3. Без уважения, но с претензией

История третья Якорный совет или Совет Девяти – это гильдия самовольных блюстителей порядка в Мировом океане. Гильдия насчитывает десятки агентов, шпионов и сочувствующих по всему океану. Во главе Совета стоят девять самых влиятельных капитанов Великого океана. Среди них – пираты и корсары с патентами, крупные торговцы и даже один «почетный» адмирал в отставке. Ниже Девяти Советников – разветвлённая сеть осведомителей, наемников и посредников. Совет Девяти собирается раз в сезон на нейтральной территории, где решают споры, делят сферы влияния, устанавливают квоты на добычу и «налоги» для одиночек. Отношения с властями у Совета взаимовыгодные. Власти получают спокойствие на торговых путях, информацию о крупных угрозах и долю с самых жирных контрактов. Совет же, в свою очередь, имеет иммунитет от преследования и возможность легализовать часть добычи. В одной из штаб-квартир Совета и состоялся следующий разговор. – Ты слышал? От Белой Лихорадки пришло письмо. – Заливай, да не перестарайся, – одноглазый мужчина с повязкой на голове, которая чуть съехала на бок, покосился на своего собеседника, – Ты серьезно? – Говорю тебе. Прикинь. Письмо настрочила. – Сама Дженни Белая Лихорадка? Хм… Не знал, что она умеет писать. – Не смешная шутка, – второй мужчина стал перебирать бороду, – Дженни умна, и что еще хуже, я подозреваю, безумна. – Ясен хрен. Потому ее и прозвали Белой Лихорадкой. Но что за письмо? – Да если б я видел! Только собрал почту, как заметил запечатанный сургучом конверт и ее имя на конверте. Сразу доложил начальству. – Эх, Роди, ты конечно умом не блещешь, но я не думал, что всё настолько плохо. – Да молчи уж… Сам знаю. – Надо было сначала почитать самому. Роди хмыкнул. Одноглазый продолжил после паузы. – Интересно, о чем же она там пишет? Самому Совету Девяти? – В том-то и фокус, брат. Что безумная Дженни могла написать Якорному Совету? В письме?! – Дела… *** В это время на террасе, с которой открывался потрясающий вид на море, находились два представителя Совета и изучали письмо, присланное сегодня утром. Дженни Белая Лихорадка давно сидела у Совета в горле, но умудрялась выходить сухой из воды, так что и прокопаться не к чему. Но чтобы она написала письмо? Это было в диковину. Над несколькими листами, исписанными неровными буквами, склонились представители Совета. Письмо в гильдию мореходов Великого океана От Дженни Белой Лихорадки. Для Якорного Совета или Совета Девяти. Достопочтенный Совет! Те слухи, что вы распространяете обо мне и которые вызывают в добрых корсарах (да и людях в целом) страх и замешательство, во мне не вызывают ничего кроме горького чувства сожаления. Сожаления и гнева! А то, что вы дозволили властям дать мое имя в розыск, да еще и за смешную награду в несколько миллионов тэрций, вообще не входит ни в какие рамки! Искренне жаль, что Совет подвержен такому неприятному пороку, как лжесвидетельство. Не удосуживаясь разобраться в деле, вы сделали свои заключения, приговорили меня без суда и следствия. Я молчу о том, что происходящее на моем корабле – исключительно моё дело, но вы вторглись на территорию моей чести и доброго имени. А всем пиратам известно, чего стоит имя! Так вот. Я намерена коснуться той части откровенной клеветы, которую вы изволили вылить на меня. Именно из-за подобных слухов, мне стало так сложно набирать себе команду. Именно из-за этого, у меня на корабле недостаток матросов. И в убытках, что я терплю сейчас по вашей вине, вы мне ответите сполна. Счет будет в конце. А пока – по фактам. Этим письмом я намерена опровергнуть все те толки, что ходят обо мне последнее время. Прежде всего, хочу отметить, что может я и эксцентрична и даже порою гениальна (а сестра гениальности – безумие, ну так что с того) но я ни в коей мере не мужененавистница, коей вам угодно было меня представить. Я не люблю мужчин, да. Я бы и рада вовсе не нанимать их в свою команду, но женщин среди матросов удручающе мало, тем более среди корсаров. Мне приходится преклонить голову перед необходимостью. Я должна выбирать между двух зол: либо не иметь дел с мужланами и оставить морское дело (что решительно невозможно, потому что вместо крови у меня соленая вода!), либо мириться с их присутствием на своем судне. И я мирюсь. Как человек практичный, я исхожу из того, что имею. Далее. Вы настаиваете и обвиняете меня в том, что мужчины из моей команды мрут как мухи и что именно я, капитан Дженни Белая Лихорадка, их травлю. Более того, что я так развлекаюсь и испытываю новый яд на каждом пятом, нанятым на службу мужлане. Немыслимо! Я травила своих матросов не в угоду развлечению, и не каждого пятого, отнюдь! Не дадут мне солгать Морские Владыки, мне пришлось отравить несколько человек, но выхода не было. Сколько нравственных мук мне это принесло и ни одно отравление не было случайным. Не мое безумие (как вы изволите говорить), не моя ненависть к мужчинам как к виду в целом, и не мое жестокосердие заставляли меня обращаться к этому последнему методу. Что до ядов… Я же сделала так, что каждый из них покинул этот свет с улыбкой на лице. Даровала им смерть ласковую, хоть и не заслуженную. Ниже подробно истолкую причины моего «увольнения» шести моих матросов (а не дюжины, как вы изволили утверждать). Первый. Кок. Славный малый на первый взгляд. Худой, изворотливый, готовил сносно. Но каким же он был недалеким и глупым, боже мой! Однако дело свое делал и дьявол бы с ним. Вскоре, спустя пару недель плавания, я заметила, что он часто сорится с командой. Точнее не так, вокруг него часто ссорились люди. Я стала наблюдать. До его появления на судне была тишь-благодать, а после – ссоры, драки, кровь на палубе. Спустя пару дней я узнала, что этот негодяй находил удовольствие сталкивать людей лбами, подначивать их, рассказывая небылицы, играя на их слабостях. Он действовал осторожно, так, что к нему не прикопаться. Глупость его была лишь ширмой, он оказался хитрым и изворотливым, как угорь. Команду с каждым днем метало, словно в шторме. Люди стали смотреть друг на друга волками. Я обсудила эту беду со старшим помощником. Он согласился. Сказал, что и сам заметил, что кок – с гнильцой. Меня мучал вопрос – что ему за прок в том, чтобы все ненавидели друг друга? Я так и не поняла, да и не хочу. Когда атмосфера на судне раскалилась донельзя, старпом предложил вырвать ему язык, чтобы не болтал. Я пораскинула мозгами и поняла, что кок и без языка сможет творить свои темные делишки. Думаю, он не мог терпеть сплоченных счастливых соратников (коими и являются члены моей команды) потому, что сам был несчастен. Он сам страдал и хотел, чтобы страдали все вокруг. Что ж, я избавила его от страданий. Спустя пару дней, как мы отправили его на корм рыбам, в команде наступила тишь-благодать. И я после этого – безумна? Второй. Поплатился за грех жадности. Он свойственен нам всем, признаю, но та степень крохоборства что была у него – за гранью всех миров. Он месяцами обворовывал общую казну и матросские доли. Воровал провиант, продавал его в портах, занижал долю команды. Сам же при этом имел несколько сбережений в банках, о которых я узнала случайно. Но и это полбеды. Он же все время, пока мы ели сухари с червями, читал нотации про то, что излишества – блаж. Призывал отказаться от накопительства! Призывал смиренно отдать последнюю рубашку. Двуличный мерзавец! Я отравила его во время обеда – яд был в его любимой фляге. Он захлебнулся кровью, а я сказала (и вся команда была свидетелем): Ты хотел забрать всё себе, но в итоге лишился единственно важного – жизни». После него нам хватило пары месяцев чтобы рассчитаться с долгами, в которые мы скатились, пока знались с ним. Третий. Поплатился за свою жестокость. Да, море сурово, и те, кто отдал ему свои души тоже должны быть суровы. Взять и меня, хоть я и выгляжу как дитя, но свирепости хватит на сотню. Но жестокость моя никогда не бывает просто ради жестокости. Она всегда имеет под собой какую-то цель. Бессмысленные пытки ради пыток – это то, что необходимо искоренять. Один из матросов, был взят старшим, потому что имел неплохие отзывы от предыдущих капитанов. В тот момент мой несменный старпом находился в долгом странствии. Пришлось искать ему замену. Так вот нашла я этого зверя, на свою голову! Он истязал новичков и всех, кто был слабее. Он бил их, морил голодом, заставлял стоять на вахте по двое суток. Один юнга после его «воспитания» выбросился за борт! Я узнала все непростительно поздно и только потому, что в команде тогда появился мой мечник. Он был новичком, ходил с нами всего пару недель или около того. Однако, он не стал терпеть зверства этого типа. Вся команда тогда была запугана до нельзя, а я, в силу тогдашней болезни, с месяц не выходила из каюты. Так вот, если бы не их схватка на палубе, в которой мечник почти убил этого изверга, я бы ничего не узнала ещё долго. В общем, мечника я остановила, и сама перерезала извергу глотку. Причем тут яд? Мой кинжал был отравлен. Это к слову о том, что вы меня (помимо прочего) называли отравительницей. Всё же, считаю, что зверь погиб от кинжала скорее, чем от яда. Но, это, впрочем, подлежит дискуссии. Я намеревалась рассказать всё подробно, но вот понимаю, что лень. Да и чернил извела уже больше, чем ожидала. Короче, про четвертого могу сказать одно, он получил по заслугам. Одного слова хватит – шпион. С крысами, что сдают обо мне информацию, у меня разговор короткий. И я оказала ему милость тем, что отравила, а не сделала то, что предлагал мне старпом. Старпом – человек прямой и лишенный воображения. А шпион был хорош собой до нельзя. Вот я и решила, что такой красивой морде только в рыбках и плавать. Потому – яд. (И после этого про меня говорят – мужененавистница? Да я обожаю симпатичных парней!) Про пятого и шестого рассказать не успею, быть может при личной встрече. Мне только что доложили, что с утра не досчитались двух членов команды. Мой лучший мечник и картограф пропали! Подозреваю, что виной тому та бурда, которую они пили вчера на закате. В общем, эти двое на вес золота, так что побегу разбираться, где их нелегкая носит. Опять же, обратите внимание – я не пожалею никаких средств чтобы отыскать как картографа – женщину, так и мечника – определенно мужчину, если не сказать мужлана. Потому что они – мои верные соратники! Они – моя настоящая команда. И плевать мне какого они пола. Заканчивая и подводя черту. Я требую, чтобы Совет прекратил распространять порочащую меня информацию и выставлять в дурном свете. Более того, я требую компенсацию за моральный ущерб. Год без налогов – думаю, это будет справедливо. И последнее. Совет обязан повлиять на власти и снять с меня гриф «Разыскивается живой или мертвой». Или, если уж не снимите, то установить нормальное вознаграждение минимум в 10 миллионов тэрций. Мне уже надоели дилетанты, что лезут, в погоне за деньгами, на того, кто им совсем не по зубам. Парочку охотников за головами я уже отправила на тот свет (не отравила!). Если уж приходят – то я жду достойных. А достойные не возьмутся за что-то меньше 5 миллионов. За сим позвольте откланяться, Без уважения, но с претензией, Дженни Белая Лихорадка. ПС – если Совет обуревают сомнения, то рекомендую обратится к Эдгару Темному и Джонни Стрейту, и напомнить им, что если не сладить со мной по-хорошему, то я скора на расплату. А карты у меня есть. Пусть вспомнят битву при Кровавой Бухте. Адьёс! Советник поднял глаза от письма и уставился на стоящего рядом Джонни Стрейта. – О чем это она, Стрейт? Мужчина задумался. Лицо его, казалось, высекли из белого мрамора, и оно было бы прекрасно, если бы не глубокий шрам от лба до самого подбородка. Спустя пару секунд он произнес, не повышая голоса: – В чем твой вопрос, повтори? – Что за битва при Кровавой Бухте? Она тебя указала в письме. Мужчина откинул белокурые кудри и холодно посмотрел: – Не твое дело, Советник Мюррей. – У тебя с Эдгаром Темным есть секреты от других членов совета? – Пальцы Мюррея слегка дрожали. Стрейт это заметил. – Секреты есть у всех, но черт бы вас побрал соваться к Белой Лихорадке! – белокурый прошипел и его прекрасное лицо, которое портил лишь ужасный глубокий шрам, исказилось гримасой гнева. – Но мы и не думали, что она так взбесится. Что делать будем? Ты главный в этом регионе. – Что делать, что делать, – белокурый мужчина невесело улыбнулся, – Опровергаем все слухи. И больше о ней – ни слова. Освободим от налогов на полгода. А то потом она с шеи не слезет. – Понял. Отдам распоряжения, – Советник Мюррей стал удаляться, пока его не остановил голос Советника Джонни: – И Мюррей. – Да? Ветер с моря принес на веранду запах йода и водорослей. Джонни Стрейт глубоко вдохнул полной грудью и с длинным выдохом произнес: – Пусть власти повысят вознаграждение за ее голову до 10 миллионов. – Понял, но если хочешь знать мое мнение, то… – Не хочу. Как ты верно отметил, я главный в этом регионе. А Белая Лихорадка ходит в моих водах. Мне и решать. Мюррей кивнул и ушел с террасы. – Чертова Дженни, – проговорил светловолосый Джонни Стрейт, – Чертова психопатка.