампиры кланов часто не замечают таких ресурсов, но бастарды едва ли могут позволить себе быть настолько разборчивыми. Более того, у тонкокровных есть явное преимущество в отношениях со смертными знакомыми. Обычно они гораздо моложе и куда лучше понимают современную жизнь, чем средний вампир. Прочим Каинитам приходится полагаться на страх, услуги и сомнительную эмоциональную силу Уз Крови, чтобы обеспечить верность своих подручных; многие из них не имели настоящего друга с тех пор, как умерли десятилетия или столетия назад. Тонкокровной юнице, напротив, может потребоваться немало усилий, чтобы уклониться от лучшей подруги, которая последние три недели оставляет ей тревожные сообщения на автоответчике. Кроме того, вампирам, кормящимся на Рэке, куда проще, если их внешний вид соответствует смертной моде. Вампирша в мешковатых штанах и майке-алкоголичке из рейв-культуры добьётся куда большего успеха на складской вечеринке, чем могущественный старейшина, всё ещё щеголяющий в шёлковой парче своих смертных дней купеческого князя. И полиция, вероятно, сочтёт её менее подозрительной. Питание с низов: пропитание тоже приходится искать по углам и щелям. В городе, где живут вампиры, почти каждый квадратный дюйм земли объявлен княжеским доменом, частной территорией или и тем и другим сразу. У бродяг нет «законного» места для охоты, поэтому тонкокровным приходится брать добычу там, где её исчезновения не заметят. Некоторым везёт убедить смертных друзей жертвовать кровь добровольно. Другие крадутся по самым дальним окраинам пригородов или выбирают жертв, которые большинству Сородичей всё равно не нужны: больных, стариков и тому подобных. Разумеется, «большинство Сородичей» не означает «все Сородичи». Некоторые вампиры считают униженных и обездоленных своей законной добычей, так что даже осторожный птенец может нарваться на неприятности. Если удаётся преодолеть риск разоблачения, самая безопасная тактика — собрать небольшую группу постоянных сосудов, — стадо, разумеется, — и держаться его. Но для тонкокровных это часто проблематично: им не хватает мастерства Доминирования, Присутствия, Анимализма и прочих средств, которые другие вампиры используют, чтобы всё проходило гладко. И всё же несколько предприимчивых птенцов нашли удобные ниши: например, работать в ночную смену в маленьком благотворительном приюте и кормиться спящими постояльцами… или убирать помещение бесплатной клиники проверки на венерические заболевания. Эволюция: юность тонкокровных снова может стать их преимуществом. Хотя большинство анархов и каитиффов тоже «молоды» по меркам Сородичей, многие из них уже несколько десятилетий как вампиры. Тонкокровные же определённо являются детьми информационной эпохи и могут использовать современную смекалку, чтобы сбивать преследователей с толку и переигрывать их. Конечно, тремерский регент может стрелять огнём из пальцев, но сохранит ли он хладнокровие, когда к порогу его капеллы явится съёмочная группа прямого эфира? Конечно, князь умеет похоронить расследование убийства, но знает ли она, что всю её налоговую информацию можно купить через Интернет? Тонкокровным также гораздо проще, когда нужно, смешаться с Камарильей: они знают нынешний сленг, модные места и горячие темы. Бежать со всех ног: когда всё остальное не помогает… Серьёзно, мобильность — ещё одно серьёзное преимущество тонкокровных. Сородичи склонны вязнуть во владениях, административных обязанностях и престижных обязательствах. Некоторые из них существуют так давно, что вероятность столкнуться в любом конкретном месте с кем-то знакомым у них довольно велика. Гордость ещё важнее: бегство из собственного домена традиционно считается у Каинитов признаком слабости. Но хотя расставание для тонкокровных часто эмоционально тяжело — из-за друзей и семьи, которых приходится оставлять позади, — практических препятствий у них куда меньше. Более того, они оставляют более слабый след. Их лица ещё не попадали в светские хроники. У них нет контрольного пакета акций художественной галереи или фабрики. Их друзья и знакомые так же неприметны, как они сами. Некоторые тонкокровные отправляются в путь и уже никогда не прекращают бежать. Однако жизнь кочевника тоже непроста. Осесть в маленьком городке, где нет других Сородичей, — более удачное решение; но, за исключением немногих старейшин, ищущих передышки от Джихада, большинству вампиров трудно отказаться от бодрящей суеты города. К тому же чем глуше место, тем выше вероятность Окончательной Смерти от когтей Люпинов и угроз со стороны других загадочных существ. ДАМПИРЫ Кендалл сидел на бордюре и впервые с раннего детства плакал так, что его мутило. Дело было не в том, что ему было очень больно. Над глазом была небольшая царапина, во рту — лёгкий солёный привкус, и они уже проходили. Он даже не понимал толком, что случилось с Хулио, — ну, разве что немного, но Хулио должен был соображать лучше, чем называть его «пидором» даже в шутку. Так он чувствовал себя, пока это делал. Каждый удар взрывался у него в мозгу маленькой вспышкой радости — тем же успокаивающим удовольствием, которое он получал, когда дома колотил по своим барабанам. Он разбил лучшему другу нос и любил каждую секунду этого. Он усмехнулся, глядя на пятно крови на рукаве своей куртки, и стал ждать, когда мачеха вспомнит, что надо его забрать, гадая, можно ли сойти с ума уже в двенадцать лет. Дампиры начинают жизнь в этом мире не с той ноги, и дальше лучше не становится. Начнём с того, что рождение полувампирского ребёнка обычно становится большим сюрпризом как минимум для одного из родителей. Его могут встретить восторгом или суеверным отвращением, но никогда — без страха. Для женщины-вампира материнство добавляет бремя и опасность к существованию, и без того переполненному и тем и другим. Ей может быть тяжело даже физически: её мёртвое тело едва ли приспособлено к такой задаче. Кроме того, ей придётся многое объяснять, если другой вампир застанет её в одежде для беременных. Отец-Сородич может поверить, что возлюбленная была ему неверна — в конце концов, это же не может быть его ребёнок; но если он знает правду, ему предстоит ужасное решение. Остаться, взять на себя ответственность и принять всё, что из-за этого случится с ним и его новой семьёй… или бросить собственную плоть и кровь? Человеческому родителю тоже едва ли будет легче. Одна только любовь к вампиру, сознательная или нет, уже достаточное приглашение к трагедии. Дополнительное напряжение от воспитания младенца в атмосфере, настолько наполненной болью и неопределённостью, способно сломить даже самых стойких. Кроме того, смертные матери дампиров часто сталкиваются с опасными для жизни осложнениями во время беременности и родов — будь то из-за конфликта смертного и бессмертного вите или из-за более загадочных факторов: угнетения иммунитета, кровотечений, токсемии и так далее. При таком количестве опасностей дампиру слишком легко оказаться брошенным или осиротевшим ещё в раннем возрасте. Отец сбегает, мать погибает от рук Карателя. Или мать поддаётся наркомании, а отец решает, что ребёнку будет лучше «среди нормальных людей» — если, конечно, отцу вообще сказали о ребёнке. Даже если семья пока сохраняется, шансы на домашнее счастье в Мире Тьмы невелики. По той или иной причине многим дампирам приходится самостоятельно узнавать свою истинную природу: переходить из одной приёмной семьи в другую, работать за минимальную зарплату, чтобы прокормить себя и больную бабушку, или отбывать срок за нападение в колонии для несовершеннолетних. САМООТКРЫТИЕ Если тонкокровные не знают своего наследия, то насколько меньше знают о нём их смертные дети? Оккультное наследие дампира обычно не проявляется до начала полового созревания; помимо всех обычных испытаний взросления, ребёнку приходится пережить второй слой трансформации — куда более тёмный и бесконечно более загадочный. Этот процесс различается у каждого. Большинство просто осознаёт, обычно в подростковом возрасте, что у них есть особый запас физической силы, к которому можно обращаться: сначала инстинктивно, а во времена стресса. Они могут бояться этой силы и дикого удовольствия, сопровождающего её применение, или же радоваться, обнаружив такое полезное оружие против сурового мира — и тут же принимаются искать пределы этой силы. У других дампиров способности расцветают позже. Для них мистические опыты или внезапная встреча с вампиром могут оказаться именно тем, что пробудит их скрытый потенциал. В любом случае, как только дампир полностью пробуждается к своей сверхъестественной сущности, обратного пути уже нет. Кровь навсегда меняет его физически и ментально. Его старение замедляется почти до полной остановки, что может стать серьёзным социальным недостатком, если это происходит в начале полового созревания. Он получает ограниченную способность изучать вампирские Дисциплины. Он также обретает внутреннего Зверя, который, хотя и мягче вампирского, всё же достаточно силён, чтобы терзать его сердце и волю. Иными словами, как доктор Нетчёрч столь проницательно отмечает в первой главе, биологически он становится неотличим от ревенанта. Примечание: биологически — ключевое уточнение. Во всех прочих отношениях дампиры едва ли могли бы сильнее отличаться от уродливых Братовичей, Зантоз и прочих. У ревенантов есть собственная культура, искажённое мировоззрение, которое они развивали на протяжении многих столетий. Дампиры же обычно принадлежат человеческому миру, как бы несовершенно они в него ни вписывались. ЖИЗНЬ ДАМПИРА Дампиры придумывают множество оправданий и стратегий, чтобы справляться со своим наследием. Одни проклинают своего мёртвого родителя и стремятся убить его, надеясь, что такой поступок очистит их от собственной тьмы. Другие выражают враждебность более широко и становятся охотниками. Некоторые решают, что они необратимо запятнаны злом, и начинают искать тёмную силу, достойную их служения. В Мехико уже ходят истории о дампире, который твёрдо считает себя Антихристом. Многие либо не знают о своём вампирском происхождении, либо отказываются в него верить; вместо этого они предпочитают считать себя экстрасенсами, просветлёнными или избранными жестоким божеством. Крошечное число дампиров достаточно общается со своими вампирскими родителями, чтобы узнать хоть что-то о мире мёртвых, хотя обычно это «что-то» весьма невелико. Это может быть и хорошо, и плохо. С одной стороны, поддержка «того, кто понимает», может значительно помочь пережить тревожные перемены, вызванные вите Сородичей. С другой стороны, если вам когда-либо было неловко знакомить друга с мамой и папой из-за их странной одежды или неудачных шуток… Каковы бы ни были подробности, каждому дампиру приходится иметь дело с одним и тем же тёмным наследием. Использование кровяной силы приносит восторженное удовольствие — возможно, бледную тень вампирского Поцелуя, — но также и смертельное искушение. Хотя дампирам не нужно питаться как вампирам, и большинство из них, собственно, вовсе не испытывает вкуса к человеческой крови, потерянная вите восстанавливается лишь постепенно, а вызванные этим анемичная слабость и эмоциональный спад могут быть разрушительны. Некоторые дампиры привыкают к ощущению от применения своих Дисциплин и обращаются к сильным стимуляторам, пытаясь его воспроизвести. Другие находят куда более мощную замену: Кровь Сородичей. Зверь — ещё более болезненная заноза в боку полукровки. Правда, дампир нечасто сталкивается с провокацией, способной вызвать убийственную ярость; но одного такого случая достаточно, чтобы разрушить роман, уничтожить дружбу или пустить под откос многообещающую карьеру. Да и мелкие раздражители имеют свойство накапливаться. Когда семнадцатилетний дампир едет домой в пробке после целого дня проваленных занятий, узнаёт, что его девушка отменила свидание, а кошку тошнит на его кровать, его ярость может превзойти всё, что он когда-либо испытывал. ДАМПИРЫ И ОБЩЕСТВО СОРОДИЧЕЙ Дампиры — новое явление в Мире Тьмы. Хотя легенды о полувампирах ходили веками, и в одной славянской деревне всё население даже заявляет о происхождении от общего предка-вампира, а её жители носят имя Лампийерович — «маленький вампир» — в подтверждение этой веры, такие истории почти повсеместно отвергались как народные сказки. Тем не менее, несмотря на все насмешки, некоторые Сородичи остаются заворожены этой идеей — особенно те, кто умер до того, как успел удовлетворить тоску по собственной семье. Тайно, чтобы не навлечь насмешек собратьев, они экспериментировали с разными методами, предписанными мифом: чарами, реликвиями, тёмными искусствами Тремеров, сделками с дьяволом, даже истинной любовью. Всё без толку. Теперь же, внезапно, обычный старомодный секс, похоже, у некоторых делает своё дело. Существование дампиров всё ещё оспаривается циниками, подозревающими некий милленаристский розыгрыш, но для тех, кто хоть что-то знает о странностях тонкокровных, эта идея выглядит слишком правдоподобной. В настоящее время дампира, попавшего в лапы полноценного вампира, скорее всего примут за ревенанта или гуля без хозяина — возможно, не повод для радости, но всё же большая удача по сравнению с участью дампира, которого распознали таким, каков он есть на самом деле. Для Камарильи вампиров он является окончательным нарушением Маскарада: стихийным и необратимым смешением Сородичей и смертных. Для вампиров научного склада, особенно Тремеров или Цимисхов, он также представляет интригующее явление в биологии Сородичей и потому становится главным объектом для экспериментов. Его родители тоже могут привлечь такой интерес, поскольку сами, очевидно, должны быть необычными образцами. Для Шабаша и прочих убеждённых ноддистов дампир — зловещий предвестник гибели; возможно, это и не его вина, но убийство гонца — столь же почтенная традиция среди вампиров, как и среди смертных. Некоторые Сородичи, в основном старейшины, выросшие во времена более крепкой религиозной веры, могут взглянуть на его появление более просветлённо. Для них зрелище истинной жизни, исходящей из иссохших чресл вампира, может означать только одно: Бог милостив, и Он послал это чудо, чтобы показать Каинитам, что искупление возможно даже для их проклятой расы. Они вполне могут почитать дампира как нечто вроде живой реликвии. Но именно этих Сородичей ему следует бояться больше всего: быть неохотным мессией опасно, и те же фанатики, которые сегодня объявляют его Верховным Жрецом своего культа Геенны, завтра могут решить, что он лучше смотрится на алтаре, чем за ним. Червь оборачивается: общество Сородичей в Последние Ночи Мудрейший и достопочтеннейший сир, У меня для вас есть своего рода запоздалый подарок ко дню рождения в этом комментарии. Да, знаю, давно пора было. Но, думаю, вы согласитесь, что ожидание того стоило, поскольку нам удалось связаться со старым источником, от которого, осмелюсь предположить, вы уже не надеялись вновь что-либо услышать, и добавить его наблюдения в общий котёл. Сожгите всё это, и я буду вскоре ждать ваших дополнений. — Беккет Беккет, Надеюсь, ты понимаешь, что это всего лишь черновик. Несколько важных фактов всё ещё требуют дальнейшей проверки и подтверждения, а политика снова меня настигает. Тем не менее, раз уж ты так бесстыдно умолял, я всё же продолжила — et voilà. Думаю, ты обнаружишь, что мои выводы примечательно сходятся с твоими находками в Вестминстере. Только позаботься, чтобы это ни в коем случае не попало в руки той суки Аиши… — Люсита Вереница символических аллюзий: пещера — традиционный вестник предзнаменований, особенно дурных, а застоявшийся воздух перед бурей означает надвигающуюся беду. Что до башни, возможно, это отсылка к гордыне Вавилона? — Люсита Не «возможно». Хотя они давным-давно залегли на дно, среди нашего рода есть те, кто помнит промахи архитекторов Вавилона, чья великая глупость оставалась для них незримой, пока не стало слишком поздно. Так был расколот Изначальный Язык, и распря была посеяна среди сетитов и каинитов равно. Время для догадок, очевидно, настало вновь. — Нахир «Знамения Геенны» (Книга Нод: «Хроника Тайн» 1–88, Марракешский кодекс, пехлевийский перевод) — экзегеза Надёжные источники ноддистского писания, разумеется, столь же редки, как и достоверные свидетельства появления Каина. Когда их всё же находят, они неизменно оказываются добыты и припрятаны самыми древними из нас. Более того, даже палеографы безупречной честности и добросовестности расходятся во мнениях относительно методологии установления подлинности. По этим причинам выстроить стемму для Книги Нод, не говоря уже об апокрифических «Откровениях Тёмной Матери», «Притчах Аккадского Мудреца», «Дельфийских Видениях» и «Записях Надзирателя», остаётся задачей неразрешимо сложной. Марракешский кодекс, однако, является исключением, подтверждающим правило. Хотя он содержит лишь 24 из 52 известных разделов Книги Нод, каинитские учёные проявляют поразительное единодушие относительно его происхождения и древности, причём последняя недавно была подтверждена радиоуглеродным датированием. Более того, хранители трёх сохранившихся экземпляров Кодекса, два из которых написаны на византийском греческом, а третий, старший на несколько столетий, на пехлеви, проявили заметную щедрость, пусть и избирательную, позволив специалистам из числа Сородичей изучить как микрофильмы рукописей, так и сами физические кодексы. В частности, физические исследования выявили неожиданное богатство сведений, особенно недавнее признание «Греческого 1» палимпсестом, что подтверждает несколько теорий, впервые выдвинутых Аристотелем де Лораном в его знаменитых «Заметках об эпиграфике Первого Города». Впрочем, это тема для отдельного очерка. Ниже приводится экзегеза «Знамений Геенны» в том виде, в каком они представлены в пехлевийском переводе, включая как мои собственные комментарии, так и комментарии Беккета из Мнемозины и Нахира из Ласомбра, обоих выдающихся ноддистов. Беккет и де Лоран сами довольно подробно исследовали это пророчество в своей «Книге Нод с комментариями», к которой я всем сердцем отсылаю начинающего исследователя. Разногласия по такому предмету вполне естественны, и, ради справедливости, я воздержалась от правки комментариев даже ради стилистической единообразности. Кодикология датирует пехлевийскую рукопись приблизительно 530 годом н. э. Над работой трудились четырнадцать различных переписчиков; сам труд представляет собой явную попытку собрать все известные предания о Первом и Втором Городах, причём многие разделы, включая этот, якобы были взяты непосредственно с легендарных табличек Ашура, от которых ныне сохранились лишь фрагменты. Косые черты в тексте обозначают изначальную стиховую разбивку, которая, очевидно, достоверно передаёт предполагаемую енохианскую версию — или, по крайней мере, не имеет сходства с известными пехлевийскими или греческими стихотворными размерами. Знамения Геенны (Часть 1 «Хроник Тайн») Тише! Услышь крик ворона! / Безмолвие ветра, / жарко поднимающегося на улице, / башни скрывают / тьму дня. Возможно, впрочем, это физическое указание на песчаные бури современности. Любопытно, что я слышал от одного гангрельского источника рассказы о странствующих людях-воронах, обладающих сверхъестественным чутьём на предсказания бедствий. Как бы там ни было, нам следует наблюдать за иными сверхъестественными существами как можно внимательнее — они могут знать то, чего не знаем мы. — Беккет Когда сны Ласомбра сбудутся / в день, когда луна потечёт кровью / и солнце взойдёт чёрным в небе, / то будет день Проклятых, / когда дети Каина восстанут вновь. И мир обратится холодом, / и нечистые твари вскипят из-под земли, / и великие бури покатятся, / молнии зажгут пожары, / звери начнут гнить, и тела их, искорёженные, падут. Это тоже вполне типичная апокалиптическая образность — моры и природные знамения. Кровавая луна и чёрное солнце указывают на затмения, возможно, необычно близкие друг к другу… но наблюдаемые откуда? Возможно, с места Первого или Второго Города? «Остывание мира» и прочее, разумеется, может быть метафорой, но может указывать и на изменение глобальных погодных закономерностей. Учитывая, что мировые температуры сейчас движутся вверх, такое истолкование могло бы означать, что некоторое время у нас ещё есть. — Люсита Люсита справедливо критикует этот стих; здесь пророк мало чем нам помогает. Эти знамения, полагаю, проявятся из-за затмения — моего прародителя и луны. Знаю, это может показаться смехотворным, но скажу так: когда он пожелает, тень поглотит солнце, и никто из вас не сможет ему помешать. Это всё, что я скажу об этом. — Нахир «Нечистые твари» обычно понимаются как Допотопные с щупальцами, но я считаю, что давно пора рассмотреть и другие теории. Носферату уже давно жалуются на проблему подземного загрязнения; особенно если учесть мутагенные свойства некоторых видов промышленных отходов, может оказаться, что мы имеем дело с возникновением совершенно новой угрозы, а не с возвращением старой. Упоминание тьмы и холода, сокрытия солнца и луны, также можно истолковать как ядерную зиму. Ах да, Нахир: твой прародитель мёртв. — Беккет Так и наши прародители восстанут из земли / они прервут свой пост первой частью нас / они пожрут нас целиком. «Первая часть нас» — отрезвляющие слова для старейшин; похоже, это подтверждает давнее подозрение, что только самая сильная кровь способна утолить жажду Древних. — Люсита На второй день Каин вернётся / и призовёт своих детей к месту собрания / на месте Первого Города он поманит / их, сидя на своём базальтовом троне. Этот стих породил по меньшей мере сотню злополучных поисков местонахождения Первого Города. Хотя половину Ближнего Востока к настоящему времени уже перекопали, рассортировали и иначе исследовали, у нас всё ещё нет более убедительных предположений о его местоположении, чем те, что были в Средние века. Даже передовые технологии вроде спутникового наблюдения и подземного сонара оказались бесполезны. Если город действительно был уничтожен великим потопом, воды хорошо сделали своё дело. Однако упоминание трона ещё может помочь сузить географическую область. Базальт — достаточно распространённый минерал, но северо-восточная Иордания и Галилея славятся своим чёрным базальтом, смотри следующий стих, и он использовался там как строительный материал с древнейших времён. — Люсита Остаётся лишь гадать, почему Отец стал бы ждать гибели солнца, прежде чем созвать своих чад вместе, если только он не желает потерять тех, кто благословлён его дарами. Не думаю, что он стремится наказать своё мятежное потомство. Такое предположение понятно тем, кто привык видеть в нём лишь свирепейшего из чудовищ. Я предпочёл бы мысль, что он допустил бы гибель столь многих в катаклизме из простого одиночества. Поэтому я склонен верить, что Отец ныне удерживается некой метапланарной реакцией и не сможет вернуться до второго дня. — Нахир Лично я более склонен рассматривать этот фрагмент как мифическую символику. Ссылка на последовательность «дней», продолжающуюся в последующих стихах, восходит к «семи дням» еврейского предания о сотворении. Подобным образом Тёмный Отец на своём Чёрном Троне — очевидное производное от различных образов владык мёртвых, таких как Аид или цари Ямы, вершащие суд над судьбой душ. — Беккет И Каин громко назовёт имена тех, кто должен быть уничтожен / ибо преступления их слишком велики / и все те, кто вкусил кровь сердца своего сира, / будут приведены к Чёрному Трону / и их заставят пить кровь Каина / и кровь Каина пожрёт их кровь. И сама Тёмная Мать будет выведена вперёд / и там, в долине Еноха, будет битва / поединок Тёмного Отца и Тёмной Матери / Королева Демонов укусит глубоко / Проклятый Царь укусит ещё глубже / мы не узнаем, что случится, / но небо разорвётся, и земля внизу, / и силы Ада изольются из-под земли. Часто приводимый в защиту кровавого ритуала, первый стих выше подчёркивает мысль, вновь и вновь повторяемую в ноддистских писаниях: Каин ненавидит войны и убийства среди своих детей больше любого иного преступления. Второй стих, по-видимому, явно отсылает к Лилит, чья роль в истоках остаётся предметом жарких споров, и далее подразумевает вражду между ней и Каином, уникальную для ноддистского писания. Когда они стали врагами? И являются ли «глубоко» и «ещё глубже» всего лишь поэтической структурой, или это должно указать, что Каин сильнее из двоих и, вероятно, одержит верх? — Люсита Бахари отомстят этому гордецу, любовь моя. В их мятеже именно он должен покарать вас и своих детей за те обиды, что обрушились на него в Третьем Саду. Что нечестивый сир будет выведен вперёд. Он обречён на недостойную жертву. И я также слышал, что этот мир должен быть передан пророческому безумию и мудрости Земли. — Нахир Невольно содрогаешься при мысли, сколько времени на самом деле заняла бы эта предполагаемая перекличка осуждённых… Тем не менее многие Сородичи относятся к этому фрагменту крайне серьёзно и утверждают, что суд Каина полностью уничтожит некоторые кланы, обычно Ассамитов, Тремеров и Джованни. — Беккет На третий день / наступит тишина / вороны будут кормиться падалью / мор будет плясать среди руин / последние из Диких покинут это место / последние из Лунных Зверей будут сражаться / и падут / и Допотопные создадут для себя империю крови. Любопытна отсылка к мору, «пляшущему среди руин»… На ум приходят образы Пляски Смерти, однако это пророчество намного древнее этой средневековой метафоры. — Люсита Повторю: нам следует деятельно наблюдать за иными сверхъестественными существами в поисках признаков исхода или крупномасштабной мобилизации. Хотя я считаю маловероятным, что и феи, и Люпины могут полностью исчезнуть с Земли, которую они столь долго населяли, это предупреждение в более широком смысле всё же заслуживает внимания. — Беккет Они будут править железными когтями / они вырвут сердца у всех, кто ещё жив / и вся сумма живущих на земле придёт / и будет жить в Последнем Городе, именуемом Геенной. И будет царствие в тысячу лет / и не будет там ни любви, ни жизни, ни жалости / могущественные станут рабами / добродетельные будут осквернены / всякий добрый дар и всякий совершенный дар будет испорчен / Отцом Тьмы, чья сила придёт из нижних миров. Несмотря на поверхностное сходство этого стиха со смертными апокалиптическими традициями, тысячелетними царствами и тому подобным, было бы ошибкой отвергать эти мрачные и горькие плачи как простую поэзию. Что бы ещё это ни значило, писание вполне ясно утверждает, что именно Допотопные установят власть над Последним Городом. Что же, спрашивается, случится с Каином? Отречётся ли он снова после вынесения своих приговоров, оставив Землю на растерзание своим чадам? Будет ли он убит или подвергнут Амаранту? Кто такой Отец Тьмы, если не Каин? Быть может, какому-то иному Допотопному удастся узурпировать силу нашего прародителя, возможно, при помощи «нижних миров», то есть Ада или его эквивалента? — Люсита Некоторые учёные истолковывали этот стих именно так, как говорит Люсита, и приходили к выводу, что упоминание Зверя или линии Геенны будет тем самым, что поглотит всех в Последнем Городе. Я бы, впрочем, почтительно указал, что мой прародитель сформировал кабилу. — Нахир Тысяча лет — подозрительное число, слишком аккуратное и слишком очевидно символическое, но указывает ли оно на почти тысячелетие или просто на период столь ужасающий, что кажется тысячелетием, ещё предстоит определить. Ах да, Нахир: твой прародитель всё ещё мёртв. — Беккет Когда снега поглотят землю / и солнце затрепещет, как свеча на ветру / тогда и только тогда явится женщина / последняя дочь Евы / и в ней решится судьба всего. И ты не узнаешь эту женщину / кроме как по знаку луны на ней / и она столкнётся с предательством, ненавистью и болью / но в ней заключена последняя надежда. Это одна из самых загадочных частей пророчества. Согласно второму стиху, солнце становится чёрным в самый первый день. Теперь же оно может лишь «трепетать» тысячелетие спустя? Следует ли понимать первый случай как временное помрачение? И ещё мне интересно, действительно ли писание говорит о последней смертной женщине, рождённой на свет, — о дочери Евы, последней из тех, кто должен поддерживать жизнь через потомство. Возможно, подразумевается более особое наследование. Что до «знака луны» — у луны множество ликов, множество аспектов, которые могут соответствовать этому. Мой поэтический ум говорит мне, что если последняя дочь есть реальная личность, она каким-то образом разделит эту особенность. Возможно, множественная личность? — Люсита Я знаю, что тебе может показаться забавным, что каиниты уже не видят женщину, которую должны покорить. Нет нужды гадать, кем она является, если только ты не безумец. Она — совершенная дитя Тёмного Отца. Не пытайтесь говорить со мной об этом. Один лишь дурак отказывает тому, кто дал ему свой голос. Только Эрос не будет признан. — Нахир Многие, впрочем, утверждают, что Последняя Дочь, хотя из того факта, что её время ещё не настало, кажется вполне ясно: существует не меньше сотни возможных толкований «знака луны» — от физического родимого пятна до необычного рождения. Моё собственное мнение состоит в том, что Последняя Дочь представляет высшую душу смертного человека, нефеш, и что человечество, со всеми его слабостями и противоречиями, всё же станет последним источником спасения для каинитов. В народных сказках герой или героиня, чья чистота в конце концов побеждает всё, часто оказывается младшим ребёнком в семье; «Красавица и Чудовище» — лишь один современный пример. — Беккет И вы узнаете эти последние времена по времени слабой крови / что отметит вампиров, которые не могут Порождать / вы узнаете их по Бесклановым / которые придут к власти / вы узнаете их по Диким / которые будут охотиться на нас даже в сильнейшем городе / вы узнаете их по пробуждению некоторых из старейших / Старуха пробудится и поглотит всё. Вы узнаете эти времена, ибо чёрная рука / восстанет и задушит всех, кто противится ей / и те, кто вкушает кровь сердца, будут процветать / и Сородичи станут сбиваться каждый к своим, / и вите будет редка, как алмазы. Очевидно, некоторые из этих знамений уже исполнились. Мы стали свидетелями появления вампиров, которые не могут создавать потомство, и убийцы среди нас процветают — хотя, кажется, такие, пожалуй, процветают во все времена; города опасно перенаселены; а слухов о старейшинах и их чадах больше, чем когда-либо, даже если большинство остаётся непроверенным. Главный среди таких слухов, разумеется, касается прародителя клана Равнос. Я считаю необходимым напомнить читателю, что прямого свидетельства этого события до сих пор не появилось. Однако поведение его чад после предполагаемых событий само по себе достаточно тревожно. К счастью, я не нашла в этом стихе никаких свидетельств ослабления старейших. Упоминание Старухи особенно озадачивает. Старуха часто упоминается в жизнеописаниях Каина, но без исключения погибает к концу истории. Может ли это быть архетипом, символическим воплощением Судьбы или давно забытого предания Сородичей? — Люсита Я вижу в этих знамениях больше боли, чем истины. Говорят, что Дикие придут, но их появление не станет тем, чего вы ждёте. Те, кто слишком долго слушал ложных пророков, примут тень за откровение, а старую кровь — за мудрость. Но к тому времени, когда скрытое выйдет наружу, многие уже будут окрашены одним и тем же красным. — Нахир Стих о том, что Бесклановые «придут к власти», в последнее время стал предметом значительных споров. Некоторые утверждают, что появление каитиффов и прочих, кто в последние годы добился власти, знаменует исполнение этого знака. Другие, однако, полагают, что это страшное предупреждение об опасностях возрождающегося Анархского восстания: если мы не подготовимся, сплочённые орды обездоленных чад могут сокрушить нас всех. Что до Старухи, мой досточтимый сир утверждает, что книга, показанная ему в Бостоне одной открытой лилин, излагает альтернативное толкование. Согласно этому источнику, Старуха на самом деле была аспектом Лилит; сходное утверждение делается и о Змее Эдема, и она лишь притворилась мёртвой в цикле о Зилле. Я не выступаю ни за, ни против этой идеи; я лишь включаю её ради беспристрастного исследования. Также высказывалось предположение, что Старуха означает Бабу-ягу, легендарную славянскую ведьму, которую многие Носферату считают своей праматерью. — Беккет Это не Баба-яга. — Нахир Отметьте эти знаки, они / грядут! Геенна / будет на земле. Отметьте тень, что летит / отметьте дракона, что восстаёт / отметьте тьму, что движется / отметьте тень луны / отметьте ангела, что умирает / отметьте деву, что плачет / отметьте детей, получивших Становление / отметьте Бесклановых, что бегут. Здесь, увы, пророчество становится раздражающе туманным. «Дракона» некоторые учёные принимали за указание на Влада Дракула; но если этот досточтимый всё ещё существует, я должна сообщить ему, что он далеко не единственный бессмертный, носящий подобный эпитет. В западной культуре драконы часто воплощают сатанинскую силу, как и тени с тьмой. Впрочем, в качестве, возможно, любопытной детали отмечу, что недавно в одной газете американского Среднего Запада появилось сообщение о явлении ангела: небесное существо было найдено павшим на крыше банковского здания и вскоре после обнаружения исчезло в ничто. — Люсита Я не люблю это место. Некоторые сочтут, будто оно означает, что мир ещё не готов, но пусть будет так. Древние ждали тысячелетиями, и всё же малые знамения указывают прямо на их полное восхождение. Великие силы мира близки. Впрочем, рискуя растянуть себя, как ворчливая старая кормилица, я всё же предложу ещё одно сомнительное толкование этого чтения. — Нахир Никто не счёл бы тебя трусом, пастырь, но, думаю, возлагать вину за это конкретное знамение на основателя клана Ласомбра несколько преждевременно. Некоторые Сородичи указывают на повеление «отметить тень луны» как на ещё один ключ к пришествию Последней Дочери Евы. Из этого стиха они выводят, что «знак луны», упомянутый ранее, относится ко времени её рождения, а не к телесной отметине — возможно, к лунному затмению? Однако эта теория быстро уступает место новой, касающейся печально известной Красной Звезды, которая появилась три месяца назад после всех потрясений с кланом Равнос. В тот миг, когда она вспыхнула, если верить свидетелям, она была так близко к тёмному краю луны, что почти казалась находящейся в лунной тени. — Беккет И будет время, / когда сир изгонит чад, / когда сир оставит чад / на милость солнца, / и не будет милости Бесклановым, / не будет милости Бесклановым, / пусть они и дворняги, / на их забытых сиров / падёт проклятие Ауриэля, / на их ненавистных сиров / падёт проклятие, что приходит за противление Каину, / на их ленивых сиров / падёт проклятие охотников, ставших добычей. Холодит душу ощущать в этих словах, произнесённых столь древним голосом, срочность, доходящую до нас через века. Теперь есть основания для осторожного оптимизма, но мы можем лишь спрашивать себя, не слишком ли поздно действовать. Обильное повторение фразы, как в этом стихе, обычно означает усиление: не будет милости Бесклановым. «Проклятие Ауриэля [Зуриэля?]», для тех, кто не знаком с каинитскими жизнеописаниями, отсылает к предупреждению тёмного ангела Каину: его чада всегда будут терзаемы войной и убийством. Ничего удивительного. — Люсита Он пренебрегает правом: Сородичи едва ли станут нянчить дикое отродье, этих дворняг всех родов и мест, что знают о нас и отказываются нас терпеть. Теперь же, однако, вина с радостью будет возложена теми, кто желает поразить милосердие в самом его источнике. — Нахир «Милость солнца» может иметь иное значение для тех новейших чад, которые, если верить нынешним слухам, способны выдерживать солнечные лучи; но это праздное предположение. — Беккет Те из Бесклановых не будут иметь / пути, которому следовать, / ни семьи, которую назвать, / ни поколения, которое хранить, / ни традиций, которые блюсти, / ни обычаев, которые передать, / ни гостеприимства, которое оказать. Зачем вы создаёте этих сирот? / Зачем вы оставляете их на улице? / Они — тёмное семя нашей гибели, / они объединятся с теми, кто ненавидит нас, / они последуют за чадами Бруха, / они заставят кровь течь красной рекой, / они убьют мёртвых, / они пожрут наших сородичей, / они будут кричать и ломиться в наши двери, / они будут громко взывать к справедливости. Пусть ни один князь не проклянёт эти корни у стен своего дома. — Нахир Бесклановые, все они, узнают тайные пути. / Бесклановые, все они, — мерзкое отродье Лилит. / Бесклановые, все они, пробудились недавно. / Бесклановые, все! Ни семьи, ни знака, ни верности, ни старейшины. Остерегайтесь тех, кто ходит без клана, / ибо они станут нашей погибелью. / Пожалейте их! Принимайте сирот, где можете, / но следите за ними. В них дурное семя / их сира. Упоминание Лилит здесь неожиданно и глубоко тревожно, особенно в свете недавних открытий о Бесклановых. В ноддистских преданиях Лилит часто приписывают то, что она даровала Каину способность облекать его вампирские силы в любую форму, какую он пожелает. Теперь становится очевидно, что, подобно ему, некоторые каитиффы способны создавать совершенно самобытные искусства крови. Из какого запретного источника они пьют? — Люсита И всё же они не его, слишком слабые, чтобы пребывать рядом с ним; пусть это будет то, что однажды назвали обманом пророка. Я говорю: Бесклановые всё же будут сочтены, использованы как предостережение, и вина будет видна отныне и до конца в нашем Отце. — Нахир Я слышал о культах Лилит, которые, воодушевлённые этим великим фрагментом пророчества, теперь активно разыскивают каитиффов и слабокровных сирот. Весьма тревожно. В любом случае, бесспорен тот факт, что каитиффы более уязвимы для вербовки Шабашем и прочими жестокими группировками. Некоторые могут назвать меня агностиком, но я хотел бы заявить здесь: я действительно верю в Геенну. Над нами нависают вполне реальные бедствия, и нам вовсе не нужны действия давно мёртвых мифических прародителей, чтобы привести её к осуществлению. Как столь красноречиво говорит нам пророчество, мы сами посеяли семя собственной гибели, Нахир, и сами позаботимся о том, чтобы в должный срок пожать нашу награду. — Беккет АДСКОЕ ПЛАМЯ И СЕРА Судя по внешнему поведению Сородичей, можно было бы легко заключить, что как раса они мертвы для всего мистического. Средний старейшина, похоже, занят предательствами; средний неонат, похоже, занят выживанием. Шабаш, при всех своих разговорах о священной войне, тратит значительную часть своей энергии на бессмысленные оргии насилия. А Камарилья официально высмеивает всякого, кто настолько глуп, что верит в предков-каннибалов, тысячелетние царства зла, дев-спасительниц или любую иную подобную чушь. И всё же некоторые из тех самых старейшин, которые в пятницу в салоне отрицают сообщения о явлениях Каина, всю ночь субботы проводят, добывая жертву для зимнего обряда своего культа Геенны. С каждым новым знамением ряды этих тайных фанатиков невероятно разрастаются. Тем временем другие вампиры, полагавшие, что уже много веков назад превзошли свои смертные страхи перед проклятием, обнаруживают, что переоценили себя. За последнее время не один служитель был поражён, застав своего пресыщенного сира сидящим на задней скамье во время вечерней мессы, распростёртым на молитвенном коврике в полночь или тайком посещающим цыганских гадалок. В известной мере вполне естественно, что старейшин тревожат новейшие предзнаменования. Многие из них выросли в глубоко религиозных или, во всяком случае, суеверных культурах. Хотя за прошедшие столетия они могли усомниться в верованиях своей юности, подсознательная настройка остаётся, ожидая лишь подходящих обстоятельств, чтобы проявиться. Но более молодые вампиры поддаются безумию Геенны почти с той же быстротой. В грядущем катаклизме есть что-то, что выжигает внутреннего скептика в каждом. Ужас, соединённый с нумерологическими толкованиями тысячелетия, толкает многих Сородичей на поступки, которые ещё несколько лет назад они сочли бы немыслимо безрассудными. КУЛЬТЫ ГЕЕННЫ Показательный симптом общего недуга: культы Геенны популярнее, чем когда-либо. Даже служители и неонаты начали организовывать, если к ним вообще применимо такое слово, собственные группы. Большинство культов крошечны — меньше дюжины постоянных членов — и прискорбно невежественны; некоторые даже считают себя единственными организациями такого рода. Как правило, они распадаются или становятся добычей врагов в течение десятилетия после основания. Другие культы могут похвастаться куда более долгой, хотя и не всегда более славной историей. Великие культы Запада, некоторые из которых описаны ниже, многие столетия изучали проблему Геенны. Изучать и решать — разные вещи, верно, но эти мистические ордена всё же проворнее и Камарильи, и Шабаша. Более того, они искренне верят, что когда придёт время, долгие годы осторожных интриг позволят им действовать решительно, пока остальные Сородичи будут стоять, парализованные страхом. КОРОЛЕВСКИЙ ОРДЕН ХРАНИТЕЛЕЙ ЭДЕМСКИХ САДОВ Основан: 1645 г. н. э. Хранители садов прежде всего ищут места упокоения Допотопных. Члены культа верят, что смогут отвратить гибель, уничтожив Древних прежде, чем те успеют восстать и, прорубаясь через бойню, вернуть себе силу. К несчастью, добыча хитра. Для любого отца клана обычно существует несколько отдалённых мест, каждое ревниво охраняется самозваными защитниками, которые утверждают, что именно оно является его гробницей. Культ не может позволить себе растрачивать ресурсы ради столь сомнительных результатов, и потому до настоящего времени он не предпринимал прямых нападений ни на одно из установленных мест. Его члены, похоже, довольствуются тем, что корпят над данными и сходятся друг с другом в академических поединках; если на них надавить, они говорят своим посвящённым, что судьба вознаграждает терпеливых, и, справедливости ради, следует признать, что ныне они обладают самой обширной из существующих библиотек по археологии Сородичей, которую, возможно, даже позволят просмотреть почтительному чужаку — за плату. В XIX веке некоторые из более беспокойных членов культа наконец устали от медлительного, учёного подхода своих собратьев. Даже если существа, покоящиеся в гробницах, «всего лишь» старцы-мафусаилы, утверждали они, их уничтожение лишает допотопных ценных боевых средств. Крупный раскол произошёл в 1898 году, когда эти диссиденты отделились от основного культа и утвердились как отдельная фракция. В приступе безудержного стремления превзойти прежних собратьев они переименовали себя в «Имперский Орден Главных Хранителей Эдемских Садов» и занялись сбором новобранцев и оружия, необходимых для полномасштабного штурма предполагаемых гробниц — всех шестидесяти двух. Их счёт на сегодняшний день: восемь старцев-мафусаилов убиты, три старца-мафусаила пробуждены, включая одного Тореадора, который, пав жертвой Зверя, с тех пор отправился сеять опустошение в Восточной Европе. Появление слабокровных не впечатлило хранителей настолько, насколько можно было бы ожидать. Обе фракции культа считают, что у них есть куда более важные заботы, чем гнать толпу бесполезных неонатов в ту или иную сторону — знамение это или нет. И всё же даже самые невнимательные хранители теперь слышали о слабокровных, обладающих таинственными силами второго зрения, и это их действительно интересует. Разумеется, культисты и раньше применяли сходные методы в своих поисках, но активное исследование тайн Допотопных при помощи Прорицания может быть смертельно опасным предприятием; призванные духи лгут и уклоняются от заданных им вопросов; и даже самые прямолинейные малкавианские предзнаменования обычно обретают смысл лишь задним числом. В настоящее время консервативная фракция застыла в нерешительности, разрываясь между надеждой и страхом. С одной стороны, возможно, эти провидцы смогут привести культ к гробницам Древних, которых затем можно будет уничтожить, пока они ещё ослаблены, насколько этот термин вообще применим, долгим постом. С другой стороны, психические связи печально известны тем, что действуют в обе стороны. Если слабокровные получают свои видения напрямую от Древних, поощрять такой контакт было бы совершенно недопустимо. На деле, возможно, лучше всего просто истребить молодняк целиком. Без слабокровных не может быть «времени слабой крови», а без него вполне возможно, что Допотопные упустят свой зов и останутся в торпоре ещё на какое-то время. В любом случае культисты едва ли хотят, чтобы их враг получил сведения об их планах. Радикальная фракция, однако, слишком воодушевлена открывшимися возможностями, чтобы тратить время на тревоги, и недавно отправила несколько разведывательных экспедиций к наиболее вероятным из оставшихся мест. Отборные новообращённые Сородичи обеспечивают силовую поддержку, а троица слабокровных провидцев сопровождает каждую группу в качестве проводников. Принесут ли эти дерзкие усилия какой-либо результат, ещё предстоит увидеть. ПУТЬ ДРЕВНИХ ЗАКОНОДАТЕЛЕЙ Основан: 1312 г. н. э. Законодатели, также известные как енохианцы, давно отвергают представление, которого придерживаются некоторые традиционалисты среди Сородичей, будто цикл Геенны является неизбежным явлением. Они настаивают, что именно неповиновение младших Сородичей вызывает кровавые бойни. Если Сородичи лишь вернутся к обычаям Первого Города, под чем культисты подразумевают, что вампиры должны открыто поработить человечество и установить строгую возрастную иерархию, тогда Древние смилостивятся и, восстав вновь, принесут эпоху несравненного мира. Древнейшая хартия культа датируется XIV веком, однако утверждения о передаче его учения уходят вплоть ко Второму Городу. Разумеется, часть кредо Законодателей об «открытом порабощении человечества» неосуществима в рамках Маскарада Камарильи, а потому те его члены, что принадлежат к этой секте, должны пока тайно накапливать своё влияние среди смертных. Однако они твёрдо верят, что по мере приближения Геенны придёт время сбросить оковы молчания. Когда этот час настанет, культисты намерены быть готовы. Одни вкладывают огромные усилия в проникновение в различные национальные армии. Другие удалились в глушь, чтобы создавать ограниченные «карфагенские» эксперименты: небольшие обнесённые стенами города, где живущие там смертные сознательно служат выводку каинитских господ. В этих контролируемых условиях, как они надеются, можно изучить наилучшие методы правления и тем самым избежать бедствий, которые мешали подобным попыткам в прошлом. Пойманные в ловушку собственной догмы, Законодатели не могут поверить в мысль, что само появление слабокровных вампиров способно пробудить Древних против Сородичей. Однако присутствие стольких ублюдков действительно выявляет беззаконие и неповиновение сиров этих бродяг, и именно в этом состоит настоящая опасность. Поэтому культисты, как правило, являются убеждёнными сторонниками Карателя. Любую вампирскую молодь, разгуливающую без присмотра, следует просто уничтожать, говорят они; когда доска будет очищена, можно будет начать заново, с самого начала опираясь на твёрдую дисциплину. СЛУЖИТЕЛИ ИРАДА Основаны: 1456 г. н. э. Во многом сходные с Законодателями, Служители исповедуют доктрину страшного рабства под властью Допотопных. Когда Геенна придёт, Служители хотят иметь возможность доказать, что сделали всё возможное, чтобы помочь своим предкам вернуться к власти. Их нынешняя стратегия достижения этой цели состоит в том, чтобы вести общество Сородичей всё глубже в невежество и слепое принятие бессмысленных пророчеств, дабы в роковую ночь оно оказалось менее способным защитить себя. Соответственно, культисты плетут интриги, стремясь обрести влияние в Шабаше и Камарилье, а затем использовать это влияние для распространения злобных слухов и козней. Всякий раз, когда появляется возможность, они пытаются подтолкнуть две секты к открытой войне. Они также высматривают недовольных членов независимых кланов, чтобы предложить им услуги, удовольствия и почётные положения внутри культа в обмен на предательство. За годы Служители создали корпус «чувствительных» Сородичей, чья обязанность — прислушиваться к любому намёку на приказы от Древних. Хотя знамения Геенны появляются едва ли не каждую ночь, ожидаемый сигнал, к их стыду, приходит мучительно медленно. Руководство культа — пара любовников-Сородичей, один из которых утверждает, что является последним представителем забытой линии крови или клана, — уже не раз обвиняли в том, что они скрывают от остального культа вести о контакте. В конце концов, ведь не может же быть, чтобы Допотопные просто решили не замечать таких верных и ревностных последователей, как Служители… не так ли? В отсутствие каких-либо ясных указаний извне отдельные Служители вынуждены сами решать, что делать со слабокровными. Одни странствуют из города в город и уничтожают всякого слабокровного, которого встречают, надеясь отсрочить ночь суда — по крайней мере до тех пор, пока не поймут, чего на самом деле хотят Допотопные. Их собратья, впадая в другую крайность, делают всё возможное, чтобы побуждать местных неонатов плодить потомство как можно обильнее. Они рассуждают так: эта распущенность не только служит превосходным отвлечением для хитроумных старейшин, которые иначе могли бы вдохновиться и вооружиться к Геенне, но и создаёт избыток слабой, легко доступной добычи для пребывающих в торпоре прародителей. СУМЕРЕЧНЫЙ КУЛЬТ Основан: 1550 г. н. э. Сородичи Сумеречного Культа ищут женщину, упомянутую в «Книге Нод» как «последняя дочь Евы». «Когда снега поглотят землю, — гласит пророчество, — и солнце затрепещет, как свеча на ветру, тогда и только тогда родится женщина — Последняя Дочь Евы, — и в ней решится судьба всего. И вы не узнаете эту женщину иначе как по знаку луны на ней; и она столкнётся с предательством, ненавистью и болью; но в ней заключена последняя надежда». Очевидно, эта женщина важна, и её необходимо найти. Вопрос в том, как? Толкованию «знака луны» посвящены бесконечные споры. Одни культисты говорят, что это указание на психическую способность. Другие считают, что речь идёт о простом физическом родимом пятне в форме полумесяца. Возможно, в её жилах будет кровь оборотней. Возможно, она родится среди истинных рома, кем бы они ни были, — излишне говорить, что на это звание претендует ни одно племя рома. Новейшая теория, быстро входящая в моду, состоит в том, что она может быть дампиром. И потому культисты рассеиваются, каждый к выбранному им месту наблюдения. Одни околачиваются у родильных отделений; другие незаметно следуют за цыганскими кимпаниями в их странствиях. Особенно безрассудные души пытаются вступить в контакт с Люпинами и убедить их во взаимной заинтересованности в этом деле. Мало кого, похоже, заботит, что согласно обычному прочтению пророчества Последняя Дочь должна появиться лишь после того, как Допотопные вернутся и насладятся «царствием в тысячу лет». Сейчас, говорят они, самое время начинать наблюдение. Чем раньше они начнут, тем меньше вероятность, что они пропустят знаки её прибытия. Кроме того, пророчества можно истолковывать множеством различных способов, а Допотопные хитры; кто скажет, что тысячелетнее царствие ещё не началось? Когда они, предположительно, найдут Последнюю Дочь Евы, культистам затем придётся столкнуться с вопросом, что с ней делать. Большинство сходится на том, что её в любом случае следует защищать, хотя циники уже указывали, что пророчество не называет её прямо «последней надеждой Сородичей»; но дальше мнения снова расходятся. Высказывалось мнение, что её необходимо обратить. Если ей предстоит спасти каинитов, разве не должна она стать одной из них? Другие культисты предлагают обучить её кровавой магии Тремеров, или передать человеческим магам для наставления в мистических искусствах, или посвятить её в свою излюбленную религию. Значительная группа считает, что за ней следует просто наблюдать издалека: в конце концов, весь смысл судьбы в том, что она должна сработать независимо от того, что ты делаешь. Всякая возможная забота Сумеречного Культа о слабокровных вращается главным образом вокруг новой теории о дампирах. Члены культа преодолевают огромные расстояния, чтобы подтвердить сообщения о рождении дампира, и, хотя их намерения редко бывают враждебными, они могут оказаться серьёзной помехой и притягивать неприятности. Выдвигалась мысль, что «знак луны» может означать прорицательные способности провидцев, но большинство культистов отвергли эту идею: в конце концов, пророчество настойчиво подразумевает, что Дочь будет носить «знак луны» как смертная. КУЛЬТ ПРОСВЕТЛЕНИЯ Основан: 510 г. н. э. Культ Просветления ведёт одинокую битву. Основанный вампирами, которые ещё тысячелетие назад видели и страшились того направления, в котором движется общество Сородичей, он преследует почти безнадёжную цель — принести духовное просветление каинитской расе. Только окончательно превзойдя Зверя, утверждают культисты, вампиры смогут отказаться от своей вечной и в конечном счёте гибельной войны. К несчастью, многие из наиболее влиятельных лидеров культа сейчас пребывают в торпоре. Оставшиеся члены продолжают бороться в поисках Голконды, но, предоставленные самим себе, они сбились с пути. Теперь внутри культа возникли два «пророка», каждый — ожесточённый враг другого, и оба проповедуют монашеское отступление как решение проблемы Геенны. Один из них настаивает, что весь культ должен погрузиться в торпор и вступить под его руководством в героическое странствие-сон. Его соперница одного за другим заманивает последователей в Гималаи, где, как она утверждает, нашла второй Эдем — с плодоносными деревьями, способными питать Сородичей, и пещерой чудес, в которой тени разыгрывают видения конца времён. Некоторые культисты остаются скептиками, понимая, что страх перед гибелью легко порождает стыд и демагогию. Отступить от мира в час его нужды, говорят они, — последнее, что должны делать Сородичи. Однако большая часть нынешних членов примкнула к одному из двух знамён. Тем временем учёные группы проводят ночи, пытаясь найти Свитки Мудрости — тринадцать свитков, на которых основатели культа много веков назад записали все свои знания. С тех пор документы исчезли: четыре были похищены во время битвы при Самарканде, один был утерян где-то на Шёлковом пути в XI веке, а оставшиеся восемь были тайно вывезены из Константинополя незадолго до турецкого вторжения. Никто из ныне действующих культистов никогда не видел этих свитков. Однако предание утверждает, что, помимо прочего, они описывают события Геенны с необычной ясностью. Культ финансирует бесчисленные археологические раскопки в поисках этой утраченной мудрости. Он также несколько раз обращался за помощью к клану Ассамитов, но пустынные воины заявляют, что не знают, где находятся свитки. В целом Культ Просветления жаждет услышать слова новых слабокровных пророков. В конце концов, откровение есть откровение, независимо от источника. К нескольким провидцам уже обращались, их даже приглашали на тайные собрания культа; пока все они отказались. Молодые, похоже, боятся, и эта реакция озадачивает многих в ордене. Разве они не кроткие, ищущие спасения души, все до единого? Но некоторые культисты бормочут, что нежелание провидцев лишь подтверждает то, что они сами подозревали всё это время: в рядах должен скрываться предатель, некое затаившееся зло, которое пытается, вероятно успешно, извратить их святую цель и низвергнуть весь культ в погибель. АРИМАФЕЙЦЫ Основаны: 30 г. н. э. Аримафейцы ведут свою историю от первых страшных ночей после Распятия Христа. Их слуги видели, как Иосиф Аримафейский, спеша вопреки Субботе, снял тело и положил его в гробницу; сами они стояли на страже в ночь после Субботы, хотя им пришлось бежать, раненным силой некоего божественного могущества, высвобождённого внутри. Так они утверждают. Некоторое число Сородичей, живших в то время на Святой Земле, заинтересовалось рассказами о воскресении. В конце концов, если этот человек, Иешуа, был столь свят, что смог победить смерть, он мог бы передать великую мудрость вампирам — особенно тайну снятия Божьего проклятия. Однако, несмотря на множество сообщений о божественных явлениях в дни, недели и месяцы после Распятия, даже после Вознесения на Елеонской горе ни один вампир не мог по-настоящему утверждать, что был их свидетелем. Довольно скоро большинство Сородичей сочли всё это человеческой выдумкой. И всё же немногие продолжали верить и надеяться. Эти немногие разошлись по четырём ветрам, тайно следуя за апостолами и отправляя назад вести обо всём, что происходило. Когда они наблюдали за растущими общинами в Риме, Лионе и Кёльне, до них дошли слухи о чудесах, приписываемых чаше, унесённой Иосифом Аримафейским на далёкий север. Некоторые говорили, что это та самая чаша, которой Учитель пользовался на своей последней трапезе; другие считали её чашей, поймавшей Его кровь, когда Его бок был пронзён на кресте. В любом случае надежда вампиров возродилась. Чаша, содержавшая жертвенную кровь Христа, — даже в сугубо ритуальном смысле, — действительно могла быть мощной реликвией для кровопийц. Они намеревались найти её и постичь её тайны. К несчастью, они были не единственными заинтересованными. Когда они отправились требовать свою добычу, её унесли таинственные хранители, чья личность и цель остаются неизвестными даже сейчас. Но аримафейцев было не так-то легко остановить. Прошедшие тысячелетия они провели, преследуя любые и все зацепки, которые якобы ведут к этой священной чаше, или к Граалю, как её теперь называют. Они также пытаются разыскать другие реликвии Страстей по нескольким причинам: во-первых, чтобы лучше вооружиться против зла; во-вторых, чтобы глубже понять Его страдание и жертву; и, в-третьих, чтобы извлечь пользу из всякого мистического притяжения, которое может существовать между такими предметами и их самым святым собратом. Однако это по большей части побочное занятие. Аримафейцы приписывают Граалю огромные силы, большинство из которых восходит к человеческим легендам об этом предмете. Грааль — высший сосуд искупления и преображения. Святая кровь внутри него способна смыть всякую скверну греха: от следов диаблери до проклятия Носферату и самого Становления. Возможно, он даже способен даровать истинное бессмертие или ангельские силы… но все эти дары могут быть дарованы лишь в том случае, если искатель чист сердцем и помыслом. Члены культа почти поголовно презирают своё состояние нежити и стремятся примириться с Богом. И они надеются заслужить спасение не только для собственных душ: если Отец Каин станет пить из Грааля, смеют они верить, весь род вампиров может быть искуплен. Поэтому они гонятся за слухами о явлениях Каина почти так же жадно, как за преданиями о Граале. Поскольку большинство аримафейцев отказываются создавать чад, ибо это тяжкий грех — подвергнуть опасности душу другого, — они вынуждены увеличивать свои ряды обращением в веру. В результате получается довольно странная смесь. Одни культисты излучают святость и непоколебимую цель, тогда как другие — измученные кающиеся, лишь отправляющиеся в свои видения-странствия. Многие придерживаются весьма строгих и причудливых законов чистоты, предписывающих молитвы, умерщвления плоти, точный порядок принятия вите и тому подобное. Ходят даже шёпоты, что один из грозных Серафимов Чёрной Руки Шабаша является членом аримафейцев. Возможность провести год среди аримафейцев стала бы усладой для историка религии, поскольку их практики восходят непосредственно к самым первобытным дням христианской церкви. Более того, один из лидеров культа утверждает, что пребывал в Иерусалиме во времена Страстей. Самый священный ритуал аримафейцев — разновидность Евхаристии, в которой причастное вино заменено кровью святого; практики утверждают, что вкус из их причастной чаши слаще самого Поцелуя. Сравнительно недавно, то есть в последние несколько столетий, аримафейцы начали обмениваться учёными сведениями с другой, куда меньшей группой, которая также изучает предания о Граале, но лишь те, что происходят из кельтского мифа. Хотя аримафейцы, разумеется, отвергают всякое представление о дохристианском происхождении Грааля, они признают, что эти учёные из числа Сородичей ищут того же конечного просветления и исцеления. Отношения между родственными группами до сих пор были на удивление дружелюбными; однако ещё предстоит увидеть, разобщит ли их грядущая Геенна окончательно или сблизит ещё сильнее. КУЛЬТЫ ЛИЛИТ Основаны: неизвестно Множественное число употреблено намеренно. Не существует единого «истинного» культа Лилит, что бы ни утверждала та или иная группа; напротив, её почитание распределено между десятками малых, разрозненных культов, которые, тем не менее, разделяют базовую философию и даже сотрудничают, когда это необходимо. Посторонние называют вампирских последователей Лилит лилинами, по имени самой Тёмной Матери. Однако сами лилины обычно называют себя «бахари» — «бахам» в единственном числе — по имени Ба’хары, Третьего Сада Лилит, также известного как Сад Скорбей. Первые два её Сада увяли давным-давно: один Лилит собственноручно уничтожила в приступе ярости, а другой погиб от рук Каина и Допотопных, которые также перебили детей Лилит. Так или иначе, бахари видят в Лилит, первой жене Адама, самую могущественную фигуру первобытной драмы — намного превосходящую Адама, Каина и даже собственного Творца, которые у них предстают её вероломными супругами. Что важнее, именно она является по-настоящему пострадавшей стороной. Поэтому, когда настанут Последние Ночи, месть будет принадлежать ей одной. Она поднимет океаны и призовёт своих демонических детей, и все, кто заявляет о союзе или родстве с мужем, который её изнасиловал, Богом, который её изгнал, или возлюбленным, который её предал, будут сметены, словно осколки разбитой глиняной посуды. Затем в образовавшейся пустоте оформится новый мир — мир Лилит. Бахари, которые, несомненно, намерены пережить этот переход в той или иной форме, соответственно отрекаются от своих кровных уз с Каином и «перерождаются» в служении Лилит. Путь Лилит состоит из двух взаимодополняющих служений. Во-первых, бахари стремятся страдать так, как страдала Мать, тем самым подражая её пути к превосхождению; во-вторых, они помогают другим достичь просветления тем же методом. Они отвергают бледный морализм Книги Нод и изучают альтернативный канон, «Откровения Тёмной Матери» — беспорядочное собрание видений, песен и устной традиции, связанных лишь одной нитью: гудящим, подсознательным зовом первой женщины: ahi hay Lilitu. Хотя среди бахари непропорционально много женщин, особенно среди иерофантов, то есть жречества, многие вампиры-мужчины также решили присоединиться к культу. Культы Лилит также редко ограничивают поклонение Лилит одними лишь Сородичами. Человеческие мистики и прочий народ теней идут её Путём. Всякий, кто готов отбросить безопасность иллюзии и погрузиться в раздирающее пламя истины и боли, может найти место среди новых детей Лилит. Подобно культистам Сумеречного Культа, некоторые бахари ищут «последнюю дочь Евы». Однако обычно они намерены уничтожить её, а не помочь ей. В смертных легендах дети Лилит, то есть чудовища и демоны, и дети Евы, то есть человеческий род, вечно противостоят друг другу, будучи врагами по самой природе. Поэтому, рассуждают эти бахари, Последняя Дочь может быть предназначена стать последней Немезидой Лилит — единственной, кто вообще способен встать на пути Матери. Другие отвергают её как выдумку, ещё одну ложь в груде лжи, из которой состоит ноддистское писание. И даже если она окажется реальной личностью, утверждают они, как может жалкое отродье Евы надеяться воспрепятствовать существу, которое научилось затмевать самого Иегову? Из-за своих жестоких верований бахари обычно принадлежат к Шабашу, если вообще признают какую-либо сектантскую принадлежность, хотя ноддистские верования этой секты обычно считают лилинов еретиками, инферналистами или чем-то ещё худшим. Кроме того, по меньшей мере несколько кротов Камарильи также служат этим культам. Подробнее о Лилит, её Пути и её культах см. в дополнениях Vampire: «Откровения Тёмной Матери» и «Путеводитель по Шабашу». КУЛЬТЫ ПРОВИДЦЕВ Основаны: в недавние ночи Это ещё одна обобщающая категория, охватывающая небольшое, но растущее число групп по всему миру. Появление слабокровных со странным, необъяснимым прозрением в Джихад вызвало смятение во многих кругах, но в других провидцев приветствуют как мессианские фигуры, способные привести Сородичей в новую эпоху мира и мудрости. Хотя некоторые культы провидцев действительно организованы и управляются самими провидцами, чаще всего нити держит старейшина, тогда как провидец занимает положение, подобное визирю. Вампиры донаучной эпохи, благоговеющие перед любыми оракулами и глубоко затронутые ощущением надвигающегося суда, могут быть готовы закрыть глаза на своё недоверие к вампирскому сброду в поисках истины, но они вовсе не намерены отдавать контроль над происходящим. Некоторые культы могут похвастаться тем, что обладают сразу несколькими провидцами. В таких случаях провидцы быстро становятся сплочённым, скрытным культом внутри культа. Их методы прорицания варьируются от причудливых до совершенно диковинных: одна группа в Монреале проводит спиритические сеансы вокруг купленной в магазине доски Уиджи; другая, в Париже, представляет свои выводы исключительно в виде тщательно собранных коллажей. И всё же их последователи и покровители питают к их видениям величайшую веру. Глашатаи Красной Звезды Самый знаменитый культ провидцев в мире одновременно является одним из новейших. Глашатаи Красной Звезды, названные в честь звезды, появившейся ранее в этом году перед «неделей кошмаров» и великим наводнением в Бангладеш, гордятся своей открытостью. Все Сородичи, которые того пожелают, могут посещать их собрания; о них объявляют настолько широко, насколько это возможно в рамках Маскарада. Их самопровозглашённая миссия — убедить остальных представителей своей расы, что конец гораздо ближе, чем принято думать, и что разногласия необходимо отложить уже сейчас, если вампиры надеются выстоять. Лидер культа, В. Харриет Бакос, где «В.» означает «Вампиреса», хотя она редко позволяет так себя называть, на самом деле не является ни провидицей, ни даже вампиром. Однако она утверждает, что является дампиром — дочерью матери-рома и отца-Равнос. Более того, она часто впадает в фугоподобные состояния, во время которых бредит видениями, весьма сходными с теми, о которых сообщают провидцы под её опекой. Во всех её видениях звезда занимает важное место как путеводный свет для некоего непостижимо злого существа, которое должно явиться на Землю где-то в этом году. Хотя звезду могут видеть только Сородичи с достаточным Прорицанием, её появление достаточно встревожило вампирское общество, чтобы эту полукровку-пророчицу принимали с куда меньшей враждебностью, чем следовало бы ожидать обычно. Подробнее о Харриет Бакос, Красной Звезде и Неделе Кошмаров см. в приложении к этой книге. Те собрания культа, которые действительно проводят Харриет или её провидцы, обычно мистичны и театральны, исполнены со всей церемониальной пышностью спиритического сеанса. Другие же, организуемые и модерируемые её доверенными лицами, часто напоминают съезд наблюдателей НЛО, со слайд-шоу, теориями заговоров, лекциями и ксерокопированными брошюрами. Нынешние члены культа — главным образом очень молодые вампиры, включая многих слабокровных, и гули; однако их настойчивый набор начал приносить плоды, и теперь среди них иногда можно заметить и служителя, вероятно, шпионящего для своего начальника, но Глашатаи предпочитают, чтобы за ними шпионили, а не игнорировали. В настоящее время у культа есть пять провидцев, а сама Харриет объездила всё Западное полушарие в поисках других. Когда она была в Бразилии, к ней обратилась горстка вампиров, якобы принадлежавших к группе Тремеров под названием «Орден Вирма». Красная Звезда, сказали они ей, очевидно является «оком» этого Вирма, которого они отождествляли с «владыкой этого мира»; её появление следует воспринимать как знак того, что Вирм вот-вот начнёт свою священную миссию очищения Земли ради грядущего нового царства. Умиротворяющие жертвы должны быть принесены немедленно, ибо лишь немногие будут избраны, чтобы выжить. Она выслушивала их теории примерно половину ночи, а затем отослала их прочь, сопроводив это несколькими пренебрежительными замечаниями о них самих и их одноглазых червях. Представитель тремерского Совета Семи с тех пор заверил её, что в его клане не существует никакого подобного ордена, однако Харриет и её последователи в последующие недели часто ощущали, будто нечто пристально следит за их передвижениями… РЕЛИГИОЗНЫЕ МАНИИ Для некоторых вампиров культ — это слишком много организации. Возможно, они поддались нестабильности тысячелетий. Возможно, они просто сорвались после слишком многих лет подавления своих чувств и инстинктов. Возможно, они никогда особенно и не были склонны к рациональной реакции. Какова бы ни была причина, религиозная истерия проникла в общество Сородичей, словно вирус, множась и мутируя в сотню различных форм: • Движения покаяния: самобичевание, прокалывание плоти, голодание, даже кратковременное воздействие солнечного света — любой вид умерщвления плоти, унижения или увечья может служить вампиру, стремящемуся искупить свои грехи до конца света. Сородичи Шабаша и различных культов, особенно культов Лилит, также используют эти методы, чтобы доказать силу своей веры и твёрдость своей цели. В любом случае мазохизм может сопровождаться весьма сложным ритуалом. Члены одной стаи в Мексике украшают друг друга изысканными шрамами, изображающими их прошлые деяния, добрые и дурные, тогда как князь Кёльна, старец-мафусаил, требует, чтобы просители при его дворе обращались к нему как к «еретическому отродью» и наносили ему пятьдесят ударов плетью по обнажённой спине, прежде чем он выслушает их просьбы. • Подражание: каким бы кощунственным это ни казалось, многие старейшины находят странное утешение в том, чтобы перенимать атрибуты и внешнее поведение своих любимых святых и пророков. Одни носят монашеские рясы и бреют головы. Другие постятся, омывают ноги бездомным, ходят по раскалённым углям, раздают всё своё имущество, сидят во вретище и пепле, распинают себя вниз головой и так далее. Более чем немногие ушли в глушь, чтобы больше никогда не появиться. Молодёжь может насмехаться над мыслью, будто несколько пустых жестов способны перечеркнуть века злодеяний; однако Сородичи, предающиеся этим практикам, происходят из эпохи, когда мирские люди приказывали похоронить себя в монашеских одеждах в искренней надежде, что Всемогущего можно обмануть сменой костюма. К тому же, когда гибель почти неизбежна, небольшая духовная страховка куда лучше, чем никакой, n’est-ce pas? • Танец: некоторые Сородичи всё ещё помнят танцевальное безумие, охватившее Рейнскую область во времена Чёрной Чумы. Утверждая, что ими овладели духи, выкрикивая имена демонов или пересказывая дикие видения Марии и Иисуса, бесчисленные крестьяне прыгали и кружились до полного изнеможения без какой-либо различимой причины. Современные танцоры обычно не свидетельствуют о мистических откровениях, но в своих вращениях они не менее неистовы. Эта мания особенно популярна среди младших Сородичей — целые гвалты Бруха скатывались в нечленораздельное танцевальное исступление, — но и старейшины не имеют иммунитета. В Бостоне любопытным смертным довелось увидеть спонтанное воспроизведение давно умерших танцев плодородия и погребальных плясок на открытии небольшой художественной галереи. • Плач: чрезвычайно опасная для Маскарада, эта мания труднее всего поддаётся контролю; она приходит и уходит слишком быстро. К тому же она не возникает массово, как многие другие. Однажды ночью служитель Тореадоров внезапно начинает рыдать в Элизиуме. На следующей неделе тремерский примоген, который за четыре столетия ни разу даже не улыбнулся, обнаруживает, что проливает неудержимые кровавые слёзы у газетного киоска. Месяц спустя старейшина-сетитка, едва знакомая с ними обоими, срывается в рыдания в объятиях своей ошеломлённой жертвы. Один за другим поддаются самые невероятные кандидаты, оставляя всё вампирское население города потрясённым. СВОД МЕР: РЕАКЦИЯ СОРОДИЧЕЙ НА СЛАБОКРОВНЫХ «И вы узнаете эти последние времена по времени слабой крови», — провозглашает «Книга Нод», а затем в том же стихе: «Вы узнаете их по Бесклановым, которые придут к власти». Если бы слабокровные знали о своей пророческой роли в Последние Ночи, они отчасти поняли бы яд, безумие и ужас, которыми встречают их появление, — но лишь отчасти. Высшие поколения нарушают все границы, которые Сородичи считают ясными. Как каитиффы, по большей части, они бросают вызов различиям клана и секты; как слабокровные, они угрожают стереть даже грань между живыми и нежитью — их дети-дампиры, разумеется, являются предельным воплощением такого преступления границ. И всё же почти каждый форум вампирского общества расколот вопросом о том, как решить проблему бродяг. Спор бушует и на анархских сходках, и в салонах старейшин, и не обещает лёгкого разрешения. КАМАРИЛЬЯ Да, что ж. Я понимаю, что те, кто одержим параноидальными милленаристскими замыслами, могут быть раздосадованы задержкой, но такие дела требуют времени. Полагаю, клану удалось вынести на официальные дебаты по этому предмету ряд весьма трудных вопросов. Вспомните, как долго заседал Тридентский собор, а ведь то были люди! Кроме того, у нас всё ещё есть добрых двенадцать лет, прежде чем на следующем Великом Конклаве нам придётся представить наши рекомендации Внутреннему Кругу. Если повезёт, большая часть мелких личинок к тому времени уже вымрет… — Гораций, идеалист Бруха Самый всеобъемлющий политический организм вампирского общества неизбежно является и самым раздробленным, особенно когда дело касается этого вопроса. В настоящее время политика секты состоит в том, чтобы принимать любого вампира, который соблюдает Традиции и повинуется местному князю, если, конечно, он не окажется незаконнорождённым, и тогда его не-жизнь будет отдана за грехи его сира. Тем не менее некоторые Сородичи Камарильи утверждают, что слабокровных следует уничтожить прежде, чем они смогут примкнуть к анархам или Шабашу. Другие отстаивают традиционный взгляд и заявляют о готовности жить рядом со слабокровными, которые соблюдают закон. Большинство остаётся в нерешительности; всё, что им известно, — эти безрассудные юные паразиты заполоняют их города, и они хотят, чтобы место так или иначе окурили от вредителей. Поскольку Камарилья официально считает Геенну мифом, а Каина и Допотопных — либо мёртвыми, либо безнадёжно пребывающими в торпоре, она должна также отвергать любые безумные представления о знамениях и предвестиях. Тем не менее слабокровные сами по себе бесспорно опасны. Во-первых, они усугубляют проблему перенаселения. По мере того как всё больше Сородичей питаются, плодятся и грызутся за территорию, вероятность непоправимого нарушения Маскарада возрастает астрономически. Сможет ли слабокровный слабак, совсем новый в ночи, обрести жестокость, чтобы убить свою жертву? Сможет ли он поймать её взгляд и заставить забыть? Нет? Как же тогда он помешает ей рассказать о том, что она видела? Некоторые слабокровные даже не могут сделать своих сосудов гулями и тем самым поймать их узами крови. А что насчёт тех чад, которые по неведению полностью переворачивают Маскарад, посвящая родителей, возлюбленных и психиатров в свой маленький секрет? Во-вторых, странные силы новообращённых делают их опасной и неизвестной величиной. И снова угроза Маскараду значительна: Сородичи, которые способны успешнее прочих вампиров подражать живым и потому предпочитают оставаться в человеческом обществе, тем уязвимее именно из-за этой близости. Но даже оставив это в стороне, что делать с провидцами, которые способны за несколько секунд после встречи со старейшиной выболтать его глубочайшие тайны? Как миру и цивилизации выжить в таком климате честности? Что до дампиров — как долго этому позволят продолжаться бесконтрольно? Что, если кровавые силы передаются их потомкам? Не столкнутся ли Сородичи в конце концов с восходящей человеческой расой, питаемой бессмертной вите? Публичное обсуждение сосредоточено на этих пунктах; но под поверхностью лежат куда более сложные вопросы. Появление слабокровных пробудило болезненные, противоречивые чувства во многих неживых сердцах. Хотя они никогда в этом не признаются, вампиры часто хранят глубокие сожаления о непрожитой жизни. Они тоскуют по своим умершим детям или оплакивают детей, которым так и не суждено было родиться. Они с ностальгией, даже болезненно, размышляют о плотских удовольствиях. Они смотрят на свои бесплодные тела и видят отталкивающие трупы, с которыми больше не чувствуют никакой жизненной связи. Они считают свет солнца не только Божьей карой для каинитов, но и Его благословением смертным, и жаждут снова быть благословлёнными. Для них уже слишком поздно. Но теперь эти выскочки… вот существа, такие же кровопийцы, как и они сами, которым Бог вернул эти дары. Почему? Сородичи Камарильи, с их открытым, хотя и довольно отвлечённым, уважением к «Человечности», особенно уязвимы перед такого рода меланхолией — и завистливой яростью, которая неизбежно проявит себя. Если бы Внутренний Круг пожелал, он мог бы легко использовать это недовольство, а также невысказанные эсхатологические страхи, чтобы ещё сильнее обратить мнение секты против высших поколений. Некоторые старейшины говорят, что он уже встал на этот путь: недавно издал эдикт, одобряющий восстановление Карателя, и ходят слухи, что на следующем Великом Конклаве он намерен предложить поголовную анафему слабокровным, включая дампиров. Не может ли это быть первым шагом к погрому — некоей массовой Кровавой Охоте, в ходе которой все Сородичи Камарильи выступят, чтобы вернуть вите, растраченную их распущенными чадами? Если какие-либо кланы Камарильи достигли внутреннего согласия по вопросу слабокровных — событие маловероятное, учитывая скорее семейную, нежели корпоративную природу кланов, — они об этом не заявляли. Однако это не остановило любителей теорий заговора. Гарпии шепчутся, что Малкавиане тайно собирают слабокровных провидцев, чтобы внушать им свои идеи и обучать их для некой непостижимой миссии. Тремеров обвиняли в том, что они создают слабокровных с прямой целью ставить над ними эксперименты; это обвинение Вена яростно отвергла. АНАРХИ Мне плевать, насколько больна её мать, и мне плевать, насколько близки мы были прежде. Тебе тяжело, да? А как насчёт меня — как насчёт Грейси? Смотреть, как вы двое строите друг другу рожи на её чёртовых похоронах? Давай, убирайся отсюда; если кто-нибудь из нас снова поймает тебя в нашем районе, ты труп. И забери проклятую собаку! — Бенни Зубровски, главарь анархов Можно было бы подумать, что анархи — естественные союзники слабокровных: в конце концов, первые ответственны за Становление изрядного числа вторых. Однако чаще новых вампиров считают магнитами для бедствий, приглашением для Карателя, и потому прогоняют. Кроме того, неонаты, которые пытались создать чад и потерпели неудачу, способны становиться поразительно злобными. В своём разочаровании они обращаются против более удачливых собратьев и обвиняют их в том, что те скрывают оккультные тайны. Подобные соперничества разорвали уже не одно анархское гнездо. Анархские провидцы наконец, пусть и с опозданием, осознали потенциальную полезность слабокровных и теперь пытаются распространять более примирительную риторику. Пока, однако, их призывы остаются без ответа. Мятежники устали. Их порыв истощился, зажатый со всех сторон воинственными старейшинами и неподатливой реальностью. Недавно обнаружилась волна самоубийственных союзов среди членов анархских банд: группы по четыре-пять человек выходят рука об руку навстречу рассвету или устраивают так, чтобы их убежища подожгли, пока они спят. Те, кто продолжает держаться, с радостью приветствовали бы новую расу спасителей, но убедить их поверить будет поистине трудной задачей. ШАБАШ Вот я ему и сказала: «Я что, похожа на няньку?» Проклятый епископ. Я уже однажды играла в эту игру — помнишь того сопливого щенка, которого ты встретил, когда мы в прошлый раз заезжали в Джерси? И где, по-твоему, он теперь? Мёртв, конечно. Три чёртовых года крови и пота, и как выглядит итог? Огромная жирная клякса красных чернил. Мы, ради Христа, Шабаш, а не баптистская миссия для заблудших кровососов. — Ивонна, ласомбра, жрица стаи Шабаш насчитывает больше ноддистских учёных, чем даже Камарилья и независимые кланы вместе взятые. С самых ранних ночей секта смотрела вперёд, к Геенне, как к историческому моменту, для ожидания которого она якобы и была специально создана. Естественно, в высших поколениях она нашла богатую пищу для теорий и споров. Ноддисты настаивают, что дары слабокровных слишком знаменательны, чтобы их игнорировать; их следует либо принять в лоно секты, либо уничтожить. Соответственно, многие приски и архиепископы велели своим подчинённым расставлять приманки для новоприбывших. Однако слабокровные, откликнувшиеся на приглашение, вполне могут обнаружить, что не-жизнь в стае слишком сурова, чтобы долго её выдержать. Теперь нет места ошибке или слабости не больше, чем когда-либо прежде, и многие рядовые члены Шабаша возмущаются мыслью, что им следует обременять себя невежественными юнцами лишь из-за чтения каким-то затхлым педантом какого-то претенциозного писания. Кроме того, разве слабокровные не должны быть пробуждающим зовом для Допотопных? Члены Шабаша любят хвастаться, что приветствуют Геенну без всяких оговорок, что истинный воин не боится битвы. Но на деле некоторые члены секты не вполне уверены, насколько они готовы встретиться с разъярёнными Древними. Более серьёзная проблема состоит в том, что слабокровные невольно бросают прямой вызов идеологии Шабаша. Вся философия секты построена вокруг идеи, что вампиры стоят на ступень выше человечества, а вести себя как человек — значит признавать себя низшим существом. Большинство членов Шабаша вовсе не намерены отказываться от этого утешительного заблуждения, когда их высший час наконец близок, и вполне могут пожелать уничтожить любые оскорбительные куски реальности, которые встретятся им на пути. Сюда, безусловно, относятся вампиры, которые принимают слишком долгий душ и никак не могут бросить привычку есть попкорн. Потенциальным новобранцам следует остерегаться. АССАМИТЫ Тише, неверная. Я наблюдал, и я знаю, что это существование причиняет тебе боль. Как могло бы быть иначе? Ты поймана между одним миром и другим и никогда не будешь принадлежать ни одному из них. Твоя маленькая девочка… ах, для неё это ещё вернее. Я сказал, что наблюдал. Но, видишь ли, она может быть мне полезна, а ты — нет. Прошу, не тревожься. Скоро ты снова будешь принадлежать одному миру — следующему, — а её воспитают в истинной вере. Разве ты не собираешься меня поблагодарить? — Омер, ассамитский рафик В эти смутные ночи независимых кланов боятся сильнее, чем когда-либо. Хотя они всегда представляли опасность, когда-то, по крайней мере, можно было рассчитывать, что они останутся на собственных, с трудом завоёванных территориях. Теперь же Ассамиты сбросили проклятие, которое некогда их сдерживало. Освобождённые, они обещают принести в грядущее десятилетие больше кровопролития, чем видел Джихад за несколько последних столетий. Слабокровные находятся в ещё большей опасности, чем большинство. Путь Крови, которому следуют опытные Ассамиты, учит, что кровь вампира должна становиться всё сильнее, если он надеется достичь истинного просветления. Поскольку представители слабокровных поколений, очевидно, почти или вовсе не имеют надежды когда-либо достичь такого благословенного состояния сами, им следует вместо этого служить пищей для более достойных. И кто знает? Быть может, если поглотить достаточно их разбавленной крови, удастся узнать что-то об их уникальных силах. Чадам Хакима понадобится такая сила для грядущих битв — по крайней мере, так они утверждают. ДЖОВАННИ Тьфу. Ваша княжеская милость, конечно же, не верит клевете наших врагов. Из всех кланов Каина только у нас безупречная семейная отчётность. Мы никогда не даруем Становление без разрешения старшего и не раздаём наши дары чужакам. Если мы столь внимательны к чистоте собственной Крови, зачем нам обременять себя отребьем и отбросами других кланов? Просто потому, что я чужеземка — что? Колдовство? Ваше Высочество, некромант имеет дело лишь с теми, кто уже мёртв. — Элизабетта Путанеска, посол Джованни в Новом Орлеане Джованни не приходилось особенно беспокоиться о слабокровных в собственных рядах. Клан попросту слишком молод, чтобы размножиться до таких чисел, особенно с учётом того, что большинство его представителей отказывается даровать Становление кому-либо, кроме кровных родственников. И всё же, поскольку они не связаны внешними союзами, у них не должно быть особых сомнений насчёт того, чтобы при желании прибрать к рукам чужих заблудших чад, — и теперь их обвиняют именно в этом. В конце концов, для некромантов вполне естественно заинтересоваться вампирами, которые утверждают, что получили сверхъестественное прозрение благодаря своему краткому путешествию в смерть. По меньшей мере дюжина провидцев исчезла из мест, подозрительно удобных для известных центров власти Джованни, особенно в Новой Англии и Северной Африке. Но Джованни хранят молчание на эту тему, как и на многие другие. Всё, что известно вампирам сект, — в последнее время довольно многие Джованни появляются там, где им быть не полагается… СЕТИТЫ Нет-нет, я понимаю. Ты в довольно тяжёлом положении. Сам через такое проходил. И я, конечно, рад, что ты открыл сердце другу, а не одной из этих камарильских акул. Ну, я знаю людей по всей стране. Есть тут один малый, я просто уверен, он с радостью поможет такому смышлёному и очаровательному чаду, как ты. Всё, о чём я прошу, — передай ему от меня маленький подарок доброй воли. Угу, коробка действительно забавная на вид и очень старая. Что внутри? Нет, дорогой, не открывай! — Лайман, сетитский бармен Змеи тоже подали признаки движения. В частности, те, у кого есть долги со стороны видных лиц Камарильи, теперь начинают их взыскивать. Самые дикие слухи утверждают, что началось всеобщее паломничество в Омбос: младшие уходят первыми, а старейшины присоединятся позже, когда закончат завязывать последние узлы своих разнообразных интриг. Большинство Сородичей насмешливо считает, что это всего лишь новая уловка, обман, как и всё, что говорят или делают Последователи Сета; но другие, знающие их лучше, встревожены возможностями. Сетиты нечасто представляются как таковые — даже невежественным слабокровным — из-за почти всеобщего презрения, омрачающего их имя; однако их влияние проникает в самые скромные и самые неожиданные места, и юный новообращённый вполне может завести знакомство с одним из них, сам того не зная. Сетитов привлекают уязвимость и отчаяние, а среди слабокровных в избытке и того, и другого. ИНКОННЮ На краях этой довольно мрачной картины может таиться проблеск надежды. В конце концов, Инконню утверждают, что испытывают отвращение к раздорам, разделяющим остальных чад Каина. Если они не вмешаются ради слабокровных, возможно, по крайней мере, оставят их в покое? КАРАТЕЛЬ Возрождение Карателя, возможно, самой заметной реакции Сородичей на их ненависть к слабокровным и страх перед Геенной, безусловно заслуживает пристального внимания. Следующий раздел подробно рассматривает этот институт — от его неприметных истоков до современного возрождения. ДОЛЖНОСТЬ КАРАТЕЛЯ В ПРЕЖНИЕ ВРЕМЕНА Никто не знает, кто ввёл термин «Каратель»; учёные спорят о его древности. Тем не менее сохранившиеся записи указывают, что должность Карателя была известна в древнем Вавилоне, Риме и Карфагене. Древняя обязанность Карателя состояла в том, чтобы «обходить пределы», иначе говоря, патрулировать границы территории своего владыки, изгоняя или убивая любых нарушителей, которых удавалось обнаружить. Хотя под «нарушителем» обычно понимали вампира, не подавшего владыке прошение о принятии, слово могло использоваться и в более широком смысле; таким образом, среди врагов Карателя легко могли оказаться агрессивные Люпины или Сородичи, нежелательные по какой угодно причине. Назначения на эту должность были неформальными и ситуативными. Поскольку мир был значительно пустыннее, чем теперь, вампирские владыки могли заявлять и заявляли суверенитет над огромными пространствами сельской местности, слишком большими, чтобы патрулировать их полностью. Такие владыки часто вообще не назначали Карателя. Вместо этого они сохраняли лицо, намеренно игнорируя самовольных поселенцев, пока те держались суровых внешних пределов домена. Другие попросту не видели причин утруждать себя Карателем, пока поблизости не вспыхивала война, направляя через их земли буйную волну беженцев. На протяжении веков, особенно в областях, где свирепствовали клановые войны, эта должность была формализована и расширена. Некоторые князья феодальной эпохи держали капитана стражи, который служил военным советником и одновременно обеспечивал безопасность границ. Другие города неохотно принимали защиту каинитского капитана-наёмника и его кровожадных, а также опасно безработных солдат; третьи переняли институты консильери и габеллотти. В эпоху барокко были созданы по меньшей мере два церемониальных «рыцарских» ордена, открытых для любого Сородича, имевшего военную комиссию от признанного князя. Давно мёртвые герои-Сородичи, к большому огорчению своих уцелевших знакомых, были включены в эти рыцарские подделки как почётные члены-основатели. Всех этих разнообразных должностных лиц редко называли карателями, поскольку их обязанности выходили далеко за пределы простого патрулирования, и, без сомнения, они оскорбились бы, если бы к ним обратились столь примитивным титулом, — но их жертвы боялись их ничуть не меньше. И всё же, несмотря на всё возрастающую пышность и громогласность, окружавшие эту должность, она часто оставалась вакантной или даже вовсе упразднялась. Военные силы во все времена и во всех местах дорого обходились в содержании; если их мало интересовали Сородичи, которым они служили, то обычно они ожидали щедрой платы в услугах и привилегиях. Даже самые измученные князья, как правило, могли позволить себе лишь нерегулярную «зачистку». Начиная с эпохи Просвещения, особенно после того, как Камарилья и Шабаш окончательно закрепились на своих европейских территориях, Каратель постепенно стал восприниматься как декоративная сила, едва ли стоящая сохранения и вложений. Но теперь, когда практика незаконного создания чад достигает эпидемических масштабов, положение изменилось. ДОЛЖНОСТЬ КАРАТЕЛЯ СЕГОДНЯ Даже самым изолированным вампирам Камарильи угрожает разрастающееся население Сородичей. Конкуренция за охотничьи угодья усиливается каждую ночь, и, что куда хуже, уже произошли серьёзные нарушения Маскарада, ускользнувшие от внимания смертных лишь благодаря титаническим усилиям по устранению последствий. Многие хотят положить этой угрозе быстрый и жестокий конец. Пока самый громкий крик доносится от служителей и младших старейшин — вампирской буржуазии, если можно так выразиться, — которые уже достаточно могущественны, чтобы им было что терять, но ещё не способны изолировать себя от опасности слой за слоем марионеток, как это делают их вышестоящие. В ответ на беспорядки некоторые князья восстановили должность Карателя. Похоже, они считают её тяжёлым назначением и обычно отдают этот пост подданному, который компетентен и верен, но лично не слишком влиятелен. Впрочем, всякое влияние, которым Каратель мог обладать до вступления в должность, вскоре всё равно истощилось бы; влияние требует поддержания, а его обязанности вынуждают его проводить большую часть времени в погоне. Иногда Каратели обязаны приводить пленников к князю для официального суда; но в наиболее благополучных городах им заранее выдают разрешение поступать с нарушителями по собственному усмотрению, вплоть до Окончательной Смерти. Такая свобода уже привела к ряду сомнительных случаев. В одних случаях законные Сородичи, попросту неизвестные Карателю, были убиты или арестованы без предупреждения. В других Каратели преследовали негодяев за пределами владений своего князя, что приводило к ожесточённым спорам с соседями о юрисдикции. Официальные жалобы были поданы нескольким князьям и юстициариям, и в ближайшем будущем может быть созван конклав, посвящённый должности Карателя. Вопрос колючий. С одной стороны, суверенитет князя традиционно почти священен, хотя Внутренний Круг и юстициарии претендуют на право судить их. С другой стороны, бродяги признаны всеобщей угрозой, и мало кто хочет позволить им уклоняться от правосудия простым пересечением границы. КАРАТЕЛЬ В ГОРОДАХ ШАБАША Старейшины Шабаша знакомы с общей идеей Карателя, поскольку она старше обеих сект. Однако чаще всего задача охраны городских границ поручается целой стае, а не одному лицу. Такие стаи, как правило, состоят из вампиров, слишком слабых, чтобы удержать хоть что-нибудь собственное где-либо, кроме пригородов, и собратья в любом случае смотрят на них свысока. Любая стая Шабаша, разумеется, вольна расправиться с нарушителями, хотя многие епископы и архиепископы предлагают щедрые награды за захваченных слабокровных. НОВЫЕ РАЗВИТИЯ Во всей этой суматохе Камарильи юстициарии получили исторический шанс расширить своё влияние. Многие вампиры, возмущённые бездействием своих старейшин и опасающиеся за выживание своей расы, объединились в кабалы, чтобы добиваться официального признания должности Карателя. Такой шаг, вероятно, поставил бы эту должность непосредственно под власть юстициариев, что решило бы сразу три задачи. Во-первых, нарушителей можно было бы преследовать через городские границы, тем самым урегулировав спор о юрисдикции. В настоящее время, если добыча уходит от Карателя, он, как правило, должен либо вовсе прекратить погоню, либо просить соседнего князя объявить новую Кровавую Охоту — недопустимая задержка, особенно с учётом того, что многие князья даже не подумают удовлетворять такую просьбу, пока тщательно не рассмотрят её достоинства, а затем не продержат просителя в ожидании подходящего унизительного промежутка времени. Во-вторых, для должности были бы установлены единые правила ведения дел, что предотвратило бы дополнительные роковые недоразумения вроде тех, что уже скандализировали Камарилью. Недавний случай, когда амстердамский Каратель погнался за юным провидцем прямо в объятия ошеломлённого Вентру-посла из Дюссельдорфа, а затем убил их обоих, даже не остановившись, чтобы спросить имя Вентру, приводится как самый вопиющий пример. Ужасы такого рода накапливаются ежемесячно. В-третьих, князей можно было бы обязать к большей подотчётности. В конце концов, редко требуется много усилий, чтобы прибрать анархский визит, а после этого всё возвращается к обычному порядку. Но если бы глаза и уши юстициариев постоянно присутствовали при лице Карателя, князьям, возможно, пришлось бы чаще прилагать усилия ради своих подданных. Это реформаторское движение сейчас находится в зачаточном состоянии, но оно легко может выйти из-под контроля. В конце концов, погрязшие в феодальной политике Сородичи Камарильи не заметили подъёма демократии среди смертных народов. Они знают силу чисел — и теперь у них есть достаточно далеко идущий, достаточно насущный повод, чтобы объединиться. Умные юстициарии могут использовать пропаганду и риторику, чтобы разжечь их ещё сильнее; если повезёт, можно поднять достаточно громкую вонь, чтобы «вынудить» сам Внутренний Круг к действию. Все составляющие для охоты на ведьм эпических масштабов налицо: испуганное большинство; опасная, презренная толпа потенциальных козлов отпущения; беспринципное руководство, жаждущее крепче затянуть поводья контроля. Достаточно лишь лёгкого толчка здесь или там, чтобы всё пришло в движение. ПОРЯДОК ДЕЙСТВИЙ Технически Каратель не может просто подойти к кому-нибудь и совершить казнь на месте, хотя многие предпочитают не замечать этого препятствия. Тем не менее большинство князей готовы предоставить Карателю ограниченную свободу усмотрения в обращении с нарушителями. Взятие пленников достаточно легко оправдать; а если эти пленники станут яростно сопротивляться, Каратель может убить их и заявить о самообороне. В любом случае, кого в самом деле заботит точный способ смерти нежелательного лица, пока проблема решена? Не то чтобы вокруг не бегало достаточно вампиров. Разумеется, критики указывают, что такая политика может приводить и действительно приводит к прискорбным ошибкам. Это одна из причин растущих призывов к вмешательству юстициариев. Когда Каратель получает своих жертв, если те переживают арест, он либо сам выносит приговор, либо приводит их к князю для предъявления официального обвинения. В некоторых городах он также обязан собрать как можно больше сведений о заблудших вампирах: имена, кланы, если таковые имеются, смертные и бессмертные связи, вероятные личности сиров и так далее. Это побуждает Карателя проводить настоящее расследование, а не простую операцию «найти и уничтожить», которая может полностью упустить источник проблемы. Затем дело переходит на усмотрение князя. Обычно он приказывает немедленно казнить пленников, если только не возникают особые соображения, например любопытство к странным силам или необходимость извлечь информацию. Что до невезучих сиров, если они являются известными обитателями домена, им может быть дарована милость слушания. Однако если они окажутся вне досягаемости, против них, скорее всего, будет объявлена Кровавая Охота. КАРАТЕЛЬ И СЛАБОКРОВНЫЕ Хотя слабокровные не единственные жертвы Карателя, именно по ним удар приходится сильнее всего. Каратель часто оказывается первым и последним контактом слабокровного вампира с Камарильей или, по сути, с остальными ему подобными. Поэтому появление Карателя неизбежно должно быть пугающим зрелищем. Впрочем, он не всегда обязан немедленно убивать. Ему могут понадобиться сведения о местонахождении других бродяг. Его могут заинтересовать особенности назначенного врага, или у него может быть причина искать совета у провидца. Слабокровные, сохраняющие хладнокровие, могут суметь договориться за свои не-жизни если не с самим Карателем, то с князем, которому предстоит вынести окончательный вердикт. К несчастью для Рассказчиков, Каратель, как правило, привязан к местной юрисдикции и не может лично преследовать группу персонажей из города в город. Однако оскорбления он прощает ничуть не легче, чем прочие вампиры. Слабокровные, которым удаётся поставить Карателя в неловкое положение, уклонившись от его воли, скорее всего, обнаружат, что в других городах их донимают его связи и агенты. Нередко Каратели предлагают щедрые награды — или, что ещё лучше, убеждают своих князей предложить такую награду — за поимку особенно непокорных врагов. Некоторые наёмнически настроенные Гангрелы обнаружили, что можно сделать неплохую карьеру, просто хватая любых бродяг, встреченных в странствиях, и доставляя их местному Карателю за вознаграждение. АССАМИТСКИЕ КАРАТЕЛИ Освобождённые от проклятия Тремеров и возбужденные грядущей расплатой, многие Ассамиты ревностно стремятся к диаблери. Некоторым князьям Камарильи трудно найти среди своих подданных кого-либо достойного доверия, способного и готового взяться за обременительную задачу контроля населения. Возможное взаимовыгодное решение состоит в том, чтобы, так сказать, передать службу Карателя Ассамиту на подряд — с пониманием, что Ассамиту будут дарованы права диаблери над осуждёнными. Само собой, Камарилья в целом неодобрительно относится к союзам с рафиками, особенно после того, как они официально отказались от своего ремесла в Тирском договоре; пока соответствующий Ассамит заявляет о верности и тем самым технически перестаёт быть оплачиваемым убийцей, у секты остаётся мало оснований для возражений. Однако другие Сородичи в городе могут выразить глубокое недовольство тем, что среди них находится убийца, если узнают об этом. Князьям также следует остерегаться: диаблери — лишь одна из многих целей Ассамитов. Некоторые рафики, предлагающие свои умения, являются известными учёными среди своего народа; захватывая и изучая слабокровных вампиров, они надеются добыть оккультные тайны. Ассамитские Каратели иногда предлагают своим жертвам шанс обратиться и быть тайно увезёнными для обучения «Истинному Пути», вместо того чтобы предстать перед князем. Такой вариант может показаться пленникам весьма привлекательным, несмотря на очевидные опасения.

Письмо к Гермии

Дражайшая Гермия, Ты должна простить мне позорные пробелы и лакуны в нашей переписке. Как ты знаешь, великое множество неотложных дел вторгается в моё привычное уединение, и у меня уже нет должного времени, чтобы советоваться с моими учениками в братстве. Но прежде, чем ты вздумаешь жалеть меня, прошу: сперва направь свои молитвы к нашему бедному Лаокоону. В конце концов, именно на него возложена задача пробудить тела, умы и чувства добрых двух дюжин наших сородичей — ещё более древних, чем я, и не менее ожесточённых. Если он потерпит неудачу, грядущая ночь и впрямь будет мрачной! Насколько я помню, в последнем письме ты просила меня объяснить подлинную тайну Джихада. Что ж! Какую же задачу ты передо мной поставила; стоит ли удивляться, что мне понадобилось несколько лет, чтобы ответить? Но оставим это. Насколько мне известно, не существует единственной подлинной тайны — и я бы остерегался всякого, кто сказал бы мне обратное. Однако существует тысяча малых тайн, которые терпеливый наблюдатель со временем может раскрыть. Более того, простое индуктивное рассуждение послужит тебе не хуже всего прочего. Я не позволю тебе лениться: я всё ещё помню ту блестящую юную девушку на симпозиуме! Пользуйся головой! Лично я обнаружил, что, размышляя о Джихаде, лучше всего держать в уме естественные обстоятельства каждого поколения; ибо какие бы цели и идеалы кто ни притворялся преследовать, он всегда ограничен обстоятельствами. Оставим на миг Древних, ибо игра в конечном счёте принадлежит им, а их замыслы столь же многочисленны и разнообразны, как виды птиц. Вместо этого перейдём прямо к их чадам. Рассмотри бедственное положение Четвёртого Поколения. Ему принадлежит сомнительное и почти исключительное отличие: оно видело Древних во плоти — знало их лица, их голоса, их любовь и ненависть. Более того, как оно знает Древних, так и само оно известно им; да, вплоть до самых мелких тайн их смертного прошлого. Это ставит их в незавидное положение по отношению к Джихаду. В конце концов, к кому обращается твой сир, когда ему что-то нужно? Смогла бы ты бросить вызов богу, который назвал тебя по имени? Разумеется, по мере того как Древние начинают шевелиться, положение наших несчастных предков может лишь ухудшаться. Тонкий шёпот спящих умов их старейшин станет резче; то, что было сонным, полупроизнесённым желанием, станет требованием, предъявленным во имя любви, Крови, долга, слишком великого, чтобы его когда-либо можно было выплатить. Разве может быть иначе? Они должны повиноваться — и будут повиноваться, и в упрёках нет никакого смысла. Теперь обратимся к Пятому Поколению, о котором я могу говорить с большей уверенностью. Наше положение тонко отличается. Да, однажды я встречал своего прасира, но это было целые века назад, и разговор был краток. Недостаток близости и более слабая кровная связь означают уменьшенную обязанность — или по крайней мере уменьшенное ощущение этой обязанности. Мы достаточно близки, чтобы видеть стратегии Древних в действии: достаточно близки, чтобы служить, восставать, шпионить, разоблачать. И всё же мы достаточно далеки, чтобы отстранение тоже оставалось соблазнительной возможностью. Мы легче можем сопротивляться нашим сирам, чем они своим. Неудивительно поэтому, что мы составляем большую часть Инконню. Мы спорим между собой, пока ещё можем себе это позволить. Некоторые из нас говорят, что наша главная обязанность — выжить. Эти старейшины хотели бы, чтобы мы ушли в землю, переждали, пока война минует, а затем вышли и начали восстанавливать. Со временем, говорят они, возможно всё — даже срыв замыслов Древних, — но до настоящего момента мы сделали слишком мало. Слишком поздно для полумер, и сперва мы должны пройти этот кровавый цикл до конца. Есть и те, кто говорит, что если мы сейчас не примем активного участия, то в конце не останется ни вампирской расы, ни даже человеческой расы, которую можно было бы вернуть. Мы можем разорвать длинную цепь господства, говорят они, ибо только мы достаточно сильны — и как личности, и как братство, — чтобы быть собственными господами. Ты знаешь мои чувства по этому поводу, дражайшая Гермия. Далее мы подходим к твоему собственному поколению и к тем, что сразу ниже него. Шесть, Семь, Восемь: самопровозглашённые князья нашего рода. Немногие, право, понимают так же, как ты, насколько пуста эта слава. Они невежественно пожимают плечами при упоминании Джихада — или даже отвергают его как вымысел, причудливую уловку, при помощи которой их сиры пытаются поработить их уже после достижения зрелости. Те, кто действительно верит в Древних, блуждают в тумане оккультизма, создавая свои культы и сочиняя свои трактаты, пряча друг от друга страницы из Первой Книги. И всё же, как бы они ни трудились, у подобных им нет никакого способа узнать истинную волю наших праотцов! Благодари своих богов-покровителей, Гермия, что они привели тебя в наше лоно; что тебя сочли достойной доверия; что у тебя достало силы отказаться от мимолётной мирской власти ради просветления. Небрежным и медлительным было это просветление, я знаю. Но ты увидишь, как даже малая истина может сиять в грядущих тёмных ночах. Если бы только мы могли соединить огонь твоих средних поколений с накопленным знанием моего… тогда победа была бы почти обеспечена. Но слишком немногие из вас ищут, и слишком немногие из нас дают. Увы. Я должен вернуться к своей теме. По мере того, как река Крови удаляется от своего истока, она слабеет, а невежество возрастает тысячекратно; но по крайней мере самые младшие из нас — Девятое Поколение и далее — сознают свои недостатки. Большинство примыкает к вышестоящим как слуги и советники. Остальные идут своим путём, спасаясь бегством от хитросплетений общества Сородичей. В обоих случаях они ищут выживания, а не власти, и их надежда столь же тщетна, как надежда их отцов. И всё же, Гермия, ты, несомненно, уже начала слышать рассказы. Так же как современный человек научился придавать веществу стихий изысканные формы, современный вампир, кажется, изобретает совершенно новые ремёсла из нашей древней Крови. Эти младенцы, слабые, но бесконечно изобретательные, требуют признания — и, возможно, они правы, требуя нашего внимания. Отложи естественное отвращение и поразмысли со мной, о моя ученица. Верно, что всякий народ Каина несёт своё особое бремя. Спроси любого вампира о его родичах из других кланов, и он приведёт дюжину древних легенд, чтобы доказать: проклятие праотца лежит на них всех. Довольно забавно, что только Носферату, похоже, готовы включить самих себя в это общее проклятие! Клан Носферату также единственный, кто признаёт, что боится собственного сира… но это тема для другого письма. Разумеется, в настоящем рассуждении я опускаю некоторые кланы, которые лишь притворяются достойными этого имени. Что же тогда с этими совсем юными? Опять же, пусть они слабы, но по крайней мере они не несут пороков своих сиров. Они просто стряхивают с себя это испорченное наследие. Более того, они пользуются своей силой свободно, пробуя то одно, то другое по собственному желанию. Сумели ли они, как утверждают некоторые из них, заслужить благословение нашего вампирского Отца? Или это всего лишь естественное развитие? Выше я говорил о реке Крови. Ты знаешь: там, где река мощна и стремительна, ещё свежа от истока, лишь катаклизм или действие столетий могут сдвинуть её с привычного русла; в притоках же, где поток истончился до едва заметной струи, изменения направления гораздо легче и чаще. Разумеется, нам с тобой куда удобнее верить именно в это, поскольку такая мысль не заставляет нас бросать вызов гордости за то, что отмечает нас как Бруха, Ласомбра. Нам следует остерегаться удобства! Веддартха говорит мне, что Бесклановых лучше всего игнорировать, оставив их своего рода закуской к пиршеству веков… Они смогут утолить и замедлить ужасную жажду Древних, почти не истощив запасов нашей силы и мудрости. Должен признаться, я с этим не согласен; но ты знаешь, что я убеждённый ноддист и не могу удержаться от того, чтобы в свободные минуты снова и снова перебирать пророчества. В последнее время ко мне возвращается один и тот же сон. Я со своим сиром, и мы делаем заметки, наблюдая, как лунный свет проходит через хрустальную призму. Он смотрит на меня и говорит: «Лунный свет чище, но радуга — это обещание». Странно то, что мне кажется, будто я действительно помню этот разговор с ним. Ты, несомненно, знакома с еврейской легендой о радуге: что это было обещание Яхве никогда более не посылать на Землю такого потопа. Неужели всё всё-таки можно предотвратить — смею ли я теперь надеяться столь безрассудно, когда уже слышу рёв вод? Гермия, я должен рассчитывать на тебя, чтобы ты удержала стариковскую фантазию в узде. Скажи мне, что я глупец. Тем не менее я начал протягивать руку — осторожно, настолько мягко, насколько могу; эти юные вздрагивают и разбегаются так же легко, как полёвки, услышав шаг охотника. Если они действительно любимцы Каина, их голоса должны быть добавлены к симпозиуму, и мы должны слушать. Прежде чем ты возразишь, вспомни, что мы терпеливо переносили распущенность чад Малкава вот уже сколько лет; что ж, быть может, наших иссохших оракулов можно будет подтолкнуть к разуму небольшой конкуренцией! Я должен закончить свои блуждания мысли и завершить это письмо, моя дорогая. Было приятно думать о твоём серьёзном лице, светлом, как отполированный мрамор в свете свечей, представлять, как ты щуришь свои слабые глаза, разбирая мой ужасный почерк; но времени слишком мало. Ты хорошо знаешь, насколько мало. И потому я знаю, что ты простишь меня и будешь думать обо мне, исполняя свои многочисленные обязанности, так же как мои молитвы всегда сопровождают тебя. До нашей новой встречи остаюсь твоим в вечном братстве

Грациус