5. «Зелёный свет»

Эва не спала всю ночь после их разговора. Не потому, что не хотела — просто каждое слово Кими врезалось в память и не отпускало. «Я скучал по тебе, даже когда не помнил твоего имени». Она лежала в темноте, смотрела в потолок и чувствовала, как что-то старое, давно похороненное, начинает оттаивать в груди.     В семь утра она сдалась.     Встала, заварила кофе, вышла на балкон. Город только просыпался — серый, мокрый после ночного дождя, совсем не похожий на ту трассу, где сегодня вечером они снова встретятся.     Телефон завибрировал. Неизвестный номер.     «Не вздумай опаздывать. В 20:00. Я привезу твой шлем. А.»     Эва усмехнулась. Даже в смс он оставался самим собой — коротко, по делу, без лишних слов.     Она не ответила. Просто убрала телефон и продолжила пить свой кофе. ***     Смена в «Red Line» тянулась бесконечно.     Марк заметил, что с ней что-то не так, ещё в первой половине дня — она перепутала заказ трижды, разбила чашку и смотрела в одну точку так, будто видела сквозь стены.     — Эва, — позвал он, когда зал опустел. — Ты сегодня не здесь.     — Здесь, — отозвалась она, рассеянно улыбаясь.     — Нет. Ты там, — он кивнул куда-то в сторону окна, за которым не было ничего, кроме парковки и старой вывески. — На своей трассе. — Она промолчала — Это из-за того парня? — Марк налил ей кофе, хотя она не просила. — С жёлтой — нет, зелёной тачки?     — Зелёной, — поправила Эва тихо. — И да. Из-за него.     — Тот самый? Из твоих историй?     Она подняла глаза. Марк знал всё — не потому, что она много рассказывала, а потому что он умел слушать даже тогда, когда молчат. Ну и потому, что они работают уже второй год вместе.     — Тот самый, — сказала она. — Он вернулся.     — И?     — И я не знаю, что с этим делать.     Марк взял её за запястье, привлёк к себе и тихо сказал:     — Делай то, что всегда делаешь на трассе. Гони. Не оглядывайся. И не бойся обогнать, если нужно.     Эва выдохнула.     — Спасибо, Марк.     — Беги уже, — он махнул рукой в сторону служебного выхода. — Закрою сам. А завтра расскажешь всё по порядку.     В 19:45 Эва уже была на трассе.     Приехала пораньше — не чтобы ждать, а чтобы настроиться. Проехала медленный круг, вспоминая каждую кочку, каждую трещину в асфальте. Включила фары, выключила, снова включила. Двигатель работал ровно, мягко — Cayman был готов.     Она — не уверена.     В 19:58 со стороны шоссе показался зелёный силуэт.     Кими вырулил на пит-лейн медленно, почти торжественно. Заглушил мотор, вышел из машины. В руках у него был шлем. Чёрный карбоновый, с потёртостями на левом виске и той самой наклейкой-черепом, которую они выбрали вместе шесть лет назад.     Он подошёл к её машине. Постучал костяшками по стеклу.     — Выходи.     Эва выключила двигатель, вместе с ним музыку, и вышла. Они стояли друг напротив друга, разделённые только вечерним воздухом и шестью годами, которые сейчас не имели значения.     — Держи, — Кими протянул шлем. — Твоё.     Она взяла его. Пальцы дрожали.     — Ты хранил его шесть лет.     — Я хранил не шлем. Я хранил надежду, что однажды ты появишься и заберёшь.     — А если бы я не появилась?     — Я бы ждал дальше, — сказал он просто. — Потому что иногда единственное, что остаётся — это ждать.     Эва прижала шлем к груди и закрыла веки.     — Реванш, — сказала она, открывая глаза. — Ты обещал.     — Помню, — Кими усмехнулся. — Пять кругов. На воспоминание.     — Какое воспоминание?     Он сделал шаг ближе. Теперь их разделяла только тень от его машины.     — Я выигрываю — ты идёшь со мной на ужин. Сегодня. Не завтра, не когда-нибудь. Сегодня.     Эва подняла бровь.     — А если выигрываю я?     — Тогда я иду с тобой на ужин. Тоже сегодня.     — Это одно и то же.     — Нет, — Кими покачал головой. — В первом случае я приглашаю тебя. Во втором — ты приглашаешь меня. Разница в том, кто платит.     Она рассмеялась — впервые за день, по-настоящему, от души.     — Ты невыносим.     — Я гонщик. Мы все невыносимые.     Эва надела шлем. Старый, родной, пахнущий чем-то далёким — бензином, детством и тем самым днём, когда всё только начиналось.     — Пять кругов, — сказала она, садясь в Cayman. — Поехали.     Старт дал всё тот же парень с Honda Civic. Он уже не удивлялся — просто стоял между машин, поднял руку и ждал сигнала.     Первый. Второй. Третий.     Они сорвались с места одновременно.     На этот раз Кими не допустил ошибки. Он вышел вперёд на стартовой прямой, чисто, без пробуксовки, и закрыл траекторию на входе в первый поворот.     — Хитрец, — прошептала Эва, пристраиваясь ему в хвост.     Она знала этот приём. Давить, заставлять ошибиться, ждать, пока соперник дрогнет. Но она не дрожала.     Первый круг — Кими впереди. Второй — Эва сократила разрыв до одного корпуса.     На третьем круге она поравнялась.     Они шли бок о бок по длинной прямой, двигатели выли на пределе, стрелки тахометров плясали в красной зоне. Эва смотрела на зелёную машину справа и видела его профиль — сосредоточенный, злой, красивый.     Кими повернул голову.     Стекло к стеклу.     Он кивнул — едва заметно, но она поняла.     «Давай». Она кивнула в ответ.     На входе в четвёртый поворот Эва ушла в глухую защиту, закрыв внутренний радиус. Кими попробовал обойти снаружи — она довернула руль, заставляя его сбросить газ.     Он сбросил. Но не сдался.     Последний круг.     Эва вела — на полкорпуса, на секунду, на той самой разнице, которая решает всё.     Она чувствовала его дыхание за спиной. Знала, что он использует каждую возможность, каждый сантиметр трассы.     И на последней прямой он атаковал.     Зелёный Porsche вынырнул из её тени слева — сначала бампер, потом дверь, потом он поравнялся.     Они шли нос к носу.     Три метра до финиша. Два. Один.     Эва нажала на газ позже, чем нужно — на долю секунды, на ту самую долю, чтобы не проиграть.     Но Кими был быстрее.     Он пересек черту первым. На полкорпуса. На семь десятых. На столько, сколько занимает один удар сердца.     Они заглушили моторы.     Эва сидела в машине, сжимая руль. Проиграла. Впервые за эти две ночи — проиграла.     Кими подошёл к её двери, открыл сам и протянул руку.     — Выходи.     — Ты жульничал, — сказала она, снимая шлем.     — Нет. Я просто был быстрее.     — На последней прямой… ты использовал мой же приём. С медленного газа.     — Учился у лучшей.     Она взяла его за руку и вылезла из машины. Они стояли в свете фар — его зелёного GT3 и её серого Cayman — и смотрели друг на друга.     — Ужин, — сказал Кими. — Ты проиграла.     — Я помню.     — Не делай вид, что расстроена.     — А какой смысл? — Эва улыбнулась. — Ты всё равно заплатишь. — Он рассмеялся. Потом шагнул ближе. Ещё ближе.     — Эва.     — М?     — Можно я… — он не договорил.     Потому что она ответила сама.     Встала на цыпочки, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Легко. Почти невесомо.     — За шесть лет ожидания, — сказала она, отстраняясь. — Аванс.     Кими стоял, не двигаясь. Потом улыбнулся — той самой улыбкой, мальчишеской, от которой у неё всегда подкашивались колени.     — Тогда за ужином я заберу остальное.     — Посмотрим, Андреа, — она развернулась и пошла к своей машине. — Ты сегодня везучий. Но везение имеет свойство заканчиваться.     Он смотрел, как она садится в Cayman, заводит мотор и выезжает с трассы. Мелькнули оранжевые суппорты — и скрылись за поворотом.     Кими поднял голову к небу.     Над трассой загорались первые звёзды.     — Я только начал, — сказал он тихо. ***     Ресторан, который выбрал Кими, оказался маленьким итальянским местом в старом городе — там, где не бывает туристов, где хозяин сам встречает гостей, а музыка звучит так тихо, что слышен каждый шёпот.     Эва приехала первой — специально, чтобы не видеть, как он входит. Сидела за столиком у окна, крутила в руках бокал с водой и чувствовала себя подростком на первом свидании.     Хотя это и было первое свидание. Если не считать гонок.     Кими появился через пять минут — в тёмной рубашке, без куртки.     — Ты красивая, — сказал он вместо «здравствуй» и сел напротив.     Эва почувствовала, как щёки заливает румянец.     — А ты самоуверенный.     — Это не самоуверенность. Это констатация факта, — он взял меню, но даже не открыл его, продолжая смотреть на неё. — Я ждал этого шесть лет.     — Перестань.     — Не могу. Я отвык врать.     Она опустила глаза, но улыбнулась. Чёрт, как же он действовал на неё.     Они заказали пасту и вино. Говорили ни о чём и обо всём сразу.     Кими рассказывал про гонки — про победы, про поражения, про то, как однажды его машина загорелась на трассе, а он сидел в кокпите и думал только о том, что не успел ничего важного.     — А что для тебя важное? — спросила Эва.     Он замолчал. Отпил вино. Посмотрел на неё так, что у неё внутри всё перевернулось.     — Я думал, что важное — это кубки. Контракты. Имя. А потом я встретил тебя на трассе — девушку, которая обошла меня на мокром асфальте — и понял, что шесть лет ошибался.     — Андреа…     — Дай закончить, — он накрыл её ладонь своей. — Я не знаю, что будет завтра. Не знаю, получится ли у нас. Но я знаю одно: сегодня я хочу быть здесь. С тобой. Без камер, без спонсоров, без правил. По правилам грязной трассы.     Эва сжала его пальцы.     — Ты совсем ненормальный.     — Говорил же. Мы все невыносимые.     Она рассмеялась — звонко, счастливо, и хозяин ресторана обернулся на звук, улыбнулся и покачал головой, будто видел это тысячу раз.     После ужина они вышли на пустынную улицу. Город спал, фонари мерцали жёлтым светом, и где-то далеко слышался шум трассы — той самой, где всё началось.     — Проводишь меня до машины? — спросила Эва.     — Я должен был предложить первым.     Они пошли по узкой мостовой, иногда касаясь плечами. Воздух пах дождём и свободой.     У её Cayman они остановились.        — Спасибо, — сказала Эва. — За сегодня. За шлем. За то, что не забыл.     — Я не заслуживаю спасибо, — Кими покачал головой. — Я заслуживаю пощёчину за то, что пропал на шесть лет.     — Может быть, — она улыбнулась. — Но сегодня я оставлю её на потом.     Он шагнул ближе. Обхватил её лицо ладонями — так же, как она делала это на трассе, только теперь аккуратно, почти нежно.     — Эва. Я хочу попробовать. Честно. Без игр. Без гонок. Только мы.     Она посмотрела в его глаза.     — Я тоже, — сказала она. — Но с одним условием.     — Каким?     — Ты не просишь меня бросить гонки. И я не прошу тебя.     Кими улыбнулся.     — Договорились.     Он наклонился и поцеловал её — крепко, уверенно, так, будто хотел наверстать все шесть лет за один вечер.     А где-то на трассе, которую они обещали друг другу, загорался зелёный свет.