Глава 5. Суккуб

      Тепло женского тела медленно обволакивает каждый участок кожи. Гарам что-то шепчет на ухо, но слова пролетают мимо. Сладкий аромат, шелковистые волосы, щекочущие шею... Светлые волосы. Чонгук сбрасывает девушку с себя грубо, резко, неожиданно. Блондинка в недоумении смотрит, как мужчина встает с кровати и раздражённо возится с ремнём брюк, застёгивает.       У его Дженни не такие волосы. У нее темный натуральный цвет, у нее приятный запах зеленого чая и весенних цветов.       — Я сделала что-то не так? — она не теряет надежды, не спешит надевать платье, встает и подходит. Чонгук курит на диване, женские руки опускаются на плечи и начинают массировать, он должен расслабиться, но этого не происходит.       — Ты можешь идти, — очередная затяжка, никотин скользит прямо в лёгкие, а мысли становятся туманнее.       — Чон... Как давно у тебя уже не было секса? Тебе надо расслабиться, а ты меня выгоняешь...       — Гарам, проваливай, пока я не вышвырнул тебя отсюда в чем мать родила. Блондинке ничего не остается, кроме как одеться, она ничуть не сомневается в реальности этой угрозы. Обувается гордо, стараясь не смотреть на него, а Чонгук в очередной раз убеждается: проституток нужно менять, эта задержалась дольше, чем следовало, и уже пытается выносить ему мозг.       — Мари сказала, что на ужин с партнерами тебе не с кем пойти...       — Мне есть с кем пойти, не переживай.       — И с кем же? — она жалеет, что задала этот вопрос, Чонгук видит это в ее глазах, он подходит медленно, осторожно. Глядя прямо в душу. — Даже если мне не с кем пойти, я точно не возьму с собой на такой важный вечер шлюху.       Он выдыхает дым ей прямо в декольте платья, Гарам чувствует себя униженной, растоптанной, мужчина уверен: он был для нее шансом на эту жизнь. Но Гарам ошиблась: он не привязывается к минутным развлечениям. Игрушки никогда не станут людьми, и даже собственное удовольствие не будет выше принципов.       Но кто тогда Она? Чонгук возвращается в постель, оставляя окурок в пепельнице, его собственная спальня кажется ему дешевым борделем, здесь нет того уюта, который мог бы быть, будь она рядом. Она не игрушка, не развлечение. В его плане она была всего лишь пешкой для уничтожения Юджуна. А сейчас? Сейчас весь план оказался уничтожен его хрупкой звездочкой.       Проклятье.       Чонгук ненавидел, когда его планы рушились, особенно когда он не мог ничего контролировать.       «Я понятия не имею, что мне с ней делать».       Но.       Но он возьмёт ее с собой на деловой вечер.       Но он вычеркнет Юджуна из ее жизни.       Но он сделает ее своей и разорвет любого, кто встанет на пути. Даже если это будет Мари или ее несчастная подружка Гарам. Кстати, при следующей встрече он обязательно скажет Мари не знакомить его больше с кем попало и не надеяться таким образом выстроить с ним семейные отношения.       Чонгуку хочется побыть одному, отключить мысли, но не получается, каждая минута ощущается невыносимо долгой, уснуть не может, и берёт в руки телефон.  «Интересно, звёздочка спит?» — думается ему, когда он просматривает фото Дженни возле витрины в тот день, когда пригласил её на роковую вечеринку. Вспоминая тот вечер, ему внезапно стало не по себе, он хотел напугать её, в этом заключался план, но всё пошло не так, как хотелось. Нужно было всего лишь озвучить пару угроз, обозначить, кто здесь главный, но ему словно крышу сорвало. Повалил на диван, поцеловал в шею... Воспоминания отозвались мучительным возбуждением, и Чонгук со злостью ударил кулаком в подушку. Гарам была кое в чём права: секса у него и правда не было очень долго, тело требовало разрядки, но мужчина сомневался, что мог получить её с кем-то кроме Дженни. Всё время, пока здесь была Гарам, его тело оставалось равнодушным к ней, но стоило подумать о Ким, как эрекция случилась в считанные секунды.       Ему нужно назначить встречу с ней. Обозначить, что момент настал, сколько ещё он будет играть в эти мальчишеские свиданки?       — Но она ведь боится, — Чонгук закурил очередную сигарету. Все встречи с Джен проносились теплыми воспоминаниями в голове, и пришлось через силу, нехотя признать: он не играл. Ему нравилось смотреть на неё, разговаривать с ней, вдыхать её запах, когда она была к нему так близко.       А её губы...       Он и не думал целовать её вчера. Он вообще не из тех, кто будет страстно целовать девушку в губы, но тогда с ней искушение было настолько сильным, что противостоять ему — настоящая пытка. Стоило коснуться её, сразу подумалось: «Сейчас оттолкнёт». Но она ответила, так несмело, боязливо, а как её пальцы сжали его рубашку, она будто хотела сорвать её с него.       Ну нет, со звёздочкой он однозначно будет целоваться много и часто. До тех пор, пока она перестанет окончательно его бояться, когда она будет полностью готова для чего-то гораздо большего с ним.        Чонгук со злостью откинул одеяло и направился в ванную. Уснуть таким образом ему точно не удастся сегодня ночью, а фотографию девушки, видимо, для лучшего удобства придётся распечатать, чтобы не держать в руке телефон. Когда последний раз он удовлетворял себя сам? Было ли такое вообще? Эти новые изменения в его жизни пугали и притягивали одновременно, одно Чонгук знал точно: Дженни придётся привыкнуть к нему и захотеть большего, и как можно скорее. Иначе он не сдержится и сделает что-то очень плохое, о чём и сам будет жалеть.

* * *

      — Чон, насчёт этих пряток в нашем договоре точно ничего не было. Реши как-то эту проблему, — мужчина улыбнулся и сделал глоток крепкого кофе. Горячий напиток приятно обжёг язык. Прошло три дня с их последнего свидания с Дженни, а звёздочка оказалась не такой простой. Сегодня утром ему позвонила Мари с новостью о том, что Дженни, кажется, установила слежку за своим неверным женихом.       Юджун идиот. Едва появляясь дома, он дал Ким повод усомниться в его верности, вместо того чтобы создать вид занятого бизнесмена, он создал всем проблемы.        Дженни должна узнать об измене жениха. Но не сейчас, сейчас слишком рано. К моменту разоблачения она уже должна быть в его руках. Влюблённая, зависимая, привязанная к Чону — не важно, но с ним. Любой ценой.       — Юджун сейчас с тобой?       — Да, мы в его кабинете... — Чонгук потер переносицу. Идиот и дура. Нашли где заняться сексом. Конечно, Дженни проследила за Юджуном от отеля до офиса, увидела, как он заходит в здание с какой-то девушкой, и теперь стояла на первом этаже возле ресепшена и не знала, как попасть к нему в кабинет. А попасть туда именно сейчас ей категорически нельзя.       Впрочем, это отличный повод встретиться с ней прямо сейчас, в какой-то степени Чон даже оказался рад этим удачно сложившимся обстоятельствам. Он спустился на первый этаж, каждый шаг отдавался внутри приятным ожиданием перед встречей. Дженни одиноко сидела на диванчике, рассматривая журналы, лежащие на столике рядом.       — Дженни, позволь узнать, что ты здесь делаешь? — девушка выронила журнал, который листала, и поспешно подняла его с пола, встала. — Я хотела увидеться с Юджуном, но к нему не пускают, ничего ведь страшного, если я подожду его здесь?       Мужчина заметил, каким недобрым взглядом она покосилась на девушку за стойкой. Её подозрения в измене жениха точно были укреплены гораздо сильнее, чем он предполагал.       — Конечно, ничего страшного. Но, боюсь, ждать придётся до поздней ночи, сегодня он очень занят. К тому же у него новая коллега — девушка, можно сказать, новичок в нашем офисе, они вместе пробираются через дебри цифр. Переживать не о чем, давай поднимемся ко мне в кабинет и выпьем кофе.       — Нет, я лучше пойду домой... — девушка попятилась назад, но мужская рука уверенно опустилась на её талию.       «Ну нет, я три дня представлял тебя, лежа в кровати, за моё терпение я заслуживаю больше, чем двухминутная встреча».       Чонгук обернулся на ресепшен.        — Впредь всегда пропускайте эту девушку. Ко мне, — последние слова были сказаны с напором, мужчина почувствовал появившееся напряжение Дженни, она неохотно следовала рядом с ним к лифту. Внутри стоило дверям закрыться, и между ними словно образовался электрический ток. Чонгук чувствовал, нужно что-то сказать, чтобы сгладить углы, но на ум ничего не приходило. Рассудок был одурманен её ароматом: свежий утренний кофе с молоком. Чон сильнее стиснул зубы, проклиная чертов лифт. Ему нельзя находится так долго рядом с ней в закрытом пространстве, особенно когда он так сильно голоден...       Когда двери открылись, его рука снова заняла свое место на женской талии. Властно, по-собственнически. Дженни внезапно схватилась за его руку и попыталась убрать, хватка мгновенно стала практически болезненной.       — Чонгук, что если Юджун нас увидит...       — И что?       — Ему будет неприятно видеть меня с тобой... — мужчина едва заметно усмехнулся. Дженни удивительный человек, не заслуживающий того дерьма, которое и он, и его младшенький брат на неё вылили. Она подозревала своего жениха в измене, но переживала, что тот увидит её со старшим братом, которому буквально продал её, испугавшись за собственную жизнь. Чонгук вдруг пожалел, что не установил камеры в их номере в отеле: он хотел бы видеть, как Юджун уговаривал её согласиться на всё это.       Мужчина резко остановился и наклонился прямо к её уху, от него не укрылось, как волна дрожи прошлась по её телу, она плотнее сомкнула губы и постаралась выровнять дыхание, которое предательски прерывалось.       — А мне неприятно, что ты пытаешься избежать моих касаний сейчас. Впредь не делай так, иначе я возьму больше, чем нужно, — это звучало совсем никак угроза, он видел: она не испугалась, а вот мужчина быстро пожалел о своих словах. Стоило воображению представить это самое «больше, чем нужно», и внутри всё заныло от желания. Интересно, как бы он сделал это с ней в своём кабинете? Повалил бы на диван? Или нагнул бы над столом? Нет, Дженни не из таких, с ней нужно по-другому, но у них много времени впереди, когда-нибудь они всё попробуют. Каждую его больную, извращённую фантазию.        В кабинете неожиданно становится легче, им приносят кофе, но Дженни практически не прикасается к чашке, она украдкой рассматривает интерьер, а мужчина не может оторвать от неё взгляд. Сегодня она в бордовом платьице с высоко завязанными в хвост волосами, открытые хрупкие плечи — он пьёт кофе машинально, но на языке вместо привычной горечи чувствует вкус её нежных губ. Совсем как тогда в поле...       — Послезавтра состоится ежегодный приём корпорации, я бы хотел, чтобы ты пошла со мной, — Дженни смотрит на него испуганными глазами, и Чон не сразу понимает, чем вызван её испуг, он надеялся на более спокойную реакцию.       — Организатор приёма тоже господин Ли? — её голосок дрожит, но испуг резко сменился на едва заметную злость. В глазах тут же проносится их первый вечер, где всё его самообладание рухнуло как карточный домик.       — Нет, это уже не дружеское мероприятие, а скорее деловой ужин в компании более пятидесяти важных персон. Всё будет прилично, в ресторане, к тому же... — девушка не даёт ему договорить.       — К тому же это отличная возможность наладить связи и контакты. Так? — Чонгук улыбается, она запомнила, что он говорил ей тогда, а ему и в голову не пришло, что сценарий повторяется. Частная вечеринка точно оставила на его звёздочке глубокий след, и Чон почувствовал, что обязан это исправить. Но он пока не знает как, потому что извиняться он не умеет, наверное, ни в какой форме.       — В этот раз всё будет по-другому. Тебе правда нужны связи и новые знакомства, я не буду мешать. Просто хочу, чтобы ты пошла со мной, — ему самому не верилось в искренность своих намерений. Не нужны ей никакие связи, ей нужен он. Только он может быть её единственной ниточкой в этом мире, опорой, защитой. Если Дженни и правда попытается с кем-то заговорить на приёме, ему придётся взять в руки весь свой контроль и попытаться не убить каждого, кто посмотрит на неё.       — Что ж, полагаю, выбора у меня всё равно нет. На приёме дресс-код? Мне ждать посылку? — Чонгук не может не удивляться, как быстро она привыкла ко всему. Ну или делает вид, что привыкла.       — Да, — он пару раз кивает головой. Да, сейчас у него есть дела поважнее, чем куча бумаг, которые нужно разобрать. Нужно выбрать для звёздочки наряд, учитывая, что она уже его ждёт, пускай и без особого восторга. Внутри разлилось приятное тепло от того, как она легко предсказала событие и осталась при этом спокойна.       Надолго задержать Дженни в офисе всё равно не получилось, Чонгук не стал слишком сильно настаивать, не хотелось ему стать для девушки кем-то вроде надзирателя, с учётом того, что не так уж и давно их отношения стали больше походить на нормальные. Он вызвал ей такси и лично проводил до машины. Не зная зачем, мужчина смотрел, как авто скрылось за поворотом, и лишь после этого вернулся к себе.       Здесь остался её запах, но всё равно без неё кабинет словно опустел, хоть и ненадолго. — Дженни была здесь? — Юджун ворвался без предупреждения, вслед за ним раздражённая Мари и сбитая с толку секретарша, не успевшая остановить незваных гостей.       — Была, — Чонгук опустился в кресло, достал сигарету. — Зачем она приходила? — Юджун был на взводе, рукава его рубашки были закатаны, дыхание сбитое, волосы не уложены. Большое количество времени он проводит на работе, а свободное посвящает Мари. Под глазами залегли тени, и кажется, он стал худее, чем был до этого. Зрелище весьма радостное для глаз Чонгука.       — Повидаться со мной, — как ни в чем не бывало ответил мужчина и увидел, как младший брат опешил и на мгновение застыл, смотря на него изумлёнными глазами.        — Быть не может, сегодня утром мы поссорились, она подозревает меня в измене... — Юджун покосился на Мари, девушка как ни в чем не бывало расселась на диванчике, наблюдая за братьями. — Я думал, она следит за мной...       Чонгук пожал плечами.       — Не следит, но это не значит, что вы можете трахаться на каждой поверхности. Не забудьте распорядится, чтобы стол после вас вымыли с мылом, — Мари хмыкнула на его слова и закинула ногу на ногу.       — Когда вы успели с ней так сблизиться... Она же ненавидит тебя... — Юджун говорил словно в пустоту, в его голове очевидно не укладывалось, почему его невеста приходит к его старшему брату на работу просто чтобы повидаться. Внезапно Юджун поднял глаза на Чона и посмотрел с вызовом.       — А стол в твоем кабинете, случаем, не нужно мыть? — напряжение в комнате наэлектризовалось мгновенно, напряглась и Аоки. Чонгук сверлил взглядом младшего брата, чувствуя, как внутри клокочет злость. Что этот идиот возомнил о себе, чтобы говорить ему такое?       Чонгук поднялся и медленно подошёл к нему вплотную. Ростом он был выше, массивнее, но Юджуна это нисколько не смущало. Старший мог бы с лёгкостью размазать того по стенке и глазом не моргнуть.       — Ты не на тех условиях, чтобы показывать здесь свой характер, братик, — Чонгук притворно ласково провёл пальцем по воротнику его рубашки.       — Дженни всё ещё моя невеста, хоть мы и заключили договор, по которому она будет спать с тобой, формально я всё ещё её жених. Хотя уже не уверен, нужна ли мне подстилка, которая...       Договорить он не успел, ярость мгновенно застилила Чону глаза. Кулак впечатался в челюсть коротко, чётко, без замаха. Брызнула кровь, Юджун прижал ладонь к лицу, пошатнулся, но на ногах не смог устоять. Упал, застонав.       Мари вскочила со своего места уверенная, что сейчас ей придется разнимать братьев, Чонгук глянул на неё и этого взгляда хватило, чтобы девушка медленно опустилась на диван. Со стороны Юджуна атаки не последовало, силы были не равны, парень не стал пытаться и молча поднялся с пола держась за край стола.       Чонгук стоял молча, злость внутри требовала выхода, но нужно было взять себя под контроль. Не стоит марать руки о щенка. Костяшки саднило, но боль была приятной, растекалась по телу успокаивая. Он мечтал об этом ударе с самого начала их встречи, и напрасно было думать, что младший не даст повода.       — Еще хоть одно мерзкое блядское высказывание в её сторону, и отсюда тебя увезут на каталках. Надеюсь, это понятно? — голос тихий, спокойный, но угрожающий как сталь ножа. Юджун исподлобья смотрел на брата недобрым, но испуганным взглядом, было заметно, как дрожали кончики его пальцев. Зря он почувствовал себя равным Чонгуку, на место власти к нему пришёл запоздалый страх.       — Я не слышу, — с напором сказал Чон и немного поддался вперед, Юджун сделал шаг назад, ссутулился и еле слышно промямлил:       — Понятно, — из разбитой губы на пол капнула кровь, мгновенно впиталась в небольшой пушистый коврик под ногами братьев.       — Теперь проваливай, начни наконец-то работать, а не развлекаться, — младший на дрожащих ногах подошёл к двери, глянул на Мари, но девушка отвела взгляд. Парень был унижен на её глазах, и девушка хорошо знала это чувство, отец Чонгука любил вытворить со своим сыном что-нибудь подобное на глазах у других, а теперь они поменялись местами. Когда дверь за Юджуном закрылась, Чонгук подошел к окну, бросив взгляд на испачканный каплями крови пол.       — Теперь из-за этого сопляка бедным техничкам придется его драить, чтобы вычистить это дерьмо, — мужчина глянул на руку, которой нанес удар, боль почти прошла, оставляя после себя немое удовлетворение.       «Начни наконец-то работать, а не развлекаться» — те же самые слова Чон слышал от своего строгого родителя. Он с раннего утра мог торчать в офисе, бегать как мальчик на побегушках, выполнять задачи секретаря, аналитика, бухгалтера, менеджера, геолога, мог до ночи выстраивать графики, назначать и проводить встречи, заниматься налогами и отчетами, забывая есть и спать. Но одна малейшая ошибка сводила все его труды к нулю в глазах отца. Он мог прилюдно его ударить, швырнуть документы и заставить все собирать, а мог просто выкинуть в мусор или разорвать — и вся работа начиналась с начала.       «Начни наконец-то работать, а не развлекаться, если хочешь стать генеральным директором, а не мальчиком на ресепшене» — это Чон слышал едва ли не с раннего детства, пока другие были заняты подростковыми приключениями, он носился по офису, чтобы угодить отцу, в перерывах на обед делая уроки и готовясь к экзаменам.       Чонгук не сразу понял, что повторил его слова точь-в-точь. И от этого не было противно, теперь он здесь главный, и эта параллель между ним и отцом ощущалась как долгожданное возмездие. Юджун вырос в изнеженных условиях по сравнению с ним, но это уже в прошлом. Чонгук покажет ему всю заботу их семьи, уж заменить покойного папочку у него получится без проблем.       — Что вообще происходит между вами тремя?! — голос Мари рассеял воспоминания, девушка говорила с вызовом, но тихо, понимая, что мужчина сейчас не в лучшем настроении.       — Ты хочешь разрушить их жизни, поиграть с его невестой и выкинуть их обоих на помойку. Но стоило Юджуну нелестно выразиться о ней, как ты чуть не убил его. Ты обещал, что мои с ним встречи не продлятся долго, но стоило Дженни заподозрить его в измене, на что и был расчет, — ты покрываешь его. И еще. Ты солгал.       Чонгук повернулся к девушке и выгнул бровь.       — Ты сказал, что она пришла к тебе. Но это ведь не так, Дженни приходила к Юджуну, и ты не дал им встретиться. И я не поверю, что ты просто хочешь настроить паренька против невесты.       Чонгук помолчал, затем подошел к столу, взял из ящика конверт, кинул его возле девушки на диван.       — Твое личное вознаграждение за работу, больше можешь с ним не спать, насчет бизнеса твоей семьи можешь не переживать, я все устрою. Свободна, — взял сигарету и, вернувшись к окну, закурил. Сигаретный дым приятно расслабил напряженные нервы, но голова гудела. Слишком много мыслей и проблем, с одной из которых он не знал, что делать. Дженни.       — Чон...       — Думаешь, я стану отчитываться перед тобой? Забирай деньги и проваливай, пока не передумал, — повторять не пришлось, девушка схватила конверт и практически вылетела из кабинета, громко хлопнула дверь, мужчина поморщился от громкого звука. Когда-нибудь он отобьет у нее эту дурную привычку.       Да, он солгал. Когда Дженни сказала, что пришла к Юджуну, в нем вскипела злость, сейчас он пожалел, что не нанес брату еще пару ударов, синяк под глазом идеально бы смотрелся на его смазливом личике вместе с разбитой губой.       Он не хотел, чтобы она приходила к жениху, пусть даже и из-за подозрений в неверности. Он хотел, чтобы она приходила к нему. Чонгук не даст Юджуну удовольствия знать, что девушка была здесь по его честь, нет, щенок не стоит ни малейшего внимания его звездочки. Но сам того не замечая, Чонгук выдал желаемое за действительное.       Выстроенный Чоном план рушился по кирпичикам. Он хотел, чтобы Дженни сама узнала об измене Юджуна, застав его с Мари, и сегодня у нее была такая возможность, но Чонгук не дал этому случиться. Узнав о любовнице, Дженни точно не прыгнет в его объятия. Но теперь он рассчитался с Мари, и больше такого случая разрушить отношения Юджуна не предоставится, хотя парень, очевидно, разрушит их сам.       Но эффект будет не тот.       Хоть у него и есть фотографии с доказательством измены, но как отдать их Дженни? Хотя мужчина уверен, звездочка и так догадается, что он всё знал и даже был инициатором измены ее жениха, которого, кстати, и уговаривать не пришлось лечь в постель с другой женщиной. Ослепленный очарованием Мари, он всё сделал сам, Чонгук всего-навсего их познакомил без малейшего намека.       Мужчина вернулся в кресло, работать не хотелось. Мысли крутились вокруг девушки, а адреналин от удара раз за разом возвращался к нему.       «Подстилка»       Если бы щенок только знал, что у них с Дженни ничего не было. Что все их свидания — это не про секс, а про нечто большее, чем плотское удовольствие. Ни с одной девушкой Чонгук никогда так не поступал. В подростковом возрасте ему некогда было ходить на свидания, а потом девушки сами ложились в его постель, только пальцем помани. Но Дженни — ни одна из них, она достойна большего, и Чонгук уже готов был ей всё это дать. Вот только для этого придется сначала всё разрушить. 

* * * 

      К отелю мужчина приехал рано. Наверное, одновременно с курьером, который привёз для девушки платье, до назначенного времени оставалось ещё больше часа, Чонгук успел выкурить несколько сигарет, прогуляться вокруг отеля, несколько раз доставал конверт с злосчастными фотографиями и тут же убирал его обратно.       Он не находил себе места. Он знал, какую боль ей это причинит, но скрывать вечно не мог — эта часть плана должна была быть выполнена, пусть уже и не так, как было задумано. Дженни вышла из отеля раньше, чем нужно, Чонгук был уверен, она не сомневалась, что он уже здесь. В новом платье она была изумительна, нежность в шаге от опасной сексуальности, эта скромная неуверенная походка, приоткрытые от волнения губы. Чонгук мгновенно вспомнил их вкус, внутри всё трепетало.       — Ты как всегда прекрасна, моя звёздочка, — губы с наслаждением опустились на нежную кожу её ладони, знакомый аромат мгновенно отозвался во всём его теле. Чонгук понял: за все эти дни разлуки только сейчас он по-настоящему был спокоен и полностью всем доволен, точно кот, наевшийся наконец-то сметаны. Нет, хуже. Он был как наркоман, получивший долгожданную дозу. И ему всегда было мало, ломка проходила и возвращалась мгновенно, не было золотой середины. Или тебе хорошо — или задыхаешься.       — Чон, я хотела поговорить.       — Что-то случилось?       — Когда я вернулась из офиса после встречи с тобой... Юджун вечером пришёл с разбитой губой... — стоило услышать имя младшего брата, как прежняя раздражённость вернулась на место.       «Почему? Почему ты беспокоишься о нём? Об этом идиоте, который тебя даже не ценит?!» — Звездочка, прошу, давай не будем портить вечер разговорами о нём. Он сделал или сказал тебе что-то плохое, когда вернулся?       — Нет, но мы не разговариваем с тех пор...       — Вот и отлично, не представляю, о чём вообще с ним можно разговаривать. А теперь нам нужно ехать.       В машине не было напряженности, но тревога девушки была слишком ощутима. Дженни не дура, она сразу поняла, кто немного разукрасил личико её жениху. «Надо было всё же ударить ещё пару раз, чтобы он не вернулся к ней в отель...» — мелькнуло в голове, и Чонгук тут же пожалел об этом. Уже не первую ночь он засыпал в своей постели с изнуряющими его фантазиями: вот Дженни и Юджун спят в одной постели, вместе завтракают. Вот он её целует, а вот ублюдок уже снимает с неё одежду... «Формально, я всё еще её жених...»       Чонгук вдавил педаль газа в пол поглощённый мыслями, перед глазами красная пелена, на руках четко проступили вены. Дорога сжалась в тонкую линию. Двигатель взревел. Стрелка спидометра рванулась вправо.       Сто сорок.       Сто шестьдесят.       «Нужна ли мне подстилка...»       Сто восемьдесят.       «Дженни всё ещё моя невеста...»       Сто девяносто.       «Она же ненавидит тебя...»       Двести.       — Чонгук, что с тобой? — сквозь пелену он слышал её испуганный голос, но перед глазами была не дорога, а только лицо брата. Окровавленное — такое, каким могло бы быть, если он тогда не остановился бы после одного удара.       — Чон, пожалуйста, остановись, мне страшно! — возвращение в реальность произошло также мгновенно. Несущаяся по дороге машина, размытые здания, мелькающие один за другим, плачущая девушка, схватившаяся за ручку машины и слёзно просящая его остановиться.       — Блядь, — он выдохнул и резко убрал ногу с педали. Машину дёрнуло вперёд, затем назад. Жёсткий толчок, он крепче сжал руль в руках, успел увидеть, как Дженни закрыла глаза, схватилась за ремень безопасности, к счастью мужчины, она была пристёгнута, иначе её бросило бы вперёд. Сзади взвизгнули тормоза — кто-то чудом успел перестроиться и, просигналив, ушёл вправо. Чонгук вывернул руль и затормозил у обочины.       — Прости, прости, не знаю, что нашло на меня, — Чонгук смотрел, как Дженни, согнувшись, продолжала сжимать ремень в тоненьких ручках, он положил руку ей на плечо и аккуратно повернул к себе, отстегнул ремень и почти силой забрал из рук. На открытом участке кожи остался след — видимо, ремень сильно врезался ей в тело, когда авто дёрнулось. Чонгук нежно провёл рукой по оставшемуся следу. Проводил взглядом скатившуюся по её щеке слезинку и стёр её пальцем.       — Прости, — ему хотелось сказать больше, чем это «прости». Но сейчас он извинялся как будто не за эту выходку с машиной, а вообще за всё. Хоть и не жалел о том, что делает, но знать, что каждое твоё действие причиняет боль, невыносимо. И других слов подобрать он не мог.       — Я не знаю, что между вами там происходит, но разберитесь с этим как-то без моего убийства. Чон, мы чуть в аварию не попали.       — Да... Прости, просто у меня сейчас не лучший период, — растерянный и неуверенный ответ. И после короткой паузы уверенное, но фальшивое дополнение:       — На работе, — ну не может он честно сказать ей, что всё это из-за неё. Если бы не она, он бы просто размазал сопляка, и не надо было бы придумывать никакие планы, не было бы этих чертовых душевных терзаний, не было бы ничего этого.       — Нам надо ехать, кажется, мы уже опаздываем, — Ким снова пристегнулась и неловко покосилась на мужчину, Чон без особого интереса посмотрел на часы, дыхание у него всё ещё было сбитым, сердце колотилось как бешеное, он открыл окно, впуская в салон свежий воздух. Вечерний Сеул пах весной и бензином.       — Плевать я хотел, опаздываем мы или нет. Ни черта интересного всё равно не будет, кучка сброда, — Чонгук завёл машину, на этот раз всё спокойно, плавно, под контролем. Вернулся сдержанный гендиректор компании, успешный бизнесмен, мечта многих девушек. До этого был дьявол, не знающий, кому выпустить кишки, чтобы хоть немного успокоиться.       — Ты сам не хочешь туда ехать, ведь так? — Дженни попала в точку, сейчас ему было не до деловых ужинов и вычурных приёмов.       — Не хочу, но статус обязывает. На таких вечерах не стоит ждать любезного отношения, с тобой будут говорить вежливо, но по сути — врать в глаза. Кто-то может позволить себе ляпнуть лишнего, будь готова.       — И ты хочешь, чтобы я завела новые знакомства среди таких людей?       — В моём мире, к сожалению, только такие. Боишься? — получилась интересная квинтэссенция: Чонгук боялся услышать ответ на свой вопрос, ведь бояться ей стоило только его.       — Нет, ты ведь рядом, — она повернулась и посмотрела на него с улыбкой, Чонгук не смог не ответить тем же. Её слова легли лучше любого бальзама на душу.       «Только посмотри, как красиво! Не бойся, я ведь с тобой!» Она запомнила его слова. 

* * * 

      Приём проходил в дорогом ресторане в центре города. Красная «Бентли» Чона сильно выделялась на фоне около пятидесяти чёрных и белых машин на парковке. Он помог Дженни выйти из машины, она взяла его под руку, и они вдвоём вошли внутрь. Мужчина не был удивлён увиденным, одни и те же лица провожали взглядом его и его спутницу. Удивление, восторг, зависть, лживая улыбка. Эмоции на чужих лицах сменялись мгновенно, их взгляды ощутимо скользили по телу неприятной змеёй.       К месту проведения приёма в этом году отнеслись с большей ответственностью и вложили гораздо больше денег, чем в прошлые разы. Высокие потолки, чёрные мраморные колонны, запах дорогого дерева и выдержанного виски. Отвратительно до невозможного.       Чонгук почувствовал, как Дженни сильнее сжала ткань его пиджака. Он увёл их практически в самый конец зала, музыканты, словно чувствуя опасность, стали играть тише, а разговоры почти прекратились. Остались только взгляды, противные, завистливые, скользящие по спине неприятным чувством.       — Чонгук, на приёме какой-то дресс-код? — её губы дрожали, она испуганно смотрела на многочисленных гостей приёма и слишком остро воспринимала всё происходящее. Чонгук положил руку ей на талию, придвинул ближе к себе.       — Да, дресс-код. Для них, не для нас, — он без особого интереса обвёл присутствующих взглядом. Каждый год для приёма устанавливалась цветовая палитра для нарядов, в которых могли приходить гости. В этом году это были чёрный и белый цвета, женщины преимущественно были одеты в чёрные платья, а их спутники в белые пиджаки или рубашки. Но Чонгук выбрал для звёздочки совсем другое платье, нежное, лёгкое, сексуальное, но не вульгарное. Насыщенный фиолетовый цвет в верхней части плавно переходил в лавандовый градиент, смелый вырез декольте с тонкими бретелями, уходящими на шею. А на талии изящная брошь из кристаллов. Его звёздочка была сегодня очень особенной на этом вечере. Для себя он выбрал красный костюм, наплевав на все правила. Впервые за несколько лет Чонгук появляется на этом вечере с девушкой, и ни для кого не секрет, что он не из тех, кто привёл бы с собой проститутку.       Принесли шампанское, Дженни сделала глоток, но алкоголь очевидно не помог ей расслабиться, она разглядывала интерьер, но в глазах ни разу не мелькнуло восхищение. Зато Чонгук вглядывался в гостей, и одно знакомое до злости лицо уже направлялось прямо к ним.       — И как ты меня им представишь? — Чонгук ответил уверенно и просто:       — Как спутницу жизни, — реакция Дженни осталась ему непонятна, но сейчас некогда было заострять на этом внимание, к ним уверенной походкой шёл давний друг его отца. Господин Чхве.       Мужчина был уверен, этот старый знакомый не обойдётся без выходок, а это означало, что Чон вполне может повеселиться от души.       — Чонгук! Я так рад тебя видеть, прими ещё раз мои соболезнования! Твой отец так рано покинул нас, — Чон ответил улыбкой. Холодной, не приветливой. Кому как не господину Чхве было знать, что Чон вовсе не горюет по умершему. С самого детства отцовский друг был немым наблюдателем его унижений, и если он думал, что так будет всегда, то он ошибался.       — И я рад вас видеть, позвольте представить, это Ким Дженни, моя девушка, — Джен неловко улыбнулась, чужой взгляд прошёлся по ней оценивающе, но в тоже время безразлично, напряжение между ними повысилось мгновенно.       — Давно ты стал брать с собой игрушки, или эта какая-то особенная? — Чонгук усмехнулся, в глазах мелькнул недобрый огонёк, но старик, похоже, не понимал всю опасность последствий, которые придётся понести за эти слова.       — Если вы хотели обсудить со мной условия вашего ухода с рынка, могли просто сказать об этом, вовсе не обязательно было оскорблять члена моей семьи. Но даже здесь для вас плюс: теперь вы вылетите из бизнеса гораздо раньше, чем могли бы.       Улыбка исчезла с его лица, в глазах мелькнул испуг, но было уже слишком поздно. Господин Чхве имел наглость выразиться о Дженни такими низкими словами достаточно громко, чтобы это услышали многие, и Чонгук не стал медлить с принятием своего решения. Унижение и позор уважаемого господина, некогда верного друга семьи Чон видели все. И это было сказано не только ему — всем. Как предупреждение не совершать глупостей.       Они вместе с Дженни обошли стороной обомлевшего старика, направились прямо в гущу толпы, очнувшийся от изумления господин практически бегом кинулся за ними. Гости провожали его сочувственными взглядами, многие уже знали: угроза реальна, а вымаливать прощение бесполезно. Те, кто ещё не верил во власть молодого господина, теперь убедились в этом своими глазами. А те, кто сравнивал его с покойным отцом, сейчас поняли: он в сто раз хуже.       — Чонгук, ты ведь это несерьёзно? Я всего лишь пошутил, — Чхве преградил им путь, он не знал, что делать, падать на колени перед Дженни или умасливать Чона.       — Ты же знаешь, у меня проблемы с алкоголем, проклятое шампанское. Я перебрал, вот и сказал глупость.       — А теперь у вас ещё и будут проблемы с деньгами, не усугубляйте своё положение, дайте пройти, — тихо, спокойно, но ощущение опасности сквозило напористым ветерком, у мужчины на лбу выступил пот, ещё минуту назад он не воспринимал сына своего покойного друга всерьёз, а теперь не мог поверить, что его жизнь сломана.       Чонгук уже не тот слабый подросток, на которого можно вылить ушат помоев и смотреть, как долго он будет отмываться. Роли поменялись, любая ошибка многого стоит. Сейчас перед ним не мальчик, который только учится вести бизнес, сейчас перед ним дьявол, чья месть будет долгой и мучительной.       — Чон! Мы с твоим отцом проделали столько совместной работы, уберешь меня и потеряешь многое.       — Вы правы, я потеряю целый муравейник. Но не слишком полезных насекомых всегда можно заменить другими, на ваше место найдётся много желающих. Вот и всё. Деньги не проблема, главное найти замену, легко, быстро и очень унизительно для бывших игроков, которые так легко потеряли своё место.       Чужие взгляды сверлили спину, гости расступались, Чонгук крепче сжал талию девушки и вывел в самый центр зала.       — Потанцуешь со мной? — Дженни замешкалась, музыки почти не было слышно, и никто не танцевал. Один жест, и плавная мелодия лёгкой волной окутала помещение, Ким несмело положила руки на его плечи, они медленно кружились под пристальным вниманием других людей.       — Что-то мне это напоминает, однажды ты уже приглашал меня на танец, — Ким говорила тихо, так, чтобы только он мог услышать.       — Тогда я не приглашал, а ставил перед фактом. Сейчас у тебя есть выбор, не хочешь — можешь отказаться.       — А что, если я скажу, что хочу уйти отсюда? Ты отпустишь? — она хотела спросить не это, но вслух говорить было необязательно. Чонгук прекрасно её понял.       — Отпущу. Но только знай, что я пойду за тобой. И это ты уже не сможешь изменить.       Они говорили не о танце, и оба это понимали.

* * * 

      Оставшийся вечер прошёл спокойно, Дженни и Чон уехали в числе первых. Ещё парочка человек рискнули подойти к Чону и попытаться выстроить дружественные отношения, но мужчина вёл себя сдержанно, без лишних эмоций, ясно давая понять: если вам нечего предложить, сотрудничества за красивые глаза не будет. Только в салоне машины удалось немного расслабиться, городские звуки исчезли, а вместе с ними и необходимость носить маску, теперь можно было просто быть собой.       В пути Дженни уснула, Чонгук хотел бы унести её в номер отеля на руках, но к концу поездки девушка проснулась и сонно потерла глаза.       — Извини, что-то я совсем устала, — она отстегнула ремень безопасности, в этот момент мужчина вынул из кармана пиджака конверт. Пальцы с силой сжались на тонкой бумаге, и в конечном итоге швырнули его на заднее сидение. Дженни в недоумении посмотрела назад.       — Что-то случилось?       — Ерунда, не обращай внимания.       Не готов он. Не готов, не может сейчас ей всё рассказать, да и она тоже не готова. Сейчас Дженни сидела в салоне его машины в платье, которое он купил для неё, сонная, уставшая, уязвимая. Эти фото разрушат её мир до основания, но по-другому никак. Просто не сейчас. В этом весь Чонгук, он не умел строить, не разрушая, не умел дарить счастье, не отнимая его. Не мог стать кем-то новым в её жизни, мог только стать отличной заменой Юджуна, и ненавидел себя за это. За эту слабость.       — Чон, насчёт господина Чхве... — Чонгук почти показательно отвернулся к окну, но сделал это больше для себя, если Дженни сейчас начнёт вымаливать, он не сможет отказать, а это ещё одна слабость. Пойти наперекор своим принципам ради её просьбы — не для этого он столько лет старался стать дьяволом, чтобы невинная звёздочка потом спасала каждого его врага.       — Ты ведь не сделаешь ему ничего плохого? — голос тихий, нежный, наивный. Дженни будет тяжело в его мире.       — Чтобы я не сделал ничего плохого, ему не стоило говорить ничего плохого.       — Чон! Мы просто с тобой слишком сильно выделялись среди гостей, а он...       — Дженни, мы с тобой всегда будем выделяться среди других, и лучше им с этим свыкнуться. А для этого нужно, чтобы чья-то ошибка была уроком, и господин Чхве сегодня стал просто отличным примером для всех.       Дженни не стала больше спорить, мужчина требовательно, но нежно взял её ладонь в свою, поднёс к губам. Одно лёгкое касание, и эйфория в считанные секунды окутала тело, раздражение от вечера прошло, мир сузился до них двоих.       — Спасибо за ещё один вечер, звёздочка, — Дженни скромно улыбнулась и тихонько промолвила: «До скорой встречи».       До скорой встречи.       Она ждёт их следующее свидание, пусть и не так сильно, как он. Конверт с фотографиями продолжал лежать на заднем сидении, Чонгук не спешил ехать домой. Стоило Дженни уйти, как глубокое противное чувство одиночества начало разъедать его изнутри. Сейчас был хороший момент для правды, но правда была неудобной. Хотелось ещё немного пожить в лживом мирке, в котором между ним и Дженни есть эта слабая, но связь.       Мужчина достал телефон, открыл переписку с девушкой. Всего одно короткое сообщение, пальцы быстро набирали слова, а сомнение внутри росло с каждой секундой.       Через два дня, у меня дома. Я пришлю водителя к девяти, надень то, что легко снять.       Решительности нажать последнюю кнопку не хватало. Испугается? Возненавидит? Мужчина не собирался делать того, чего она не захочет, если девушка конкретно запротестует, насиловать её он не станет, и всё же сейчас это сообщение могло разрушить хрупкий мостик между ними.       «В твоей машине лежит доказательство измены Юджуна — то, что разрушит всё окончательно, и ты даже не знаешь, как будешь потом выбираться из-под обломков».       Да, быть может, если они с Джен сильнее сблизятся, ей не так тяжело будет принять это? Виски заныли, мужчину порядком достала эта заварушка, которую он сам и создал, а теперь боялся своего каждого неправильного решения.       Последнее нажатие. Сообщение отправлено.       Двигатель загудел, Чонгук оставил позади себя отель в одно мгновение. Только от правды не убежишь, а от собственных чувств тем более.