Часть 26

Клаус проснулся раньше неё и какое-то время просто лежал неподвижно, наблюдая. За окном уже начинало светать, но плотные шторы всё ещё удерживали спальню в приятном полумраке. Кэролайн спала рядом, устроившись на животе и уткнувшись лицом в подушку. Светлые волосы окончательно превратились в хаос после длинного вечера, бессонной ночи и нескольких часов сна, а где-то под глазами ещё оставались едва заметные следы вчерашнего макияжа. И почему-то именно такой она казалась ему невероятно красивой. Он осторожно убрал с её лица прядь волос и кончиками пальцев провёл по её плечу. Кэролайн едва заметно нахмурилась во сне, потом смешно сморщила нос и что-то недовольно пробормотала в подушку. От этого совершенно детского жеста Клаус невольно улыбнулся. Господи. Если бы кто-нибудь несколько месяцев назад сказал ему, что он будет лежать и с умилением смотреть, как Форбс морщит нос во сне, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Его пальцы продолжали лениво выводить какие-то невидимые узоры на её коже, и именно от этих прикосновений Кэролайн наконец проснулась. Сначала она только пошевелилась, сильнее зарылась в подушку и попыталась спрятаться от утра, потом медленно открыла глаза. Несколько секунд взгляд оставался сонным и расфокусированным, пока она не увидела его. — Вы чего смотрите? — хрипло спросила она, ещё не до конца проснувшись. Клаус усмехнулся. — Любуюсь. Кэролайн приподняла голову и посмотрела на него с тем выражением лица, которое всегда появлялось, когда он говорил что-нибудь совершенно невозможное. — Какой ужас. — Что именно? — Вы стали слишком милым. На этот раз Клаус рассмеялся и этот смех заставил Кэролайн окончательно проснуться. — Знаешь, что меня сейчас больше всего удивляет? — Что же? — То, что ты всё ещё обращаетесь ко мне на “вы”. Она моргнула. — А как мне ещё к вам обращаться? — Например, на “ты”. — Ну неееет....Это будет очень странно. — Почему? — Потому что вы… — она тут же осеклась и недовольно вздохнула. — Потому что… ты мой непосредственный начальник. Он медленно покачал головой. — На работе — да.—Он осторожно коснулся костяшками пальцев её щеки — Но сейчас мы не в штабе. Она отвела взгляд. — Я привыкла. — Тогда пора отвыкать. — Это не так просто. — А я никуда не тороплюсь. Она тихо усмехнулась. — Конечно, не торопишься. Он смотрел на неё так спокойно, что Кэролайн почувствовала, как её собственное упрямство начинает понемногу сдавать позиции. — Я больше не хочу слышать это «вы», — произнёс он уже совсем тихо. — Оно будто каждый раз напоминает, что между нами всё ещё стоит какая-то стена. Тем более после всего, что произошло ночью, мне кажется будет странно слышать от тебя вы. Кэролайн тут же спрятала лицо в подушке. — Замолчите. — Не “замолчите”, а “замолчи”. Она издала страдальческий звук и швырнула в него подушкой. Клаус поймал её одной рукой и придвинулся ближе, слишком близко. Ровно настолько, чтобы Кэролайн мгновенно поняла по его взгляду, о чём он думает. Точнее, чего хочет. Именно поэтому ещё до того, как он успел наклониться к ней, она выставила ладонь ему в грудь. — Нет. — Нет? — Нет. — Кэролайн... — Сначала душ. Клаус недовольно выдохнул. — Душ никуда не денется. Он невольно перевёл взгляд на её лицо. На растрёпанные волосы, на остатки вчерашнего макияжа, на абсолютно счастливую улыбку, которую она безуспешно пыталась спрятать. И неожиданно понял, что выглядит она сейчас настолько очаровательно, что спорить становится почти невозможно. Почти. — Я мог бы пойти с тобой. Кэролайн рассмеялась. — Даже не надейтесь. — Опять “вы”. — Замолчи и иди первым в душ. — Уже лучше.

***

Когда Кэролайн вошла на кухню, Клаус уже стоял у плиты. Он даже не услышал, как она подошла. В утреннем свете, льющемся через большие окна, его фигура казалась почти нереальной. На нём были только тёмные домашние брюки. Волосы после душа ещё оставались влажными, а на плечах и груди поблёскивали редкие капли воды, которые он, похоже, даже не пытался вытереть. Кэролайн невольно остановилась в дверях. Она никогда раньше не видела его таким. Не капитаном Майклсоном в идеально выглаженной форме. Не человеком, которого каждый день встречала в штабе. А мужчиной, который спокойно готовил завтрак у нее дома, время от времени помешивая омлет деревянной лопаткой и тихо напевая себе под нос какую-то совершенно незнакомую мелодию. Ей вдруг стало невероятно тепло. Будто она случайно подсмотрела ту часть его жизни, куда до неё никто не имел права заглядывать. — Если ты продолжишь так смотреть, — не оборачиваясь, сказал Клаус, — завтрак точно сгорит. Кэролайн тихо рассмеялась. — Я думала, ты меня не заметил. — Я заметил тебя сразу, как только ты переступила порог. Он выключил плиту и наконец повернулся. И только теперь Кэролайн поняла, почему всё это время не могла отвести взгляд. Шрамы. Она видела их и раньше, иногда мельком. Когда на тренировках он закатывал рукава формы. Когда после операций врачи обрабатывали очередную рану. Но никогда не видела их все сразу. Длинный светлый рубец пересекал левое плечо. Ещё один уходил от ключицы вниз, скрываясь под поясом брюк. Небольшой круглый шрам под рёбрами. Несколько тонких белых полос на предплечье. Чужому человеку они показались бы просто следами старых ранений. Но Кэролайн почему-то видела в них совсем другое. Каждый из них был историей. Каждый — напоминанием о том, сколько раз он возвращался оттуда, откуда многие уже не возвращались. Клаус заметил, как изменился её взгляд. Он машинально посмотрел на своё плечо. Потом снова на неё. — Испугалась? Она медленно покачала головой. — Нет — она тихо подошла ближе. Настолько близко, что между ними осталось всего несколько сантиметров.— Можно? Он проследил за её взглядом. Понял, о чём она спрашивает. И просто кивнул. Кэролайн осторожно подняла руку. Её пальцы едва коснулись длинного шрама на его плече. Так бережно, словно она прикасалась не к коже, а к чему-то очень хрупкому. Клаус невольно задержал дыхание. Не потому, что было больно. За годы он почти перестал чувствовать эти рубцы. Но потому, что никто никогда не касался их так. Кэролайн медленно провела кончиками пальцев вдоль неровной полосы. — Наверное… — её голос стал совсем тихим. — Иногда люди забывают, что шрамы остаются не только на теле. Он внимательно посмотрел на неё. — Что ты имеешь в виду? Она грустно улыбнулась. — Каждый раз, когда ты появлялся в штабе после очередной операции, все смотрели только на то, есть ли новые повязки —Она подняла на него глаза — А мне почему-то всегда хотелось понять… как ты себя чувствуешь. Клаус молчал. Он вдруг поймал себя на мысли, что за долгие годы службы никто ни разу не задавал ему этого вопроса. Спрашивали о готовности. О сроках восстановления. О том, когда он сможет вернуться в строй. Но не о нём самом. Кэролайн осторожно коснулась ещё одного старого рубца возле ключицы. — Этот…—Она замолчала. Потом всё-таки решилась. — Он появился после той операции? Клаус нахмурился. — Какой именно? Она встретилась с ним взглядом. — После Камилы. Он удивлённо замер. Несколько секунд просто смотрел на неё. — Откуда… ты знаешь её имя? Кэролайн словно смутилась. — Кол как-то рассказал.—Она опустила руку, но не отступила. — Мы однажды задержались после стрельб. Ты уехал раньше, а мы ещё сидели в тире. Он сказал, что до меня у вас был другой координатор. Что её звали Камила.— Она ненадолго замолчала. — А потом сказал одну фразу, которую я почему-то запомнила. Клаус почти перестал дышать. — Какую? — Он сказал… «После неё мой брат перестал возвращаться домой. Он просто начал существовать между операциями». В кухне стало удивительно тихо. Клаус медленно опустил взгляд. Он помнил тот вечер. Помнил, как Кол впервые за долгое время напился. Помнил собственное молчание. И только сейчас понял, что брат видел гораздо больше, чем он думал. Кэролайн осторожно взяла его за руку. — Знаешь… тогда я ещё почти тебя не знала.— Он поднял глаза. — Но почему-то сразу подумала…—Она слабо улыбнулась.— Как же сильно должен болеть человек, чтобы перестать жить. Эти слова ударили в самое сердце. Не потому, что были жестокими. А потому, что оказались правдой. Клаус медленно притянул её к себе. Очень осторожно. Словно боялся разрушить этот момент. И уткнулся лбом в её макушку. — Ты видишь меня лучше, чем я сам, да? Кэролайн обняла его за талию. — Нет.—Она покачала головой.— Я просто очень хочу узнать тебя настоящего, Ник. Она произнесла его имя почти шёпотом. Совсем тихо. Будто всё ещё пробовала его на вкус, привыкая к тому, что теперь может называть его именно так. И совершенно не заметила, что произошло с ним в эту секунду. По спине Клауса словно прошла тёплая волна. Кожу покрыли мурашки — такие неожиданные и такие отчётливые, что ему даже пришлось на мгновение задержать дыхание. «Ник.» За долгие годы службы он привык слышать всё что угодно. «Капитан.» «Майклсон.» «Сэр.» Ником последний раз его называла только Камилла… Даже мать почти всегда называла его полным именем. Но это короткое, простое «Ник», прозвучавшее из её уст, почему-то коснулось его гораздо глубже, чем все признания, которые он когда-либо слышал. В её голосе не было ни уважительной дистанции, ни субординации, ни осторожности. Только тепло. Такое тихое и настоящее, что оно пробралось под кожу быстрее любого прикосновения. Он медленно улыбнулся. взял её за руку. — Иди сюда. Кэролайн даже не успела ничего спросить. Он мягко потянул её на себя, и через мгновение она уже сидела у него на коленях, устроившись боком, так естественно, словно всегда находилась именно там. Одной рукой Клаус обнял её за талию, другой бережно коснулся её щеки. Его большой палец медленно погладил скулу, задержался у уголка губ, будто он всё ещё не мог поверить, что она действительно рядом. Кэролайн смотрела на него с тихой улыбкой. — Что? — почти шёпотом спросила она. Клаус покачал головой. — Ничего.— Он говорил негромко, не отрывая от неё взгляда. — Просто пытаюсь запомнить этот момент. Она почувствовала, как её сердце забилось быстрее. — Ник… Он поцеловал её медленно, словно смакуя каждое мгновение, каждое её тихое дыхание, каждую секунду, в которую она оставалась рядом. Руки перебрались под футболку и аккуратно начали сжимать груди, Кэролайн невольно застонала прямо ему в губы. Клаус приподнял ее и усадил на стол, а сам устроился между ее ног. Он наклонился к ней и их губы снова встретились. Она обхватила его за шею, притягивая еще ближе к себе. Одним движением Клаус снял ее шорты и футболку, встал между ее ног и она раздвинула их еще шире. — Спасибо, — тихо произнёс он. Кэролайн удивлённо посмотрела на него. — За что? Он улыбнулся той редкой, совсем не похожей на него улыбкой, в которой не было ни привычной уверенности, ни насмешки. — За то, что рядом с тобой мне больше не хочется быть капитаном Майклсоном. Мне достаточно быть просто Ником.— Он провел большим пальцем по ее щеке и поцеловал снова. Поцелуями ниже спустился к ключицам, оставляя влажную дорожку. После каждого его касания, Кэролайн все сильнее теряла рассудок. Он усмехнулся чувствуя то, как его прикосновения влияют на нее. Кэролайн выгнулась к нему ближе, когда он спустился к ее груди. Клаус же не торопился, он медленно сводил ее с ума. Он скользнул руками по ее бедру, вдоль внутренней стороны, добрался до трусиков, провел пальцами, ухмыльнулся. Она бы мокрая. Он нажал чуть сильнее. — Ник...пожалуйста — Сняв с себя штаны, он снова вернулся к ней. Кэролайн жадно притянула его к себя, осыпая его шрамы поцелуями.— Не останавливайся… Клаус пальцами снова провел по ее мокрому белью, она вздрогнула и прижалась к нему сильнее. Наконец он перестал ее мучить, и начал медленно входить, растягивая каждый момент. Кэролайн же больше не могла ждать, она обхватила его бедра ногами и притянула к себе ближе. Ее мышцы туго обхватили его. — Тшшш... куда ты торопишься — улыбаясь сказал Клаус, при этом жадно оставляя поцелуи на ее шеи и груди. — Ник, двигайся....пожалуйста — судорожно шептала Кэролайн, впиваясь ногтями в его плечи. Клаус начал двигаться. Сначала медленно, при это он ухмылялся от ее реакции на его движения. Затем он перестал медлить, вбиваясь в ее тело со всей силой. Это было грубо, жестко и от этого Кэролайн начала сходить с ума. Она дышала короткими и поверхностными вдохами. Он начал входить глубже насколько мог. Кэролайн вскрикнула и ее накрыло окончательно. Она сжалась вокруг него. Мир ушел из под ног, волна наслаждения накрыла с ног до головы. Клаус успел сделать еще несколько толчков, а потом резко вышел из нее. — Еле успел...— хрипло выдохнул он ей в плечо. — Нам надо снова в душ — прошептала Кэролайн, смущаясь, ей было некомфортно — и мы так и не позавтракали, давай что нибудь закажем ? — Пойдем вместе в душ, а потом закажем.

***

Кэтрин продержалась чуть больше часа. Ровно час и двенадцать минут, если быть совсем честной. И это уже было маленьким личным рекордом. Потому что после того, что произошло ночью с Деймоном, молчать дольше она физически не могла. Всю дорогу до квартиры Кэролайн её буквально распирало от желания рассказать хоть кому-нибудь всё, что накопилось внутри. Она несколько раз хваталась за телефон, собираясь позвонить подруге, потом вспоминала, что сейчас ещё утро, что нормальные люди в выходной день спят, и героически откладывала телефон обратно. Правда, героизма хватило ненадолго. Поэтому теперь Кэтрин стояла возле знакомой двери с пакетом ещё тёплых круассанов, двумя большими стаканами кофе и таким количеством энтузиазма, что его хватило бы на небольшой город. Открыв дверь своим ключом, она буквально влетела внутрь квартиры. — Кэролайн, ты сейчас просто сядешь, потому что я обязана рассказать тебе, что произошло после того, как меня вчера забрал Деймон! Голос разнёсся по всей квартире. Кэтрин захлопнула дверь ногой, одновременно пытаясь удержать кофе, пакет и сумку. Пакет весело зашуршал в руках, один из стаканов опасно накренился, но её это совершенно не волновало. — Нет, серьёзно, ты не понимаешь! Я вообще не собиралась оставаться у него до утра, но потом… Она стащила туфли прямо в прихожей и, не останавливаясь ни на секунду, направилась дальше. — Кэролайн! Ты где вообще? Ответа не последовало. — Только не говори, что ты ещё спишь. Форбс, я клянусь, если ты сейчас спишь, я тебя сама разбужу, потому что держать это в себе дальше невозможно… Продолжая говорить, Кэтрин свернула в сторону кухни и только тогда наконец подняла голову. Слова оборвались на полуслове. Не постепенно. Не потому что она закончила мысль. А просто исчезли. Мозг буквально забыл, что должен был говорить дальше. Потому что на кухне стоял Клаус Майклсон. На секунду Кэтрин решила, что ей показалось. Наверное, потому что картина перед глазами выглядела настолько абсурдной, что сознание категорически отказывалось её принимать. Клаус стоял возле кухонного острова с телефоном в руках и выглядел так спокойно, будто находился у себя дома. Влажные после душа волосы, тёмная футболка, совершенно расслабленное выражение лица — всё в этой картине кричало о том, что мужчина находится здесь уже давно и чувствует себя более чем комфортно. Кэтрин замерла посреди кухни. Потом медленно моргнула. Один раз. Потом второй. Затем её взгляд скользнул по кухне, словно она пыталась найти хоть какое-нибудь разумное объяснение происходящему. Не нашла. Зато заметила на спинке стула мужской пиджак. Тот самый, который Клаус был вчера на приёме. И вот тут пазл сложился окончательно. Улыбка начала расползаться по её лицу ещё раньше, чем она успела что-либо сказать. Сначала небольшая. Потом шире. Потом ещё шире. А потом Кэтрин просто прикрыла рот рукой. Потому что если сейчас начнёт смеяться, то уже не остановится. Господи. Господи. Они всё-таки это сделали. После месяцев взглядов через весь штаб. После бесконечных споров. После того, как весь отдел уже давно делал ставки. После того, как Деймон почти полгода утверждал, что между ними что-то происходит. Клаус наблюдал за всеми этими эмоциональными метаниями с видом человека, который прекрасно понимает, о чём она думает. И его это почему-то совершенно не смущает. Наоборот. Уголки его губ подозрительно дёрнулись. — Доброе утро, Кэтрин. Так что у вас с Деймоном? Именно это окончательно её добило. Потому что выглядел он слишком довольным. Непозволительно довольным. Счастливым даже. А вот такого Никлауса Майклсона Кэтрин за все годы знакомства ещё не видела. Вообще никогда. Поэтому она ещё раз посмотрела на него. Потом на закрытую дверь ванной. Потом снова на него. И наконец выдала единственное слово, которое сейчас идеально описывало происходящее: — Что? Причём вопрос был адресован одновременно и Клаусу, и Кэролайн, и мирозданию в целом. — Ну так что у вас с Сальваторе? — ухмыльнулся Клаус — мы кстати еду заказываем, ты будешь ? — ЧТО? В этот момент из ванной наконец донёсся голос Кэролайн. — Кэтрин? Это ты? Кэтрин медленно закрыла глаза. Потом снова открыла. Потом посмотрела на потолок. Потом снова на Клауса. И только после этого громко крикнула: — О ДА. ЭТО Я. Но я, кажется, не вовремя — В её голосе было всё: шок, восторг, подозрение и та самая хищная радость человека, который только что получил материал для допроса века. — Нет, — слишком быстро сказала Кэролайн и тут же сама поняла, что прозвучало это ужасно подозрительно. Она кашлянула, и попыталась вернуть себе хотя бы остатки достоинства. — То есть… ты вовремя. Нормально всё. — Нормально? — переспросила Кэтрин, всё ещё не двигаясь с места. — У тебя на кухне сидит Клаус Майклсон. Утром. И ты называешь это нормально? Кэролайн закрыла глаза на секунду. Клаус, к её ужасу, выглядел почти довольным. Не улыбался открыто, нет. Но уголок его губ едва заметно дрогнул, и Кэролайн сразу поняла: он наслаждается. — Кэтрин, — протянула она предупреждающе. — Что? — невинно отозвалась та. — Я просто уточняю обстановку. Мне нужно понимать, стоит ли мне уходить и делать вид, что я ничего не видела, или уже открывать шампанское. — Ничего открывать не надо. — Значит, всё серьёзно. — Кэтрин. Подруга наконец будто пришла в себя. Она подняла обе руки в примирительном жесте, но улыбка у неё стала ещё шире. — Всё-всё, молчу. Почти. Она уже сделала шаг назад, явно собираясь уйти и оставить их одних, но Кэролайн вдруг сама удивилась тому, как быстро не захотела этого. В квартире было тепло, пахло кофе и чем-то сладким, что принесла Кэтрин к завтраку. После прошедшей ночи и утра ей совершенно не хотелось снова проваливаться в неловкость или прятать Клауса, будто он был ошибкой. Он не был ошибкой. И, возможно, именно поэтому она тихо сказала: — Останься. Кэтрин замерла. Клаус тоже поднял на неё взгляд. Кэролайн почувствовала это, но не отвернулась. — Мы как раз заказали еду, — добавила она уже увереннее. — Привезут минут через десять. Позавтракаешь с нами. Кэтрин несколько секунд смотрела на неё так, будто пыталась понять, насколько далеко всё зашло. Потом её лицо смягчилось. Совсем немного, почти незаметно для чужого человека, но Кэролайн знала её слишком хорошо. — Ну, раз еда уже едет… — протянула она и сняла пальто. — Было бы невежливо уходить. — Конечно, — сухо заметил Клаус. — Невежливость — явно не твой стиль. Кэтрин прищурилась. — А вы, Майклсон, оказывается, язвить умеете. — Только по особым случаям. — О, я польщена. Кэролайн закусила губу, сдерживая улыбку. Это было странно. Невероятно странно. Её лучшая подруга, Клаус, утро, завтрак, разговоры на кухне — всё это должно было ощущаться неправильным, слишком резким, слишком быстрым. Но вместо этого внутри вдруг стало спокойно. Будто две части её жизни, которые она до этого держала отдельно, впервые оказались в одной комнате — и мир не рухнул. Кэтрин прошла на кухню, села на высокий стул и тут же потянулась к чашке. — Кофе есть? — Сейчас налью, — сказала Кэролайн. — Спасибо, любовь моя. А теперь, пока ты не начала краснеть ещё сильнее, я первая расскажу новости. Кэролайн насторожилась. — Какие новости? Кэтрин взяла чашку, сделала глоток и только после этого, явно наслаждаясь моментом, произнесла: — Дэймон предложил мне поехать с ним в горы. Кэролайн застыла. — Что? Клаус медленно поднял бровь. — Сальваторе? В горы? — Да, представь себе, — Кэтрин довольно улыбнулась. — Видимо, где-то между его самодовольством и вечной драмой всё-таки живёт человек, которому иногда хочется свежего воздуха. — Подожди, — Кэролайн облокотилась на столешницу. — Он предложил тебе поездку? Сам? — Сам. — Просто так? — Ну… — Кэтрин невинно пожала плечами.— После вчерашней ночи, видимо, решил проявить инициативу. На кухне повисла тишина. Кэролайн медленно выпрямилась. — После какой ночи? Кэтрин сделала ещё один глоток кофе. — После интересной. Но не суть, я хочу организовать нам поездку в горы. Когда как не сейчас ? У нас недельный отпуск. Кэролайн открыла рот, потом закрыла. Она не знала, за что зацепиться первым: за Дэймона, за «интересную ночь» или за внезапную поездку в горы. — Нам? — переспросила она наконец. — Да. Потому что ехать только с Дэймоном — это либо романтично, либо опасно, а я пока не решила, какой вариант хуже. Поэтому я подумала: позовём всех. — Всех? — Ну не всех-всех. Только нормальных. Тебя, меня, Дэймона, Энзо, Кола… — Кэтрин бросила быстрый взгляд на Клауса и улыбнулась ещё шире. — И, полагаю, мистер Майклсон старший теперь тоже входит в комплект? Кэролайн почувствовала, как снова краснеет. — Он сам решит. — Разумеется, — мягко сказал Клаус, глядя только на неё. — Но если ты поедешь, я тоже поеду. Эти слова прозвучали спокойно. Но от них у Кэролайн почему-то перехватило дыхание. Кэтрин заметила. Конечно, заметила. Она всегда всё замечала. — Прекрасно, — объявила она, доставая телефон. — Тогда решено. — Кэтрин, мы ещё ничего не решили. — Форбс, я уже всё решила. Твоя задача — красиво выглядеть и не спорить с организатором. — Кто назначил тебя организатором? — Судьба. Кэтрин быстро открыла общий чат, пальцы уже летали по экрану. На лице у неё появилось то выражение, которое обычно означало: сопротивление бесполезно. Через несколько секунд телефон Кэролайн завибрировал на столе. Кэтрин: Так, народ. Послезавтра едем в горы. Отказы не принимаются. Берём тёплые вещи, нормальное настроение и тех, кто умеет жарить мясо. Почти сразу появилось уведомление. Энзо: Кто умер и почему мы едем в горы? Кэтрин фыркнула и быстро напечатала ответ. Кэтрин: Твоя скучная жизнь умерла. Поздравляю. Через пару секунд в чате появился Дэймон. Дэймон: Я, вообще-то, предлагал тебе, а не всему цирку. Кэтрин довольно улыбнулась. Кэтрин: Поздно. Цирк уже купил билеты. Кэролайн не выдержала и рассмеялась. Клаус смотрел на неё — не на экран телефона Кэролайн, не на Кэтрин, которая с видом победительницы допивала кофе. Он даже не возмутился насчет того, что у этих чудиков оказывается есть группа, без него. Он смотрел только на Кэролайн. На то, как она смеётся, как прикрывает губы пальцами, как светлеет её лицо от этой внезапной, почти детской радости. Телефон снова завибрировал. Кол: Если Дэймон готовит мясо, я не еду. Дэймон: Если ты едешь, я точно готовлю мясо плохо. Энзо: Я беру аптечку и камеру. Это надо будет снять. Кэтрин подняла глаза на Кэролайн. — Ну что? Поехали? Кэролайн посмотрела на экран, потом на подругу, затем — на Клауса. Он ничего не сказал. Только чуть заметно кивнул, будто давал ей понять: решение за ней. Кэролайн улыбнулась. — Поехали.