Часть 28

Следующие два дня пролетели так быстро, что никто из них не успел понять, когда пятничный вечер сменился воскресным утром. Они почти не заходили в дом. Просыпались рано, завтракали на залитой солнцем террасе, откуда открывался вид на бесконечные заснеженные вершины, и сразу уходили гулять. Дэймон уверенно вёл компанию по знакомым тропам, периодически рассказывая, как ещё несколько лет назад случайно нашёл это место и с тех пор приезжал сюда каждый раз, когда хотелось ненадолго исчезнуть из привычного мира. Кэтрин не выпускала телефон из рук, фотографируя буквально всё: горы, сосны, смеющегося Энзо, ворчащего Дэймона и даже Кола, который каждый раз искренне возмущался, что его снимают исключительно в тот момент, когда он ест. А ел он, по мнению остальных, практически постоянно. Однажды Кол совершенно серьёзно заявил, что прогулки по горам требуют слишком большого расхода энергии, поэтому организм необходимо регулярно поддерживать. Никто не стал спорить. Энзо лишь молча посмотрел на очередной бургер в его руках, потом перевёл взгляд на рюкзак, в котором наверняка лежало ещё несколько таких же, и только устало покачал головой. — Иногда мне кажется, что ты способен найти еду даже там, где её никогда не было. — Это талант, — с достоинством ответил Кол. — Нет, это диагноз, — невозмутимо поправил Дэймон. Кэтрин рассмеялась так громко, что её смех эхом прокатился по лесу. Вечерами они возвращались в дом уставшими, замёрзшими и почему-то невероятно счастливыми. Пока Дэймон вместе с Энзо разводили огонь в большом камине или разжигали мангал во дворе, Кэтрин устраивалась на пледе прямо возле костра с бокалом вина, утверждая, что именно так и должен выглядеть идеальный отдых. Кол неизменно находился где-то рядом с едой, периодически подходя к решётке с самым серьёзным видом и предлагая перевернуть мясо «чуть раньше, потому что он чувствует». Дэймон каждый раз прогонял его, но спустя несколько минут тот всё равно возвращался. За ужином разговоры не прекращались ни на минуту. Они вспоминали первые операции, спорили о том, кто однажды умудрился перепутать координаты на учениях, смеялись над нелепыми ситуациями, которые когда-то казались настоящими катастрофами. Истории сменяли одна другую, и Кэролайн всё чаще ловила себя на мысли, что уже не чувствует себя человеком, который случайно оказался среди этих людей. Она стала частью этой семьи, именно семьи. Не команды, не подразделения. Семьи. Но вместе с этим приходило и другое чувство. Каждый раз, когда телефон тихо вибрировал в кармане куртки, сердце неприятно сжималось. Имя Кая Паркера появлялось на экране всего на несколько секунд. Иногда это было короткое сообщение с вопросом. Иногда — вежливое напоминание о том, что после возвращения они с Элайджей будут ждать её окончательного решения. Кэролайн никогда не отвечала сразу. Она читала сообщение, блокировала экран и убирала телефон обратно, стараясь сделать вид, будто ничего не произошло. Но внутри всё снова начинало метаться. Ещё совсем недавно она не сомневалась. Такое предложение выпадает один раз в жизни. Головное управление, работа с Каем Паркером и Элайджей. Совсем другой уровень. Карьера, к которой она стремилась с самого начала службы. Она должна была согласиться. Должна была. Тогда почему теперь каждое сообщение вызывало не радость, а странную тяжесть? Почему вместо мыслей о новой должности она всё чаще думала о людях, которых придётся оставить? И почему больше всего её пугала вовсе не смена города? Ответ она знала. Она боялась потерять Клауса. Нет, она не сомневалась в его чувствах. Не сомневалась и в своих. Но прекрасно понимала цену расстояния. Она слишком часто видела, как работа медленно разрушала отношения сильных людей. Сначала звонки становились реже. Потом переносились встречи. Затем появлялись бесконечные командировки, срочные операции, усталость, которую уже невозможно было разделить друг с другом. Любовь не исчезает за один день. Она просто постепенно уступает место расстоянию. Именно этого Кэролайн боялась больше всего. Во второй вечер они задержались у костра дольше остальных. Пламя лениво потрескивало, разбрасывая искры в прохладный горный воздух. Где-то совсем рядом шумели сосны, а над головой раскинулось такое звёздное небо, какого невозможно увидеть в большом городе. Постепенно все начали расходиться. Кэтрин, смеясь над очередной историей Дэймона, первой ушла в дом. Следом поднялся Энзо, заявив, что завтра хочет встретить рассвет без желания убить каждого, кто попадётся ему на глаза. Даже Кол неожиданно признался, что устал, и, прихватив оставшийся кусок пирога, исчез за дверью. Возле костра остались только двое. Кэролайн молча смотрела на огонь, машинально протягивая к нему ладони. Клаус сидел рядом. Он ничего не говорил. Именно за это она сейчас была ему особенно благодарна. Иногда молчание становилось лучшей поддержкой. С гор неожиданно спустился холодный ветер. Кэролайн едва заметно вздрогнула. Она не успела ничего сказать. Клаус уже снял с себя куртку и спокойно накинул ей на плечи. Так естественно, словно делал это всю жизнь. — Ты замёрзнешь, — тихо возразила она, пытаясь вернуть куртку. Он лишь отрицательно покачал головой. — Не спорь. Она посмотрела на него. Ни капли героизма, ни желания произвести впечатление. Он даже не понимал, что именно сейчас делает. Для него было совершенно естественно замечать, когда ей холодно. Так же естественно, как забрать её сумку утром. Как придержать дверь. Как всегда идти по тропе чуть ближе к краю, оставляя ей более безопасную сторону. Как незаметно подвинуть к ней кружку с горячим кофе раньше, чем она успевала попросить. Это были такие простые вещи, такие незначительные. Но именно из них почему-то складывалось чувство дома. Кэролайн снова посмотрела на огонь. И вдруг поняла одну очень страшную для себя вещь. Она уже не пыталась выбрать между карьерой и мужчиной. Она пыталась выбрать между карьерой и жизнью, в которой была счастлива. И именно это пугало её сильнее всего. Потому что впервые в жизни правильный ответ оказался совсем не таким очевидным, как ей казалось ещё несколько недель назад. Утро последнего дня встретило их неожиданно тёплым солнцем. Горы всё так же величественно возвышались над лесом, но теперь Кэролайн смотрела на них совсем иначе. За эти два дня они перестали казаться просто красивым пейзажем. Здесь было что-то большее. Здесь словно замедлялось время, исчезал привычный шум большого города, а мысли, которые ещё недавно казались неразрешимыми, постепенно раскладывались по своим местам. Дом просыпался медленно. Из кухни доносился запах свежесваренного кофе. Где-то наверху послышался недовольный голос Дэймона, который уже во второй раз пытался поднять Кола, убеждая его, что пора собираться. — Я не сплю, — донёсся сонный ответ. — Кол, ты разговариваешь с закрытой дверью уже пять минут. — Потому что мне так удобнее. Через несколько секунд наверху раздался смех Кэтрин. — Дэймон, оставь его. Если мы уедем без Кола, он всё равно каким-то образом доберётся домой раньше нас. Энзо, сидевший за кухонным островом с кружкой кофе, только усмехнулся. — Я бы не стал проверять. Кэролайн, улыбаясь, вошла на кухню. — Доброе утро. — Доброе, — почти одновременно ответили Дэймон и Энзо. Кэтрин поставила перед ней чашку горячего кофе. — Держи. Пока некоторые ещё пытаются договориться с собственным организмом. — Я всё слышу! — раздалось со второго этажа. — На это и был расчёт! — громко ответила Кэтрин. Через несколько минут вниз наконец спустился и сам виновник утреннего переполоха. Волосы были растрёпаны, толстовка надета наизнанку, а в руке он уже держал яблоко, которое каким-то непостижимым образом успел найти. Энзо внимательно посмотрел сначала на толстовку, потом на самого Кола. — Ты хоть понимаешь, что оделся неправильно? Кол посмотрел на себя. Подумал. Пожал плечами. — Зато быстро. Даже Дэймон не удержался от короткого смешка. Пока остальные завтракали, Кэролайн несколько раз ловила себя на том, что украдкой наблюдает за Клаусом. Он разговаривал с Дэймоном о дороге обратно, помогал Энзо складывать вещи в коробки, совершенно спокойно убирал со стола пустые кружки, будто был не гостем, а хозяином этого дома. И снова эти мелочи. Никто их не замечал. Кроме неё. Когда Кэтрин случайно уронила плед на пол, он машинально поднял его раньше остальных. Когда Энзо потянулся за тяжёлой коробкой с посудой, Клаус молча забрал её из его рук. Когда сама Кэролайн попыталась поднять свой чемодан, он лишь спокойно произнёс: — Оставь. И, не дожидаясь возражений, взял его сам. Она больше не спорила. Только наблюдала. И с каждым таким простым поступком внутри становилось одновременно теплее и больнее. Потому что теперь она окончательно понимала, чего может лишиться. К полудню вещи уже были собраны. Дом постепенно пустел. Дэймон ещё раз обошёл комнаты, проверяя, выключен ли свет и закрыты ли окна. Энзо помогал загружать багажник, Кэтрин в последний раз вышла на террасу, чтобы сделать фотографию гор, а Кол безуспешно пытался понять, каким образом его вещей стало ещё больше, чем два дня назад. Кэролайн тихо рассмеялась. Она ещё раз оглянулась на дом. Большие панорамные окна отражали горные вершины, деревянная терраса всё так же была залита солнцем, а ветер лениво покачивал верхушки сосен. Почему-то ей вдруг захотелось запомнить каждую деталь. — Готова? — негромко спросил Клаус, остановившись рядом. Она посмотрела сначала на него. Потом снова на горы. И только после этого кивнула. — Да. Он открыл перед ней пассажирскую дверь внедорожника, дождался, пока она сядет, аккуратно закрыл её и только потом сам занял место за рулём. Кэролайн смотрела в окно до тех пор, пока шале окончательно не скрылось за деревьями. Она не знала, вернутся ли они сюда ещё когда-нибудь. Но была уверена в другом. Именно здесь произошло то, чего она так долго не могла позволить самой себе. Она перестала искать причины, чтобы уехать. Всю обратную дорогу компания снова шутила по рации. Кол уверял, что теперь совершенно точно знает, какие продукты нужно взять в следующий раз. Кэтрин обещала составить ему список вещей, без которых он вполне способен прожить хотя бы три дня. Энзо лениво поддерживал их перепалку, а Дэймон лишь обречённо повторял, что в следующий отпуск поедет один. Кэролайн слушала их голоса и улыбалась. Она почти не участвовала в разговоре. Не потому, что ей было нечего сказать. Просто все её мысли были заняты понедельником. Кабинетом Аларика. Спокойным взглядом Кая Паркера, Элайджей, который наверняка уже подготовил документы. И вопросом, ответ на который ей предстояло произнести вслух уже завтра. Она медленно повернула голову. Клаус внимательно следил за дорогой. Он не спрашивал, о чём она думает. Не пытался подтолкнуть к какому-либо решению. Не убеждал остаться. Именно поэтому она понимала: если бы он попросил, ей было бы легче. Но он слишком уважал её выбор, чтобы позволить себе хотя бы намекнуть. Кэролайн незаметно улыбнулась. И впервые за долгое время перестала бояться понедельника. Потому что теперь она точно знала: каким будет её ответ.