Материал.

Оля. Я проснулась от того, что мне было слишком тепло. Сначала даже не поняла почему. Просто лежала с закрытыми глазами, чувствуя тяжесть сна, шум собственного дыхания и чьё-то спокойное тепло рядом. И только через несколько секунд память начала медленно возвращаться. Ночь. Кухня. Чай. Её смех. Поцелуи. То, как всё внутри наконец перестало сопротивляться. Я резко открыла глаза. И сразу увидела Лену. Она лежала совсем близко, повернувшись ко мне лицом, и смотрела так спокойно, будто уже давно проснулась и теперь просто наблюдала за мной. От этого взгляда внутри всё моментально перевернулось. Несколько секунд мы просто молчали. Я пыталась собрать мысли, но они рассыпались слишком быстро. В голове было странно пусто и шумно одновременно. — Боже… — выдохнула я, закрывая лицо рукой. — Скажи, что я сейчас проснусь второй раз. Лена тихо усмехнулась. — Не получится. И почему-то от этого стало одновременно легче и страшнее. Я медленно убрала руку от лица и снова посмотрела на неё. В утреннем свете она выглядела совсем иначе. Без привычной защиты. Без напряжения. Просто… настоящей. И это было опасно. Всё произошедшее ночью вдруг перестало казаться чем-то случайным. Алкоголь уже нельзя было использовать как оправдание. Эмоции — тоже. Слишком многое между нами накопилось ещё до этого вечера. Наверное, именно поэтому внутри не было чувства ошибки. Только ощущение, что мы наконец дошли до того, к чему обе слишком долго шли кругами. — Мы вообще нормальные? — спросила я, всё ещё пытаясь хоть как-то разрядить собственную голову. — Нет, — спокойно ответила Лена. — Но уже поздно переживать. Я засмеялась. Тихо. По-настоящему. И от этого смеха внутри вдруг стало так тепло, что захотелось снова закрыть глаза и просто остаться в этом утре подольше. Без проекта. Без камер. Без всех этих людей с вопросами и сценариями. Только мы. Я придвинулась чуть ближе к ней, не особо задумываясь. И только в этот момент заметила, как резко изменилось её лицо. Она смотрела куда-то за моё плечо. Очень внимательно. Слишком внимательно. — Что? — нахмурилась я. Лена молча перевела взгляд в угол комнаты. И у меня внутри всё похолодело раньше, чем я сама посмотрела туда. Камера. Красная лампочка всё ещё горела. Спокойно. Равнодушно. Как будто ничего особенного не произошло. Я резко села на кровати. Сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать. — Нет, — выдохнула я почти автоматически. В голове мгновенно начали всплывать куски ночи. Кухня. Разговоры. Поцелуи. То, как я сама к ней тянулась. Как смотрела. Как вообще перестала думать о том, что нас могут видеть. — Они не могли оставить её включённой, — сказала я скорее себе, чем Лене. Но даже собственный голос звучал неубедительно. Лена молчала. И от этого становилось только хуже. Я резко встала и подошла ближе к камере, будто надеялась найти какое-то объяснение. Кнопку. Ошибка. Что угодно. Но красная точка продолжала спокойно гореть. И в этот момент до меня окончательно дошло. Всё, что вчера казалось нашим, могло уже перестать быть только нашим. Меня резко затошнило от этой мысли. Комната, которая ночью была уютной и безопасной, теперь выглядела совершенно иначе. Кровать. Кухня. Столешница. Даже кружки из-под чая. Всё внезапно превратилось не в воспоминания, а в материал для монтажа. — Это пиздец… — тихо сказала я, проводя рукой по волосам. Лена всё ещё сидела на кровати, но теперь тоже выглядела напряжённой. И хуже всего было то, что я впервые увидела в её глазах не просто страх. А чувство уязвимости. — Может, они не смотрят записи сразу, — сказала она тихо. Я нервно усмехнулась. — Лена, они ради таких моментов всё это и делают. Тишина стала почти невыносимой. Я села обратно на край кровати и закрыла лицо руками. В голове одновременно было слишком много мыслей. Что, если это увидят продюсеры? Что, если уже увидели? Что, если это попадёт в фильм? Что, если остальные узнают раньше, чем мы сами поймём, что между нами вообще происходит? И самое страшное — часть меня сейчас думала не только об этом. Часть меня всё ещё помнила её руки, её смех ночью и то спокойствие, которое я почувствовала рядом с ней впервые за очень долгое время. — Оль, — тихо позвала Лена. Я подняла голову. Она смотрела на меня внимательно и неожиданно спокойно. Не как человек, который собирается паниковать. А как человек, который тоже боится, но пытается удержать нас обеих от полного развала. — Мы разберёмся, — сказала она тихо. Я смотрела на неё несколько секунд. И почему-то именно от этих слов внутри стало ещё тяжелее. Потому что это уже звучало как “мы”. Не “я”. Не “ты”. А именно “мы”. В дверь резко постучали. Мы обе вздрогнули. — Девочки, через двадцать минут интервью! — раздался голос ассистентки. Я нервно рассмеялась и откинулась назад на кровать. — Ну конечно, — пробормотала я. — Просто идеальное утро. И впервые за всё это время я по-настоящему испугалась не того, что произошло ночью. А того, что теперь это уже невозможно отменить. Лена быстро встала с кровати, толком даже не собираясь, вся сонная, выбежала из комнаты, и напоследок сказала мне «Любимая, ты не переживай только, ладно?»