Часть 6. Лихолесье. Первый поцелуй

Она приняла предложение через неделю. Не потому, что ей нужна была защита — она прекрасно защищала себя сама. И не потому, что хотела славы или признания — она прожила без них семьдесят лет в своём мире и двадцать три в этом. Она приняла предложение, потому что не могла перестать думать о его глазах. Лихолесье оказалось не таким мрачным, как она боялась. Да, это был лес, но лес с душой — древней, гордой, полной тайн. Эльфийское королевство простиралось под землёй и над ней, и Вероника бродила по его залам, чувствуя, как эльфы смотрят на неё с опаской и любопытством. Трандуил выделил ей покои рядом со своими. «Для твоей безопасности», — сказал он, и Вероника не стала спорить. Они виделись каждый день. Сначала официально — на советах, где Вероника рассказывала о своём мире, о своей магии, о том, как она работает. Потом менее официально — за ужином, куда Трандуил вдруг начал её приглашать. Потом совсем неофициально — на прогулках по лесу, куда Вероника уходила собирать травы, и эльфийский король вдруг оказывался рядом, будто случайно. — Ваше величество, вы следите за мной? — спросила она однажды с лёгкой улыбкой. — Я обеспечиваю вашу безопасность, — ответил Трандуил, и в его глазах зажглись те самые золотые искры. — Моя безопасность от кого? От белок? — От вас самой, — серьёзно сказал он. — Вы слишком часто забываете, что вы бессмертны, и лезете в самые опасные чащи. Вероника рассмеялась. Смех её разнёсся по лесу, и птицы подхватили его, защебетав громче обычного. — Я справлюсь с любой чащей, ваше величество. — Трандуил, — поправил он. И добавил, чуть тише: — Просто Трандуил. С этого дня она называла его по имени. Это случилось осенью. Лихолесье горело золотом и медью, и Вероника стояла на балконе своих покоев, глядя, как солнце садится за вершины гор. Она чувствовала лес — каждое дерево, каждую травинку, каждую птицу. Лес был спокоен. Лес был счастлив. — Ты плачешь? Голос Трандуила раздался за спиной, и Вероника вздрогнула. Она не слышала, как он подошёл — эльфы умели двигаться беззвучно, как тени. — Я не плачу, — сказала она, вытирая щёки. — Это просто… воспоминания. — Расскажи, — он подошёл ближе и встал рядом, опираясь на перила. Их плечи почти касались. — Я думала о своём мире, — тихо сказала Вероника. — О людях, которых знала. О женщине, которая научила меня танцевать. Её звали тётя Мира. Она была ведьмой, как я. Но она не была бессмертной. Она состарилась и умерла, а я стояла у её постели и держала её за руку, и она сказала: «Никогда не переставай танцевать, Вероника. Даже когда больно. Особенно когда больно». — И ты не перестала, — сказал Трандуил. — Не перестала, — она повернулась к нему. — А ты? У тебя есть кто-то, кого ты потерял? Трандуил молчал долго. Так долго, что Вероника уже пожалела о вопросе. Потом он сказал: — Моя жена умерла при нападении драконов. Давно. Очень давно. Наш сын был ещё ребёнком. — Леголас, — тихо сказала Вероника. — Я знаю. Мне жаль. — Не нужно жалеть, — Трандуил смотрел на закат, и в его профиле было что-то бесконечно одинокое. — Это было тысячелетия назад. Я привык. — Привыкнуть к одиночеству можно, — сказала Вероника. — Но привыкнуть к потере нельзя. Он повернулся к ней. Их взгляды встретились. В его серых гладах не было льда — только тепло, которого Вероника не ожидала. — Ты права, — сказал он. — Нельзя. И он поцеловал её. Это был не страстный, не жадный поцелуй. Это было что-то нежное, почти робкое — будто тысячелетний король боялся, что она исчезнет, как тот сон, который снится раз в жизни. Вероника ответила. Её руки легли ему на плечи, его — обвили её талию, притягивая ближе. И в тот момент мир перестал существовать. Остались только они — ведьма из другого мира и эльфийский король, чьё сердце оттаяло впервые за тысячу лет. Когда они отстранились, Трандуил провёл пальцем по её щеке, стирая остатки слёз. — Ты не боишься меня? — спросила Вероника шёпотом. — Я боюсь не тебя, — ответил он. — Я боюсь того, что чувствую. Но я устал бояться. Они стояли на балконе, пока последний луч солнца не погас за горизонтом. А потом Трандуил взял её за руку и увёл в свои покои.