2. Первая кровь.

Глава 2. Первая кровь Выполз он из под мёртвого корня спустя некоторое время. Тело двигалось с задержкой, а сегменты путали очерёдность. Четыре месяца своей жизни червь двигался на абсолютных инстинктах: рыл почву и перерабатывал. А теперь в него будто вселился паразит, который постепенно овладевал телом. Червь замер, пережидая на одном месте. Перегной давил на тело и давление, знакомое с рождения, стало ощущаться иначе. Постепенно он учился различать виды грунта. Чувствовал своими рецепторами, что некоторое время назад в этом месте прошла нематода - её тусклый химический след тянулся поперёк его траектории, слабый и угасающий, что было на его пользу, ведь это она могла быть опасным противником. Мир распался на детали, и каждая деталь, что-то да значила. Он продолжил ползти снова и выбрался на поверхность. Трава над ним намокла от росы. Луна опускалась к кипарисам, но рассеянный свет всё ещё ложился гладью на землю. Червь не видел света , но различал тепло и холод, запахи, колебания почвы и воздуха: верхний слой перегноя остывал медленнее нижнего, по крайней мере ему так казалось. Он понял, что верхняя часть почвы, что теплее, выходит на поверхность, на воздух. Что-то тянуло его туда, и это был не осколок древнего. Он сам почему-то желал этого. Впервые в жизни червю захотелось наверх не из-за дождя, а потому что интересно, что там, на поверхности? Внезапно начала нарастать вибрация на земле. Она шла встречным курсом и за месяцы тренировок червь научился определять примерное направление. Это был жук-резак. Имени червь пока не знал - оно выплыло строкой Лествицы, которую он уже научился вызывать без слов, одним усилием внимания: [СУЩЕСТВО: ЖУК-РЕЗАК. СТУПЕНЬ: ЗЕРНО. ГРАНЬ: 0.069] Два серпа хитина, блестящих даже без света, рвали траву в тридцати сантиметрах. Жук рвал дугой, забирая траву, поедая её и стремительно наращивал обороты движения прямиком к червяку. Старый червь уже бы скрылся от страха. Чего уж там, обычный червь редко появляется на поверхности. Он почему-то не был напуган. Насколько вообще можно напугать червя? Он не был простаком в этом отношении. Двинувшись в сторону, он замер. Секунда, две, три. Прошло минуты две, сложно сказать, но жук прошёл мимо, так и не столкнувшись с червяком. Всё же, это было близко, хитиновые щетинки задели перегной, и червь ощутил их как дождь из микроскопических ошмётков. В целом, жук и не смог бы его заметить просто так, ведь червь не дышал - потому и оставаться бесшумным было намного легче, особенно против такого противника. Когда жук ушёл за предел чувствительности, кольцевые мышцы выдохнули сами, сбросили напряжение. Нервная система ещё не знала подходящего слова для этого ощущения. Он, чёрт возьми, выжил. Впервые в истории своего вида дождевой червь обставил хищника головой. Не имея сложной интеллектуальной структуры, было не просто. Но для такого как он, это был подвиг. А затем накатило чувство голода. Забыв старый голод, что гнал его заглатывать перегной - первобытный и тупорылый. Новый пришёл иным, острым как игла чувством. Тело требовало эссенции - не жалких капель из почвы, а настоящей. Вечно ползать под землёй как червяк - слишком скучно. Кто бы спорил. Он развернулся на девяноста градусов и пополз по химическому следу, который заметил ещё до встречи с жуком. *** Личинка древоточца вгрызалась в гнилой корень дуба. Её хвост безвольно волочился по земле, пока передние сегменты утопали в трухлявой древесине; тонкая кутикула просвечивала молочной белизной, выдавая каждое сокращение мышц. Она жевала слепо и сосредоточенно, не замечая ничего вокруг - только податливую сладость гниения. Зерно, грань 0.01: в десять раз больше эссенциальной массы червя. Палец человека проткнул бы эту кожу, не заметив. Червь подползал медленно, выцеливая хвост. Его мускулатура для атаки не годилась - дождевые черви не охотятся. Дождевые черви живут под землёй, чёрт возьми. Но подземный червь никогда не впитывал в себя осколок прежнего, а этот уже полз вверх - пусть на пару ступеней грани, но полз ведь. Он зашел с хвоста - туда, где кутикула личинки была тоньше, где не было головных сенсоров, способных уловить опасность. Личинка не дернулась: ее примитивные сенсоры, настроенные на вибрацию и тепло хищников, молчали. Червь был холодным, сравнимой с температурой почвы. Он не вибрировал, не двигался быстро, идеальный засланный казачок. Только слепая жажда эссенции, и тишина, с которой он обрушивался на хвост, как стенобитное орудие из грязи.. Передние сегменты обвили добычу, где кутикула уже твердела в намёк на будущие жвалы. Кольца мышц стягивались плотнее, чем при движении сквозь перегной: гидростатическое давление нарастало, превращая мягкое тело в живую удавку. Края сегментов грубели и теряли прежнюю податливость. Это уже не та тонкая плёнка, что всю жизнь служила ему единственной защитой. Он ощущал, как новый рефлекс, рождённый Осколком, направляет мышцы, заставляя их работать на сжатие. Он сжал свои мышцы как мог, ведомый инстинктом охотника, обретший его недавно. Личинка дёрнулась, явно не ожидая такого поворота судьбы. Гидростатический скелет - конструкция, созданная проталкивать тело сквозь перегной, - работал удавкой. Неуклюже? да. Нет ни зубов, ни яда, ни интеллекта или большого опыта охотничьего промысла. Только мускульная сила и злость на то, что добыча сопротивляется. Минута. Вторая. Личинка билась, изгибаясь слепым белым телом, но червяк держал мёртвую хватку. Попробуй ползти хотя бы час, разгребая землю и несколько минут сжатия мышц не будут проблемой. Он не разжимал хватку ещё минуту. Слова "смерть" в его словаре пока не значилось, но ослабленное тело он уже мог ощутить, не доверяя. Только когда тело личинки обмякло окончательно, когда из добычи ушло само понятие сопротивления, он ослабил кольца и подтянулся к голове. Первое, что он почувствовал, - возбуждение. Это было очень вкусно, но не в стандартном смысле этого слова. Эссенция входила в него, и он различал её оттенки сущности. Ощущалось намного приятнее перегноя. Эссенция проходила через каждый орган, проникала во все ткани и каждую клетку, и с каждым глотком он ощущал рост. Сообщение возникло перед внутренним зрением: [СУЩЕСТВО ПОВЕРЖЕНО: ЛИЧИНКА ДРЕВОТОЧЦА. ЗЕРНО 0.01] [ПОГЛОЩЕНИЕ ЭССЕНЦИИ: ×4.7] [ЭССЕНЦИЯ: +0.0035. ТЕКУЩАЯ ГРАНЬ: 0.0042] 42 десятитысячных. Для существа его уровня, это небывалый рост. Но смотрел он на коэффициент. x4.7. Это число застыло в сознании очень ярко, но осознать масштабы в текущий период было сложно. Червь ещё не умел радоваться, но внутри пульсировало нечто вроде предвкушения каждой следующей жертвы, каждой частицы энергии, что можно было добыть. Обычный червь усваивает десятую часть съеденного. Он - почти впятеро больше. осколок не просто включил сознание, а перекроил метаболизм под рост, запуская механизмы, какие обычному червяку и не снились. Подъём, немыслимый для его вида, являлся чудовищным. Ради чего вообще всё это, если не ради развития? Возвращался жук-резак.