Глава 6. Инкуб

Родные, оставьте в комментариях обратную связь после прочтения главы. История Дженни и Чона однозначно заслуживает этого, а для меня ваш актив — мотивация писать дальше.       Дженни поднималась на третий этаж отеля, мысленно надеясь, что Юджуна там не было. В тот день, когда он вернулся с разбитой губой, она не смогла добиться от него объяснений, и с того момента между ними было тягостное молчание, острое напряжение, избавиться от которого никак не удавалось. Парень делал вид, что не замечал её, игнорировал любые просьбы. Прежде Дженни никогда не видела его таким и совсем не знала, что делать. К разочарованию девушки, жених был в номере, и, несмотря на то, что стрелка часов уже показывала третий час ночи, он не спал. Сидел на диване и читал книжку. Ей не хотелось ни разговаривать, ни предпринимать очередные попытки помириться, она устала от этого всего и самой себе боялась признаться: ей было жаль, что Чонгук уехал. С ним легче, с ним ты чувствуешь себя за каменной стеной, он тонко чувствовал грань, когда нужно уделить внимание, а когда лучше не трогать. Он был чутким и заботливым, последние встречи с ним были комфортны и безопасны. Ну, если не считать происшествие с машиной, которое знатно заставило девушку испугаться.       — Уже вернулась? Я-то думал, вы задержитесь до утра, — говоря это, он не поднял на неё глаз.       — Это был ежегодный приём корпорации, никто бы не остался там до утра, — буркнула девушка и отправилась переодеваться. С пустотой на сердце она признала: ей тяжко было находиться с Юджуном, его общество давило, угнетало, перехотелось с ним мириться, усталость оправдываться переросла в ядовитое желание просто избавиться от него.       — Так говоришь, как будто разбираешься во всём этом, — он сказал это небрежно, с такой токсичной интонацией, что сомнений не оставалось: это было очередное брошенное в её сторону унижение. На сердце неприятно кольнуло.       — Может, я и не разбираюсь в этом, но хотя бы посещаю такие мероприятия, — Дженни сама не поняла, но ответ получился с высокомерной гордой интонацией. Она только заметила, как пальцы жениха сильнее сжались на книжке, а желваки заходили. Пронзительный взгляд обжёг спину, но продолжать бессмысленную дискуссию не хотелось, девушка просто ушла в душ.       Ким прекрасно знала, что Юджуна не было на этом мероприятии. Парень хоть и вступил в права наследства, среди богатого общества всё ещё был никем. Пустой неизвестной личностью, которую пока что никуда не приглашали. Хотя нет. О Юджуне всё же говорили, но он был в чужих устах лишь сплетней вокруг Чонгука, а не отдельным человеком. Наивно надеясь, что, появившись в одной из самых влиятельных нефтяных компаний в качестве совладельца, Юджун заявит о себе всему миру, но он только больше привлёк внимание к старшему брату.       Дженни аккуратно сложила платье на стиральной машинке, переоделась в любимую пижаму и надеялась просто улечься сейчас в постель и уснуть. Но Юджун сегодня словно специально в открытую шёл на конфликт, игнорируя уставшее состояние своей невесты.       — Я смотрю, ты зазналась возле моего богатенького братца. Думаешь, если он таскает тебя повсюду с собой, то ты чего-то стоишь?       — Перестань, пожалуйста, у меня нет настроения с тобой ссориться, — девушка хотела пройти к кровати, но Юджун встал в дверном проёме, заслонив проход, и не намеревался уходить.       — Ты для него просто бесплатная шлюха, неужели ты надеешься на что-то серьёзное? На что? Что он возьмёт тебя в жёны? — Дженни смотрела в глаза жениха и не понимала, где и когда она могла так ошибиться, оказавшись в отношениях с таким человеком? Разве когда-то он был надёжным и спокойным? Смотря на него прямо сейчас, Ким видел лишь озлобленную крысу, которая негодует, что ей достаются только объедки с богатого стола. Разбитая губа очевидно причиняла парню боль при разговоре, но он продолжал скалиться.       Резкий звук удара рассек воздух, голова Юджуна дёрнулась в сторону. Дженни отряхнула ладонь, в руке отдалась неприятная боль. Впервые за пять лет она ударила своего жениха, потому что ей надоело с ним разговаривать: он её не понимал, а оправдываться перед ним стало уже настолько унизительным, что становилось противно.       — Ты сам отправил меня к нему. Ты заключил с ним этот договор, а теперь обвиняешь меня в этом?! — Дженни не чувствовала внутри злости, только горькую обиду, которая прожигала органы изнутри. Юджун приложил ладонь к щеке, кожа горела, а в глазах вместо ярости появилось недоумение. Он и представить не мог, что такая, как Дженни, способна дать отпор.       — Я думал, ты спасёшь этим нас, потому что любишь меня. Но теперь уже очевидно: ты делаешь это не для наших отношений, а потому что тебе нравится спать с ним. Договор для тебя теперь — отмазка, чтобы встретиться с ним, — Юджун менял позиции как перчатки. Продолжая держать руку на пострадавшей щеке, он попятился назад, стал похож на преданного разбитого принца, чьё сердце было уничтожено неверной девушкой. Наверное, чуть раньше это бы сработало, но не сегодня.       — Знаешь, если тебя подозревают в измене, значит, тебе изменяют. Сначала разберись, у кого из твоих коллег такие яркие духи, что насквозь пропитывают всю твою одежду. А с твоим братом у меня ничего не было.       Юджун хмыкнул, но продолжать не стал. Он достал из шкафа свои будничные синие джинсы, футболку. Одевался впопыхах. Дженни продолжала стоять, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди.       Плевать, куда он сейчас пойдёт. Лишь бы оставил её одну.       — Я и не думал, что ты такая, Джен, — бросил он ей перед уходом, и когда дверь хлопнула, из Ким вырвался облегчённый вздох. Она выключила свет и с разбегу упала на кровать, залезла под одеяло и взяла с прикроватной тумбочки телефон — посмотреть, сколько времени отнял у неё любимый жених от долгожданного сна.       На экране светилось одно непрочитанное сообщение от Чонгука. Дженни открыла чат.       Через два дня, у меня дома. Я пришлю водителя к девяти, надень то, что легко снять.       По спине пробежался холодок. Девушка несколько раз перечитала сообщение, но смысл его оставался неизменным: через два дня она станет той, кем назвал её сегодня Юджун. Как ни странно, страха не было, было волнение, потому что Дженни противоречила своим принципам, и кое в чём Юджун оказался прав: если она сделает это, то не для их отношений. А для себя.

* * * 

      Утро началось не с кофе, не с приятных солнечных лучей и даже не с противного будильника. Громкий стук в двери — и Дженни едва не подпрыгнула на кровати. Кто-то настойчиво ломился в её номер, стук не прекращался, а с каждым ударом становился только громче. Девушка растерянно взяла в руки телефон и поднялась с кровати, на часах было десять утра.       «Это явно не горничная», — пронеслось в мыслях, но Дженни подумала, что едва ли ей угрожает опасность в отеле, где всегда кто-то есть и просто так сюда бы никого не пропустили. Она открыла дверь, и в номер влетел мужчина. Ким тихонько вскрикнула от испуга, но гость внезапно поднял руки на уровне груди, показывая, что он безопасен. Ким несколько раз поморгала, уставившись на него, — смутно знакомое лицо. Спустя ещё пару секунд она удивлённо воскликнула:       — Господин Чхве?! — мужчина выглядел неопрятно: помятая рубашка, тени под глазами, взъерошенные волосы и резкий запах перегара. Кажется, со вчерашнего приёма он так и не ложился спать.       — Дженни, умоляю, помогите мне. Иначе моя жизнь будет разрушена, — он схватил её руки в свои и едва не упал перед ней на колени. Ким попросила его успокоиться и проводила на диван, впопыхах налила ему стакан воды и присела рядом.       — Расскажите по порядку, что у вас случилось? И чем я могу вам помочь?       — Разве вы не догадываетесь? Ваш парень мстит мне за то нелепое высказывание на приёме, не прошло и двенадцати часов после нашей встречи, а моя жизнь уже наполовину уничтожена...       Дженни постаралась собрать мысли в кучу. Её парень? Юджун вчера что-то натворил, когда ушёл из номера? Нет, речь не о Юджуне.       Если вы хотели обсудить со мной условия вашего ухода с рынка, могли просто сказать об этом, вовсе не обязательно было оскорблять члена моей семьи.       Проклятье, Чонгук всё же выполнил свою угрозу. Ну, или выполняет её медленно, по чуть-чуть, ломая не только бизнес, но, кажется, и психику своего бывшего партнёра. Господин Чхве сидел как на иголках, он раз за разом брал в руки телефон, словно ждал рокового звонка, после которого уже ничего нельзя будет вернуть назад. Пальцы у него дрожали, дыхание было сбитым.       — За последние двадцать минут со мной связались банк и юридический отдел. Контракт на поставку сырья расторгнут, кредит выкуплен третьей стороной, новый кредитор требует погасить долг в течение месяца. Клиенты звонят один за другим, требуют пересмотреть условия сотрудничества, поставки останавливаются. К обеду я окажусь в долговой яме, к вечеру у меня не будет компании, а ночью мне негде будет спать. Чонгук отберёт всё. До последней крохи.       Дженни не слишком сильно разбиралась в делах бизнеса, но раз уж Чонгук выкупил долг Чхве и теперь требует погасить его в течение месяца, дела совсем плохи. Кредиты для бизнеса берутся на такие огромные суммы, что платежи рассчитываются на года, но никак не на столь короткие сроки. Досрочное погашение просто невозможно, потому что все деньги находятся в обороте.       — Умоляю, простите меня, я был пьян. Я даже уже не до конца помню тот вечер, чтобы я вам ни сказал — это всё проклятый алкоголь, — он говорил сбивчиво и иногда заикался, Дженни сидела сбитая с толку, не представляя, как помочь бедняге. С одной стороны, он сам нарвался, но с другой — всего лишь одна неудачная фразочка не повод вот так рушить всё, что создавалось десятилетиями.       — Господин Чхве, мне правда очень жаль, что вы оказались в такой ситуации, но я правда не знаю, чем могу вам помочь. Хоть Чонгук и представил меня как свою девушку, мы не столь близки с ним, чтобы я могла заступиться за вас...       — Дорогая моя! Вы не представляете, как много значите для него, если бы это было не так, он бы не взял вас на приём, и на мою долю не выпали бы эти беды, которые он устроил из-за моего пьяного языка! Он бы не заступился за вас, если бы вы были ему никем. Я знаю его с детства, он не из тех, кто будет кичиться своей властью перед обычной любовницей!       Перед обычной любовницей. А Дженни пока ещё и не успела стать любовницей — лишь так, красивым дополнением к вечеру. Но значит ли это, что она для Чонгука особенная? Нет, у него нет особенных людей. Либо ты равный, либо никто. По крайней мере, так она хотела думать, но втайне, в глубине души, надеялась на нечто большее. Вспомнились слова Юджуна: «Ты для него бесплатная шлюха». Да, не стоит рассчитывать на большее, иначе потом будет больно.       — Я вижу, что у вас есть сердце. Поймите, у меня жена и трое детей. Старшая учится за границей, а я уже сейчас не знаю, как буду оплачивать её учёбу. А что с младшими детьми? Они ещё не успели закончить школу, а их жизнь, считай, уничтожена. А моя жена? Господи, бедная Хаын, у неё слабое здоровье, — Чхве схватился за голову. Дженни неловко посмотрела на него, она не знала, сколько ему лет, но он явно перешагнул порог за шестьдесят, а младшие дети ещё только ходят в школу. Да, Хаын наверняка будет сильно расстроена крахом своего мужа, наверняка не для бедной жизни она выходила замуж...       — А ведь я ещё содержу свою бывшую жену! От неё у меня чудесная дочка, которая сейчас учится во Франции! У Суа слабое сердце, она часто бывает в санаториях...       Дженни замахала руками, прося его остановиться. Не очень-то ей было всё это интересно, но, тем не менее, она считала поступок Чона несправедливым.       — Я поняла, поняла вас. Я правда не могу вам ничего обещать, но я попытаюсь поговорить с ним.       — Моя семья будет молиться за вас! — Чхве упал перед ней на колени, и Дженни неловко попыталась его поднять. Когда он наконец-то встал, не переставая её благодарить, она проводила его из номера.       Голова раскалывалась, не на такое утро она рассчитывала. Дженни переоделась, есть ей не хотелось, Юджун так и не вернулся, но, как ни странно, её это совсем не беспокоило. Внутри зудело неприятное чувство за господина Чхве. Вспоминая, что вчера сказал ей Чонгук, она понимала, что шансы на спасение бедняги равны нулю. Но попытаться стоило, всё-таки она пообещала попробовать.       Сначала Дженни хотела написать ему сообщение, но текст совсем не шёл. Девушка сразу поняла: нужно договориться о встрече, упоминать про Чхве не стоит, иначе Чонгук срубит её попытку на корню. Но какой предлог придумать, чтобы встретиться? Юджун? Он не ночевал дома, наверняка уехал в офис или в другой отель, да и вообще ей не хотелось о нём говорить, а Чонгуку наверняка и подавно.       «Ладно, придумаю что-нибудь при разговоре», — подумала Ким и позвонила. Словами сказать было легче. Гудки длились недолго, трубку мужчина взял почти сразу, стоило её имени высветиться на экране.       — Дженни? Что-то случилось? — обеспокоенный голос донёсся до неё приятной дрожью.       — Нет, у меня всё в порядке. Надеюсь, я не отвлекаю? — Дженни глянула на часы, она знала, что у Чона сегодня рабочий день, и надеялась, что позвонила не в тот момент, когда он проводил важное совещание или ещё что-то такое. Медлить было нельзя: как сказал Чхве, к вечеру у него может не быть бизнеса.       — Не отвлекаешь, но я чувствую, у тебя точно что-то случилось.       — На самом деле ерунда... Не могли бы мы встретиться с тобой сегодня?       — Конечно, в два устроит?       — А пораньше никак?       — Просто скажи, к какому времени ты будешь готова.       — Ну, вообще я готова прямо сейчас, но если ты...       — Хорошо, я буду минут через пятнадцать.       Звонок сбросился, Дженни застыла, глядя на телефон. Вот так просто? Ей даже повод для встречи придумывать не пришлось, не пришлось и уговаривать его встретиться раньше. Он просто сказал, что заедет через пятнадцать минут.       Девушка попыталась выровнять дыхание. Она представить не могла, что всё произойдёт так быстро, и теперь спешно пыталась собрать в голове аргументы в пользу Чхве. Что-то ей подсказывало: когда она увидит Чона, все аргументы к чертям вылетят из головы.

* * * 

      Чонгук приехал за ней ещё раньше, чем говорил. В очередной раз на новой машине — сегодня это был белый Rolls-Royce. После красного «Бентли» обстановка ощущалась более спокойной. Мужчина, как всегда, собран, по-деловому, строго, но не вычурно. Привычные дорогие часы на руке, внимательный взгляд, который настойчиво просканировал девушку с головы до ног. Убедившись, что с Ким всё в порядке, он открыл перед ней дверцу. Дженни сегодня была без красивого наряда, по-домашнему одета: джинсы, футболка и клетчатая рубашка сверху. Она не вписывалась в картину дорогого кремового салона рядом с таким мужчиной, как Чонгук. На какое-то мгновение она и вовсе засомневалась, что ей удастся смягчить долю господина Чхве.       Что если Чонгук держался за неё только как за красивую игрушку? А сейчас, когда она так одета, сама дёрнула его с работы, да ещё и по пустяку — а для Чона это даже меньше, чем пустяк, он просто не станет даже слушать её?       «На что ты надеешься? Что он женится на тебе?»       Слова Юджуна пронеслись сбивающим с ног вихрем. Вдруг он прав? На что вообще она надеется?       — Надеюсь, дело не в Юджуне? — внезапно спросил Чон, и девушка вздрогнула. Это не укрылось от мужчины, он покрепче сжал рукой руль.       — Нет-нет, я хочу поговорить не о нём.       — Слава богу, меньше всего я хочу разговаривать о любимом братце. Кстати, неплохой удар. Ким удивлённо уставилась на мужчину, на его губах была игривая ухмылка.       — Как ты узнал?       — Он сегодня заявился в офис со следом на щеке от твоей ладони. Кстати, не беспокойся за него, какое-то время он не появится дома, сказал, что снял съёмную квартиру недалеко от офиса.       Новость не обрадовала девушку. Собственный жених съехал от неё на съёмное жильё в порыве ссоры, а она должна и дальше оставаться в отеле? Ким надеялась, что парень образумится, придёт и они помирятся. Просто сейчас сложный период, нужно быть сильной, им обоим нужна поддержка, но её слова он не слушал, а ей поддержки никакой не давал. С момента, как она согласилась на условия Чона, от возлюбленного не было ни единого одобряющего слова. Они либо не разговаривали друг с другом, либо он отмахивался от неё как от надоедливой мухи. Именно мухой Дженни себя сейчас и чувствовала. Чон привёз её в уютное летнее кафе. Недорогое, красивое, большая часть столиков располагалась на улице под большим навесом, к которому от земли тянулся зелёный яркий плющ. Столик они выбрали самый дальний, подальше от любопытных глаз и ушей. Официантка в чёрной юбке и бежевой блузе на одно плечо оставила на столике меню. Дженни отказалась от еды, Чон, не смотря на её возражения, заказал им обоим шоколадный десерт и латте.       Девушка не знала, как начать разговор. Между ними с Чоном сейчас была полная идиллия: солнце, приятный ветерок, запах кофе. Казалось, разговор всё это испортит, сотрёт в пыль.       — Мне начинает казаться, что ты попросила о встрече просто так, потому что хотела увидеться со мной. В следующий раз не нужно искать лишних предлогов для этого, просто попроси, — Ким чувствовала, как к щекам приливает кровь. Со стороны всё действительно выглядело так, словно ей хотелось увидеться с ним. И наполовину действительно так и было. Дженни хотела бы этой встречи, но без причины, по которой пришлось встретиться.       — Нет, я... — ладони вспотели, слова рассыпались в буквы, которые никак не получалось собрать. Мужчина терпеливо ждал, игривость пропала в его взгляде, появилась лёгкая настороженность и даже мелькнуло едва заметное беспокойство. Но Дженни подумала, что ей это показалось.       — Сегодня утром ко мне приходил господин Чхве, — от Ким не укрылось, как пальцы мужчины сильнее сжали вилку.       — Что эта сволочь хотела от тебя? Слова его, видимо, не испугали, но раз и действий недостаточно...       — Нет! Нет, Чон, он приходил извиниться. Он попросил у меня прощения, — от волнения у неё на лбу выступил пот. Чонгук сидел собранный, напряжённый, но лицо не выдавало никаких эмоций. От его пристального взгляда Джен не могла спокойно сидеть на месте, но удерживала себя, чтобы не ёрзать.       — Если ты хочешь просить меня его пожалеть, то давай лучше поговорим о Юджуне, — Чонгук был настроен решительно. Он отпил кофе и со стуком поставил кружку, почти небрежно, едва не расплескав. Сейчас перед Дженни сидел дьявол — всемогущий, рушащий чужие жизни как обычные муравейники на дороге. Стало жутко.       — Чон, у него семья, а обычная фраза, которую он сказал вчера... Неужели это стоит того?       — Дженни, любая неверная фраза, сказанная в мой адрес, дорого обходится людям. А этому человеку — тем более, — Ким поняла: дело даже не в том, что сказал господин Чхве. У мужчины были личные причины рушить жизнь этому человеку, и девушка сомневалась, что докопается до правды. А если докопается — ей не понравится услышанное.       — Чонгук. Тебе не кажется это слишком жестоким? К тому же он был пьян. Мало ли что он мог сказать?       — Ты не знаешь этого человека. Сегодня он может просить прощения, стоя на коленях, а уже завтра поливать тебя грязью при каждом разговоре. Его извинениям грош цена. Не будь такой наивной.       Да, Дженни не знала этого человека, но искренне верила, что все его слова — правда. Может, их отец и был плохим человеком, но дети не заслуживали ничего плохого и, более того, не должны отвечать за поступки родителя. Словно прочитав её мысли, Чонгук вдруг заговорил. Низким, тихим голосом. Смотря на неё, но взглядом словно в никуда.       — Он был близким другом моего отца, они были знакомы со студенческих времён. Можно сказать, практически вместе создали бизнес, только мой отец пробился выше. Всю жизнь, сколько себя помню, Чхве был обязательным гостем на всех праздниках, семейных и не семейных тоже. Не знаю почему, но ко мне он относился, мягко говоря, презрительно. Знаешь ты или нет, но мой любимый папочка был тем ещё мудаком. Мне было четырнадцать, уже тогда я часто находился в офисе, выполнял мелкие поручения, мыл полы, носил отцу кофе. Однажды в мой собственный день рождения отец и некоторые его друзья собрались у нас дома. Друзей у меня было мало, я ни с кем не отмечал, вернулся из школы поздно, отец уже был пьян. Незадолго до этого я перепутал некоторые отчёты, из-за которых на важной встрече чуть не сорвалась сделка, меня сильно отчитали, а в тот вечер отец закрыл меня на балконе. Чхве тогда ещё не пил, он всё видел.       — Неблагодарный щенок, ты должен ноги мне целовать, что я построил целую империю и ты как сыр в масле катаешься. У тебя есть всё, о чём другие дети и мечтать не могут, а ты родился таким... Весь в свою тупую мать.       Я просидел на балконе до самого утра, наблюдая в прозрачное стекло, как папаша и его дружки веселятся. Чхве смотрел прямо мне в глаза. И смеялся. Он всегда смеялся. Даже когда отец заставлял меня мыть унитазы, бил меня головой об стол, унижал меня и оскорблял. Он просто стоял и смотрел, не комментируя, спокойно, с улыбкой на лице. Ему всё это доставляло удовольствие.       Отец вспомнил обо мне только на следующее утро, ближе к обеду. От жажды и голода у меня сводило желудок, эмоции доходили до края, мне казалось, ещё чуть-чуть — и я начну биться о дверь и стекло, чтобы выбить их и выбраться. Но что-то внутри меня не давало это сделать. А он даже не извинился, после хорошей гулянки у него болела голова, а я был для него действительно щенком, с которым не хотелось возиться.       Дженни почувствовала, как внутри у неё всё сдавило тугим узлом, кончики пальцев задрожали. Теперь она поняла: Чонгук не собирался ей рассказывать всё это, но она только что сидела перед ним и просила простить человека, от которого он годами слышал только смех. Унижения отца не так сильно отразились на нём, хуже было осознавать, что кому-то это всё приносит удовольствие. И этот человек в открытую смеётся тебе в лицо.       — Чон, мне так жаль, — она опустила свою руку на его, и от её касания он внезапно вздрогнул, не ожидал. Дженни подумала, что сделала лишнее, и решила убрать руку, но мужчина не дал ей этого сделать, он тут же сжал её ладонь в своей.       — Ты понимаешь, что просишь? — спросил он. — Этот человек стоял и курил, пока мой отец издевался надо мной. И я уверен, теперь фокус его отвратительного смеха переместился на тебя. И ты хочешь, чтобы я его простил?       — Я не прошу простить. Я прошу не за него. Чхве подонок — это так. Но у него есть дети, они не должны нести наказание за грехи родителей.       Чонгук долго смотрит ей в глаза, продолжая сжимать её ладонь. Затем берёт в руки телефон, находит нужный контакт, раздаются звонки. Он смотрит в глаза Дженни и почти не верит, что делает. Никто никогда в жизни не мог просить его о таких вещах, а все, кто пытался, — уходили не с чем. Но вот, после одного разговора с ней, он звонит человеку, чью жизнь практически успел изменить до неузнаваемости, и готов сжалиться. Настолько, насколько это вообще возможно для Чона.       — Господин Чон, я так рад вашему зв...       — Я готов пойти на уступки, потому что вы выбрали правильный путь — унижаться перед моей девушкой ради моего прощения. Контракт на поставку будет восстановлен, но теперь без семейных скидок, с полной предоплатой, с правом расторжения в любой момент. Долгов я не буду требовать немедленно, но проценты вырастут вдвое, так что в ваших же интересах расплатиться как можно скорее.       — Большое вам спасибо, меня устроят и такие условия!       — Я просто озвучиваю своё решение, меня не волнует, устраивает оно вас или же нет. Впредь постарайтесь не беспокоить мою девушку, теперь вы знаете, чего вам будет стоить малейшая ошибка.       Чонгук сбросил звонок. Дженни облегчённо выдохнула, она смогла помочь господину Чхве хотя бы так, хотя, конечно, условия, поставленные Чоном, всё равно оставляли желать лучшего. Он сохранил ему бизнес, но Чхве потерял независимость. И всё же это лучше, чем остаться у разбитого корыта.       — Я сделал это не ради него. И даже не ради его детей. Надеюсь, ты это понимаешь, — взгляд его оставался тревожным, но уже немного смягчился. Дженни мягко улыбнулась. Она всё понимала.       — Да, спасибо, — он продолжал держать её руку, от жары их ладони вспотели, но никому из них это не мешало.       Слова, сказанные Юджуном, которые всё утро вертелись у неё в голове, наконец-то перестали иметь значение. Потому что только что Чонгук сделал кое-что очень важное, о чём она просила. И сделал не ради господина Чхве и его семьи. Это было дороже всего.

* * * 

      В шкафу всё было вверх дном. Дженни уже десять минут перебирала свои немногочисленные вещи, пытаясь найти хоть что-то более-менее подходящее для сегодняшнего вечера. Два дня пролетели незаметно, безделье и одиночество внезапно перестали быть тяжким грузом, за эти дни она переосмыслила и решила для себя многое. Именно поэтому сейчас так усердно перебирала свои комплекты белья один за другим, не зная, что надеть.       Ещё в самом начале их с Юджуном отношений она старательно выбирала в магазинах самые дорогие, самые красивые комплекты, но не получала от парня почти никакой реакции. Ему было всё равно, что снимать с неё. Дженни иронично усмехнулась, а теперь она выбирает для его старшего брата. Интересно, в этот раз она тоже зря старается?       Нет, интуиция подсказывала, что не зря. Чонгук кардинально отличается от Юджуна во всём, Ким с трудом могла назвать их братьями. Это двое таких разных мужчин, между которыми ей пришлось оказаться не по своей воле. Но теперь она искренне тянулась к одному из них.       Дженни почти дрожащими руками взяла в руки новенький, ещё даже не распакованный красный комплект. Она брала его, кажется, на третью их с Юджуном годовщину отношений, но в тот вечер он напился с друзьями в баре и не пришёл домой. А Ким позже в обиде забросила упаковку далеко в шкаф и, видимо, случайно прихватила её с собой, когда собирала чемоданы.       Пальцы невесомо коснулись полупрозрачного кружева, ей казалось, этим выбором она переступает невидимую черту. Стирает границы. Но останавливаться уже было нельзя. Слишком далеко она позволила себе зайти. Дженни скинула с себя полотенце, узорчатая кружевом ткань идеально легла на грудь, тонкие бретели почти не ощущались на коже. Трусики лёгкой паутинкой обняли бёдра, осанка её непроизвольно выпрямилась в женственном изгибе. Уже этой ночью он почувствует эту ткань под своими пальцами, снимет её с неё, а может, порвёт? Неважно, она хотела, чтобы всё это стало для него таким же ошеломляющим событием, как и для неё самой. Дженни чувствовала, как медленно падает в бездну, и не хотела, чтобы её спасали.

* * * 

      Водитель приехал за ней в девять. Всё та же машина Чона, но с другим мужчиной даже сама поездка ощущалась по-другому. В салоне стоял не тот запах, не было так уютно. Дженни старалась оттянуть подол своего платья вниз, но оно и так не было коротким. Для встречи она выбрала чёрное простое платье, хотя надеялась, что Чонгук в очередной раз пришлёт курьера с подарком. Но нет, было очевидно, что мужчина не хотел давить, он давал ей возможность решать самой, чувствовать себя свободной. И у него это получилось: Дженни была уверена — эта ночь принадлежит целиком и полностью ей.       Знакомое ограждение из чёрного кованого железа вызвало внутри небольшое волнение. Дженни была здесь второй раз в своей жизни, первый — когда они с Юджуном приехали знакомиться. В ту злосчастную встречу Чонгук так бесцеремонно сунул ей визитку в декольте. А сегодня она ехала сюда по своей воле и чувствовала внутри предвкушение, смешанное с тревогой. Но никакого страха.       Ворота открылись автоматически, пропуская машину внутрь, водитель остановился у самого дома. Ким вышла из автомобиля, с опаской глядя на большие панорамные окна из затемнённого стекла. Особняк казался неприступным, но в то же время словно здесь их могли увидеть все. Дом Чона кричал о могуществе — хвастался роскошью. И это был не просто богатый дом, это было убежище самого дьявола.       Чонгук вышел встретить её сам. При виде него по спине прошлась приятная дрожь. Сегодня он был простым, домашним. Словно маска, которую он носил всё это время, слетела, и сейчас перед ней был обычный мужчина, который встретил её улыбкой, в простых домашних штанах и футболке.       — Ты пришла, — и в этих словах слышалось облегчение. И ей самой стало легче. Он протянул руку, и она с лёгкостью вложила свою ладонь. В доме горел приглушённый свет, Чонгук вёл её на самый верх — туда, где света было ещё меньше, а приятная тьма ощущалась между ними почти токовым напряжением.       Спальня. Мужская. Сразу видно: ничего лишнего, строго, но в то же время по-своему уютно. Не просто спальня — цитадель самого дьявола. На столике открытая бутылка вина и два бокала, Чонгук наполняет их неспешно, протягивает один девушке. Она делает лёгкий глоток, просто чтобы расслабиться, а вот он жадно отпивает — словно хочет сбежать из этой реальности, в которой так тяжело. В которой он сегодня может получить отказ.       — Звёздочка, — он ставит бокал на стол, и Ким видит, как маленькая капля стекает по его подбородку и на шею, скользит по вздымающейся мощной груди где-то под футболкой, и впервые чувствует такое желание, что слюна скапливается во рту. А низ живота сводит сладкой судорогой.       — Я хочу, чтобы ты сказала мне кое-что, — она ждёт его вопроса, но Чон всё медлит. Как будто боится спросить.       — Почему ты пришла сюда? — он касается её подбородка, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. — Если из-за договора, то я сейчас же вызову водителя, и он отвезёт тебя домой. Сегодня в нём нет привычного ей величия. Сегодня он просто мужчина, ждущий её решения, от которого зависит всё.       — Моё желание имеет влияние? — она говорит тихо, почти шёпотом.       — Для меня — да. Сегодня ничего не случится без твоего согласия.       — И если я сейчас уйду, ты даже не пойдёшь за мной? — девушка заметила, с какой горечью Чонгук ответил на её вопрос.       — Пойду. Но буду не вправе тебя коснуться, только если ты позволишь, — словно в доказательство этого, он стоял к ней так близко, но их тела не соприкасались. И он не предпринимал попыток. Не рвался как можно скорее сделать её своей. Хотя внутри всё разрывалось на части.       Улыбка мягко тронула девичьи губы, она поставила бокал на столик, встала на носочки и прильнула к нему. Поцелуй вышел невесомым, почти невинным, Чонгук хотел было обхватить девушку руками, но только поднял их в нерешительности да так и опустил, всё ещё не уверенный в желании своей звёздочки.       — Я хочу остаться, — и весь мир исчез в огне. Утонул в этих словах. Ким провела ладонями по его груди, нежно, осторожно, боясь собственных действий, но зная: она всё делает правильно, и она не пожалеет ни о чём, что произойдёт сегодня. Никогда и ни в чём она не была так уверена. Пальцы поддели ткань, коснулись оголённой кожи, Дженни медленно, осторожно опустилась на колени. Потянула вниз резинку домашних штанов, Чонгук схватил её за руки, дыхание у него в мгновение стало сбивчивым, а голос хриплым.       — Это вовсе не обязательно... — мужчина смотрел на неё сверху вниз и понимал: это была не покорность, это было её личное желание, в котором она тонула и тянула его за собой. Но было кое-что очень важное, что не давало Чону окончательно сорваться с цепи: страх за неё. Он боялся её, боялся себя. Боялся сделать ей больно.       — Лгать ты не умеешь... — она сказала это с томным полувздохом, провела пальцами по выпуклости штанов, слыша его глубокий вздох. Чонгук схватился рукой за край стола, словно пытался сдерживать себя изо всех сил. А Дженни тянула, словно специально, нарочно, медленно опустила штаны, не спешила прикасаться к нему. Краешком языка обвела выступающие вены, Чонгук шумно выдохнул. Она взяла его в руку аккуратно, но уверенно, обвела языком головку, губами коснулась выступившего предэякулята. Ей захотелось, чтобы Чонгук грубо схватил её за волосы, но он этого не делал. И Дженни знала почему: он сегодня давал ей вести, был в её власти.       Она взяла его глубже, неспешно, медленно двигаясь, прикрыв глаза. Слыша, как бешено в груди стучит сердце, как этот вкус вбивается в память, как внутри у неё самой всё переворачивается от возбуждения. Чон мягко опустил ладонь на её голову, помогая найти нужный темп. Дышал он рвано, закусывая губу, сдерживая себя из последних сил. Он отстранил её от себя мягко, почти ласково, наклонился и поцеловал. На губах остался привкус вина, Дженни встала с колен, инстинктивно потянувшись к нему, требуя внимания, ласки, требуя большего.       Он отстранился, взял её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.       — Если вдруг ты почувствуешь что-то не так, что я сделал тебе больно, одно слово — и всё прекратится, — Дженни потянула вверх его футболку, Чонгук помог ей освободить себя от ткани. Она ответила, целуя его в шею, томно вдыхая его запах.       — Я не хочу, чтобы всё это прекращалось, — она провела пальцами по линии его ключиц, чувствуя стук сердца. Воспоминания бережно хранили их свидание в спортзале, но сегодня его тело ощущалось совсем по-другому. Каждое движение отзывалось перекатами мышц на спине. Дженни физически ощущала на своей коже его первобытное желание обладать ею. Пальцы с лёгкостью ухватились за застёжку платья на её спине и опустили вниз. Ткань спустилась, оголяя грудь, Ким заметила, как блеснули его глаза при виде красного кружева. Всё её тело натянулось как струна, его губы горячим дыханием опустились на шею, скользнули вниз, оставляя мокрую дорожку.       Совсем не так, как в тот раз.       Язык прошёлся по ткани лифчика настойчиво, дразняще, Дженни запрокинула назад голову, выгибаясь навстречу его касаниям. Грудь её часто вздымалась, требуя внимания, Чон мягко обхватил зубами сосок через ткань, его руки крепче сжимались на её талии, несдержанно сорвали с неё платье, оно упало к ногам ненужной тряпкой.       Как давно он мечтал об этом.       Мужчина повалил её на кровать. Осторожно, но почти торопливо. Губы исследовали каждый участок её тела, пальцы опасно скользили по краю кружевных трусиков, поддели и опустили вниз, Дженни инстинктивно сжала ноги, но он одной рукой разжал их и вклинился между. Язык очертил пупок, спустился ниже, Ким ухватилась руками за простыню, сжимая изо всех сил. Внизу всё пульсировало, отчаянно требуя его.       Девушка ощущала себя в сладкой томительной беспомощности, лежа перед ним, открытая, жаждущая всего, что он может с ней сделать. Его глаза бродили по телу потемневшим от желания взглядом, он видел всю её уязвимость, всё доверие, которое она отдала в его руки, и готов был раствориться в этой ночи, в своей звёздочке.       Пальцы оставили следы на бёдрах, каждое прикосновение обжигало, вырывая из её груди сладкий мучительный стон, она выгибалась ему навстречу, порывалась сомкнуть ноги, но тут же останавливала себя, позволяя ему делать с ней всё, что он посчитает нужным. Язык проникал внутрь, щекотал, дразнил, практически доводил до экстаза, а затем всё прекращалось, возвращая их обоих в этот мир, и Ким сорванным шёпотом просила не останавливаться.       — Ещё. Я хочу слышать тебя, — он приказывал, но без власти. И ей не нужно было повторять, она просила ещё и ещё, ей было мало. И не только ей, они оба не могли насытиться.       Когда мужчина навис над ней, абсолютно нагой, Дженни заглянула в его глаза и столкнулась с тёмным, прожигающим её насквозь взглядом. Волосы её разметались на подушке, простынь смялась. Она разглядывала его татуировки на груди, на руках, обводила их пальцем, дразня, чувствуя, как напрягаются его мышцы от её касаний. Чонгук замер. Он спрашивал её этим немым вопросом последний раз.       Сейчас есть шанс уйти. Потом его не будет. Потом ты окончательно упадёшь в объятия дьявола, и никто не поможет, а дьявол не отпустит. Никогда.       Она ответила. Без слов, подалась ему навстречу бёдрами. Словно в благодарность её окончательному решению остаться, Чонгук, перед тем как войти в неё, склонился, оставил поцелуй на шее, затем ниже, а потом легонько укусил, заставляя её ахнуть, показывая — теперь она целиком и полностью принадлежит ему. И пути назад нет.       — Смотри на меня, — прошептал на ухо, и девушка покорно подняла на него взгляд. Её острые коготки впились в кожу на его спине, он наполнил её собой, с губ сорвался стон — громкий, желанный. Ким заставила себя не отводить от него глаз. Он стал её собственным продолжением, личным кошмаром и тягучим головокружительным удовольствием. В полумраке комнаты их тела освещала только луна, большое панорамное окно теперь казалось маленьким, а хотелось, чтобы оно стало ещё больше. Чтобы весь мир знал: она принадлежит ему. И никто никогда не сможет этого изменить.       В густой тишине их дыхание звучало громко, несдержанно, рвано. Чонгук изучал её пределы, возможности, наращивал темп, а затем сбавлял его, заставляя её беспомощно просить о большем. А затем отдавал всего себя без остатка.       — Чон... — сорвалось с губ, и внезапно он остановился.       — Скажи ещё раз, — он наклонился к её шее, вдыхая запах, он был наркоманом, чья зависимость росла с каждой секундой. И сколько он ни возьмёт, ему нужно будет больше и больше. А она готова была всё это дать.       — Чон, — он впился в её губы жадно, нетерпеливо, продолжая изучать руками её тело. Ему казалось, что в любой момент она может исчезнуть, что всё это ему снится. Что не заслужил он этого неземного удовольствия, не заслужил своей звёздочки...       — Ты веришь мне? Я не сделаю тебе больно, — вместо ответа она прильнула к нему, сильнее сжимая его в себе, обнимая ногами его торс, заставляя проникнуть глубже, дать ей больше. Им обоим нужно было это.       Чонгук не чувствовал, где заканчивается он и начинается она. Все её ощущения переплелись с его, напряжение достигло критической точки, девушка под ним выгибалась навстречу, он видел дрожь, застывшую на её раскрытых губах. Тишина рассыпалась тысячей осколков. Он оставил след на её животе и тяжело опустился прямо на девушку, уткнувшись в изгиб её шеи. Её грудь продолжала вздыматься. Тело стало влажным от пота, Чонгук аккуратно размазал сперму по всему её животу, словно хотел, чтобы она впиталась в девичью кожу.       — Хотел бы я не выпускать тебя из спальни. Чтобы не нужно было доказывать всему миру, что ты принадлежишь только мне. Чтобы не ревновать к каждому, кто посмотрит на тебя.       Дженни зашевелилась, устраиваясь поудобнее в кольце его рук. Мысли исчезли, остался только он и эта спальня. Этой ночью она не вспоминала о Юджуне, о том, что должна выйти замуж, о том, что оказалась в спальне этого мужчины только из-за договора. Потому что это было не так.       Договор уже давно перестал иметь значение для них обоих. Дженни была здесь сегодня, потому что хотела его. Хотела принадлежать этому мужчине, хотела, чтобы он принадлежал ей. А Чонгук не отпустил бы её и без договора. Он уже давно всё решил. Чонгук приподнялся, обеспокоенный её молчанием.       — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Я точно не сделал тебе больно? — Дженни только улыбнулась и тоже приподнялась, оставила лёгкий поцелуй в уголке его губ. Лишь после этого Чонгук успокоился и удобно устроил девушку у себя на плече. Сегодня им было спокойно. Дженни закрыла глаза, впервые в жизни она ни о чём не думала и ничто её не тревожило.       Исчезло всё. Юджун, свадьба, которая должна была скоро состояться, исчез бизнес, исчезли проблемы.       Она уснула в его руках, спокойная, счастливая, желанная. В безопасности. Здесь, в логове дьявола, она, абсолютно обнажённая, доверчиво жалась к нему, абсолютно уверенная: с ним она на своём месте. С ним ничего ей не угрожает. А Чонгук долго гладил её волосы и иногда оставлял на них поцелуи. Наконец-то его звёздочка там, где и должна быть. С ним, в его объятиях, в его доме, в его постели.

* * * 

      Утром Дженни проснулась первой от ярких лучей солнца, падающих прямо на неё. Ночь ворвалась ярким воспоминанием и приятной негой в теле. Она посмотрела на Чонгука — он спокойно спал, сильно прижав её к своему телу. Дженни постаралась аккуратно выбраться из постели, не потревожив мужчину. Не получилось, Чон недовольно зашевелился и открыл глаза. Хватка его мгновенно стала крепче, он придвинул Ким ближе, все старания вылезти из постели пошли насмарку.       — Сбегаешь? — голос его сонный, с хрипотцой. Дженни неловко заправила волосы за уши.       — Нет, я просто...       — Просто решила сбежать. Ты знаешь, что я никогда тебе этого не позволю? — его губы коснулись её плеча, нежно, но с заявлением: ты моя. Чонгук повалил её на спину, резко сдёрнув одеяло, которым она так старательно прикрывала наготу. Его взгляд вперился в её шею, обвёл каждый след от укуса, каждую слишком несдержанную ласку прошедшей ночи. Словно извиняясь, он оставил несколько поцелуев на её коже.       Дженни снова поднялась, схватившись за спасительное одеяло, чем вызвала у Чона усмешку.       — Сейчас принесут завтрак.       — Завтрак? — Ким удивлённо уставилась на него. Неужели он всё продумал?       — Ты же не думала, что я отпущу тебя просто так? Сегодня я не хочу, чтобы ты уходила, и я вижу по твоим глазам, что ты хочешь остаться, — Чонгук поднялся с постели, не стесняясь своей наготы, обошёл кровать, в очередной раз сдёрнул с девушки одеяло, с лёгкостью подхватил на руки и посадил на колени, одной рукой поближе придвинув к кровати столик.       — Что ты делаешь?! — Джен запротестовала, изо всех сил пытаясь вырваться из его рук, но он крепко прижимал её к себе, не оставляя ей ни малейшего шанса на спасение из его объятий. Дженни увидела, как дверь в спальню открылась, она непроизвольно взвизгнула, чем вызвала у Чона смех, и уткнулась лицом в его грудь, обхватив его за шею, словно пытаясь слиться с ним в единое целое.       Горничная без единой эмоции на лице прошла к столику, оставила поднос, пожелала приятного аппетита и так же ушла. Лишь когда дверь тихонько хлопнула, Дженни выдохнула и отстранилась от мужчины. На его лице была улыбка.       — Ты так стесняешься меня или прислугу?       Дженни сжала губы, пытаясь ответить уклончиво.       — Я к такому не привыкла, — глаза у мужчины стали чуть более серьёзными, но игривости своей не потеряли.       — Теперь привыкай. Назад уже ничего не вернуть. Это твоя жизнь. Со мной, — уверенно и просто. И сомнений у девушки не оставалось: если Чонгук так говорит, значит, так и будет. Она позволила себе расслабиться в его руках и выпрямила спину. В этом доме она могла быть такой, какой никогда не могла бы стать раньше.       Желанной и раскрепощённой. И сегодня она не собиралась себе в этом отказывать.