Часть 19. Обратная дорога.

Поздней ночью вся разбойничья группа покинула лагерь и направилась к месту назначенной встречи. Сплошная темнота служила защитой от вездесущих глаз стражей порядка. — Двинемся через низину речного русла, — пояснил руководитель, — так меньше будет риска быть замеченным. Никто даже не возражать. Абсолютно все в группе знали, что переход либо вброд, либо по берегу реки оставляет меньше следов, а наличие влаги стирает любой запах. Все три пленника молча шли позади. Во всей этой тройке Христиан оказался более беспокойным. Почти на каждом шагу он останавливался, терзаемый лихорадочным кашлем. Благодаря этой минутной заминке движение нарушалось. Пришлось отдать заключённых под контроль опытного тюремщика. Лишь он один долго не церемонился ни с кем. Да и действовал довольно жестокими методами. Бить не бил, но резко дергал за верёвку, дабы ускорить шаги. Вести беседу тоже было запрещено. — Шевелитесь, негодные, шевелитесь! — ругался надзиратель, рывками подгоняя отстающих. Особенно чаще доставалось Христиану с его болезнью. На его теле не осталось ни одного живого места, — чего встал! Иди, давай! Будь у меня руки развязаны, я давно бы уничтожил всех и убежал. Но мои силы на исходе. Поэтому пришлось смириться. По мере продвижения группы на границе между южной и северной областью воздух плавно переходил из тёплого в холодный. Покрытая тонкой коркой льда вода обжигала ноги, стоило провалиться туда. Ещё хуже было при переходе через болото. Приходилось тратить силы на то, чтобы выбраться из густой топи. — Я устал, — начал уже жаловаться Адам, — и не могу больше идти вперёд. Ноги болят и очень холодно. Окриком заставив его замолчать, тюремщик дёрнул верёвку на себя. Этого и было достаточно, чтоб подавить сопротивление. Отвечая на жалобные всхлипы, в мраке со всех сторон зажглись по паре сотен жутких горящих глаз. Обладая некой притягательной силой, одновременно эти внимательные взгляды таили в себе смертельную угрозу. Если двух-трёх людей древесное племя и могло одолеть, то напасть на целую группу не осмелилось бы. Испытывая закоренелый страх и презрение к этим тварям, Христиан старался не смотреть в их сторону. Потому что стоило бросить подозрительный взгляд, они, видя в нём слабую немощную добычу, могут броситься и растерзать на куски. Приматы громоздились везде, не только в древесных кронах, но и на окнах особняка. Где по отдельности, где кучкой. И ожидали, ожидали, ожидали. — Они так смотрят. Неужели здесь оборвётся наша жизнь? — Нет. Возможно, найдётся тот у кого ещё можно попросить помощи. У подножия старинного замка все остановились.