Глава 4

В течение следующей недели артефакт не взорвался, не проклял никого из присутствующих и не попытался захватить Министерство, что невыразимцы сочли крайне обнадёживающим результатом. Блейз же назвал это «разочаровывающим отсутствием драматизма». — Иногда мне кажется, что ты искренне расстраиваешься, когда ничего ужасного не происходит, — заметил Тео. Они сидели в кабинете Драко, ожидая начала очередного совещания по проекту. — Неправда, — возразил Блейз. — Я расстраиваюсь, когда ничего интересного не происходит. Это совершенно разные вещи. — Для тебя — нет. — Возможно. Драко даже не поднял головы от документов. — Если вы закончили философские дискуссии, я пытаюсь работать. — Именно это я и пытаюсь исправить, — невозмутимо ответил Блейз. — Что именно? — Количество работы в твоей жизни. — Меня оно устраивает. — Поэтому ты выглядишь так, будто хочешь подать жалобу на собственное существование. Тео тихо рассмеялся. Драко посмотрел на него с искренним предательством во взгляде. — И ты туда же. — Извини. Это было смешно. В дверь постучали. Через секунду вошёл домовик и передал Драко письмо из Министерства. Тот быстро просмотрел содержимое. — Отлично. — По твоему тону понятно, что ничего отличного там нет, — заметил Блейз. — Невыразимцы хотят провести дополнительную проверку артефакта. — Это их работа. — В присутствии меня и Грейнджер. Улыбка Блейза появилась мгновенно. — Вот теперь действительно отлично. Драко закрыл глаза. — Иногда я думаю, что ты каким-то образом подкупаешь судьбу. — Если бы это было возможно, я был бы значительно богаче. — Ты и так богат. — Верно. Тогда значительно счастливее. Через два часа Гермиона уже сидела в исследовательском зале отдела невыразимцев и просматривала новые отчёты. К её удивлению, за последние дни артефакт действительно изменился. Серебристые линии внутри камня стали ярче, их стало больше и ещё они начали двигаться. Гермиона не любила, когда магические объекты начинали что-то делать самостоятельно. Обычно это плохо заканчивалось. — Доброе утро, Грейнджер. Она подняла голову. Драко вошёл в помещение с привычным выражением лёгкого недовольства жизнью. — Малфой. — Как продвигается наша коллективная катастрофа? — Пока без жертв. — Тогда у нас ещё есть время. Она неожиданно усмехнулась. — Ты становишься похож на Забини. — Не оскорбляй меня. — Это был комплимент. — Тогда тем более не оскорбляй меня. Гермиона поймала себя на том, что этот разговор подозрительно напоминает обычную дружескую перепалку. Мысль была настолько неожиданной, что она решила немедленно её проигнорировать. В этот момент в зал вошёл один из невыразимцев. — Благодарю, что пришли. — У нас был выбор? — уточнил Драко. — Формально да. — Значит, нет. Невыразимец сделал вид, что не услышал комментарий. — Сегодня мы хотим проверить гипотезу о магическом резонансе. Гермиона нахмурилась. — Каким образом? — Нам потребуется одновременное использование магии рядом с артефактом. — Звучит безопасно, — сухо заметил Драко. — Мы надеемся. — Никогда не говорите так перед экспериментом. Невыразимец снова проигнорировал его. Это явно был профессиональный навык. Через несколько минут всё было подготовлено. Камень лежал в центре защитного круга. Гермиона и Драко стояли по разные стороны от него. — Используйте любое простое заклинание, — попросил исследователь. Гермиона подняла палочку первой. — Люмос. — Люмос, — одновременно произнёс Драко. Два луча света коснулись артефакта. На секунду ничего не произошло. Потом камень вспыхнул. Серебристое сияние взметнулось вверх и закружилось между ними, образуя что-то похожее на тонкие световые нити. Все присутствующие замерли. — Это нормально? — спросил Драко. — Понятия не имею, — честно ответил невыразимец. — Начинаю замечать закономерность. Блейз, который каким-то чудом снова оказался в помещении, медленно поднялся со своего места. — Если вы продолжите так отвечать, я начну подозревать, что весь отдел существует исключительно на энтузиазме. — Забини, — устало произнесла Гермиона. — Что? Я задаю вопросы, которые волнуют народ. Световые нити тем временем начали двигаться быстрее. А потом произошло нечто ещё более странное. Над артефактом появилась полупрозрачная серебристая надпись на древнем языке. Гермиона мгновенно шагнула вперёд. — Не двигайтесь! — воскликнул один из исследователей. Но было уже поздно. Она всматривалась в символы несколько секунд. Потом резко побледнела. — Что там написано? — спросил Драко. Гермиона медленно повернулась к нему. — Если я правильно перевожу... — Продолжай. Она сделала короткую паузу. — «Связь установлена». В помещении стало тихо. Блейз первым нарушил молчание. Он задумчиво посмотрел на артефакт, потом на Гермиону, потом на Драко. После чего абсолютно серьёзно произнёс: — Я хочу официально заявить, что никогда в жизни не чувствовал себя настолько правым. Тео закрыл лицо рукой. Драко уже размышлял, считается ли убийство друга смягчающим обстоятельством. А Гермиона впервые за всё расследование начала подозревать, что впереди их ждут очень, очень долгие недели. — Нет, — сказал Драко. Невыразимцы посмотрели на него. — Простите? — Нет, — повторил он. — Это не может быть официальным научным выводом. Вы не можете показать нам древнюю надпись «Связь установлена» и ожидать, что все спокойно продолжат работать. Главный исследователь кашлянул. — Именно поэтому мы продолжаем изучение. — Вы изучаете это уже неделю. — Для древней магии неделя — очень короткий срок. — Для моего терпения — нет. Блейз сейчас был счастлив настолько, насколько вообще позволяла человеческая физиология. — Мне нравится, как вы оба реагируете так, будто камень объявил о вашей помолвке. — Забини, — одновременно произнесли Гермиона и Драко. — Вот именно об этом я и говорю. Тео тихо рассмеялся. Гермиона посмотрела на него. — Почему ты смеёшься? — Потому что со стороны это действительно выглядит забавно. — Нам не смешно. — Именно поэтому смешно мне. Драко перевёл взгляд на артефакт. Световые линии внутри камня теперь двигались спокойно, словно после появления надписи он выполнил какую-то важную задачу. — Хорошо, — сказал он наконец. — Допустим, связь установлена. Что это означает на практике? Невыразимцы переглянулись. Гермионе сразу не понравилось это молчание. — Что? Главный исследователь осторожно открыл новый свиток. — Мы провели предварительные измерения. — И? — После активации артефакта ваши магические показатели начали вести себя необычно. Драко медленно выдохнул. — Продолжайте. — Когда вы находитесь рядом друг с другом, магический фон становится стабильнее. — Это плохо? — Не обязательно. — Это хорошо? — Не обязательно. Блейз театрально поднял руку. — Я начинаю понимать, почему вас называют невыразимцами. Вы действительно избегаете выражать хоть что-нибудь конкретное. Один из исследователей устало посмотрел на него. — Мы работаем только с фактами. — Тогда я искренне вам сочувствую. Гермиона взяла один из отчётов и быстро просмотрела цифры. Чем дальше она читала, тем сильнее хмурилась. — Это невозможно. — Что именно? — спросил Драко. Она молча передала ему пергамент. Через несколько секунд его лицо приобрело примерно такое же выражение. — Вы хотите сказать, что артефакт отслеживает расстояние между нами? — Похоже на то. — Почему? — Не знаем. — Конечно. Блейз поднялся со стула и подошёл ближе. — Дайте посмотреть. — Через минуту он уже изучал таблицу. — Любопытно. — Мне не нравится, когда ты говоришь «любопытно», — заметил Тео. — Здесь написано, что когда они находятся рядом, показатели усиливаются. — И? — А когда далеко друг от друга, ослабевают. Тео нахмурился. — Насколько далеко? Невыразимец перевернул страницу. — Мы пока не уверены в радиусе действия. Именно поэтому нам потребуется дальнейшее наблюдение. Блейз медленно поднял голову и улыбнулся. Гермиона сразу поняла, что ей не понравится следующая фраза. — Другими словами, — произнёс он, — наука официально требует, чтобы вы чаще виделись. — Нет, — сразу ответила Гермиона. — Да, — одновременно сказал невыразимец. — Простите? — переспросила Гермиона. — Для сбора данных нам потребуется фиксировать влияние дистанции на связь. — Мы можем делать это удалённо. — Частично. — Этого достаточно. — Недостаточно. Драко закрыл глаза. — Я уже ненавижу этот проект. — Я его обожаю, — честно признался Блейз. Тео посмотрел на него. — Ты что, выиграл лотерею? — Тео, мой дорогой друг, я наблюдаю за самым дорогостоящим и самым сложным процессом ухаживания в истории британской магии. — Это не ухаживание! — Грейнджер, артефакт буквально требует совместного времени. — Это научное исследование. — Пока. Драко покачал головой. — Когда-нибудь тебя проклянут. — Несомненно. — И ты это знаешь. — Конечно. — И тебя это не пугает? Блейз задумался. — Если честно, больше меня пугает возможность умереть от скуки. Тео тихо пробормотал: — Удивительно, что тебя ещё никто не придушил. — Потому что я очарователен. — Нет, потому что всем интересно, что ты скажешь дальше. Блейз довольно улыбнулся. — Видишь? Вот оно. Настоящее признание дружбы. Гермиона перевела взгляд на очередной отчёт. Ей очень хотелось найти в нём хоть что-то, что позволило бы отказаться от всей этой затеи. Но цифры были упрямы. Артефакт действительно реагировал на них, и судя по всему, не собирался останавливаться. А это означало, что ближайшее время ей придётся работать с Драко Малфоем гораздо чаще, чем того требовал здравый смысл. Странно было другое. Эта мысль раздражала её значительно меньше, чем неделю назад. Через три дня Гермиона поняла, что существует нечто более утомительное, чем работа с древним магическим артефактом. Работа с древним магическим артефактом в присутствии Драко Малфоя и Блейза Забини одновременно. Проблема заключалась в том, что артефакт действительно продолжал реагировать на них. Каждое новое измерение показывало одно и то же. Когда Гермиона и Драко находились рядом, показатели менялись. Когда расходились — менялись снова. Невыразимцы были в восторге. Гермиона — значительно меньше. В этот день они работали в архивном отделе Министерства, изучая древние записи о подобных артефактах. Точнее, работали Гермиона и Драко. Блейз занимался тем, что сидел в кресле возле окна и создавал ощущение необъяснимого присутствия. — Ты вообще собираешься помогать? — спросила Гермиона, не отрываясь от книги. — Я морально поддерживаю исследование. — Это не работа. — Очень даже работа. Просто недооценённая. Драко перелистнул очередную страницу. — Иногда мне кажется, что ты существуешь исключительно для того, чтобы мешать другим людям выполнять обязанности. — Это неправда. — Правда. — Хорошо, иногда правда. Тео, который тоже находился в архиве, тихо рассмеялся. — Я и не знал что ты признаёшь обвинения так быстро. — Если обвинение очевидно, отрицать его невежливо. Гермиона покачала головой и вернулась к документам. Через несколько минут Драко неожиданно подвинул к ней один из старых свитков. — Посмотри на это. Она придвинулась ближе. Слишком близко, как оказалось. Их плечи почти соприкоснулись. Оба заметили это одновременно. Оба сделали вид, что не заметили. Гермиона быстро сосредоточилась на тексте. — Это древний диалект. — Именно. Она внимательно просмотрела несколько строк. — Здесь говорится о магических связях между волшебниками. — И? — И мне это не нравится. — Почему? — Потому что половина древней магии строится по принципу «давайте сначала создадим проблему, а потом назовём её традицией». Драко неожиданно усмехнулся. Гермиона подняла голову. — Что? — Ничего. — Малфой. — Просто это очень похоже на правду. Блейз поднял взгляд от бокала вина. — Вы сейчас шутите вместе? Они оба посмотрели на него. — Нет, — ответили одновременно. Блейз выглядел растроганным. — Это почти трогательно. — Забини. — Молчу. — Он помолчал ровно три секунды. — Но исключительно из уважения к моменту. Тео закрыл книгу. — Ты физически не способен оставить людей в покое? — Теоретически способен. — Практически? — Зачем? Гермиона невольно улыбнулась. И опять заметила, что Драко это увидел. В последнее время он вообще стал замечать слишком многое. Раньше их разговоры состояли из споров и взаимного раздражения. Теперь между этими спорами начали появляться другие моменты. Короткие. Незначительные. Но всё же новые. Например, Гермиона обнаружила, что Малфой умеет слушать. Не просто ждать своей очереди говорить, а действительно слушать. А Драко, к собственному удивлению, понял, что Грейнджер не пытается доказать свою правоту каждую секунду. Наоборот. Если аргумент был разумным, она спокойно его принимала. Для человека, выросшего среди чистокровных аристократов, это оказалось неожиданно редким качеством. — Ты задумался, — заметил Блейз. Драко поднял голову. — Нет. — Вот опять. — Что опять? — Ты отвечаешь быстрее, когда речь заходит о Грейнджер. Гермиона застонала. Тео тихо рассмеялся. — Блейз, ты когда-нибудь устаёшь? — От красоты? Нет. — От себя. — Тем более нет. — Он поднялся из кресла и подошёл к столу. — Ладно, раз уж вы оба продолжаете отрицать очевидное, предлагаю сменить тему. — Наконец-то, — пробормотал Драко. — Ужин. — Какой ужин? — спросила Гермиона. — Рабочий. — Нет. — Да. — Нет. — Грейнджер, вы уже проводите вместе по шесть часов в день. — Это работа. — Поэтому я и сказал «рабочий ужин». Драко посмотрел на Блейза с подозрением. — Ты ведь что-то задумал. — Всегда. — Я серьёзно. — И я серьёзно. Тео медленно покачал головой. — Блейз, если однажды тебя всё-таки убьют, я обещаю произнести очень красивую речь на похоронах. — Спасибо. — Она будет начинаться со слов: «Он сам виноват». — Это тоже справедливо. Гермиона посмотрела на часы и закрыла последнюю книгу. — На сегодня достаточно. Она поднялась из-за стола, Драко сделал то же самое, и когда они одновременно направились к выходу из архива, Блейз проводил их взглядом человека, который заметил что-то раньше остальных. — Тео. — Что? — Они больше не спешат расходиться. Тео посмотрел вслед уходящим Драко и Гермионе. Потом посмотрел на Блейза. — Не говори, что ты снова оказался прав. Блейз медленно улыбнулся. — Я бы никогда не стал таким хвастливым. — Ты буквально живёшь ради этого. — Верно. И улыбка стала ещё шире.