Часть 31

Глава 31: Отъезд  Текст главы К тому времени, как солнце осветило восточную стену, двор перед штаб-квартирой уже начал заполняться людьми. Негромко. Сначала тихо. По частям. Лошадей выводят парами. Уздечки проверяют и перепроверяют. Кожаная упряжь скрипит под умелыми руками. Солдаты двигаются в бледном утреннем свете, экономно и размеренно, изо всех сил стараясь выглядеть занятыми, чтобы никто не заметил, что у них под одеждой. Нервы не исчезают только потому, что человек продолжает двигаться. Они лишь учатся одеваться в соответствии с целью. Эрен стоял рядом со своей лошадью, перекинув поводья через запястье, и смотрел, как двор готовится к отъезду. Там, куда еще не добралось утреннее солнце, утрамбованная земля все еще была покрыта росой. От лошадей, стоявших у стены конюшни, поднимался легкий пар. Где-то слева солдат уронил пряжку, выругался вполголоса и поднял ее, прежде чем кто-то из начальства успел заметить. Последние десять минут Конни слишком много говорил. Это, как ничто другое, доказывало, что он напуган. «Они всегда делают лошадей такими серьезными? — спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Клянусь, моя уже меня ненавидит». «У твоей лошади есть глаза», — сказала Джин. Конни обиделся. «Это не ответ». «Это лучший ответ из всего, что ты сказал сегодня утром». Собственный голос Жана звучал резче, чем обычно. Местами он говорил слишком быстро. Последние четверть часа он проверял один и тот же ремень на своей седельной сумке, словно ожидал, что тот сознается в саботаже, если на него хорошенько надавить. Саша стояла по другую сторону от своей лошади, одной рукой зарывшись в гриву, а другой доедая что-то, что ей совершенно не следовало есть перед отъездом. Микаса молчала несколько минут. Ей и не нужно было ничего говорить. Ее движения говорили сами за себя. Спокойствие. Точность. Она уже проверила снаряжение, но все равно проверила еще раз. Выражение ее лица было бесстрастным, как всегда, когда она собиралась взять себя в руки из чистой дисциплины и была готова возмутиться, если кто-то заметит ее усилия. Армин, стоявший рядом с Эреном, побледнел так сильно, что утренний свет только усугублял ситуацию. Он не был слабым. Не дрожал. Просто сосредоточился настолько, что его лицо стало почти бесцветным. Он наблюдал за сигнальными группами. Не то чтобы пристально. Запоминал. Эрен уже знал этот взгляд. Армин пытался подогнать каждую движущуюся часть ситуации под ту форму, в которой он мог бы выжить, если бы понимал, что происходит. — Можешь не считать их, — тихо сказал Эрен. Армин посмотрел на него. — Я знаю. Это означало, что он не собирался останавливаться. Эрен первым отвел взгляд и еще раз проверил подпругу под седлом, хотя и так знал, что она надежно закреплена. Теперь он чувствовал приближение экспедиции всем телом. Не то чтобы он паниковал. Хуже. Нервы были на пределе. С самого рассвета его не покидало ощущение тяжести под ребрами. Он все так же помнил о воротах. О стене. О том, что меньше чем через час они проедут через нее и окажутся на земле, которую он видел только из-за камня. Не для тренировки. Не для теории. По-настоящему. В дальнем конце двора раздался взрыв хохота. Не нервного. Хэнг. Конечно. Судя по всему, они не спали уже несколько часов и решили провести это время, становясь еще более энергичными, чем обычно, что было физически невозможно в столь ранний час, но тем не менее происходило. Моблит подошел к ним с двумя свернутыми в трубочку картами под мышкой и с таким видом, будто уже предотвратил по меньшей мере три катастрофы до завтрака. Хэндж быстро разговаривал с одним из сопровождающих, одновременно оборачиваясь, чтобы помахать кому-то. В его очках отражался свет, а волосы уже растрепались от утреннего ветра. «Моблит, если мы получим четкое изображение до того, как прорвется южная линия, напомни мне, что мне нужны данные о расстоянии и вариативности шага, прежде чем...» «Сначала нужно взобраться на стену», — сказал Моблит. «Да, да, как ни прискорбно». «Это не было договоренностью. Это была отсрочка». Эрен заметил, как Армин едва заметно дернул ртом. Хорошо. По крайней мере, кто-то во дворе еще знает, как это делается. Затем воздух всколыхнулся. Не сильно. Но достаточно. Все повернулись в сторону главного здания, хотя никто их об этом не просил. Леви вошел во двор, за ним следовали Петра и Элд. Их лошадей уже вывели вперед и поставили в ожидании у центральной линии. Темная сбруя выделялась на фоне раннего утра, поводья были аккуратно перекинуты через луки седла. Гюнтер уже был там и о чем-то тихо говорил с одним из интендантов. Олуо стоял рядом со своей лошадью с таким видом, будто его совершенно не впечатляет существование первой экспедиции. Возможно, это сработало бы, если бы он не проверил свои клинки дважды за последние пять минут. Леви неторопливо пересек двор. В этом была его особенность. Ему не требовалась скорость, чтобы движения выглядели решительными. Он двигался так, словно пространство вокруг него само освобождалось, когда он приближался. Так и случилось. Петра шла на полшага позади и слева от него, как всегда невозмутимая, но Эрен заметил, как она быстро окинула взглядом собравшихся — лошадей, снаряжение, лица, нервно сжимающие поводья руки. С другой стороны шел Эрд, как всегда, невозмутимый и собранный, что выглядело почти непринужденно. Взгляд Леви скользнул по группе, которая теперь, по приказу Эрвина, официально входила в его отряд. Микаса выпрямилась. Жан не стал этого делать, потому что и так стоял прямо. Конни замолчала на полуслове и не смогла продолжить. Саша проглотила то, что жевала. Армин на секунду посмотрел прямо на Леви, а потом отвел взгляд. Эрен не шелохнулся. Леви остановился перед ними. — Поднимайтесь.” Они так и сделали. Никто не тратил время на расспросы. Вставили ногу в стремя. Подтянулись. Собрали поводья. Седло приняло их вес. Лошадь под Эреном дернулась, но успокоилась, когда он напрягся в седле и вошел в ритм движения. К тому времени, как все они сели на коней, Леви одним плавным движением взлетел в седло и развернулся в нем, чтобы оглядеть их. Он дал им немного времени, чтобы привыкнуть к тишине. Недолго. Хватит. «Я не собираюсь произносить речь, — сказал он. — Пусть Эрвин выступает». Несколько человек в очереди расслабились. Леви это заметил. Выражение его лица не изменилось. — То, что вам нужно, довольно просто. Оставайтесь на своих местах. Держите строй. Следите за сигналами. Если что-то случится, делайте в точности то, что вам скажут, когда вам скажут. — Он обвел взглядом всех присутствующих. — Не импровизируйте, потому что от нервов можно наделать глупостей. Ни за чем не гонитесь. Не пытайтесь быть полезными там, где вас не просят. Конни так резко выпрямился, что его лошадь недовольно дернула ухом. Леви продолжил. «Это твоя первая поездка за пределы города. Это значит, что земля, расстояния, линии обзора, воздух — все это поначалу будет казаться неправильным. Не обращай на это внимания. Держись поближе. Изучи расположение, прежде чем начинать делать вид, что понимаешь, что происходит за его пределами». Его взгляд ненадолго остановился на Эрене. Затем он перевел его на других. — И не умирайте, — сказал Леви. Все замерли. Губы Леви слегка сжались. — Я не заинтересован в жертвах. Это прозвучало жестко. Жестче, чем могла бы прозвучать речь. Он развернул лошадь, прежде чем кто-то успел ответить. — Вот и все. Жан сделал глубокий вдох через нос. Конни пробормотала, достаточно громко, чтобы Эрен услышал: «Это было хуже, чем речь». Саша, сидевшая на лошади двумя скакунами дальше, сказала: «Мне понравилось, что он упомянул, что не умрет. Это было очень тактично». Жан уставился на нее. Армин быстро взглянул на нее, потом на Эрена. «Ты в порядке?» Эрен кивнул. «Да». Он ответил слишком быстро. Армин, который, к сожалению, был слишком наблюдателен, чтобы этого не заметить, ничего не сказал. Хорошо. Не успела тишина сгуститься, как в передней части двора началось движение. Приехал Эрвин. Он сел в седло без особой помпы, что почему-то только усилило всеобщее внимание к нему. Командование заняло свои места с непринужденностью, выработанной долгими тренировками. Всадники с сигнальными флажками заняли свои позиции. Передовые разведчики выдвинулись вперед. Лошади с припасами отошли назад. Хэндж, после того как у него возник явный конфликт с Моблитом, наконец-то сел в седло и выглядел слишком довольным этим утром для любого здравомыслящего человека. Эрвин развернул коня лицом к собравшимся. Он говорил негромко. Ему и не нужно было повышать голос. «Сегодня мы вступаем на отвоёванную территорию только на картах и в памяти, — сказал он. — Вы знаете свои позиции. Вы знаете свои сигналы. Доверьтесь им». Его взгляд скользнул по строю. «Мы действуем как единое целое или не действуем вовсе. За стенами быстро распространяется нерешительность. И беспорядок. Оставьте и то, и другое позади». Ветер приподнял край его плаща. «Наша цель — не слава, — сказал он. — Наша цель — прогресс. Дисциплина приведет вас дальше, чем храбрость». Вот и все. Никаких громких обещаний. Никакой лжи. Только приказ, доведенный до того состояния, в котором он действительно может пережить столкновение с реальностью. Эрвин развернул коня в сторону ворот. Ряды зашевелились. Копыта застучали. Поводья натянулись. Кожа заскрипела, когда строй сомкнулся и начал движение.  Лошадь Эрена встала на полкорпуса позади лошади Леви. Это, а не речь, внезапно сделало происходящее реальным. - - - Путь до ворот показался слишком коротким. По обе стороны от него тянулись знакомые очертания — двор штаб-квартиры, внешняя дорожка, длинный подъем к самой стене. Тело Эрена знало каждую деталь благодаря тренировкам, наблюдениям, стоянию под стеной и взглядам вверх. Сегодня все выглядело немного иначе. Не изменилось. Принято. Механизм ворот ожил, и они двинулись вперед. Звук прокатился по рядам, словно предупреждение, слишком древнее, чтобы пытаться замаскировать его под что-то другое. Брус. Цепь. Камень, скользящий по камню. Лошади, мотающие головами. Один из всадников, ехавших в хвосте, тихо перекрестился, а затем быстро огляделся, чтобы убедиться, что никто не заметил. Эрен уже видел, как открываются ворота. Изнутри. Из безопасного места. Это было совсем другое. Сначала в расширяющуюся щель проник свежий воздух — более чистый, чем тот, что был внутри, и более холодный, с влажным запахом утренней травы, старой земли и далеких просторов. На земле все еще серебрились длинные бледные полосы росы. Затем пришло зрение. Земля внутри того, что когда-то было крепостью Мария, простиралась перед ними в утреннем свете, залитом водой, — слишком широкая, тихая и неправильная. Дорога впереди пролегала через заросшие низины. За ними виднелись полузатопленные зеленью и тенью руины заброшенных районов и пригородов: разрушенные крыши, обрушившиеся каменные стены, окна без стекол. Человеческие очертания без людей. Все это доказывало, что мир за внутренними стенами не остановился, когда его покинуло человечество. Все просто продолжалось без них. Конни судорожно вздохнула. Саша в кои-то веки промолчала. У Жана сжались челюсти. Армин смотрел прямо перед собой с сосредоточенностью человека, который пытается охватить взглядом слишком много и понимает, что это невозможно. Микаса постоянно переводила взгляд с одного места на другое. Дорога. Линия деревьев. Руины. Линия фронта. Снова дорога. Эрен почувствовал, как открытое пространство ударило его в грудь. Не от страха. Не совсем. Масштаб. Стена позади них уже начала превращаться в нечто, что находится у них за спиной, а не вокруг них. Его конь переступил через ворота. Еще шаг. Еще. И они оказались снаружи. На секунду Эрен посмотрел вперед и не увидел ничего, кроме дороги, росы и расстояния. Затем он поднял голову и увидел, что Леви уже в седле — поза идеальная, поводья натянуты, каждая его мышца напряжена, словно бескрайняя равнина не имеет права искажать его облик. Удар пришелся сильнее, чем должен был. Быстрое, острое осознание. Плечи Леви под курткой. Легкое управление в его руках. Тот факт, что Эрен ехал прямо за ним в его первую экспедицию за стену и никак не мог не заметить всего этого. Сосредоточься. Это слово прозвучало в его голове с почти физической силой. Эрен усилием воли заставил себя снова сосредоточиться на дороге и не отвлекаться. Ряд растянулся. Передовые разведчики продвигались вперед по открытой местности, фланги корректировали движение в зависимости от рельефа, а центральная линия стягивалась к наиболее важному участку. Сигнальные группы двигались с интервалами. Вспомогательные отряды держались позади. Хандж и Моблит направились к левому флангу центральной линии, по-прежнему тихо споря о приоритетах наблюдения, как будто это было в порядке вещей, когда они проезжали мимо руин покинутой человечеством территории. Через некоторое время скачка вошла в ритм. Копыта стучат по дороге. Ветер дует над открытой местностью. Вдалеке виднеются разрушенные города, которые то появляются, то снова исчезают из виду, сменяя друг друга в медленном ритме. Первый сигнал от Титана пришел почти через час. Впереди и справа взлетела красная ракета, быстро поднявшись в бледное утреннее небо. Вся колонна разом перестроилась. Без паники. Напряженность нарастает. Разведчики занимают позиции. Руки тянутся к оружию. Лошади плотнее прижимаются друг к другу. Все, кто находился в центре, стали лучше чувствовать внешнее кольцо.  Эрен почувствовал, как это напряжение распространяется по всему полку, словно по мышцам. Леви один раз взглянул на сигнальную ракету, а затем через плечо. «Петра. Олуо». Оба ответили сразу. «Да, сэр». «Правый фланг. Одна цель». Больше они не разговаривали. Они двинулись. Петра первой вывела свою лошадь из строя, Олуо последовала за ней, и они обе вырвались из общего строя с такой отработанной уверенностью, что казалось, будто они все заранее спланировали. Засверкали фонари. Антенны были направлены не на деревья — до них было еще далеко, — а на разрушенную верхнюю часть обвалившегося строения у дороги. Раздался щелчок. Тела взмыли в воздух. Быстро. Не буйно. Чисто. Эрен, сам того не ожидавший, оцепенело наблюдал за тем, как они пересекли открытое пространство двумя пересекающимися дугами, на ходу подстраиваясь под движения титана, и убили его почти мгновенно. Метров пять. Слишком близко справа. Двигается так медленно, что это почти оскорбительно. Петра сделала первый замах — точный удар в плечо, чтобы развернуть корпус. Через мгновение Олуо нанес удар ниже пояса и во втором заходе пробил в затылок. Пар взметнулся вверх. Оба приземлились одновременно, линии ушли в сторону, и инерция понесла их обратно к дороге, прежде чем тело успело полностью рухнуть. Конни уставилась на него. «Что...» Жан, не сводящий глаз с прицела, закончил за него. «Вот что это было». Саша моргнула. «Это было очень быстро». Армин крепко сжимал поводья. Эрен почти слышал, как он обдумывает увиденное. Расстояние. Время. Полное отсутствие лишних движений. Вот что значит опыт, когда никто не пытается научить тебя этому первым. Петра и Олуо вернулись в строй меньше чем через минуту. Ни один из них не выглядел особо довольным собой. Олуо вытер один клинок о тряпку с таким видом, будто просто устранил небольшое препятствие на пути. Петра окинула взглядом молодых солдат и не без сочувствия сказала: «Смотрите вперед». Эрен так и сделал. Отряд продолжил движение. После первой вспышки земля, казалось, снова затихла. Может быть, даже слишком. А может, дело было в том, как мысли воспринимались за пределами этих стен — они растягивались на слишком большом пространстве, и даже тишина начинала казаться ожиданием какого-то события. Еще до полудня они миновали руины очередного заброшенного поселения. Церковная башня наполовину обрушилась внутрь. Каменные дома на одной улице лежали в руинах, а на другой стояли почти нетронутыми. Трава заполонила нижние ступени рыночной площади, по которым уже много лет никто не ходил. Эрен посмотрел на него и с внезапной неприятной ясностью осознал, что все это когда-то принадлежало людям, которые рассчитывали вернуться к вечеру. Затем взлетела вторая ракета. Снова красная. На этот раз слева от центра. Леви даже не повернулся в седле. «Ханджи», — сказал он. Ответ последовал мгновенно, в нем слышалось предвкушение. «С радостью». Моблит издал звук, в котором слышалась такая выработанная покорность, что она могла появиться только благодаря многолетнему опыту. К тому времени, как Эрен оглянулся, Ханджи уже взлетел. Разница между ними и отрядами Петры, Элда и Леви, которые всегда действовали экономно, была очевидна. Не менее искусный. Просто более живой. Хэндж двигался так, словно само любопытство обрело форму и прикрепилось к его снаряжению. Одна широкая полоса, одна узкая, корпус рассекает воздух под углом, который кажется безрассудным, пока не происходит корректировка, доказывающая, что все было просчитано. Моблит следовал за ним с мрачной сосредоточенностью человека, чье существование посвящено тому, чтобы гениальность не погубила собственный энтузиазм. На этот раз «Титан» был крупнее. Восемь метров в длину, может быть, восемь с половиной. Он пробирался через заросли разрушенного сада с жадной целеустремленностью хищника, заметившего движение и вознамерившегося его поймать. Хандж нанес удар первым, его клинки ярко сверкнули на солнце, целясь не в затылок, а в сухожилия на задней части колена. Титан с ревом повалился вперед. Моблит зашел со слепой стороны и, прежде чем тот успел прийти в себя, нанес удар в затылок. Сквозь сломанные ветки повалил пар. Хандж приземлился, не переставая говорить. — Моблит, ты видел, как он двигался, прежде чем развернуться? Он еще до этого склонялся к левому... — Да, — ответил Моблит, силой оттаскивая их к линии перегруппировки, прежде чем они решили, что дымящийся труп требует немедленного посмертного соития. — Можешь рассказать мне, пока я на тебе. Эрен смотрел, как они возвращаются, и чувствовал, как что-то сжимается у него в груди. И дело было не только в нервах. В гордости. Острой, внезапной и почти невероятной. Вот он, Разведкорпус, в деле. Не в историях. Не в учениях. Не в тренировочном поле, где все сводится к индивидуальным ошибкам и исправлениям. Вот он. Сигналы подаются. Приказы отдаются один раз и не требуют повторения. Опытные солдаты вырываются из строя, убивают, возвращаются на место, строй вокруг них перестраивается, но не нарушается. Он был частью этого. Эта мысль ударила сильнее, чем страх. Частью этого полка. Этого движения. Этого безжалостного, отработанного до автоматизма отказа уступать дорогу просто потому, что на ней стоят титаны. Его лошадь дернула головой. Эрен успокоил ее и удержался в седле. Армин рядом с ним застыл в седле. Не замер. Наблюдал. Эрен тоже увидел момент, когда его осенило — возможно, это было то же самое осознание, но пришедшее к нему другим путем. Микаса ехала рядом с Эреном, не сводя глаз с дороги. Жан уже не так напряженно держался в седле, и часть скованности прошла. Конни все еще выглядел ошеломленным, но, несмотря на все его усилия, в его взгляде начало появляться возбуждение. Саша слегка наклонилась вперед, положив руки на шею лошади, словно это могло помочь ей быстрее понять происходящее. Леви, ехавшему впереди, ни разу не пришлось повышать голос. Он отдавал приказы только тогда, когда это было необходимо. И ничего больше. Ни одной лишней команды. Дорога постепенно поворачивала на север. Вместе с ним изменилась и местность впереди. Теперь здесь было меньше разрушенных построек. Рельеф стал более неровным, появились невысокие холмы, а вдалеке начали сгущаться старые рощи. К тому времени солнце поднялось достаточно высоко, высушив росу на траве и сгладив тени. Затем далеко впереди на бледном горизонте показалось что-то темное. Сначала Эрен подумал, что это погода. Нет. Слишком плотное. Слишком вертикальное. Гигантские деревья. Даже с такого расстояния они казались какими-то не такими: стволы слишком широкие, кроны слишком высокие, а вся их масса, собранная в линию, достаточно темная, чтобы четко выделяться на горизонте. Армин увидел их почти в тот же момент. «Лес», — тихо сказал он. Жан проследила за его взглядом и тихо выдохнула. Конни уставилась на него. «Вот куда мы направляемся». Это был не вопрос. Никто ему не ответил. Да и не нужно было. Отряд продолжал двигаться к деревьям. Линия полка растянулась по покинутой людьми земле под бескрайним небом, и Эрен почувствовал, что день начинает меняться задолго до того, как их настигла первая тень от деревьев.