Часть 4

ГЛАВА 4: ДИНОЗАВРЫ ВНУТРИ Три дня после битвы в порту прошли как в тумане. Команда залечивала раны, восстанавливала силы и... пыталась понять, что теперь делать дальше. Командир Чен выходил на связь каждый вечер, но его сообщения были краткими и тревожными: «Доктор Зуб активирует новые очаги. Будьте готовы». «Мутанты эволюционируют. Не расслабляйтесь». «Я связался с оригинальной командой. Они живы, но вернуться не могут. Вы — последняя надежда». Никаких инструкций. Никаких подсказок. Только холодные факты и давящая ответственность. Кай сидел в своей комнате на базе — маленьком отсеке с узкой койкой, столом и голографическим экраном на стене. Перед ним на столе лежал синий браслет. Он не светился, не пульсировал, не издавал звуков. Просто лежал, металлический и холодный, как обычное украшение. — Ты спишь? — спросил Кай у трицератопса. Тишина. — Я знаю, что ты там. Я чувствую тебя. Ты — часть меня теперь. Так почему ты молчишь? Ничего. Кай вздохнул и вышел в общий коридор. База жила своей жизнью: где-то гремел душ (Рен, судя по громкому пению), где-то стучала клавиатура (Рин, как всегда, анализировала данные), из кухни пахло горелым (Хана пыталась приготовить ужин, и это была плохая идея). — Ты видел Коу? — спросила Юна, выходя из своей комнаты. Она была в пижаме с розовыми единорогами — нелепой и уютной одновременно. — Нет, — ответил Кай. — Он вообще редко выходит. — Мне кажется, он... страдает, — тихо сказала Юна. — Не от ран. От чего-то внутри. Его динозавр слишком громко говорит с ним. Я чувствую это, когда я рядом. — Ты можешь его вылечить? — Я не знаю. Может быть. Но он не подпускает меня близко. — Тогда давай подпустим его вместе. Кай и Юна нашли Коу в тренировочной зоне. Было два часа ночи, а чёрный рейнджер всё ещё колотил по манекенам, не используя костюм — голыми руками, с которых содрана кожа. — Остановись, — сказал Кай, входя. — Не мешай, — ответил Коу, не оборачиваясь. — Твои руки в крови. Если ты продолжишь, завтра не сможешь даже браслет активировать. — А мне и не нужно будет. Завтра — новый бой. Я должен быть сильнее. — Сила не в кулаках, — тихо сказала Юна. — Сила в голове. В сердце. Коу замер. Повернулся. Его глаза были красными — не от слез, от бессонницы и ярости. — Что ты знаешь о силе? — прошипел он. — Ты — розовая девочка, которая лечит порезы. Ты никогда не теряла того, кого любила. — Я потеряла маму, — сказала Юна ровно. — Два года назад. Она не умерла — она ушла. Просто собрала вещи и ушла. Сказала, что больше не может быть матерью. Я до сих пор не знаю, где она. Коу моргнул. — Это другое. — Это боль, — ответила Юна, подходя ближе. — Боль не делится на правильную и неправильную. Она просто есть. И если ты не научишься с ней жить, она сожрёт тебя изнутри. Как твой динозавр. — Мой динозавр — не враг, — резко сказал Коу. — Он — мой партнёр. Он хочет защищать. — Он хочет разрушать, — поправил Кай. — Я вижу это. Когда ты в костюме, твои глаза становятся чёрными. Не серыми — чёрными. Ты теряешь контроль. — Я никогда не теряю контроль. — Ты никогда не теряешь контроль, потому что никогда не позволяешь себе чувствовать, — сказала Юна. — Но это не сила. Это трусость. Коу замахнулся. Кай не двинулся с места, но удар не последовал. Чёрный рейнджер опустил руку и отвернулся. — Уходите, — сказал он глухо. — Оба. — Нет, — ответил Кай. — Мы останемся. Потому что ты — часть команды. А команда не бросает своих. Они сидели втроём в тренировочной зоне до четырёх утра. Никто не говорил. Просто дышали в одном ритме, слушая, как где-то далеко шумит город. --- РЕН И ЕГО ДЕМОНЫ На следующее утро Рен проснулся с криком. Ему снился тираннозавр — огромный, красный, с глазами, полными голода. Во сне динозавр говорил с ним. Не словами — образами. Картинами разрушенных городов, сожжённых лесов, мёртвых людей. «Ты — это я», — шептал тираннозавр. «А я — это голод. Ничего личного. Ты просто будешь есть, пока не останется ничего». Рен сел на кровати, обливаясь холодным потом. Его браслет горел красным — не ровным светом, а пульсирующим, как второе сердце. — Ты в порядке? — спросила Хана из соседней комнаты. Стены на базе были тонкими. — Нет, — честно ответил Рен. Он вышел в коридор и столкнулся с Риной, которая, как обычно, не спала — сидела за своим планшетом с чашкой кофе, уже пятой за ночь. — Красный браслет активен в нерабочее время, — заметила Рин, не поднимая глаз. — Это плохо. Обычно он активируется только при угрозе или по желанию носителя. — Он активируется сам, — сказал Рен, показывая запястье. — Динозавр внутри меня... он хочет наружу. Постоянно. Не только в бою. — Это опасно, — Рин наконец подняла взгляд. — Если дух-динозавр подавит твою личность, ты превратишься в монстра. В прямом смысле. Без костюма. Без контроля. — Спасибо, что приободрила. — Я не приободряю, я предупреждаю. — Рин встала и подошла к нему. — Дай руку. — Зачем? — Успокоить. У меня есть способности велоцираптора даже без костюма. Я могу анализировать биоэлектрические сигналы. И, возможно, корректировать их. Рен неохотно протянул руку. Рин коснулась его запястья — там, где пульсировал красный браслет — и закрыла глаза. — Твой пульс сто двадцать ударов в минуту. У здорового человека в покое — шестьдесят-восемьдесят. Ты постоянно в режиме боя. — Я всегда злой, — усмехнулся Рен. — Это моё нормальное состояние. — Нет, — отрезала Рин. — Это состояние твоего динозавра. Твой собственный пульс должен быть ниже. Но ты слился с тираннозавром настолько плотно, что уже не понимаешь, где он, а где ты. — А где граница? — В том-то и проблема, что её нет. Рин убрала руку. На её лице впервые появилось что-то, похожее на беспокойство. — Я попробую кое-что, — сказала она. — Но тебе не понравится. — Я привык к не понравится. — Закрой глаза. Рен закрыл. Рин положила обе ладони ему на виски и послала зелёный импульс — слабый, едва заметный, но достаточный, чтобы создать связь между их сознаниями. Рен увидел её мысли. Не все — только те, что касались его. Картинки, диаграммы, схемы. Рин видела его мозг как компьютер — каждый нейрон, каждый синапс. И она нашла проблему. В центре его мозга, в самой древней части — той, что отвечает за инстинкты — сидел тираннозавр. Не как дух, а как паразит. Он врос в нервные окончания, оплёл их, как плющ, и теперь питался эмоциями Рена — яростью, страхом, болью. — Я могу его отключить, — прошептала Рин. — Не удалить — только временно отключить. Чтобы ты мог поговорить с ним на равных. — Делай. Рин сжала виски Рена сильнее. Зелёный свет вспыхнул ярче — и погас. Тираннозавр исчез. Рен впервые за три дня почувствовал... тишину. — Говори с ним, — сказала Рин, убирая руки. — Он здесь, просто заперт. Спроси, чего он хочет. Настоящего. Рен сел на пол, прислонившись спиной к стене. Закрыл глаза и позвал: — Эй. Ты. Большой и зубастый. Чего тебе надо? Молчание. А потом — не голос, но образ. Тираннозавр стоял посреди пустыни. Вокруг него — туши мёртвых животных. Он не ел их — он просто стоял, смотрел на свои лапы и... плакал? Разве динозавры могут плакать? «Я не хочу быть один», — понял Рен. Он не услышал слов, но почувствовал суть. Тираннозавр был стайным охотником. В одиночку он сходил с ума от голода и одиночества. — Ты не один, — сказал Рен вслух. — Я здесь. И команда здесь. Мы — твоя стая. Образ изменился. Тираннозавр поднял голову. Вокруг него появились силуэты других динозавров — трицератопс, анкилозавр, стегозавр, паразауролоф, велоцираптор. Маленькие, далёкие, но реальные. «Стая», — эхом отозвался тираннозавр. Красный браслет перестал пульсировать. Рен открыл глаза. Впервые за долгое время он чувствовал себя... спокойно. — Спасибо, — сказал он Рине. — Не за что, — ответила она, уже уткнувшись обратно в планшет. — Но в следующий раз платить будешь кофе. Я на тебя потратила много энергии. Рен улыбнулся. Первый раз за три дня. --- ЮНА И ГОЛОСА Юна не спала третью ночь подряд. Не потому, что не могла — потому что боялась. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей снился стегозавр. Но не такой, как в легендах — огромный, мирный, с пластинами на спине. Нет. Её стегозавр был маленьким, больным, у него гнили пластины, и он смотрел на Юну глазами, полными мольбы. «Помоги мне», — шептал он. «Я умираю. Моя сила уходит. Если я умру, ты потеряешь способность исцелять». Юна просыпалась в слезах и шла на кухню пить травяной чай — единственное, что она умела заваривать без риска отравиться. — Опять не спишь? — спросила Хана, появляясь в дверях. Жёлтый рейнджер тоже страдала бессонницей, но по другой причине — её паразауролоф пел всю ночь, и Хана не могла заткнуть его даже берушами. — Мой динозавр болен, — сказала Юна, обхватив кружку руками. — Я чувствую это. Он слабеет с каждым днём. — Может, ему нужна твоя помощь? — Я пыталась. Я входила в костюм и пыталась исцелить его изнутри — но это как пытаться вылечить себя. Не получается. — А через кого-то другого? — спросила Хана, садясь напротив. — Ты можешь исцелять других. Может, кто-то может исцелить твоего динозавра через тебя? — Это опасно. Если посторонняя сила войдёт в моего динозавра, он может не выдержать. — А если он умрёт сам — ты потеряешь его навсегда. Так что выбирай, что опаснее. Юна задумалась. Хана была права — как ни странно, именно она, самая безбашенная в команде, иногда выдавала гениальные идеи. — Мне нужен целитель, — сказала Юна. — Но я единственный целитель в команде. — А Рин? Она может анализировать. Может, она найдёт причину болезни. — Попробуем. Рин согласилась сразу — любое исследование было для неё в радость. Она подключила Юну к своему планшету через специальный кабель, который нашла в арсенале базы, и начала сканирование. Результаты были неутешительными. — Твой стегозавр не болен, — сказала Рин через час. — Он... увядает. Как растение без воды. Ему не хватает энергии, которую ты ему даёшь. — Но я даю ему всё! — воскликнула Юна. — В том-то и дело, что нет, — Рин повернула планшет к ней. — Смотри. Каждый раз, когда ты кого-то лечишь, ты тратишь не свою энергию. Ты тратишь энергию стегозавра. Это как брать деньги из банкомата, но никогда не класть их обратно. Счёт пустеет. — Как мне положить обратно? — Тебе нужна внешняя подпитка. Источник чистой энергии, который питал бы не тебя — твоего динозавра. — Где взять такой источник? Рин замялась. — Есть одна теория. В старых записях Вольта я нашла упоминания о Кристаллах Древних — артефактах, которые питали динозавров оригинальной команды. Они были разбросаны по всей планете после их ухода. Один из них может быть здесь, в городе. — Где искать? — Не знаю. Но мои сканеры показывают аномалию в старом ботаническом саду. Возможно, это он. — Тогда идём сегодня же, — сказала Юна, вставая. — Ты не можешь идти одна. — А я и не пойду одна. Я возьму с собой Коу. — Коу? — Рин подняла бровь. — Почему его? — Потому что он единственный, кто не пытается меня защитить. Он просто идёт рядом и молчит. Иногда это лучшая поддержка. Рин хотела возразить, но передумала. В логике Юны была своя правота. --- БОТАНИЧЕСКИЙ САД Ботанический сад Мегаполиса-7 был заброшен уже пять лет — с тех пор, как первый мутант уничтожил оранжерею. Стеклянные стены были разбиты, растения засохли, но в центре, почему-то, всё ещё росло одно дерево. Огромное, раскидистое, с листьями цвета крови. — Это место странное, — сказал Коу, оглядываясь. — Я чувствую... чью-то боль. — Это дерево, — ответила Юна, подходя ближе. — Оно мутировало. Но не как те монстры. Оно не злое. Оно просто... кричит. — О чём? — Не знаю. Но мне кажется, Кристалл Древних внутри него. Коу активировал чёрный костюм и подошёл к дереву. Ветви угрожающе зашевелились, но не тронули его. — Ты прав, — сказал он, прикладывая руку к стволу. — Внутри что-то есть. Я чувствую энергию. — Отойди, — попросила Юна. — Я попробую исцелить дерево. Может быть, тогда кристалл высвободится. Она активировала розовый костюм и положила ладони на кору. Розовый свет полился в дерево, и оно... ожило. Засохшие ветви покрылись почками, треснутая кора затянулась, и на самой верхушке распустился огромный цветок. А внутри цветка лежал кристалл — маленький, переливающийся всеми цветами радуги. — Возьми его, — сказала Юна. Коу протянул руку, но в этот момент из земли под ними вырвались корни. Десятки, сотни корней, толстых, как змеи, оплели ноги обоих рейнджеров и начали сжимать. — Ловушка, — прохрипел Коу, пытаясь вырваться. — Это была ловушка. — Нет, — ответила Юна, не сопротивляясь. — Дерево не хочет нас убить. Оно хочет... говорить. Она закрыла глаза и вошла в контакт с деревом. Не через костюм — через душу. «Ты чувствуешь боль», — поняла Юна. — «Тебя тоже создал Доктор Зуб. Но ты не хочешь быть монстром. Ты хочешь быть просто деревом». «Помоги мне», — ответило дерево. Не словами — ощущением удушья. — «Или забери кристалл. В нём моя мутация. Без него я стану нормальным». Юна открыла глаза. — Коу, — сказала она. — Не сопротивляйся. Дай корням обвить тебя. Это не атака. Это объятие. — Ты с ума сошла? — Возможно. Но доверься мне. Коу замер. Корни обвили его по грудь, по шею, но не душили — просто держали. Юна подошла к цветку и взяла кристалл. Как только её пальцы коснулись его, дерево вздрогнуло, корни ослабли, и кровяные листья начали зеленеть. — Ты спасла его, — сказал Коу, освобождаясь от хватки. — Я спасла нас всех, — ответила Юна, сжимая кристалл. — Теперь мой стегозавр выживет. Она активировала исцеление — но не на человеке, не на дереве. На себе. Розовый свет смешался с разноцветным сиянием кристалла, и внутри Юны что-то щёлкнуло. Словно закрылась старая рана. Словно стегозавр сделал глубокий вдох после долгой болезни. — Получилось, — выдохнула она, падая на колени. Коу подхватил её, не дав упасть лицом в землю. — Не делай так больше, — сказал он, но в его голосе не было злости. Только усталость и... забота? — Не могу обещать, — улыбнулась Юна. Они вернулись на базу с кристаллом, который Рин тут же забрала для анализа. Юна, обессиленная, но счастливая, заснула прямо в столовой, положив голову на плечо Коу. Чёрный рейнджер не сдвинулся с места, пока она не проснулась. --- ХАНА И ПЕСНЯ Хана не могла спать не потому, что её динозавр пел. А потому, что он пел неправильно. Паразауролоф должен издавать низкие, успокаивающие звуки — так было в записях, которые показывала Рин. Но её паразауролоф выл. Пронзительно, тоскливо, как сирена воздушной тревоги. — Что с тобой не так? — спросила Хана, сидя на кровати и обхватив колени. Динозавр не ответил. Просто продолжал выть. Хана вышла на улицу — было три часа ночи, город спал, но над крышами висела странная багровая дымка. Не смог, не туман — что-то другое. Что-то, что пахло электроникой и гнилью. — Ты чувствуешь это? — спросила она у паразауролофа. «Музыка», — ответил динозавр. Впервые не воем — мыслью. «Они играют музыку. Фальшивую. Я не могу молчать, пока она звучит». — Кто играет? «Враги. Они приманивают мутантов. Звуком. Инфразвуком, который люди не слышат. Но я слышу. И меня это бесит». — Ты можешь заглушить их? «Могу. Если спою в ответ. Но моя песня убьёт всех мутантов в радиусе километра. А вместе с ними — может быть, и людей. Я не знаю своих сил». — Тогда не пой, — твёрдо сказала Хана. — Мы найдём другой способ. Она вернулась на базу и разбудила Рину. — Мне нужно, чтобы ты нашла источник инфразвука. — Инфразвука? — Рин мгновенно проснулась, услышав научный термин. — Где? — В городе. Враги приманивают мутантов. Мой динозавр слышит это. Я не знаю точных координат, но он может вести. Рин активировала свои сканеры и подключила их к браслету Ханы. — Иди на крышу, — сказала она. — Пой. Не громко — просто напевай. Твой динозавр резонирует с вражеской частотой. Я засеку источник. Хана поднялась на крышу базы. Ночь была холодной, ветер рвал её волосы. Она закрыла глаза и запела — тихо, едва слышно, но паразауролоф внутри усилил звук, превратив его в тонкую нить, которая потянулась через весь город. — Есть! — крикнула Рин изнутри. — Старая телебашня. Они установили передатчик на высоте двухсот метров. — Мы идём туда? — спросила Хана, спускаясь. — Мы идём туда сейчас, — ответил Кай, который уже стоял в дверях в полной экипировке. — Рен, Коу, вы со мной. Хана — наводишь. Рин — координируешь с базы. Юна — в резерве. — Я не хочу быть в резерве, — возразила Юна. — Ты только что восстановила своего динозавра. Тебе нужен отдых. — Моему динозавру нужна практика. — А мне нужно, чтобы ты была жива. Они спорили ещё пять минут, пока Коу не прервал их: — Возьми её с собой. Я прикрою. Кай посмотрел на него удивлённо — чёрный рейнджер впервые добровольно согласился защищать кого-то. — Ладно, — сдался Кай. — Все вместе. Но без самодеятельности. Действуем по плану. — А какой план? — спросил Рен. — Придумаем по дороге, — ответил Кай, и это было настолько не в его стиле, что все даже испугались. --- ТЕЛЕБАШНЯ Старая телебашня возвышалась над городом, как гигантский металлический палец, указывающий в небо. Она была заброшена уже десять лет, но сегодня на её вершине горел зелёный огонь — передатчик Доктора Зуба. — Поднимаемся, — скомандовал Кай. Лестница внутри башни была ржавой, некоторые ступеньки провалились. Рен чуть не сорвался на пятидесятом этаже, но Коу поймал его за капюшон. — Спасибо, — буркнул Рен. — Не за что. На двухсотметровой отметке лестница кончилась. Дальше нужно было лезть по вертикальным скобам. — Я полезу первым, — сказал Кай. — Хана за мной, Рен за ней, Коу и Юна замыкаете. — А если меня укачает? — спросила Юна. Она боялась высоты, но старалась не подавать виду. — Закрой глаза и думай о земле, — посоветовала Хана. — Это худший совет в моей жизни. Они полезли. Ветер на такой высоте был безумным — он рвал одежду, задувал в глаза, пытался сбросить вниз. Кай держался крепко, но его браслет начал пульсировать — не от опасности, от... узнавания. «Я был здесь», — сказал трицератопс. — «С Вольтом. Мы дрались на этой башне пять лет назад». — С кем? «С первым мутантом Доктора Зуба. Мы победили. Но башню пришлось законсервировать. Слишком много тёмной энергии осталось внутри». — Значит, сейчас она вернулась. Кай вылез на площадку. Передатчик стоял в центре — трёхметровая конструкция из металла и стекла, которая пульсировала зелёным светом. Рядом с ним — никого. — Слишком легко, — сказал Рен, поднимаясь следом. — Где враги? — Здесь, — ответила Хана, прислушиваясь к паразауролофу. — Они не снаружи. Они внутри передатчика. — Как внутри? — Передатчик — это не машина. Это живое существо. Мутант, который притворяется машиной. Зелёный свет погас. Конструкция зашевелилась — металлические пластины отогнулись, обнажая плоть. Из передатчика вылезло нечто, похожее на гигантского паука с человеческим торсом вместо головы. — Привет, дети, — сказал паук голосом, который звучал как запись, прокрученная задом наперёд. — Доктор Зуб передаёт привет. Он сказал, что вы придёте. Он сказал, что вы умрёте. — Третий раз слышим, — ответил Рен, активируя красный костюм. — А это правда, — паук рассмеялся. — Видите ли, я не просто мутант. Я — аккумулятор. Я впитал в себя энергию всех мутантов, которых вы убили за последние дни. И теперь я сильнее вас в десять раз. — Врёт, — сказала Рин в коммуникаторе. — У него нет доступа к их энергии. Это психологическая атака. — Спасибо, Рин, — Кай активировал синий щит. — Хана, глуши его. Рен, бей по ногам. Коу, прикрой Юну, она будет лечить нас в процессе. — Я не хочу лечить в процессе, — возразила Юна. — Я хочу лечить его. — Кого? — Паука. Если он аккумулятор, значит, внутри него заперта энергия. Я могу высвободить её. И тогда он ослабнет. — Это опасно, — сказал Коу. — Всё, что мы делаем, опасно. Кай колебался секунду. — Делай, — сказал он. Битва на телебашне была короткой и жестокой. Рен отрубил пауку две ноги, но тот отбросил его ударом третьей. Хана запела на ультразвуке, заставляя паука корчиться от боли. Коу принял на себя несколько ударов и ответил хвостом, проломив металлическую плоть врага. Но настоящую работу сделала Юна. Она подбежала к пауку, когда Рен и Коу отвлекли его, и положила руки на его человеческий торс. Розовый свет влился в тело мутанта — не как атака, как диалог. «Ты не злой», — поняла Юна. — «Тебя заставили. Доктор Зуб запер в тебе других мутантов. Ты страдаешь». «Помоги», — взмолился паук. — «Освободи меня». Юна потянула. Розовый свет вырвался из её рук, и из тела паука начали вылетать зелёные искры — души убитых мутантов. Они кружились в воздухе, как светлячки, а потом исчезли, растворившись в небе. Паук обмяк. Его металлические пластины упали на землю, обнажая маленькое, беззащитное существо — не больше кошки, с огромными глазами и дрожащими усиками. — Спасибо, — прошептало существо голосом ребёнка. — Спасибо, что отпустила. Оно прыгнуло вниз с башни и исчезло в ночи. — Ты отпустила его? — спросил Рен, поднимаясь на ноги. — Да, — ответила Юна, тяжело дыша. — Он не хотел быть монстром. Просто не мог выбраться. — Ты слишком добра, — сказал Коу. — А ты слишком зол, — ответила Юна. — Может, когда-нибудь мы встретимся посередине. --- ВОЗВРАЩЕНИЕ Они вернулись на базу под утро. Рин уже приготовила отчёт: — Передатчик уничтожен. Инфразвук прекратился. Мутанты в городе потеряли ориентацию — большинство ушло в спячку. У нас есть время до следующей атаки. — Сколько? — спросил Кай. — Неделя. Может, две. — Достаточно, чтобы подготовиться. Кай посмотрел на команду. Они сидели вокруг стола в столовой — уставшие, грязные, с кровоподтёками и ссадинами. Но в их глазах горел огонь. Не тот, который сжигает — тот, который согревает. — Сегодня каждый из вас столкнулся со своим динозавром, — сказал Кай. — Не с силой — с личностью. С характером. Со страхами. Вы поняли, что ваши динозавры — не оружие. Они — часть вас. И вы — часть их. — Философ, — проворчал Рен, но без злости. — Лидер, — поправила Рин. — Это его работа. — На сегодня работа закончена, — сказал Кай, вставая. — Все отдыхать. Завтра в шесть утра — общая тренировка. — Шесть утра?! — взвыла Хана. — В шесть, — твёрдо повторил Кай. — Динозавры не спят. Мы тоже не будем. Они разошлись по комнатам. Кай остался один в столовой, глядя на потолок. — Ты как? — спросил трицератопс внутри. — Устал, — признался Кай. — Но это хорошая усталость. — Ты стал лучше. — В смысле? — В смысле — лидером. Ты больше не пытаешься всё контролировать. Ты доверяешь команде. Даже если они ошибаются. — Это трудно. — Это правильно, — сказал трицератопс. — Отпускать контроль сложнее, чем держать. Но именно так рождается настоящая сила. Кай улыбнулся и пошёл спать. --- НОЧНОЙ РАЗГОВОР В три часа ночи Рен проснулся от того, что кто-то ходил по коридору. Он вышел и увидел Рину — она сидела в тренировочной зоне и била грушу. Без костюма, просто в спортивном костюме. — Ты же не спишь вообще? — спросил Рен. — Сплю. Час в сутки. — Этого мало. — Этого достаточно для велоцираптора. Мы спим урывками. Как кошки. Рен сел рядом. — Можно спросить? — Спрашивай. — Твой динозавр... он тоже пытается тобой управлять? Рин перестала бить грушу. — Нет, — ответила она. — Велоцираптор не хочет управлять. Он хочет... наблюдать. Он — аналитик. Ему не нужна власть, ему нужны данные. — И ты даёшь ему данные? — Все, которые могу собрать. — Рин повернулась к Рену. — Но есть одна проблема. Чем больше данных я собираю, тем больше понимаю, что мы не выиграем. — Что? — Доктор Зуб слишком умён. Он всегда на два шага впереди. Мы выигрываем битвы, но он выигрывает войну. Каждый наш успех — часть его плана. — Ты хочешь сказать, что всё это бесполезно? — Я хочу сказать, что мы должны быть умнее. Не сильнее — умнее. А для этого мне нужно, чтобы ты перестал быть идиотом. — Я не идиот. — Ты действуешь первым, думаешь последним. Это определение идиотизма в боевых условиях. Рен хотел обидеться, но не смог. Потому что она была права. — Хорошо, — сказал он. — Я попробую думать. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. — Тогда скажи мне, почему Доктор Зуб не убил нас на телебашне? У него была возможность. Паук был сильнее нас. Рен задумался. Надолго. — Потому что... мы ему нужны живыми? — Правильно, — Рин кивнула. — Но зачем? — Не знаю. — Вот над этим и думай. Я пойду спать. Мой час вышел. Она ушла, оставив Рена одного в тёмной тренировочной зоне. Он смотрел на грушу и думал. Доктор Зуб — зачем мы ему нужны живыми? Красный браслет на его руке мерцал в темноте, как маленький костёр. КОНЕЦ ГЛАВЫ 4