Часть 27

Утро выдалось непривычно тихим. Город, который обычно просыпался резко, шумно и почти раздражающе, в этот раз будто не спешил возвращаться к жизни. Ночное небо ещё не до конца уступило место рассвету, по мокрому асфальту тянулись бледные отблески уличных фонарей, а редкие машины проезжали мимо так неспешно, словно даже им не хотелось нарушать эту хрупкую, почти домашнюю тишину. Кэролайн стояла у подъезда своего дома, придерживая рукой ремень дорожной сумки, и в который раз мысленно проверяла, всё ли взяла. Тёплый свитер, сменная одежда, косметичка, зарядка, книга, которую она почти наверняка не откроет, но всё равно положила, потому что без неё сумка казалась собранной неправильно. Она успела дважды пожалеть, что согласилась на эту поездку, и трижды убедить себя, что именно это ей сейчас и нужно: несколько дней не думать об управлении, отчётах, операциях, приказах, чужих голосах в рации и собственных чувствах, которые в последнее время становились слишком громкими, чтобы их можно было игнорировать. Чёрный внедорожник остановился у тротуара ровно в назначенное время. Кэролайн даже не удивилась. Клаус Майклсон мог быть резким, упрямым, невыносимо самоуверенным и временами совершенно невозможным человеком, но он никогда не опаздывал, если речь шла о ней. Он вышел из машины, обошёл её спереди и, не спрашивая разрешения, забрал сумку из её рук так спокойно, словно это давно уже стало между ними чем-то привычным. — Доброе утро, — произнёс он, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось для обычного приветствия. Кэролайн улыбнулась, стараясь не показать, как сильно ей нравится эта его привычка смотреть на неё так, будто в мире в этот момент не существует ничего важнее. — Доброе. Ты, как всегда, минута в минуту. — Я решил не давать тебе повода передумать. — Очень мудро с твоей стороны, потому что ещё десять минут назад у меня была мысль написать Кэтрин, что я внезапно заболела. Клаус убрал сумку в багажник, после чего вернулся к ней и открыл пассажирскую дверь. — Тогда мне пришлось бы подняться к тебе, проверить температуру и убедиться, что болезнь действительно достаточно серьёзная, чтобы отменить поездку. Кэролайн рассмеялась, опускаясь на сиденье. — Ты бы не поверил, даже если бы я лежала с градусником. — Не поверил бы, — легко согласился он, закрывая за ней дверь. — Ты слишком упрямая, чтобы болеть по расписанию. Она хотела ответить что-то язвительное, но вместо этого поймала себя на том, что улыбается. Слишком легко. Слишком открыто. Слишком естественно для человека, который ещё недавно убеждал себя, что между ними всё должно оставаться под контролем. Клаус сел за руль, и машина плавно тронулась с места. Первые несколько минут они ехали молча. В салоне негромко играла музыка, город медленно оставался позади, а на смену высоткам и стеклянным фасадам приходили широкие пригородные дороги, по обеим сторонам которых тянулись аккуратные дома, пустые парковки утренних кафе и редкие заправки, только начинавшие принимать первых посетителей. Кэролайн смотрела в окно, чувствуя, как напряжение последних недель понемногу отпускает плечи. — О чём задумалась? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Кэролайн повернула голову и несколько секунд смотрела на его профиль: спокойное лицо, уверенные руки на руле, привычная собранность, за которой она уже научилась различать усталость, тревогу и те редкие моменты мягкости, которые он позволял себе только рядом с ней. — О том, что я давно никуда не ездила просто так, — призналась она. — Не по работе, не по приказу, не потому что нужно быть где-то в определённое время и делать вид, что всё под контролем. Просто… ехать. Клаус немного сбавил скорость, пропуская грузовик с соседней полосы, и только потом ответил: — Значит, постарайся хотя бы эти несколько дней не думать о работе. — Сказал человек, который, скорее всего, уже проверил маршрут, прогноз погоды, ближайшую больницу и все возможные выезды из района. На этот раз улыбнулся он. — Привычка. — Пугающая привычка. — Полезная. — Конечно. У тебя все пугающие привычки почему-то полезные. Клаус бросил на неё короткий взгляд, и в его глазах мелькнуло то самое тёплое веселье, которое всё чаще появлялось между ними в последние дни. — А у тебя все обвинения почему-то звучат как комплименты. — Не обольщайся, Майклсон. Это не комплимент. — Но и не отрицание. Кэролайн отвернулась к окну, чтобы скрыть улыбку, но, судя по его довольному молчанию, Клаус всё равно её заметил. К дому Дэймона они подъехали спустя сорок минут. Во дворе уже стояли две машины. Кол пытался уместить в багажнике сумку таких размеров, будто собирался не в горы на несколько дней, а в долгую экспедицию без права возвращения. Энзо стоял рядом с бумажным стаканом кофе в руке и наблюдал за этим процессом с тем терпеливым выражением лица, с каким взрослые люди смотрят на чужие бессмысленные, но безобидные попытки победить реальность. Кэтрин, разумеется, уже была при полном параде: тёмные очки, идеальная укладка и телефон в руке, готовый запечатлеть любой момент, который можно было потом подать как «спонтанную атмосферу утра». Когда внедорожник Клауса въехал во двор, первым их заметил Энзо. Он не удивился. Только чуть приподнял бровь и улыбнулся так, будто именно этого и ожидал. Когда-то, пусть и недолго, Кэролайн нравилась ему. Не так, чтобы терять голову, не так, чтобы строить планы или всерьёз пытаться вмешаться в чужую историю, но достаточно, чтобы однажды задержать взгляд на её улыбке дольше обычного и поймать себя на мысли, что рядом с ней становится легче дышать. Энзо умел распознавать такие вещи в себе без лишнего драматизма. Ему нравилась её живость, прямота, то, как она могла одним взглядом поставить на место даже тех, кто привык командовать. Но он так же быстро понял и другое: Кэролайн смотрела не на него. А Клаус смотрел на неё так, как мужчины вроде Клауса Майклсона не смотрели случайно. И этого оказалось достаточно. Энзо не испытывал ни обиды, ни ревности, ни желания доказать что-то самому себе. Мимолётное увлечение осталось мимолётным увлечением, а жизнь, к счастью, не была подростковым романом, где каждый взгляд требовал трагедии. Он просто сделал шаг назад, принял очевидное и теперь, наблюдая, как Клаус выходит из машины, обходит её и открывает дверь Кэролайн, думал только о том, что некоторым людям действительно полезно иногда терять контроль. — Ну вот, — протянула Кэтрин, первой направляясь к ним с улыбкой человека, который заранее знал исход всех чужих решений. — А я говорила, что они приедут вместе. Кэролайн вышла из машины и посмотрела на подругу с той самой усталой нежностью, которая появляется только у людей, давно смирившихся с чужой невозможной проницательностью. — Ты говорила это так громко, что, кажется, мы услышали ещё у моего дома. — Я просто люблю быть права, — невинно ответила Кэтрин. — Особенно когда речь идёт о таких очевидных вещах. Клаус достал из багажника сумку Кэролайн и поставил её рядом с остальными вещами. Он не стал оправдываться, не стал делать вид, что их совместный приезд ничего не значит, и именно эта спокойная уверенность почему-то окончательно сняла неловкость с момента. Никто не собирался устраивать сцену, никто не ахал и не задавал глупых вопросов. Все всё давно поняли, просто теперь у них появилась возможность подшучивать над этим открыто. — Очевидных? — переспросил Кол, наконец победивший собственную сумку. — Я бы сказал, что очевидным это стало только после того, как наш капитан начал исчезать из управления раньше полуночи и внезапно перестал выглядеть так, будто собирается убить любого, кто предложит ему отдых. — Я всё ещё могу передумать, — спокойно заметил Клаус. — Нет, не можешь, — вмешалась Кэролайн, даже не посмотрев на него. — Мы уже приехали. На секунду во дворе стало тихо, а потом Энзо негромко рассмеялся. — Прекрасно. Форбс уже командует Майклсоном до начала поездки. У меня хорошие предчувствия. Клаус повернул к нему голову, но в его взгляде не было настоящей угрозы. — Твои предчувствия редко бывают полезными. — Зато почти всегда забавными. Дэймон появился на крыльце с ключами в руке и выражением лица человека, который уже пожалел о собственной гостеприимности, но слишком горд, чтобы признать это вслух. Он окинул взглядом собравшихся, задержался на Клаусе и Кэролайн ровно на секунду дольше, чем нужно, после чего усмехнулся. — Отлично. Все живы, почти все вовремя, и никто пока не подрался. Считаю это хорошим началом. — Не искушай судьбу, — сказала Кэтрин, подходя к нему и поправляя воротник его куртки так естественно, словно делала это всегда. — У нас впереди несколько часов дороги, Кол с чемоданом на случай конца света и Энзо, который наверняка будет включать свою унылую музыку. — Моя музыка не унылая, — возразил Энзо. — Она взрослая. — Это одно и то же, когда её слушаешь ты, — парировал Кол. Дэймон шумно выдохнул и поднял руку, призывая всех к порядку, хотя было очевидно, что никакого порядка в этой компании быть не могло по определению. — Слушайте внимательно, потому что повторять я не собираюсь. До дома в горах ехать около четырёх часов, если Кол не решит, что ему срочно нужна ещё одна куртка, а Кэтрин не заставит нас останавливаться каждые двадцать минут ради фотографий. Едем двумя машинами. Я веду первую. Клаус — вторую. Кто с кем сядет, решайте сами, но быстро, потому что я хочу добраться до места засветло. — Какой ты строгий хозяин, — протянула Кэтрин с улыбкой. — Я не строгий. Я реалист, который знает вас всех слишком хорошо. Кэролайн невольно посмотрела на дом за его спиной, потом на машины, на смеющегося Кола, на Энзо, который спокойно допивал кофе, на Кэтрин, уже спорящую с Дэймоном о том, где они остановятся по дороге, и вдруг почувствовала странное тепло в груди. Это не было похоже на их обычную жизнь. Здесь не было холодного света кабинетов, тревожных звонков, карт операций, оружия, приказов и необходимости каждую секунду быть собранной. Здесь были обычные люди ранним утром у загородного дома, дорожные сумки, кофе, шутки, предвкушение дороги и мужчина рядом, который молча стоял чуть ближе, чем требовала простая вежливость. Клаус, будто почувствовав её взгляд, наклонился к ней и тихо спросил: — Всё в порядке? Кэролайн посмотрела на него и улыбнулась. — Да. Просто странно видеть всех такими… нормальными. Он усмехнулся. — Не привыкай. Это ненадолго. — Думаешь, уже к обеду кто-нибудь начнёт спорить? — Я думаю, что это случится ещё до выезда с парковки. И, словно подтверждая его слова, Кол в этот момент громко заявил, что не поедет в машине, где не будет нормальных закусок, а Кэтрин возмущённо ответила, что если он откроет чипсы раньше первой остановки, она лично пересадит его в багажник. Кэролайн рассмеялась, и Клаус на мгновение задержал на ней взгляд. В этом смехе было что-то такое, ради чего хотелось ехать куда угодно: в горы, через весь штат, на край света, лишь бы слышать его ещё раз. Он понимал, насколько опасной стала эта мысль. Понимал, что привязанность, которую он так долго пытался держать под контролем, уже давно перестала спрашивать его разрешения. Но этим утром, среди сосен, влажного воздуха и чужих голосов, ему впервые за долгое время не хотелось бороться с собой. Дэймон хлопнул дверцей багажника и наконец объявил: — Всё. Рассаживаемся. Через пять минут выезжаем, и кто не успеет, тот остаётся присматривать за домом. — Ты не оставишь меня здесь, — уверенно сказала Кэтрин. — Тебя — нет. Кола — возможно. — Я всё слышу, — отозвался Кол. Когда все начали расходиться по машинам, Кэролайн уже по привычке направилась к внедорожнику Клауса. Она не стала спрашивать, можно ли сесть с ним, не стала оглядываться на остальных и не попыталась придать этому случайный вид. Возможно, ещё месяц назад она бы обязательно сделала вид, что всё это ничего не значит. Возможно, даже неделю назад попыталась бы спрятаться за шуткой. Но сейчас ей вдруг не захотелось ни прятаться, ни объяснять очевидное. Клаус открыл для неё дверь и, прежде чем она села, легонько поцеловал ее в губы. Она села в машину, а Клаус, закрыв дверь, ещё мгновение стоял рядом, словно пытался запомнить этот нелепо простой момент: раннее утро, предстоящую дорогу, её улыбку, шум голосов за спиной и странное чувство, что впервые за долгое время он едет не на задание, не на вызов, не навстречу очередной опасности. А просто туда, где ему хотелось быть. Рядом с ней.

***

Клаус уже успел завести двигатель, когда машина Дэймона медленно тронулась первой, выезжая с подъездной дорожки к главной дороге. По плану именно они должны были ехать впереди: Дэймон знал дорогу к дому в горах лучше всех, Кэтрин сидела рядом с ним на пассажирском сиденье, а Энзо, как самый спокойный из оставшихся, занял заднее место и взял на себя роль человека, который должен был следить за маршрутом, рацией и, по его собственным словам, «не дать этим двоим убить друг друга раньше первой заправки». Кэролайн, устроившись рядом с Клаусом, с лёгкой улыбкой наблюдала, как первая машина выезжает со двора. Ей казалось почти странным, что всё получилось так удачно: впереди Дэймон, Кэтрин и Энзо с Колом, а они с Клаусом — одни во второй машине. Четыре часа дороги. Четыре часа, в которые можно было говорить, молчать, слушать музыку, смотреть в окно и не притворяться, что между ними ничего не происходит. Клаус, кажется, думал о том же самом, потому что, прежде чем тронуться следом, он бросил на неё короткий взгляд и чуть заметно улыбнулся. — Похоже, нам всё-таки удалось получить немного тишины, — произнёс он негромко, выруливая вслед за машиной Дэймона. Кэролайн пристегнула ремень и, стараясь не улыбаться слишком открыто, повернулась к нему. — Не говори так уверенно. С нашей компанией тишина обычно заканчивается ровно в тот момент, когда ты начинаешь в неё верить. Он усмехнулся, но ответить не успел. Задняя дверь его внедорожника резко распахнулась почти на ходу. Кэролайн вскрикнула от неожиданности и вцепилась в ремень, а Клаус мгновенно ударил по тормозам, едва машина успела сдвинуться с места. В салон сначала влетел огромный рюкзак, затем пакет, из которого предательски выглядывали упаковки чипсов, потом ещё один пакет, и только после этого на заднее сиденье буквально завалился Кол Майклсон. Он захлопнул дверь, тяжело выдохнул, поправил куртку и посмотрел на них с таким видом, будто ничего необычного не произошло. Клаус медленно повернул голову к зеркалу заднего вида. — Кол, какого чёрта ты делаешь в моей машине? Кол, уже устраиваясь поудобнее, поднял указательный палец, будто собирался произнести не оправдание, а вполне серьёзный доклад. — Во-первых, я не влез в машину Дэймона так, чтобы ехать с достоинством. Во-вторых, Кэтрин сказала, что если я открою хотя бы один пакет чипсов рядом с ней, она выбросит меня на первой же остановке. В-третьих, у вас сзади значительно больше места, и, поскольку назад ко мне никто не садится, я смогу спокойно поспать все четыре часа. Так что, если подумать, это решение выгодно всем. Кэролайн несколько секунд смотрела на него через плечо, а потом медленно повернулась к Клаусу. Тот молчал, но по его лицу было видно, что он выбирает между желанием высадить брата прямо сейчас и пониманием, что это уже бесполезно. — Выгодно всем? — наконец переспросил Клаус. — Да, — уверенно кивнул Кол. — Дэймон не будет слушать, как я ем. Кэтрин не будет нюхать мои чипсы. Энзо получит всё заднее сиденье, чтобы изображать взрослого ответственного человека. А я получу нормальное место для сна. — А мы? — очень спокойно спросил Клаус. Кол посмотрел на него с искренним недоумением. — А что вы? Кэролайн отвернулась к окну, уже не в силах сдерживать смех. Клаус медленно вдохнул. — Мы, Кол, вообще-то должны были ехать вдвоём. — Да ладно тебе, — отмахнулся тот, будто речь шла о сущей мелочи. — Вы и так сидите впереди вдвоём. Я сзади. Можете делать вид, что меня нет. И ты мой брат в конце концов! Клаус посмотрел на него таким взглядом, от которого любой другой человек предпочёл бы немедленно выйти из машины и идти пешком до самых гор. Кол, разумеется, не был любым другим человеком. Он спокойно откинулся назад, достал из пакета упаковку чипсов и, даже не открывая её, положил себе на колени. — Не переживай, брат. Я почти всё время буду спать. — С чипсами на коленях? — Это на случай, если проснусь голодным. — Ты всегда просыпаешься голодным. — Именно поэтому я хорошо подготовился. Рация, закреплённая возле панели, коротко треснула, и из неё раздался голос Дэймона: — Машина номер два, вы там живы? Потому что мы отъехали уже давно, а вас всё нет. Мы стоим у обочины и ждем вас. Клаус снял рацию с крепления и нажал кнопку передачи. — Мы живы. У нас появился лишний пассажир. В ответ послышался довольный голос Кэтрин: — Не лишний, а пересаженный по объективным причинам. Кэролайн, всё ещё улыбаясь, наклонилась ближе к рации. — Кэтрин, ты просто вытолкнула его из машины? — Я не вытолкнула, — возмутилась Кэтрин. — Я очень вежливо объяснила, что в машине Дэймона есть правила приличия, санитарные нормы и моё личное право не ехать четыре часа в облаке сыра, паприки и сомнительных сухариков. С заднего сиденья Кол громко возразил: — Это не сыр, это барбекю! Рация тут же ожила голосом Энзо: — Для справки: запах был настолько уверенным, что мы не стали уточнять его происхождение. Кэролайн снова рассмеялась, а Клаус, несмотря на явное раздражение, всё-таки не смог сдержать короткой усмешки. — Прекрасно, — произнёс он в рацию. — В следующий раз предупреждайте, прежде чем отправлять ко мне продовольственный склад с ногами. Дэймон сухо ответил: — Майклсон, у тебя больше места. Не ной. Кэтрин тут же добавила: — Клаус, будь гостеприимнее. Кол сказал, что он хочет поспать, а у вас там заднее сиденье свободное. К тому же Кэролайн добрая, она его не высадит. Кэролайн посмотрела на Клауса и с самым невинным выражением лица пожала плечами. — Она права. Я не высажу. — Предательство, — тихо произнёс Клаус. Кол довольно вытянул ноги настолько, насколько позволял салон, и с наслаждением устроил подушку у окна. — Вот видишь? Форбс меня понимает. Она вообще очень разумный человек. Клаус наконец тронул машину с места, догоняя внедорожник Дэймона, и бросил в зеркало заднего вида мрачный взгляд. — Если ты откроешь чипсы раньше первой остановки, я лично пересажу тебя в багажник. Кол устроился удобнее и закрыл глаза. — Ладно, ладно. Я понял. Не открывать чипсы раньше первой остановки, не мешать вашему романтическому молчанию и делать вид, что меня не существует. Кэролайн, всё ещё улыбаясь, повернулась к окну. Машина Дэймона шла впереди, уверенно выводя их на широкую дорогу, которая постепенно уводила из города. За окнами редели дома, серые кварталы сменялись пригородными улицами, затем длинными участками трассы, где утренний свет ложился на асфальт мягкими полосами. В салоне было тепло, пахло кофе, кожей сидений и едва уловимо — теми самыми чипсами, которые Кол клятвенно обещал не открывать. Некоторое время они ехали почти спокойно. Почти — потому что через пятнадцать минут сзади раздался очень тихий, но совершенно отчётливый хруст. Клаус даже не повернул головы. Он просто убрал громкость музыки до нуля. Кэролайн замерла, прижав губы друг к другу, чтобы не рассмеяться. Кол перестал жевать. В салоне стало невероятно тихо. — Я всё слышу, — произнёс Клаус. Кэролайн смеялась уже открыто, совершенно не пытаясь казаться серьёзной. Она смеялась так легко, что Клаус на мгновение поймал себя на желании растянуть эту дорогу как можно дольше. Не из-за гор, не из-за дома Дэймона, не из-за редкой возможности провести несколько дней вне управления, а из-за этого звука. Из-за её смеха. Из-за того, как она отворачивалась к окну, когда не могла справиться с улыбкой, и как потом всё равно смотрела на него, будто хотела разделить этот момент именно с ним. Дорога постепенно менялась. Трасса становилась шире, город окончательно оставался позади, а впереди начали появляться первые тёмные линии леса. Небо, пасмурное утром, прояснилось, и солнечный свет теперь свободно ложился на капот машины, на руки Клауса, лежавшие на руле, на лицо Кэролайн, когда она поворачивалась к окну. Она выглядела спокойнее, чем в последние недели, но это спокойствие было не полным. Клаус видел, как иногда её взгляд становился отсутствующим, как пальцы машинально касались телефона в кармане куртки, и понимал, что даже эта поездка не могла отменить того решения, которое ждало её после выходных. Кай Паркер и Элайджа Майклсон ждали ответ. Другой отдел. Другой город. Другая жизнь. Он не спрашивал. Пока не спрашивал. Потому что боялся услышать не сам ответ, а то, насколько близко она уже подошла к нему. И словно по жестокой иронии именно в тот момент, когда дорога стала тише, а Кол наконец действительно задремал, уронив голову на дорожную подушку, телефон Кэролайн завибрировал. Она достала его почти автоматически, но, увидев имя на экране, замерла. Кай Паркер. Смех, оставшийся на её губах, исчез так быстро, будто его и не было. Клаус заметил это сразу. Он не повернул головы, не задал вопроса, но его пальцы крепче сомкнулись на руле. Кэролайн несколько секунд смотрела на экран, затем глубоко вдохнула и приняла вызов. — Доброе утро, мистер Паркер. Её голос стал спокойнее, собраннее, почти официальным. Тем самым голосом, которым она говорила в штабе, когда рядом были люди из верхушки. — Доброе утро, Кэролайн, — ответил Кай, и даже через телефон в его тоне слышалась привычная вежливая уверенность. — Надеюсь, я не слишком не вовремя. — Нет, всё в порядке. Мы как раз в дороге, выехали с командой в горы. — Тогда не буду отвлекать. Я лишь хотел напомнить, что мы с Майклсоном ожидаем твоего окончательного решения после выходных. Предложение всё ещё в силе, условия остаются теми же, и, как я уже говорил, у тебя будет время на адаптацию, если ты согласишься на перевод. Кэролайн опустила взгляд на свои колени. — Я помню. — Хорошо. Не хотелось бы давить на тебя, но ты должна понимать, что речь идёт не только о должности. Нам нужно заранее подготовить документы, согласовать внутреннее перемещение и закрыть вопрос с твоим текущим подразделением. Элайджа считает, что твое присутствие в головном отделе может быть крайне полезным, и я с ним согласен. В машине стало очень тихо. Даже рация молчала. Даже Кол, казалось, перестал дышать во сне. Клаус смотрел на дорогу, но каждое слово Кая ложилось между ним и Кэролайн тяжёлым, невидимым грузом. — Я понимаю, мистер Паркер, — произнесла она после небольшой паузы. — И я ценю это предложение. Правда. Просто мне нужно немного времени, чтобы окончательно всё взвесить. — Я дам его. — Благодарю. Хорошей дороги, Кэролайн. — Спасибо. Она отключила вызов, но ещё несколько секунд продолжала держать телефон в руке, словно не сразу поняла, что разговор закончился. Клаус молчал. И это молчание было совсем другим, не таким, как раньше. До звонка их тишина была мягкой, почти уютной. Теперь она стала плотной и осторожной, наполненной всем тем, что никто из них не хотел произносить первым. Кэролайн убрала телефон обратно в карман и посмотрела в окно, где трасса уже начинала уходить к лесу. — Я не хотела портить настроение, — тихо сказала она. Клаус коротко посмотрел на неё. — Ты ничего не испортила. — Испортила. Мы смеялись, Кол ел свои орехи, Кэтрин терроризировала нас по рации, всё было… нормально. А потом позвонил Кай, и я снова вспомнила, что после этих выходных мне всё равно придётся дать ответ. Клаус некоторое время молчал, выбирая слова осторожнее, чем обычно. Ему хотелось сказать слишком многое. Что он не хочет, чтобы она уезжала. Что мысль о её переводе в другой город раздражает его сильнее, чем он имеет право признать. Что головной отдел, Кай Паркер и Элайджа со своими идеально выстроенными аргументами могут сколько угодно говорить о карьерном росте, но он всё равно будет думать только о том, что однажды утром она просто перестанет входить в их штаб. Но он не сказал ничего из этого. — Ты не обязана принимать решение, исходя из того, что будет удобно другим, — произнёс он наконец. — Ни Каю. Ни Элайдже. Ни Аларику. Ни мне. Кэролайн медленно повернулась к нему. — А если я сама не понимаю, что будет удобно мне? Он усмехнулся без веселья. — Тогда, возможно, дело не в удобстве. Она внимательно посмотрела на него, и от этого взгляда ему стало сложнее держать привычную выдержку. — А в чём? — В том, где ты хочешь быть, когда перестанешь убеждать себя, что выбираешь только работу. Кэролайн ничего не ответила. За их спинами Кол внезапно сонно пробормотал: — Если вы сейчас начнёте серьёзный разговор о чувствах, разбудите меня, когда закончите. Я морально не готов быть свидетелем. Впереди машина Дэймона включила поворотник, уходя на трассу, ведущую к горам. Рация коротко треснула, и голос Кэтрин, как всегда, появился именно тогда, когда был нужен: — Машина номер два, у вас всё слишком спокойно. Докладываю: Дэймон уже третий раз сказал, что ненавидит совместные поездки, Энзо делает вид, что читает карту, хотя у нас навигатор, а я хочу кофе. Предлагаю остановку через двадцать минут. Клаус взял рацию и ответил: — Принято. Кэролайн потянулась к рации, и Клаус без слов передал её ей. — Машина номер один, — сказала она с улыбкой, — если на остановке Кол купит ещё еды, мы официально отправляем часть его запасов к вам. Кэтрин ответила мгновенно: — Даже не мечтай. Мы уже пережили эвакуацию. Энзо добавил спокойным голосом: — Машина номер один закрыта для гуманитарной помощи, связанной с чипсами. Кол, всё ещё с закрытыми глазами, поднял руку. — Передайте им, что они трусы. Кэролайн нажала кнопку. — Кол просит передать, что вы трусы. Рация на секунду замолчала, а потом голос Дэймона произнёс: — Передайте Колу, что он пассажир второй машины и теперь ваша проблема.

***

После первой остановки, на которой Кол, вопреки всем обещаниям, всё-таки пополнил свои запасы еды, машины снова выехали на трассу. Рации между двумя автомобилями не замолкали почти ни на минуту. Кэтрин периодически объявляла себя главным штурманом экспедиции, Дэймон безуспешно пытался вернуть разговор в спокойное русло, Энзо отпускал редкие, но неизменно точные комментарии, а Кол то сообщал, что проголодался, то уверял всех, что уже почти спит, хотя через несколько минут вновь начинал спорить с первой машиной о том, где лучше остановиться на кофе. Кэролайн большую часть дороги молчала, наблюдая, как за окном постепенно меняется пейзаж. Город остался далеко позади, широкие автомагистрали сменились извилистой дорогой, уходящей всё выше между густыми хвойными лесами. С каждым новым поворотом воздух становился свежее, а вершины гор — ближе и величественнее. Несколько раз она ловила себя на мысли, что уже очень давно не чувствовала такого спокойствия. Клаус почти не разговаривал, сосредоточенно ведя машину по серпантину. Лишь изредка они обменивались короткими взглядами или негромкими репликами, не нарушавшими уютной тишины, которая давно перестала казаться неловкой. За их спинами вскоре действительно уснул Кол, крепко прижимая к себе дорожную подушку и пакет с чипсами так, словно это были вещи первой необходимости. Ближе к полудню впереди показался деревянный указатель, отмечавший въезд в закрытый горный посёлок. Машина Дэймона первой свернула на узкую дорогу, пролегавшую через высокий сосновый лес, а внедорожник Клауса последовал за ней. Несколько минут вокруг не было ничего, кроме густых елей, запаха хвои и почти звенящей тишины. А затем деревья неожиданно расступились. Перед ними, на краю просторного горного плато, возвышалось большое деревянное шале. Панорамные окна отражали заснеженные вершины, широкая терраса выходила прямо к обрыву, открывая захватывающий вид на бескрайние горы, а внизу, между скал, серебристой лентой извивалась горная река. Клаус заглушил двигатель. На несколько секунд в обеих машинах воцарилась тишина. Каждый просто смотрел вперёд. Первой из машины Дэймона выскочила Кэтрин. — Господи… — почти шёпотом выдохнула она, медленно оглядываясь вокруг. — Это место просто невероятное. Следом вышли Дэймон и Энзо, а через несколько секунд из второй машины, сонно щурясь, выбрался Кол. Он оглядел величественные горы, вдохнул прохладный воздух полной грудью и совершенно серьёзно произнёс: — Ладно… признаю. Ради такого вида можно было ехать даже без остановок. Кэролайн вышла последней. Стоило ей сделать несколько шагов вперёд, как прохладный ветер тут же коснулся её лица, принося с собой свежий запах хвои, горной реки и ещё не растаявшего снега. Она медленно подошла к самому краю террасы и замерла, не в силах отвести взгляд от открывшегося перед ней пейзажа. Горы уходили далеко за горизонт, будто отделяя это место от всего остального мира. И впервые за долгое время ей показалось, что здесь действительно можно забыть обо всём. Несколько минут никто не спешил нарушать тишину. Даже Кэтрин, которая обычно не выпускала телефон из рук дольше пары секунд, неожиданно опустила его, понимая, что ни одна фотография не сможет передать того, что сейчас видели их глаза. Горы казались бесконечными. Заснеженные вершины терялись где-то за облаками, густые сосновые леса уходили вниз по склонам, а прозрачный воздух был настолько чистым, что каждый вдох ощущался непривычно лёгким. — Ну что, — первым нарушил молчание Дэймон, хлопнув ладонью по капоту машины, — если вы закончили любоваться природой, предлагаю всё-таки занести вещи в дом. Или вы собрались ночевать на улице? — Смотря кто с кем будет жить, — невозмутимо заметил Кол, забирая из багажника сразу три сумки. Энзо удивлённо посмотрел на него. — Ты серьёзно привёз три чемодана? — Четыре. — Где четвёртый? — В машине Клауса. Дэймон шумно выдохнул. — Конечно. — Не переживай, — успокоил его Кол. — Там только самое необходимое. — Я даже боюсь спрашивать, что именно ты называешь необходимым. — Запасной плед. — Зачем? — Вдруг ночью станет холодно. — В доме есть отопление. — Лучше перестраховаться. Кэтрин тихо рассмеялась. — Иногда мне кажется, что, если наступит конец света, выживут только тараканы и Кол. — Спасибо. Считаю это комплиментом. Они медленно поднялись по широким деревянным ступеням, ведущим к дому. Стоило Дэймону открыть входную дверь, как внутри сразу запахло свежим деревом, камином и чем-то едва уловимо сладким — видимо, хозяева заранее подготовили дом к приезду гостей. Просторная гостиная с высоким потолком была залита солнечным светом, проникавшим через огромные панорамные окна. Почти всю дальнюю стену занимал камин, рядом с которым стояли два больших дивана и массивный деревянный стол. На кухне уже ждали продукты, аккуратно разложенные по местам, а за стеклянными дверями виднелась просторная терраса с видом на горы. — Вот теперь официально заявляю, — восхищённо произнесла Кэролайн, медленно оглядываясь по сторонам. — Дом потрясающий. Дэймон довольно улыбнулся. — Поэтому я сюда и приезжаю. — А почему мы раньше никогда здесь не были? — спросил Энзо, проводя ладонью по деревянным перилам лестницы. — Потому что я люблю тишину. Кэтрин негромко хмыкнула. — После этих выходных можешь с ней попрощаться. — Уже понял. Кол тем временем успел поставить сумки у лестницы и теперь внимательно рассматривал второй этаж. — Так… а комнаты кто выбирает? Дэймон посмотрел на него так, словно заранее знал, к чему приведёт этот вопрос. — Сейчас начнётся. — Конечно начнётся, — совершенно серьёзно подтвердил Кол. — Я не собираюсь потом жаловаться на плохой вид из окна. — Ты спать туда приехал или пейзажами любоваться? — усмехнулся Энзо. — Одно другому не мешает. — Тогда предлагаю решить всё максимально просто, — вмешалась Кэтрин. — Мы с Дэймоном займём хозяйскую спальню, потому что это его дом. — Однако очень неожиданно, — пробормотал Энзо. — Энзо, тебе достанется комната напротив лестницы. — Меня устраивает. Кэтрин перевела взгляд на Клауса и Кэролайн. — На втором этаже есть две комнаты с балконами. Выбирайте любую. Кэролайн уже хотела возразить, что ей совершенно всё равно, где жить, но Кол оказался быстрее. — Тогда я беру третью. Все одновременно посмотрели на него. — Кол, — спокойно произнёс Дэймон, — тебя никто не спрашивал. — А вдруг мне тоже нужен балкон? Не знаю зачем, но вдруг понадобится. Энзо тихо рассмеялся. — Поразительно. Ты умудряешься найти аргумент даже тогда, когда его не существует. Кол сделал вид, что серьёзно задумался. — Ладно… Тогда берите комнаты с балконами. Мне главное, чтобы кровать была нормальная. — Слава Богу, — облегчённо выдохнул Дэймон. Пока остальные разбирали вещи, Кэролайн незаметно вышла на террасу. Холодный ветер сразу коснулся её лица, заставляя глубже вдохнуть прохладный горный воздух. Она подошла к деревянным перилам и опёрлась на них ладонями. Отсюда открывался ещё более красивый вид. Горы казались такими близкими, словно до них можно было дотронуться рукой. За спиной тихо скрипнула дверь. Кэролайн не стала оборачиваться. Она и без того знала, кто вышел следом. За её спиной тихо скрипнула дверь. Кэролайн не стала оборачиваться. Она и без того знала, кто вышел следом. Несколько секунд Клаус молча стоял рядом, позволяя ей насладиться тишиной. Он подошёл к перилам лишь тогда, когда ветер вновь взъерошил выбившиеся из её причёски светлые пряди. — Красиво, — негромко произнёс он. Кэролайн улыбнулась, не отрывая взгляда от уходящих вдаль гор. — Очень.