Ох... вау..

5 ноября 2018 года. Подвал нашего дома. Когда строили, о шумоизоляции думали в последнюю очередь, потому что ее тупо нет. Отец уж больно любит пытать своих жертв. Ночью. Они, блять, орут как ненормальные. А мне брата успокаивать. Почему отец сразу не отрезает им язык? Проблем и шума было бы гораздо меньше. Но не суть. Сейчас привели в подвал меня. До смешного тоже ночью. Неужели я настолько надоел отцу, что он решил от меня избавиться? Круто. «Посмотри на меня». Я покорно поднимаю голову. Отец, вылитая копия брата. Точнее, наоборот. И на Каина хотя бы смотреть не противно. Меня берут за подбородок и крутят в разные стороны. О да, узнаю этот взгляд. В нем читается примерно: "Какое же уебище у меня сын". Спасибо тебе, любимый отец. Он щёлкает пальцами. Один из парней, стоявший позади него, подходит ко мне и встаёт за спину. Я не смею повернуться, но отчётливо слышу его дыхание. Напряжённое и громкое, даже немного нервное. Звон и ледяное прикосновение металла к левому запястью. Плохой знак. Все же решаюсь обернуться на парня. Мы сцеплены наручниками, а ключ он — вроде его зовут Дерек (или Дерик) — перекинул второму. Насколько помню, они братья, но я не уверен. Отец усиливает хватку на моём подбородке, заставляя повернуть голову обратно. Оказывается, в комнате была ещё одна девушка. Она чем-то напоминала Кристину, только не в очках и с чёрными длинными волосами. Девчонка на побегушках, не больше. Эта мадам копошилась у небольшого стола в углу подвала. Я слышал звуки умирающей зажигалки, а потом заметил боковым зрением огонь, но звук был газовой горелки. Блять, меня решили сжечь как ведьму, а этого Дерека (или Дерика... да похуй) вместе со мной? Чем же ты так провинился, парень. Отец глянул на второго парня, который стоял без дела. Тот подошёл ко мне и крепко взял за правое плечо. В тот же момент отец хватает меня за свободное от наручников запястье и поднимает выше, оценивающе разглядывая. Девушка подошла к отцу и передала нож. Он был тёмно-красного, скорее бордового оттенка. Я сглотнул. Отец перехватил нож поудобнее и, не говоря ни слова, провёл линию поперёк предплечья, чуть ниже запястья, потом ещё ниже, на достаточном расстоянии от первого пореза. Боль обожгла всю руку и пошла дальше по телу. Я заорал, зажмурив глаза. Ноги подкосились, было желание упасть и не вставать. Меня подхватили за плечи и поставили обратно на ноги. Из глаз непроизвольно полились слёзы от боли. Когда боль немного утихла, я открыл глаза и посмотрел на отца. Он… улыбался?! Первый раз я видел его улыбку, направленную ко мне. Отец вновь провёл линию по моей руке, но на этот раз вдоль, быстро и резко, следом пошла вторая. Ощущение, будто мне распороли руку. Я вновь открыл рот, пытаясь закричать, но не смог выдавить ни звука. В глазах поплыло. Боль в предплечье не утихала, и я начал терять сознание. Когда был уже на грани, меня вернула в реальность грубая мужская рука, влепившая мне пощечину. Это была рука моего отца. Голову импульсом отбросило в правую сторону, и я наконец увидел, что же творится на моей руке. Римская двойка, сантиметров шесть в длину и три в ширину. Кровь стекала по запястью и капала на пол. Я попытался левой рукой прикоснуться к ране, но не смог. Точно, наручники. Блять... Отец отошёл к столу, где была девушка. Она, в свою очередь, подошла ко мне с бинтами. Я опустил голову и всё же отключился, повиснув на руках парней.