Часть 30

Глава 30: Ясность  Текст главы Сон полностью отказался приходить к Эрену. Он долго лежал без сна, пока в казарме не воцарилась напряженная, неровная тишина, характерная для солдат, пытающихся отдохнуть перед чем-то опасным. В воздухе все еще витали запахи кожи и масла после вечерней проверки снаряжения. Лунный свет бледной полосой падал на половицы и нижний край койки Джин. Конни тихо похрапывала. Джин перевернулась три раза, прежде чем наконец затихла. В каждом ее движении сквозило раздражение человека, который скорее умрет, чем признается, что у него сдают нервы. Саша что-то пробормотала во сне и затихла. Микаса лежала неподвижно, ровно дыша, как всегда перед миссией, — отдыхала, но не теряла бдительности. А Эрен... Эрен не мог перестать думать. Слова Армина не выходили у него из головы. Выполняй приказы. Сосредоточься на миссии. Все остальное подождет. Хороший совет. Четкий совет. Такой совет должен был решить проблему одним своим существованием. Но этого не произошло. Потому что проблема, как обычно, нашла способ стать Леви. А точнее, разговор в комнате Леви двумя днями ранее. А если точнее, то из-за катастрофического недопонимания Эрен сидел перед своим капитаном с раскрасневшимся лицом и бессвязно бормотал, говоря одновременно слишком много и в то же время недостаточно. Каждый раз, когда он закрывал глаза, это возвращалось. Тебе пятнадцать. Ты меня неправильно понял. Видимо, это катастрофическая привязанность. Последняя фраза должна была помочь. Но не помогла. Стыд засел где-то глубже, чем сами слова. Он сдавливал его под ребрами, как узел, который слишком туго затянут, и чем дольше он молчал, тем сильнее сжимался. В конце концов он сдался. Осторожно сел, прислушиваясь к дыханию вокруг. Ничего. Хорошо. Он свесил ноги с койки и секунду посидел, упершись локтями в колени и глядя на половицы. Армин был прав. Опять. Самый простой ответ был и самым очевидным. Нужно как следует проветрить помещение. Скажи Леви, что ты все понял. Скажи, что сосредоточишься на деле. Скажи, что миссия превыше всего. Тогда, может быть — может быть, — его собственные мысли наконец перестанут звучать так, будто в комнате полно идиотов, которые спотыкаются друг о друга каждый раз, когда в комнату входит капитан Леви. Эрен молча натянул сапоги и вышел в коридор. - - -  Ночью штаб-квартира всегда казалась меньше. Не в прямом смысле. Хуже. Казалось, что темнота сократила расстояние между коридорами и теперь каждая дверь казалась ближе к соседней, каждый звук — громче, каждый выбор — более очевидным. Большинство ламп уже погасли. Лишь несколько низких фонарей горели на поворотах коридора, оставляя между ними длинные участки в полумраке. Снаружи двор заливал бледный лунный свет. По крыше тихо стучал ветер. Где-то в конюшне заржала и топнула лошадь, но потом успокоилась. Эрен шел быстрее, чем собирался. Не бежал. Это было бы жалко. Просто шел быстрее, чем требовалось, как будто от этого идея не становилась хуже. Но нет. К тому времени, как он добрался до офицерского крыла, его сердце уже колотилось сильнее, чем можно было предположить. Дверь Леви в конце коридора была закрыта. Эрен остановился перед ней. Это была ужасная идея. Действительно ужасная. К сожалению, это означало, что он уже слишком уязвил свою гордость, чтобы повернуть назад. Он постучал. Ничего. Он подождал. Постучал еще раз. По-прежнему ничего. Эрен нахмурился. Может быть, Леви спит. Или его нет дома. Или он намеренно избегает его, что было бы вполне справедливо после их последнего разговора. Эта мысль должна была его успокоить. Но вместо этого он стоял как дурак, не зная, что делать. Он колебался. Потом потянул за ручку. Дверь открылась. И Эрен вошел внутрь. Комнату освещала единственная лампа на столе. Леви был там. Он стоял у раковины с полотенцем на шее. Без рубашки. Эрен перестал дышать. На какую-то долю секунды его разум отказался сложить из этих образов что-то осмысленное. Леви после душа. Волосы еще влажные. Темные пряди прилипли к вискам. Вода тонкими струйками стекает по плечам, ключицам и груди. Леви был не таким крупным, как другие солдаты, которых знал Эрен. Но дело было не в этом. Он был худощавым. Компактным. Каждая видимая мышца, казалось, была создана для того, чтобы ее использовали, а не демонстрировали: баланс, скорость, сила, приложенная именно там, где нужно, и ни где больше. Плечи у него были уже, чем у некоторых мужчин, но при свете они казались идеально очерченными. Руки скорее ловкие, чем мускулистые. На боку виднелся едва заметный шрам. Взгляд Эрена зацепился за него раньше, чем он успел его отвести. Он проследил за ним. Это была ошибка. Жар обрушился на него со всех сторон — сначала на лицо, потом ниже, сильнее, глубже. В животе все сжалось. Что-то предательское шевельнулось в нем с такой силой, что все происходящее разом показалось непростительным. Леви обернулся. Его взгляд остановился прямо на Эрене. Он приподнял бровь. — Сопляк, — спокойно сказал он, — если ты собираешься вломиться в мою комнату, мог бы хотя бы вспомнить, как работают двери. Эрен открыл рот. Но ничего не сказал. У него были мысли. Наверное. Где-то там. — Я... Леви наблюдал за ним. Взгляд Эрена снова его выдал — он быстро и зло метнул его вниз, прежде чем снова поднять. Слишком поздно. Леви заметил. Конечно, он заметил. Лицо Эрена вспыхнуло. — Я постучал, — выпалил он. Леви бросил взгляд на дверь. — Ты это сделала? — Да. — И когда я не ответил, ты решила, что это значит «можно». — Я думала, тебя здесь нет. — Ты ошибалась. Взгляд Эрена снова скользнул в сторону. Всего на секунду. Ровно столько, чтобы успеть заметить, как медленно поднимается и опускается грудь Леви, когда он меняет положение, и как полотенце скользит по влажной коже. Жар охватил его с головы до ног. Он отвел взгляд. — Мне нужно идти. Он тут же развернулся, потому что уход был единственным моральным выходом. — Стой. Слово прозвучало негромко. Но он все равно замер. Эрен на мгновение закрыл глаза. Конечно. Позади него послышался шорох ткани. Когда он обернулся, Леви потянулся за рубашкой, лежавшей на стуле, и натянул ее через голову. Ткань натянулась на плечах и груди, а затем приняла прежнюю форму. К тому времени, как воротник снова расправился, самые заметные повреждения были устранены. Воспоминания остались нетронутыми. Леви провел полотенцем по волосам и снова повязал его на шее. «Успокойся», — сказал он. Это было бы проще сделать, если бы приказ не прозвучал заметно тише, чем тот, которым Леви отдавал команды на тренировочном поле. Эрен сглотнул. Леви отошел от раковины. «Ты пришел сюда за чем-то». Эрен уставился в точку где-то рядом с плечом Леви и с переменным успехом пытался вспомнить, в чем дело. Точно. Причина. Миссия. Разговор. Армин. Сосредоточься. — Я... Леви сделал один жест. — Начни сначала. Эрен с трудом втянул в себя воздух. — Капитан, — сказал он и откашлялся, потому что слово прозвучало грубее, чем он хотел. — Я просто хотел сказать, что понял, что вы имели в виду в тот вечер. Леви не перебивал. Хорошо. На самом деле даже хуже, чем хорошо, потому что теперь Эрену пришлось продолжать. — Я неправильно понял, что ты говорил, — сказал он. — Про отвлекающие факторы. И… привязанности. Пауза. Не со стороны Леви. Со стороны Эрена, который едва не запнулся на втором слове. Он продолжил: — Армин помог мне об этом подумать. При этих словах на лице Леви что-то промелькнуло. Недостаточно, чтобы назвать. Достаточно, чтобы заметить.  — быстро продолжил Эрен. «Я знаю, что завтра не время думать ни о чем, кроме выполнения задания. Поэтому я буду следовать приказам и сосредоточусь на этом. Все остальное подождет, пока мы не вернемся за стены». Последовавшая за этим тишина длилась ровно столько, чтобы Эрен начал задаваться вопросом, не ошибся ли он в своем выборе. Затем Леви кивнул. «Это, — медленно произнес он, — на удивление разумный вывод». Эрен моргнул. Леви подошел к столу и прислонился к нему бедром, свободно сложив руки на груди. «И он правильный». Что-то в груди Эрена расслабилось. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно, чтобы почувствовать разницу. — Ты пришел, чтобы сказать мне это. — Да, капитан. — Поздно вечером. Эрен замялся. — Да, капитан. Леви секунду изучал его при свете лампы. На его лице не было открытого веселья. И жестокости тоже. Только то самое пристальное внимание, с которым он изучал все, что, по его мнению, стоило рассмотреть. Наконец он сказал: «Это либо проявление ответственности, либо идиотизм. Я еще не решил, что именно». Эрен чуть не рассмеялся. Не потому, что это было смешно. Просто иногда его охватывало странное чувство облегчения. Он с трудом сдерживался. Леви тоже это заметил. Конечно. Уголок его рта дрогнул, но тут же снова стал неподвижным. Затем он сказал: «В одном ты прав». Завтрашний день требует ясной головы. Эрен кивнул. ”Да“. Взгляд Леви задержался на нем. — А когда мы вернемся живыми, — сухо сказал он, — у тебя будет столько времени, сколько нужно, чтобы разобраться со всей этой личной чепухой, которую твой мозг упорно генерирует. Эрен снова почувствовал, как кровь прилила к лицу. Ничего не поделаешь. — Да, капитан. Леви на секунду замолчал. Затем: — Я тебе доверяю. Эрен поднял глаза, не успев себя остановить. Этого слова не было в списке того, что он ожидал услышать сегодня вечером. Леви продолжил, прежде чем воцарилась тишина. «Ты достаточно окреп, чтобы я больше не беспокоился о том, выполнишь ли ты приказ там, снаружи». Пауза. «Это важно». Эрен почувствовал, как его спина автоматически выпрямилась. Не потому, что он пытался произвести на него впечатление. Не в этот раз. Просто от того, как Леви это сказал, все происходящее приобрело слишком серьезный оттенок, чтобы его можно было игнорировать. «Да, капитан». Леви слегка наклонил голову. «И перестань стоять там, как будто ждешь, что остальная часть разговора тебя укусит.» Эрен с досадой осознал, что именно это он и делает. Он заставил себя расслабиться. Леви тоже это заметил. «Так-то лучше». Он произнес это тихо. Без раздражения. Одного этого было достаточно, чтобы Эрен почувствовал прилив тепла, в котором он сейчас совершенно не нуждался. Леви указал на дверь. — А теперь иди спать. Эрен тут же кивнул. — Да, капитан. Он развернулся и направился к двери. Затем он остановился, потому что одна мысль преследовала его всю дорогу сюда и никак не хотела уходить. Он не сразу оглянулся, когда произнес эти слова. «Я действительно сосредоточусь на учебе.» На секунду в комнате повисла тишина. Затем Леви ответил, как всегда невозмутимо: «Я знаю». И это все. Этого не должно было быть достаточно. Но было. Эрен ушел, прежде чем успел испортить момент, сказав что-то еще. - - -  Леви остался на месте после того, как дверь закрылась. Комната быстро привыкла к моему отсутствию. Лампа. Письменный стол. Охлаждающая вода для умывания. Влажное полотенце на плече. В углах еще клубится пар от душа. Несколько секунд он прислушивался к шагам Эрена в коридоре. Сначала быстро. Почти убегал. Потом шаги стали тише, по мере того как он удалялся. И вот его уже не слышно. Леви медленно выдохнул и провел полотенцем по волосам. — Идиот, — пробормотал он. Он не был до конца уверен, кого имеет в виду. Он вернулся к раковине и отложил полотенце в сторону. Этот мальчишка выглядел так, будто попал под обстрел. Леви и раньше видел, как солдаты впадают в панику. Замирают на учениях. Замкнуто ведут себя во время проверок. Белеют перед боем и называют это сосредоточенностью. Но это было не то. Не страх. Не совсем. Что-то более странное. Как только Эрен переступил порог, все мысли разом вылетели у него из головы. Он уставился на них. Краска бросилась ему в лицо. На несколько секунд он просто утратил дар речи. Леви все это заметил. Конечно, заметил. Он медленно ополоснул руки, позволив воде стечь с запястий. Интересно было не то, что Эрен отреагировал. Интересно было то, как он отреагировал. Поклонение героям кое-что объясняло. Нервы кое-что объясняли тоже. Парень довел до автоматизма привычку срываться всякий раз, когда разговор становился слишком откровенным, а Леви оказывался в центре внимания. Но сегодня все было по-другому. Во-первых, осознание. Внезапное, мучительное осознание, из-за которого тело предавало разум еще до того, как тот успевал выстроить хоть какую-то защиту. Леви вытер руки и бросил взгляд на дверь. Дальше он не стал развивать эту мысль. В этом не было смысла. Мальчишка был молод, взволнован и стоял на пороге своей первой экспедиции. Люди странно ведут себя, когда испытывают страх. Или восхищение. Или когда сталкиваются с чем-то, что еще не умеют классифицировать. И все же. Он пришел сюда. К этому Леви постоянно возвращался. Опоздал. Нервничает. Уже на взводе. И все же он пришел, видимо, не в силах оставить все как есть, ведь завтра они все могут оказаться за стенами, а между ними и возможностью все исправить будут титаны. Это потребовало мужества. Или упрямства. Скорее всего, и того, и другого. Губы Леви дрогнули. Сама речь была разумной. Выполняйте приказы. Сосредоточьтесь на миссии. Обо всем остальном потом. Хорошо. Именно этого и хотел Леви. Все остальное — сбивчивая речь, явное замешательство, то, как Эрен уставился на его грудь, словно она его оскорбила, а потом чуть не врезался в дверной косяк, выходя из комнаты, — было досадно, но не имело отношения к делу, если только не преследовало их по пятам. Леви погасил лампу. Лунный свет залил комнату холодным сиянием. Завтра все так или иначе разрешится. Страх, движение, приказы, Титаны. Поле каким-то образом помогало избавиться от лишних мыслей. А если нет... Леви бросил взгляд на темный силуэт двери. Тогда он разберется с этим, когда придет время. А пока важно было другое. Эрен пришел к нему по собственной воле. Эрен ушел более спокойным, чем пришел. Этого было достаточно. Леви снова взял полотенце и провел им по еще влажным волосам. — Сложный мальчишка, — сказал он в темноту. Затем он отложил полотенце и начал готовиться к рассвету. - - -  На обратном пути во дворе стало холоднее. А может, Эрен просто стал лучше это чувствовать, потому что его голова наконец перестала кружиться от напряжения. Разговор прошел хорошо. Даже более чем хорошо. Леви ему доверял. Одного этого должно было хватить, чтобы он смог спокойно вернуться в казарму и лечь спать. К сожалению, кое-что еще последовало за ним. Изображение. Леви в свете лампы, обнаженные плечи еще влажные после душа. Струйки воды стекают по коже. Шрам у ребер. Невероятно, но его капитан, судя по всему, существует в реальности и под обычной одеждой из рубашки, ремней и командных вставок. Эрен застонал и провел рукой по лицу. Это было хуже. Намного хуже. Потому что теперь его мозгу предстояло сохранить в мельчайших, мучительных подробностях нечто новое, и он явно не собирался проявлять милосердие. К тому времени, как он добрался до двери казармы, он все еще видел это перед глазами. Все еще прокручивал в голове. Все еще ощущал жар и потрясение от той первой секунды в дверях, как будто это произошло только что. Его охватила отвратительная уверенность. Я никогда не перестану об этом думать. Эрен приоткрыл дверь казармы и проскользнул внутрь. Никто особо не шевелился. Конни все еще храпела. Жан даже во сне выглядел раздраженным. Микаса, если она вообще заметила его возвращение, никак не подала виду. Эрен стянул сапоги и снова лег в темноте. Завтра они выедут за стены. Завтра он сосредоточится на выполнении задания. Завтра приказы Леви будут значить для него больше, чем что-либо другое. Но сегодня... Сегодня его разум нашел еще один способ предать его. И в ближайшее время он никуда не денется.