2. Немного о «Гордости Дженни»

История вторая «Гордость Дженни» - корабль в водах Мирового океана, который не оставлял равнодушным никого, кому выпало счастье или жуткое невезение встретить его на своем пути. Двухмачтовая шхуна с обшарпанными бортами и изумрудными парусами ходила под началом крохотного создания с громовым голосом, которое и женщиной-то назовешь с трудом. Девочка, милашка, белокурый ангел, но горе тому, кто поведется на этот ложный вид. Дженни была талантливым мореплавателем, чья гениальность порой граничила с безумием. Она была остра на язык, умна и мастерски манипулировала людьми. Дженни обладала феноменальной интуицией, вкупе со страстью к выпивке, сокровищам и приключениям. Имя её в портовых тавернах произносили с опаской, но всегда с уважением, а за глаза – с ненавистью и завистью. Команду свою Дженни подобрала себе под стать – разношерстную, зубастую и связанную не столько присягой, сколько взаимным нежеланием попасться на глаза закону. Торговцы? Корсары? Искатели сокровищ? Смешать, но не взбалтывать! В буйных водах Мирового океана трудно держаться одного плана и оставаться под одной личиной. Тем более, когда Дженни вбивала в голову очередную авантюру. Даже Морские Владыки -огромные чудовища, повергавшие в ужас бывалых морских волков, предпочитали убираться с дороги «Гордости Дженни». Среди прочих личностей на борту особенно выделялись двое. И выделялись они, главным образом тем, что не выносили друг друга. Парсеваль Грей, матрос – мечник, с темным прошлым и секретами, которые лучше не пытаться раскрыть. Поджарый, мускулистый, с вечно нахмуренными бровями и руками, которые, казалось, были созданы только для двух дел: держать меч и сжимать кулаки. Говорил он рублено, колко – если вообще снисходил до разговора. Любил две вещи: свой клинок, который величал «Последним Доводом», и тишину. Не выносил пустых разговоров, чужой глупости и особенно когда кто-то указывал ему, что делать. Он был лучшим мечником, которого Дженни когда-либо нанимала, и он прекрасно это знал. Почему Грей согласился работать на женщину – тайна, о которой оба молчат, а никто и спросить не посмеет. Кассандра Блэквуд, картограф. На судне служила недавно. Невысокая, острая на язык, с вечно прикуренной сигаретой в пальцах и взглядом, который пробирал не хуже острого клинка. Молода, красива, сверх меры горделива. Любила порядок, точные маршруты и когда ее слушали. Не выносила заносчивых тупоголовых чурбанов с саблей наперевес. На «Гордости Дженни» таких нашёлся ровно один – и этот человек отвечал ей тем же. Вся команда приняла Кассандру почти сразу. Все, кроме Парсеваля. Он пренебрежительно звал ее «циркуль» и никогда по имени, в надежде задеть, тогда как она его – «дубиной», отчего он закипал всегда больше, чем она. Дубиной его величали многие из команды, но задевало почему-то именно то, как она это произносила. Он не доверял ее маршрутам, не доверял новичкам и уж точно не собирался доверять женщине, которая курила как печная труба и командовала так, словно уже выросла до капитанского мостика. Кассандра в ответ платила ему презрением к его манерам, к его позерству, к его вечному «Последнему доводу» (который почему-то зачастую являлся первым его доводом в разговорах) и который он любил сильнее, чем заслуживает любой человек. Они терпели друг друга только потому, что Дженни пригрозила выкинуть обоих. И они верили. Она была способна.