Распорядитель Ям

Тем временем в кромешной тьме Ангбанда для Келегорма наступили иные времена. Его больше не держали на дыбе в верхних пыточных залах. Орочьи палачи, ухмыляясь и отвешивая пленнику тяжелые затрещины, сволокли его по бесконечным винтовым лестницам в самые глубокие, зловонные подземелья, где воздух был пропитан запахом сырой шерсти, гниющих костей и испражнений. Это были волколачьи ямы, откуда денно и нощно доносился жуткий, утробный рык сотен чудовищ Саурона. Сына Феанаро приковали тяжелыми железными кандалами к массивному каменному столбу прямо посреди огромного, огороженного решетками загона. Вокруг него в темноте фосфоресцировали десятки голодных желтых глаз. Огромные твари, едва сдерживаемые железными засовами, скалились и капали ядовитой слюной на камни, чувствуя близость эльфийской крови. Тяжелый, давящий на разум холод возвестил о явлении Властелина Ангбанда. Моргот медленно приблизился к решетке загона. На его лице, скрытом тенью Железной Короны, играла жестокая, глумливая усмешка. Он опустил взгляд на прикованного, избитого эльфа, который, несмотря на оковы, пытался смотреть на Врага с прежней ненавистью. — Ну что, благородный нолдо, — прогудел Моргот, и его низкий голос заставил волколаков испуганно заскулить и прижаться к полу. — Ты так искусно отдавал приказы варгам в Тол-ин-Гаурот. Ты проявил такой редкий талант в управлении бестиями, направляя их зубы на неугодных тебе смертных. Я ценю полезные навыки... и верную службу. Черный Властелин сделал шаг вперед, и камни под его ногами глухо затрещали. — Я назначаю тебя верховным распорядителем этих ям, сын Феанаро, — с леденящим душу издевательством объявил Моргот. — Отныне это твое королевство. Ты будешь командовать моими волколаками. Каждую неделю мои слуги будут сбрасывать сюда новых пленников — эльфов Хитлума, людей Беласа, а может, и твоих собственных сородичей. И ты, только ты будешь указывать варгам, кого именно им сожрать сегодня. Они будут сыты, а ты останешься жив — до тех пор, пока исправно исполняешь свои новые обязанности распорядителя. Ну же, покажи им, на что ты способен. Моргот громоподобно расхохотался и, развернувшись, скрылся в темноте переходов, оставив эльфа наедине с чудовищами. Один из самых крупных волколаков, серый гигант с порванным ухом, медленно приблизился к Келегорму, глухо ворча и принюхиваясь. Сын Феанаро висел на цепях, тяжело дыша. В его груди клокотала ярость, смешанная с невыносимым унижением. Из горла эльфа, за долгое время охоты научившегося понимать языки зверей и птиц, вырвался низкий, вибрирующий рык на наречии волколаков. Он не стал умолять или кричать. Он заговорил с тварью, и в его измученном голосе послышались те самые зловещие, рычащие ноты, которые когда-то стоили жизни Берену в подземельях Саурона. Твари Ангбанда быстро признали чужую, темную волю. Волколаки, привыкшие подчиняться лишь силе и злобе, улавливали в низком, хриплом рыке Келегорма первобытную жестокость, которой позавидовали бы иные орки. Серый гигант с порванным ухом первым прижал голову к полу, признавая власть нового хозяина ям, а за ним и остальная стая затихла в углах, поблескивая желтыми глазами и ожидая знака. Сын Феанаро висел на цепях, опустошенный и мрачный, превращаясь в живое орудие Черного Властелина. Ждать первых жертв пришлось недолго. Уже на исходе недели тяжелая железная решетка под потолком с грохотом отодвинулась. Послышался глумливый хохот орочьих надсмотрщиков и крики ужаса. В глубину ямы, прямо на острые камни, швырнули троих пленников. Это были эльфы из пограничных дозоров Дортониона, захваченные во время недавней вылазки врага. Они были изранены, их одежда покрылась грязью, но в глазах еще горел чистый свет Белерианда. Стая волколаков тут же встрепенулась. Твари поднялись на мощные лапы, их утробный рык заполнил все закоулки каменной ямы. Они медленно двинулись по кругу, сужая кольцо вокруг сжавшихся от страха эльфов. Пленники, заметив прикованного к столбу Келегорма и разглядев его благородные, хоть и обезображенные черты, с надеждой закричали на синдарине: — Помоги нам, владыка! Келегорм посмотрел на них сверху вниз. На его лице не дрогнул ни один мускул. В его сердце, выжженном Клятвой и унижением, не осталось места для жалости. Он понимал, что любая слабость с его стороны бросит его самого в зубы этой стае, а Моргот лишь посмеется над его гибелью. Сын Феанаро глубоко вздохнул, его ноздри раздулись, вбирая зловонный воздух подземелий, и из его горла вырвался резкий, короткий приказ на волчьем наречии. Он указал взглядом и движением подбородка на самого слабого из троих — молодого эльфа с перебитой рукой. Варги поняли знак мгновенно. Вожак стаи прыгнул вперед, сбивая несчастного с ног, и подземелье огласилось жуткими предсмертными криками, под которые Келегорм лишь крепче сжал зубы и отвернулся, принимая свою новую, страшную долю. * * * Сырое зловоние ям Ангбанда изо дня в день становилось для Келегорма привычной средой, но за маской покорности и жестокости скрывался расчетливый ум искусного охотника. Каждое слово, брошенное стае на их резком наречии, каждый жест и приказ были частью единого плана. Распределяя варгам добычу, сын Феанора медленно, по капле капал в их дикие головы яд сомнения и ярости, направленной против их общих тюремщиков. — Вы вольные звери, рожденные для погони под луной, — тихо, вибрирующим рыком шептал Келегорм, когда орочьи стражи уходили на верхние уровни, оставляя подземелья в относительной тишине. — Почему вы сидите в этих вонючих ямах, а не бегаете вольно в лесах Белерианда? Почему ваша участь — ржавые решетки и бичи трусливых орков, каждый из которых для вас всего на пару укусов? Ваш хозяин держит вас на цепи, как паршивых псов, пока сам прячется за железными стенами. Варги замирали, прижимая уши к головам, и ловили каждый звук, срывающийся с губ эльфа. В их диких сердцах, помнящих просторы лесов, начинал разгораться огонь глухого недовольства. Они смотрели на жирных, неуклюжих орков-надсмотрщиков уже не просто с голодом, а с растущим презрением. Вскоре слухи о странном распорядителе дошли до самых глубоких черных чертогов, и однажды ночью в ямы спустился сам Кархарот, сын самого Драуглуина, первого из волколаков — исполинский варг, в чьих жилах текло адское пламя и чьи клыки были омыты ядом. Его огромная туша заняла весь проход, а от тяжелого дыхания камни покрывались копотью. Он подошел к решетке загона, уставившись на Келегорма своими огромными, пылающими яростью глазами. Стая в ужасе забилась по дальним углам, но сын Феанаро даже не дрогнул. Келегорм медленно поднял голову, и его цепи сухо звякнули. Он заговорил прямо с великим зверем, вкладывая в рычащие слова всю свою древнюю гордость и знание повадок диких хищников. — Ты — величайший из своего рода, Кархарот, — произнес Келегорм, глядя прямо в горящие очи чудовища. — Твоя тень должна наводить ужас на королей, твои лапы должны топтать земли Арды. Но вместо этого ты стережешь ворота Ангбанда по приказу того, кто сам боится выйти на свет. Ты — слуга у слуг. Тебе бросают объедки с королевского стола, пока ты достоин лучшей доли. Мы оба скованы здесь, но у нас один Враг. Великий варг глухо зарычал, и этот звук заставил содрогнуться своды подземелья. Он придвинул свою страшную морду ближе к прутьям, шумно втягивая ноздрями воздух и прислушиваясь к дерзким речам узника. В его злобном, но хитром разуме слова эльфа нашли странный, опасный отклик.