Часть 2. Тень над лесом. Совет.

Поначалу это были просто слухи — пропавшие путники, исчезнувшие эльфийские дозорные. Вероника чувствовала беспокойство леса задолго до того, как увидела первого орка. Деревья шептали о чужой гнили, птицы срывались с веток и улетали на юг, звери прятались в самые глубокие норы. — Орки, — сказал Радогаст, бледнея. — Много орков. Они прорыли ходы под землёй, поселились в старых пещерах. И они не уйдут. — Он потер лицо испачканными в земле руками. — Я пытался говорить с ними. Они не слушают. Они… — он запнулся. — Они едят живое мясо. Вероника видела последствия. Однажды она нашла на лесной тропе эльфа — молодого, светловолосого, с глазами, которые уже ничего не видели. Его убили не в бою. Его пытали. На его теле были следы зубов. Она похоронила его под старым дубом, спела погребальную песню на языке, которого никто в Средиземье не знал, и поклялась себе, что это не повторится. Но повторилось. Снова и снова. Люди перестали ходить через Галиорн. Эльфы высылали отряды, но те либо не возвращались, либо возвращались в клетках орков — живые, но обречённые. Лес, который когда-то был домом, стал ловушкой. Вероника предложила помощь Радогасту. — Я могу пойти туда одна, — сказала она. — Я справлюсь. — Ты не знаешь, сколько их, — возразил старик. — Их сотни. Тысячи. Они размножаются, как паразиты. Одна ты не сможешь… — Смогу, — мягко перебила она. — Ты же видел, на что я способна. Просто дай мне время подготовиться. Радогаст смотрел на неё долгим взглядом, полным беспокойства, но кивнул. Он знал: переубедить Веронику, когда она что-то решила, невозможно. Тем временем в Ривенделле и в Лихолесье назревало отчаяние. — Мы потеряли уже три отряда, — голос Элронда звучал устало и жестко одновременно. — Три отряда лучших воинов. Исчезло больше сотни путников. Мои дозорные находят только кости. Трандуил, король Лихолесья, сидел на своём троне из оленьих рогов, и его лицо было непроницаемо, как зимний лес. Но внутри него клокотала ярость. Орки в его лесу. Орки, которые воруют его подданных, пытают их, едят их. И он ничего не может сделать, потому что каждый посланный отряд попадает в ловушку, словно орки знают о каждом их шаге. — У нас не остаётся выбора, — сказал он наконец. Голос его был холоден, но в холоде этом слышалось пламя. — Я поведу отряд сам. И ты, Элронд, пойдёшь со мной. Мы возьмём лучших. Мы найдём их логово. И мы сотрём его с лица земли. Элронд поднял глаза. Он знал Трандуила достаточно хорошо, чтобы не спорить, когда король принял решение. Но он также знал цену поспешности. — Мы будем осторожны, — сказал полуэльф. — И мы возьмём с собой Гэндальфа. Его огонь может пригодиться. — Гэндальф в своих странствиях, — отрезал Трандуил. — А у нас нет времени ждать. Завтра на рассвете мы выступаем. Они выступили. Сорок эльфов — лучшие мечи Лихолесья и Ривенделла, воины, чьи имена были легендами. Трандуил в серебряной броне, с мечом, который помнил ещё Первую Эпоху. Элронд с кольцом Вйа, хранителем силы, хотя он и не любил её использовать. Лес встретил их тишиной. Слишком тишиной. Трандуил чувствовал это — тревожную, неестественную тишину, когда даже ветер не шевелил листья. — Здесь что-то не так, — прошептал один из воинов. — Молчать, — приказал Трандуил. Но его рука уже сжимала рукоять меча крепче обычного. Ловушка захлопнулась, когда они вошли в овраг. С двух сторон из-под земли поднялись орки — десятки, сотни, чёрная волна, которая хлынула на эльфов со всех сторон. Стрелы свистели в воздухе, мечи звенели, и Трандуил рубил и колол, и кровь орков заливала землю, но их было слишком много. Слишком много. Он видел, как падают его воины. Видел, как лучший мечник Ривенделла захлёбывается собственной кровью с пробитым горлом. Видел, как орки волокут связанного Элронда, который успел лишь крикнуть: «Не сдавайся!» — прежде чем ему заткнули рот кляпом. А потом кто-то ударил Трандуила по голове сзади, и мир погрузился в темноту.