Часть 5

ГЛАВА 5: ДВЕ ПОЛОВИНЫ Рассвет над Мегаполисом-7 разливался медленно, как молоко по тарелке. Серые тучи висели низко, обещая дождь, но так и не решаясь пролиться. На базе Минифорс было тихо — слишком тихо для места, где жили шесть подростков с динозаврами внутри. Юна проснулась от того, что кто-то тихо напевал. Мелодия была странной — не то колыбельная, не то сигнал тревоги. Она села на кровати, пригладила растрёпанные волосы и поняла, что звук идёт из соседней комнаты. Из комнаты Ханы. Они жили рядом — Юна в пятнадцатой, Хана в шестнадцатой. Стена между ними была тонкой, и Юна могла слышать, как жёлтый рейнджер ворочается по ночам, как бормочет во сне, как иногда вдруг замолкает, и тогда наступала пугающая тишина. Сегодня тишины не было. Хана пела. Негромко, но очень чисто. Как будто училась контролировать свой голос. Юна накинула халат и вышла в коридор. Дверь в комнату Ханы была приоткрыта. Заглянув внутрь, она увидела подругу — та сидела на подоконнике, поджав босые ноги, и смотрела в окно. Волосы Ханы были распущены и падали на плечи жёлтым водопадом. Без своей вечной ветровки и дурацких улыбок она выглядела... другой. Уязвимой. — Ты чего не спишь? — спросила Юна тихо, чтобы не напугать. Хана обернулась. На её лице не было обычной беспечности — только усталость и какая-то странная задумчивость. — А ты? — ответила она вопросом на вопрос. — Я проснулась от твоего пения. — Прости, — Хана виновато улыбнулась. — Мой динозавр снова завёл свою шарманку. Говорит, что утро нужно встречать песней. Я с ним спорила, но он упрямый. — Паразауролоф? — Он самый. Представь себе — в голове сидит огромный динозавр и требует, чтобы ты пела серенады восходящему солнцу. А ты хочешь спать. Вот и борись тут с древними инстинктами. Юна тихонько засмеялась и вошла в комнату. Села на край кровати Ханы, поджав ноги под себя. В комнате пахло чем-то сладким — возможно, шампунем, возможно, просто Хана сама по себе пахла летом и конфетами. — Можно спросить? — сказала Юна. — Валяй. — Твой динозавр... он всегда поёт? Или только когда ты взволнована? Хана задумалась. — Раньше я думала, что только когда я злая или боюсь. Но теперь... кажется, он поёт всегда. Просто я не всегда слышу. Как будто радио, которое работает на фоне. Обычно я его игнорирую, но иногда настраиваюсь на нужную волну. — А что он поёт сейчас? — Что-то грустное. Про одиночество. Про то, как здорово было бы иметь кого-то, кто слышит тебя не только в бою. Юна почувствовала, как тепло разливается по щекам. Она отвела взгляд. — Я слышу, — сказала она тихо. — Что? — Когда ты не спишь, я слышу. Не песню — твоё дыхание. Оно меняется, когда ты напеваешь. Становится глубже. Ровнее. Как будто ты становишься собой настоящей. Хана замолчала. Её глаза, обычно весёлые до безумия, вдруг стали серьёзными. Она посмотрела на Юну так, будто видела её в первый раз. — Ты странная, — сказала Хана, но без обычной усмешки. — Знаю. — Нет, ты правда странная. Ты лечишь всех подряд, даже врагов. Ты плачешь по ночам, когда думаешь, что никто не слышит. Ты спасала дерево, потому что ему было больно. Кто вообще в здравом уме спасает дерево? — Это дерево страдало, — тихо ответила Юна. — Вот именно. Ты чувствуешь боль всего живого. Даже моего динозавра. Даже меня. Это... пугает. — Пугает? — Потому что рядом с тобой нельзя притворяться. Ты всё равно почувствуешь, что я не весёлая, а просто боюсь показать, что мне страшно. Что я не бесстрашная, а просто громкая, чтобы заглушить свой собственный страх. Юна подняла голову и посмотрела Хане прямо в глаза. — Мне тоже страшно, — сказала она. — Каждый день. Каждый бой. Каждый раз, когда я вижу, как Коу или Рен получают раны. Но я не могу показывать это, потому что если я начну бояться по-настоящему, то не смогу лечить. А если я не смогу лечить, кто-то умрёт. — Тяжело быть ответственной за чужие жизни, — сказала Хана. — Тяжело быть той, кто всегда улыбается, когда внутри всё горит, — ответила Юна. Они замолчали. За окном наконец-то начал накрапывать дождь — мелкий, осенний, какой бывает только в предрассветные часы. — Хочешь, я научу тебя петь? — вдруг спросила Хана. — Что? — Юна растерялась. — Ну, не в смысле оперу там или попсу. А в смысле... использовать голос. Ты всё время лечишь руками, кристаллом, светом. Но стегозавр — это же не только исцеление. Это ещё и песня. Медленная, глубокая, как земля. Я читала. Стегозавры общались инфразвуком. Они могли успокаивать других динозавров даже на расстоянии. — Откуда ты знаешь? — Рин дала мне почитать свои заметки. Сказала, что мне, как звуковому рейнджеру, нужно знать о всех динозаврах, а не только о своём. — Хана спрыгнула с подоконника и подошла к Юне. — Давай. Попробуем вместе. Юна неуверенно кивнула. Они встали напротив друг друга — розовая пижама с единорогами и жёлтая футболка с динозавром, на которой было написано «Roar!». — Дыши, — сказала Хана. — Глубоко. Не грудью — животом. Представь, что в тебе сидит огромное, спокойное животное. Оно не спешит. Оно ждёт. Юна закрыла глаза и вдохнула. Стегозавр внутри откликнулся — не словом, не образом, просто теплом, которое разлилось от копчика до макушки. — А теперь издай звук, — прошептала Хана. — Любой. Не думай о красоте. Просто выдохни с голосом. Юна выдохнула. Из её горла вырвался низкий, вибрирующий гул — не похожий на человеческий голос. Это был звук земли, корней, глубоких подземных вод. Стены комнаты задрожали. Кружка на тумбочке подпрыгнула и упала, но не разбилась — просто покатилась по полу. — Ух ты, — выдохнула Хана. Её глаза расширились. — Ты это слышишь? Это же частота успокоения. Я чувствую, как мой паразауролоф перестал нервничать. Впервые за три дня он замолчал. Юна открыла глаза. В комнате было тихо. Даже дождь за окном, казалось, притих. — Я не знала, что могу так, — сказала она. — Ты много чего не знаешь о себе, — ответила Хана. — И я тоже. Она взяла Юну за руку. Просто взяла — легко, без вызова, без намёка. Просто две подруги, стоящие в пижамах на рассвете. — Спасибо, — сказала Юна. — За что? — За то, что видишь во мне не только целителя. За то, что не боишься моей чувствительности. Рен думает, что я слабая. Коу думает, что я наивная. А ты... ты просто берёшь за руку и говоришь «давай попробуем». Хана пожала плечами. — Потому что я тоже устала быть просто «громкой девчонкой». Может, мы обе устали быть только тем, что от нас ожидают. Они стояли так долго — минуту, две, пять. Дождь за окном усилился, барабаня по крыше. Где-то в коридоре послышались шаги Рена, который отправился на утреннюю пробежку (Коу заставил). Но в комнате Ханы время замерло. — Ты не против, если я иногда буду приходить к тебе по ночам? — спросила Хана, не отпуская её руки. — Не когда страшно. А просто... чтобы не быть одной. — Приходи, — ответила Юна. — Всегда. Они улыбнулись друг другу. Впервые за долгое время — беззаботно, по-настоящему. День начался с совещания в главном зале. Командир Чен вышел на связь раньше обычного, и его лицо было встревоженным. — У нас проблема, — сказал он без предисловий. — Доктор Зуб активировал новый тип мутантов. Они не похожи на предыдущих — эти разумны. И они охотятся не на людей. Они охотятся на источники чистой энергии. — На кристаллы? — спросил Кай. — Именно. Тот кристалл, который Юна нашла в ботаническом саду — не единственный. По всему городу разбросаны ещё три. Если мутанты доберутся до них раньше вас, они смогут питаться неограниченно. Один такой мутант, насытившийся кристаллом, способен уничтожить квартал. — Где они? — спросила Рин, уже открывая планшет. — Координаты я отправил. Но есть одно «но». Мутанты чувствуют энергию кристаллов. Они уже движутся к ним. У вас меньше часа, чтобы опередить их. Кай повернулся к команде. — Опять разбиваемся на пары? — Нет, — сказала Рин, изучая данные. — На этот раз кристаллы расположены слишком далеко друг от друга. Каждая пара должна взять свой объект. Но один кристалл находится в зоне с высокой концентрацией мутантов — в старом парке развлечений «Страна чудес». Туда нужно идти как минимум втроём. — Значит, так, — Кай быстро распределил силы. — Рен и Рин — к кристаллу в порту. Коу и я — к кристаллу в торговом центре. Хана и Юна — к кристаллу в парке «Страна чудес». Это самый опасный маршрут, поэтому вы вдвоём. Но вы — самые быстрые и самые живучие. — Самые живучие? — переспросила Хана, усмехнувшись. — Я думала, это Коу. — Коу — самый защищённый, — поправил Кай. — А вы — самые манёвренные. Плюс Юна может вас подлечить, если что. А Хана может отвлечь врагов своим криком. — Звучит как план, — сказала Юна, хотя внутри у неё всё сжалось от страха. Идти вдвоём с Ханой в самое опасное место — это было и пугающе, и почему-то волнующе. — И последнее, — добавил Чен. — Кристаллы хрупкие. Если вы их повредите, они взорвутся с силой небольшой бомбы. Так что аккуратно. Связь прервалась. Команда разошлась готовиться. Парк «Страна чудес» когда-то был любимым местом отдыха детей Мегаполиса-7. Карусели, американские горки, огромное колесо обозрения. Теперь всё это покрылось ржавчиной и плющом, а вместо весёлой музыки из динамиков доносился лишь вой ветра. Юна и Хана стояли у входа, активировав костюмы — розовый и жёлтый. Хана вертела головой, сканируя пространство своим паразауролофьим слухом. — Здесь есть кто-то живой, — сказала она. — Не мутант. Человек. Ребёнок, кажется. Плачет. — Ребёнок? В заброшенном парке? — Вон там, — Хана указала на здание бывшего театра кукол. — За той дверью. — Мы должны его спасти, — сказала Юна, не раздумывая. — А кристалл? — Кристалл подождёт. Ребёнок может не подождать. Хана кивнула. В этом они были похожи — обе не могли пройти мимо чужой боли, даже если это мешало выполнению миссии. Они осторожно подошли к театру. Дверь была приоткрыта, изнутри доносилось тихое всхлипывание. Юна толкнула дверь, и та со скрипом открылась. Внутри, в пыльном зале с выцветшими занавесками, сидела девочка лет семи. Она была в порванном платье, с перепачканным лицом и огромными испуганными глазами. Рядом с ней лежала мёртвая кукла. — Ты как здесь оказалась? — спросила Хана, опускаясь на корточки. — Мама... мама привела меня сюда вчера, — прошептала девочка. — А потом пришли монстры. Мама сказала бежать и спрятаться. Я спряталась. А мама... мама не вернулась. Юна почувствовала, как её сердце сжалось. Она опустилась рядом с девочкой и положила руку ей на плечо. Розовый свет мягко перелился на ребёнка — Юна не лечила физические раны, их не было, но она успокаивала, убирала страх, возвращала тепло в замёрзшее тело. — Всё будет хорошо, — сказала она тихо. — Мы тебя выведем. — А монстры? — девочка посмотрела на неё с надеждой. — Монстров мы победим, — сказала Хана, вставая. — У нас это хорошо получается. В этот момент снаружи раздался грохот. Что-то огромное упало на крышу театра, и пыль посыпалась с потолка. — Они здесь, — сказала Хана, прислушиваясь. — Трое. Нет, четверо. И один... один очень сильный. Сильнее Скорпиуса. Юна быстро приняла решение. — Хана, выводи девочку. Я задержу мутантов. — Ты с ума сошла?! Ты одна против четверых! — Я не буду с ними драться. Я буду их успокаивать. Как дерево в ботаническом саду. — А если не получится? — Тогда беги. Вместе с девочкой. Кристалл неважен. Ребёнок важнее. Хана хотела возразить, но в глазах Юны была такая твёрдость, какой она раньше не видела. Розовый рейнджер перестала быть просто «целительницей». Она стала защитницей. — Я быстро, — сказала Хана. — Пять минут. Если через пять минут ты не выйдешь — я вернусь. — Договорились. Хана схватила девочку на руки и выбежала через заднюю дверь. А Юна вышла через главный вход — прямо навстречу четырём мутантам. Они были уродливы. Первый — похожий на гигантского крота, с лопатообразными лапами и слепыми глазами. Второй — помесь осы и человека, жужжащая и сверкающая ядовитым жалом. Третий — просто груда мышц с одной маленькой головой, как у бодибилдера, перекачавшего всё, кроме мозга. А четвёртый, самый сильный, стоял позади — он был почти человеком, только кожа его была зелёной, а из спины торчали металлические трубки, как у Обсидиана. — Розовая игрушка, — сказал четвёртый голосом, полным презрения. — Доктор Зуб говорил, что вы будете мешать. Он не ошибся. — Доктор Зуб много говорит, — ответила Юна, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Но мало делает. Четвёртый рассмеялся. — Меня зовут Хлорофит. Я не простой мутант. Я — гибрид человека и растения. Мои братья здесь — мои побеги. Они часть меня. А я — часть земли. Он поднял руку, и из-под земли вырвались корни, обвивая ноги Юны. Она не сопротивлялась — вспомнила дерево в саду. Корни не душили, просто держали. — Ты не боишься? — удивился Хлорофит. — Боюсь, — честно ответила Юна. — Но страх не мешает мне видеть, что ты тоже страдаешь. — Я не страдаю. — Твои побеги... они не слушаются тебя, правда? Крот слеп и бьётся в панике. Оса жалит всё подряд, даже воздух. А этот качок... он вообще не понимает, что происходит. Ты не контролируешь их. Они просто привязаны к тебе болью. Хлорофит замер. Зелёная кожа на его лице дрогнула. — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что Доктор Зуб сделал тебя таким. Он вживил в тебя чужие ДНК, превратил в монстра. Но ты не хотел этого. Ты просто хотел быть садовником. Я права? Откуда она знала? Откуда? Юна и сама не понимала. Но когда она смотрела на Хлорофита, её стегозавр шептал: «Он из земли. Он как дерево. Он любил растения до того, как его сломали». — Права, — сказал Хлорофит, и в его голосе впервые прозвучала боль. — Я был садовником. Лучшим в городе. А потом пришёл Доктор Зуб и сказал, что может сделать меня сильнее. Что я буду защищать природу. Я согласился. И он превратил меня в это. — Ты всё ещё можешь защищать природу, — сказала Юна. — Не будучи монстром. — Слишком поздно. Я уже монстр. — Нет. Ты — человек, которого заставили стать монстром. Это разные вещи. Юна протянула руку. Не для атаки — для прикосновения. Хлорофит смотрел на её розовую ладонь, и в его глазах боролись ярость и тоска. — Если ты прикоснёшься ко мне, мои побеги нападут на тебя. Я не смогу их остановить. — А ты попробуй, — сказала Юна. — Вспомни, каково это — быть садовником. Нежным. Заботливым. Тем, кто растит, а не убивает. Хана в это время бежала к выходу из парка, прижимая к себе девочку. Ребёнок плакал, цепляясь за её шею, но Хана не обращала внимания на слёзы. В голове у неё билась только одна мысль: «Юна одна. Четыре мутанта. Я должна вернуться». Она выбежала за ворота парка, где уже ждали спасатели — по вызову Рин, которая отследила сигнал SOS. Девочку приняли, укутали в одеяло, увели в машину. — А теперь, — сказала Хана, разворачиваясь обратно, — я пойду спасать свою подругу. Она не сказала «члена команды». Она сказала «подругу». И сама удивилась тому, как естественно это прозвучало. Когда Хана вернулась к театру кукол, сцена была странной. Четыре мутанта стояли неподвижно, как статуи. А Юна сидела на земле, положив ладонь на голову Хлорофита, и розовый свет струился из её рук, обволакивая всех четверых. — Что происходит? — спросила Хана, подбегая. — Я успокаиваю их, — ответила Юна, не открывая глаз. — Не лечу — слишком глубоко. Но успокаиваю. Они больше не хотят драться. Хлорофит открыл глаза. В них больше не было ярости — только усталость. — Она права, — сказал он хрипло. — Я больше не хочу. Доктор Зуб использовал нас. Всех четверых. Мы были просто расходным материалом. — Мы можем вам помочь, — сказала Хана. — У нас есть база. У нас есть технологии, чтобы отделить ваши ДНК, вернуть человеческий облик. — Нет, — Хлорофит покачал головой. — Слишком поздно. Мы слишком срослись с мутацией. Если отделить — мы умрём. Но... мы можем уйти. Далеко. Туда, где нет людей, нет Доктора Зуба. Жить остатками своих жизней. — А кристалл? — спросила Юна. — Вы пришли за кристаллом? — Кристалл не нужен нам, — Хлорофит указал на колесо обозрения. — Он в кабинке на самом верху. Доктор Зуб хотел, чтобы мы его забрали. Но мы не будем. Возьмите его сами. Юна убрала руку. Розовый свет погас. Четыре мутанта медленно развернулись и побрели прочь — в глубь парка, к старой лесополосе, где их, возможно, никто никогда не найдёт. — Ты сделала это, — сказала Хана, глядя им вслед. — Ты остановила их без боя. — Я просто поговорила с ними, — ответила Юна, поднимаясь на ноги. Она шаталась — успокоение четверых мутантов отняло почти все силы. — А теперь помоги мне залезть на колесо обозрения. Кристалл наверху. — Ты в таком состоянии не залезешь. — Помоги, я сказала. Хана вздохнула, подхватила Юну за талию и активировала свой жёлтый костюм на полную скорость. Они взлетели наверх — Хана бежала по вертикальным опорам колеса, держа Юну одной рукой, а другой цепляясь за ржавые перекладины. — Ты безумна, — прокомментировала Юна, когда они добрались до кабинки. — Я знаю, — улыбнулась Хана. Кристалл лежал на сиденье, переливаясь жёлтым светом — под цвет браслета Ханы, как будто специально ждал её. — Забирай, — сказала Юна. — Почему я? Ты его нашла. — Потому что он жёлтый. Он твой. Хана взяла кристалл. Как только её пальцы коснулись его, внутри неё что-то щёлкнуло. Паразауролоф издал долгий, чистый звук — не вой, как раньше, а радостную трель. — Ему понравилось, — удивилась Хана. — Моему динозавру. Он говорит, что этот кристалл... чистый. Настоящий. — Питайся им, — сказала Юна. — Как я питалась своим. Он даст тебе силы. Они спустились вниз — медленнее, на этот раз пешком, потому что Юна еле держалась на ногах. У выхода из парка их ждал Кай — он уже закончил свою миссию и прилетел на помощь. — Вы как? — спросил он, глядя на бледную Юну и запыхавшуюся Хану. — Живы, — ответила Хана. — И кристалл у нас. — А мутанты? — Ушли, — сказала Юна. — Я отпустила их. Кай хотел что-то сказать, но передумал. Он просто кивнул и помог Юне дойти до машины. На базе их встречали остальные. Рен и Рин добыли свой кристалл — синий, который подошёл бы Каю, но синий уже был у лидера. Коу вернулся с пустыми руками — кристалл в торговом центре взорвался раньше, чем они успели его забрать, но мутанты тоже погибли при взрыве, так что баланс сохранился. — Ты в порядке? — спросил Коу у Юны, когда она вошла в главный зал. — Да, — ответила она, но шаталась. Коу молча подал ей стакан воды. Юна благодарно кивнула. Вечером, когда все разошлись по комнатам, Хана снова пришла к Юне. На этот раз без стука — просто открыла дверь и вошла, держа в руке свой жёлтый кристалл. — Можно к тебе? — спросила она. — Я же говорила — всегда, — ответила Юна, сидя на кровати с чашкой травяного чая. Хана села рядом. Положила кристалл на тумбочку, где он замерцал мягким светом, освещая комнату тёплым янтарём. — Ты сегодня была невероятной, — сказала Хана. — Ты не убила их. Ты поговорила с ними. Ты заставила их уйти. Это... это было красиво. — Красиво? — Ну да. Не в смысле картинка. В смысле — правильно. Ты показала, что сила не всегда в кулаках. Иногда сила — в умении услышать. Юна опустила голову. — Мне было страшно, — призналась она. — Когда они окружили меня, я думала, что умру. Но потом я вспомнила тебя. — Меня? — Ты всегда говоришь, что нужно пробовать новое. Не бояться. Я подумала: «Что бы сделала Хана?» И ответила: «Хана бы не стала драться. Хана бы спела». — Я бы запела, — усмехнулась Хана. — И разнесла бы их в клочья ультразвуком. — Вот именно. Но я не умею так петь. Я умею только успокаивать. Поэтому я успокоила. Они замолчали. Хана взяла Юну за руку — как утром, только теперь это было не утешением, а чем-то большим. Признанием. Юна не отстранилась. — Ты знаешь, — сказала Хана тихо, — я никогда не была близка с кем-то. По-настоящему. У меня были друзья в школе, но они думали, что я просто клоун. Весёлая Хана, которая всех смешит. А когда я переставала шутить, они теряли ко мне интерес. — Я не теряю, — сказала Юна. — Я заметила. Ты слушаешь даже тогда, когда я молчу. Ты слышишь моё дыхание сквозь стену, чёрт возьми. Кто вообще так делает? — Эмпаты, — улыбнулась Юна. — Так называется. Люди, которые чувствуют чужие эмоции. — А я чувствую, что рядом с тобой мне не нужно притворяться. Я могу быть уставшей. Могу быть злой. Могу плакать, если захочу. И ты не убежишь. — Не убегу, — подтвердила Юна. Хана посмотрела на неё. В комнате было темно, только жёлтый кристалл мерцал на тумбочке, отбрасывая блики на лица девушек. — Можно я останусь здесь сегодня? — спросила Хана. — Не хочу быть одна. — Оставайся, — ответила Юна. Они легли рядом на узкую койку. Хана обняла Юну за талию и уткнулась носом ей в плечо. Юна почувствовала, как сердце Ханы бьётся быстро-быстро — не от страха, от чего-то другого. — Ты в порядке? — спросила Юна. — Впервые за долгое время — да, — прошептала Хана. — С тобой — да. Они заснули так, обнявшись, под мягкое мерцание жёлтого кристалла. Розовый браслет Юны тихо пульсировал в такт её дыханию, а жёлтый Хана так и не сняла — он грел запястье, напоминая, что рядом есть кто-то, ради кого стоит быть сильной. Утром их нашёл Рен. Он ворвался в комнату без стука, как обычно, и замер на пороге, увидев двух спящих девушек в обнимку. — О, — сказал он тихо. — Простите. Он закрыл дверь и ушёл. А через минуту вернулся уже с Каем. — Я тебе говорил, — прошептал Рен. — Они сблизились. — Не лезь, — ответил Кай. — Пусть спят. Заслужили. Они оставили Юну и Хану в покое. А те спали, прижавшись друг к другу, и впервые за много ночей ни одной из них не снились кошмары. Командир Чен, наблюдавший за базой через камеры, усмехнулся в усы и отключил монитор. Некоторым вещам не нужны инструкции. Некоторым вещам нужно просто позволить случиться. Доктор Зуб смотрел на пустующую карту кристаллов. Два из трёх были украдены, один уничтожен. Не идеально, но и не провал. — Они сближаются, — сказал Коготь, стоя на коленях. — Команда становится единым организмом. — Это хорошо, — ответил Доктор Зуб, поглаживая подбородок. — Чем ближе они друг к другу, тем больнее будет, когда один из них падёт. — Вы знаете, кто? — Пока нет. Но время покажет. Он отвернулся от карты и посмотрел на ряд пробирок с зелёной жидкостью. В каждой плавал маленький эмбрион — будущий мутант, будущий кошмар для рейнджеров. — Пятая глава близится к концу, — прошептал Доктор Зуб. — Но основное действо ещё впереди. Он щёлкнул пальцами, и пробирки засветились ярче. В комнате Юны и Ханы было тихо. Только два браслета мерцали в такт — розовый и жёлтый, два цвета, которые никогда не были основными в классической команде, но которые сейчас значили больше, чем красный или синий. Потому что сила — это не всегда удар. Иногда сила — это две девчонки, спящие в обнимку, готовые утром снова идти в бой. За окном вставало солнце. Дождь кончился. Начинался новый день. Конец главы 5