Часть 7. Левиафан

      — Ну зачем тебе домой? — Чонгук в очередной раз потянул на себя девушку, усаживая её на своих коленях. Прошла уже половина дня, а она всё никак не могла вырваться из его рук. Ким попыталась вызвать такси, но мужчина забрал телефон и откинул подальше на кровать. — Чон! Не могу же я оставаться у тебя, мне надо вернуться в отель! — Дженни снова попыталась встать, но безуспешно.       — Почему не можешь? Юджун съехал, никто тебя там не ждёт, а если бы ты жила у меня, нам было бы легче. Я в любой момент могу вернуться с работы, а ты дома, мне не нужно считать дни до наших встреч...       — Как у тебя всё просто... — Ким вздохнула, и в следующую секунду испуганно ахнула, мужчина рывком повалил её на кровать и навис сверху. Глаза его угрожающе блеснули в сумерках спальни и уставились на неё пронизывающе до самых костей. Игривость пропала.       — А что сложного? Ты не можешь остаться, потому что не можешь выбрать между мной и Юджуном, так? — она попыталась отвести взгляд, но его пальцы аккуратно и тем не менее жёстко взяли её за подбородок, возвращая зрительный контакт. Ей стало не по себе, вся нежность между ними испарилась, словно её никогда не было. Вернулись привычные позиции: охотник и жертва.       — Звездочка, я не привык делиться тем, что принадлежит мне. Или ты сама определишься, или я помогу. Только учти, что ошибочные решения имеют последствия.       Ошибочные решения. Если она выберет Юджуна, это обернется им обоим проблемами. Чонгук спрашивал, но хотел услышать только один ответ. Он давал ей выбор, но тот, в котором решение не в его пользу может уничтожить и ей, и Юджуну жизнь. Вот в этом братья были похожи. Сначала жених заставлял её согласиться на условия договора. Теперь Чон давит на неё, чтобы она разорвала отношения с человеком, с которым встречалась пять лет. Конечно, их отношения уже давно были уничтожены, а прошедшей ночью она сама поставила в них точку. Но теперь всё слишком запутано.       Её влечёт к Чонгуку, но может ли она назвать это любовью? Джен не знает, что такое любовь. Пять лет она жила ложью, думая, что привязанность и терпение – это и есть те самые искренние чувства. Но сейчас ошибки могли дорого стоить, довериться Чону – всё равно что шагнуть в неизвестность, за которой может оказаться пропасть. И из этой пропасти уже никто не спасёт.       Девушка уперлась руками в его грудь, слабо отталкивая от себя, мужчина даже не пошевелился. Попытавшись сглотнуть вставший в горле ком, она неловко произнесла, боясь усугубить и так испортившееся настроение любовника.       — Чонгук, мне не по себе от твоего поведения... — Чон поднялся, садясь на кровати, продолжая исследовать её взглядом, дышать ей словно стало легче, и она тут же соскочила с места. Мужчина нежно обхватил её за запястье и притянул к себе, усаживая обратно возле него. Дженни знала: сопротивляться всё равно бесполезно, но в этот раз его настойчивость была мягкой, почти романтичной. Она покорно опустилась рядом, и он тут же прижал её к своей груди.       — Прости меня. Я не хотел тебя пугать, просто... — он замолчал, подбирая нужные слова, но, видимо, ничего лучше не придумав, на выдохе честно ответил:       — Просто я ревную. Ты сейчас в моём доме, целиком и полностью принадлежишь мне, но твоё сердце... Мне невыносимо знать, что оно мечется между мной и братом, не зная, где остаться. Если ты выберешь его, знай, я никогда не смирюсь с этим.       Дженни в этом не сомневалась, Чонгук не привык получать отказы. Вот только, кажется, она уже переросла позицию жертвы и больше не позволит манипулировать собой. То, что случилось между ними ночью, — это её желание, а не его принуждение. Но девушка забывала, что это желание появилось у неё благодаря грамотно выстроенной ловушке дьявола.

* * *

      По возвращении домой Ким обнаружила в отеле Юджуна и не смогла сдержать раздраженный вздох. Если он опять приехал ругаться, то она сильно пожалеет, что не осталась у Чонгука. Но, если признаться честно, общество этих двух мужчин теперь ее тяготило: выбор между ними, а если быть точнее, между Чоном и Чоном свалился ей на голову как кирпич. Несмотря на пропасть между ней и парнем, она не представляла, как дальше будут развиваться их отношения. Если вообще будут.       Дженни безразлично прошла к кровати, Юджун сидел, склонив голову, как нашкодивший котенок, и на секунду ей даже стало его жалко. Вот только ее саму никто не жалел. И эти чувства тут же пропали.       — Джен... — парень замялся, не зная, с чего начать, и Ким в очередной раз подумала, как же ее раздражает это «Джен». Сокращение ассоциировалось у нее с домашним животным или подружкой на одну ночь. А она не была и не хотела быть ни тем, ни другим.       — Джен, прости меня. Я наговорил тебе гадостей, но знай, я это не со зла. На меня столько всего свалилось... Чонгук давит на работе, встречи, отчеты, завалы, ещё и эти ваши свидания... Я не хотел.       Не хотел что? Не хотел соглашаться на условия старшего брата или не хотел говорить гадости? Если второе, то это мало что меняет в их жизни.       — Ты снял квартиру, — Дженни смотрела в его лицо, жалостливое, печальное. Но не раскаянное. Она вздохнула: он боялся потерять не её. Он боялся потерять игрушку для Чонгука.       — Да! И я вернулся, чтобы забрать тебя с собой. Если мы начнём жить вместе, всё станет лучше, почти свое жилье, ты обустроишь его так, как тебе надо, прямо как дома. Как дома. Как дома уже никогда не будет.       — Знаешь... Я не знаю. Кажется, нам стоит немного отдохнуть друг от друга, — она не верила, что сама это говорила. Но не могла переехать к жениху. Спать с его старшим братом, а потом возвращаться к Юджуну... Дженни захотелось одиночества. Чтобы ни тот ни другой ее не трогали. Чтобы все хоть на день забыли про ее существование.       — Всё из-за Чона? Хочешь уйти к нему?       — Нет, я бы очень хотела сейчас просто куда-нибудь уехать. Оставить все эти проблемы Сеулу и не думать ни о чем.       Дженни упала на кровать, раскинув руки. Сладкая нега прошлой ночи исчезла, оставив после себя тяжесть. Напрасно было думать, что одна ночь всё решит. Стало только хуже. Юджун не нашелся что ответить, он растерянно поднялся с кровати и снова опустился обратно, а затем уткнулся в телефон. Тишина между ними была почти неловкостью, но девушка вдруг поняла, что ее это ни капли не волнует. Сейчас ей нужно взять себя в руки, сходить в душ, а потом просто постараться привести мысли в порядок.

* * *

      Сегодня в офисе было душно и скучно. Секретарь в очередной раз пришел и что-то докладывал, указывая пальцем на документы, задавал вопросы, но Чонгук слушал вполуха и иногда кивал.       — Разберемся с этим потом. Сегодня я никого не приму, все встречи переноси на завтра, — паренек перед Чоном застыл, открыв рот, и сбивчиво проговорил:       — Но как же господин Па...       — Завтра! Всё завтра! Пошел вон из моего кабинета! — секретарь успел вылететь до того, как Чонгук запустил бы в него стакан или что-то потяжелее. Мужчина стал нервным, хотелось крушить всё вокруг себя.       Юджун был молодым, неопытным, горделивым придурком. Дженни подозревала его в измене, множество раз терпела его выходки и унижения. И все равно не могла выбрать между ними двумя. Это осознание неприятно резало изнутри, их разговор утром прокручивался в голове снова и снова. Чем он проигрывал такому придурку, как Юджун? Неужели Дженни видела в этом куске дерьма еще хоть что-то хорошее и надеялась на продолжение отношений? Он этого не допустит. Убрать Юджуна с дороги нужно любой ценой.       Чонгук вышел, небрежно хлопнув дверью, направился прямо к брату, но в кабинете никого не оказалось, свет выключен, стопка бумаг лежит неразобраная уже второй день. Он злобно глянул на проходящую мимо секретаршу младшего брата, но она только пожала плечами, виновато опустив голову.       — Какого черта его нет на работе?       — Вчера он уехал раньше обычного, а сегодня еще не появлялся...       — Вот щенок, — он достал телефон, прежде чем позвонить, долго смотрел на экран, а затем включил запись разговора. Брат ответил не сразу, словно специально смотрел на вызов и отсчитывал секунды, прежде чем взять трубку. Чонгук почувствовал, как зубы у него заскрипели от злости.       — Да?       — И какого черта ты не на работе?       — Сегодня не смогу выйти. Мы с Дженни дома.       Мы. Уже давно между ними не было никаких мы. Вообще он не имеет на эту девушку более никаких прав.       — Повтори.       — Я приехал в отель к Дженни мириться, что не понятно? — он пытался быть строгим и суровым, но в трубку было слышно, как голос у него немного подрагивал.       — Что, Мари послала тебя к чертям, и ты вспомнил про свою невесту?       — Тебя это не касается! Договор все еще в силе, она ходит с тобой на свиданки, завал на работе я потом разгребу. Что еще тебе надо?       — Условия меняются. Ты должен окончательно закончить с ней отношения.       — Для чего? Чтобы потом она прыгнула к тебе в кровать, а меня ты выкинешь из бизнеса? Такого не будет, я уже вступил в права и полноценно работаю. Это место принадлежит мне, а Джен ты не получишь! Мы поженимся и будем жить счастливо, ясно тебе?       Чонгук рассмеялся. Не злорадно, его искренне повеселили слова парня.       — Я даю тебе шанс, Юджун. Подумай хорошо.       Звонок прекратился. Чонгук с усмешкой посмотрел на телефон, а затем подошел к своему секретарю.       — Что мы там перенесли на завтра? Теперь этим займётся Юджун.       — Но господин, там налоговая отчётность, дебиторские задолженности, встреча с иностранными инвесторами, вы уверены, что он справится?       К секретарю Чона тут же подключилась еще и секретарша Юджуна.       — Более того, у него еще куча работы с инвентаризацией, договоры с подрядчиками, и он еще не разобрался с отчетами по скважинам...       Чонгук только безразлично пожал плечами.       — Мне какое дело? Он бизнесмен, это его работа. Если он не справляется — не мои проблемы, — Чонгук обернулся к девушке, которая в качестве секретаря помогала Юджуну с работой.       — Кстати, заметил, что мой брат совсем вас не щадит, у нас в компании не приветствуются переработки, возьмите себе пару дней выходных. А лучше три.       Чонгук повернулся и ушел к себе в кабинет. Ему не придется ничего делать, чтобы вышвырнуть брата из компании, он отсюда вылетит сам. Нужно просто подождать.

* * *

      На следующий день, стоило Юджуну переступить порог офиса, Чонгук решил, что ему не помешает выходной. Выходной с Дженни. Всю ночь он не мог уснуть, потому что его мучили мысли о примирении звёздочки с этим идиотом. Чонгук хотел лично убедиться, что отношения бывших возлюбленных все еще остались холодными, и даже когда Дженни в своем нарядном красном платьице села в его машину и тепло поприветствовала его, сомнения не ушли.       — Я знаю, что Юджун вернулся в отель. Собираешься переезжать к нему? — Дженни удивлённо посмотрела на мужчину, лицо его было сосредоточено на дороге, но мыслями он словно был где-то не здесь. Вспомнив про его внезапную вспышку за рулём в прошлый раз, она поспешно опустила руку на его плечо.       — С чего ты это взял? Я не хочу переезжать к нему, нашим с ним отношениям... Нужна пауза, — Чонгук крепко обхватил своей рукой её ладонь и прижал к губам. Девушка неловко попыталась высвободить руку, ей всё еще было не по себе от его внезапных приливов нежности и того внимания, которое он ей уделял. Для него она была словно ценным сокровищем, которое он боялся потерять.       И для Чона так оно и было.       Сегодня мужчина повёз её не в ресторан, не в закрытый клуб. Сегодня всё было проще и приятнее: Намсанская башня. Одна из достопримечательностей Сеула, которую первым делом спешили увидеть туристы. Правда, и тут не обошлось без подвоха: сегодня это место принадлежало только им. И никому больше.       — Мы идём туда? — Дженни с опаской посмотрела вверх, на шпиль, где яркими бликами играло солнце. — Да, что-то не так? Ты против? — Чонгук, до этого уверенно ведущий её вперед, остановился и повернулся к девушке. Она попыталась ответить уклончиво.       — Не то чтобы я против, просто... Ну, не знаю, зачем было арендовать эту башню для нас двоих? — Чонгук молча подошёл вплотную, запах дорогих сигарет и утреннего крепкого кофе мгновенно навеял воспоминания об их ночи. Сейчас почему-то было не по себе, хотя тогда она не чувствовала и капли стеснения. Наверное, виной всему стало палящее солнце, словно раздевающее девушку перед ним на глазах у всех.       — Потому что я хочу, чтобы мы были здесь только вдвоём? Разве ты не помнишь, одного моего желания достаточно. А ты, кажется, боишься не только меня, но ещё и высоты.       Дженни возмущённо набрала грудью воздух, щеки её зарделись.       — Вовсе нет! Тебя я не боюсь, а высоты... Ну, может, совсем чуть-чуть, — Чонгук усмехнулся и обнял её за талию.       — В следующий раз учту, но сегодня всё же давай поднимемся. Возможно, пришло время преодолевать свои страхи?        Они поднялись на смотровую площадку, всё это время Дженни пыталась смотреть себе под ноги, не отводя глаз от своих розовых балеток, на которых она постаралась сосредоточиться. Чонгук своей рукой поднял её подбородок прямо вперед, и сердце заколотилось бешено, испуг перемешался с восторгом. Перед ними лежал целый город.       — Нравится?       — Это великолепно! — на верху был сильный ветер, волосы девушки растрепались, Чонгук ласково взял их одной рукой, ощущая пальцами шелковистость. Вот оно: спокойствие, умиротворение и удовольствие. Оказывается, оно есть не только в плотских утехах, но и в других вещах. Например, в её счастливых карих глазах, в её случайных касаниях, как сегодня, когда она положила руку ему на плечо в машине и сама не подозревая, разогнала по его телу тысячи электрических разрядов. Она смотрела на город, расстилающийся перед ними, вот так он видел мир. Всё маленькое, ненужное, шумное. Он — на вершине. Но теперь эта вершина не была ему нужна без звёздочки.       Телефон зазвонил, прерывая идиллию, Чонгук взял его в руки, на экране высветилось имя брата, отвечать он, разумеется, не стал. Дженни успела увидеть, кто позвонил мужчине, но ничего не сказала.       Позже прямо на смотровой площадке поставили небольшой столик, на который подали ужин. Время ещё было дневное, но после такого плотного приёма пищи Дженни подумалось, что дома она точно не будет есть. В тишине она чувствовала себя немного неуютно, но Чонгук, видимо понимая это, рассказывал о работе. Неприятные темы он старался не затрагивать и больше интересовался её жизнью, хоть Ким и знала: он в курсе всего. Но всё равно делилась рассказами о своей будничной рутине, пытаясь избежать упоминаний о Юджуне.       А Юджун тем временем не переставал обрывать Чону телефон. Девушка видела всплывающие на экране эсэмэски, несколько звонков, которые Чон безразлично сбрасывал, и вот, когда мужчина в очередной раз нажал на экране «отклонить», она не выдержала:       — Чон, возьми трубку. Он уже в пятый раз звонит.       — Я смотрю, ты считаешь его звонки, — он как ни в чём не бывало окончательно отключил телефон и сделал глоток вина.       — Он ведь на работе, наверное, что-то случилось.       — А я похож на няньку? Он совладелец, у него было время научиться работать, но он потратил его на то, что представлял у себя на голове воображаемую корону и кучу денег вокруг. Увы, бизнес куда более тяжелее, чем он думал.       Ким вздохнула, ей не переубедить его. Так или иначе, но хрупкое равновесие между ними было надломлено. Перемены в его настроении Дженни видела мгновенно и не знала, как вернуть всё назад. Между ними была недосказанность, которая мешала ей сделать выбор, которая отравляла всё в её жизни. Слишком многого она не знает.       — А что будет потом? — она спросила тихо, неуверенно, словно её вопрос мог разрушить всё между ними.       — Потом? — Чонгук говорил так, словно не понимал, о чём она, и был совершенно спокоен.       — Ну, я имею в виду, когда всё закончится...       — Разве я не говорил? Наши отношения не закончатся, или ты всё ещё собираешься замуж за этого болвана?       — Нет, не говорил. А ещё не говорил про то, что мы в отношениях. А насчёт Юджуна... Всё так запуталось, я уже ничего не знаю, — Дженни закрыла лицо руками. Чонгук внезапно встал и передвинул свой стул ближе к ней, его губы ласково коснулись её виска, тепло рук разлилось по телу приятной нежностью.       — Успокойся, звёздочка. Хочешь услышать, я скажу: ты — моя. Я — твой. А насчёт Юджуна... Тебе нужно решиться. Я долго ждать не смогу.       Дженни подняла на него глаза, в уголках скопились слёзы. Внутри что-то давило тяжестью, от которой никак не избавиться, и она по маленьку выходила наружу слезами.       — Легко тебе, заставил девушку брата встречаться с тобой шантажом и... — он не дал ей договорить, поцелуй прервал её возмущённую речь. Он всё понимал, прекрасно осознавал, как выглядело это всё для Дженни. Но он сам не знал, как далеко это всё зайдёт, и не хотел, чтобы она думала об их отношениях как о купле-продаже. Поцелуй этот был грубым, но она отвечала со страстью, с желанием. Голова у неё кружилась, она упёрлась руками в его грудь, словно пытаясь удержаться. Он — её единственное спасение и гибель одновременно. Чонгук оторвался от неё, тяжело дыша. Прижал её к себе, ощущая на груди её сбитое дыхание.       — Дженни, ты видела худшие мои стороны, но поверь, ты ещё не всё знаешь. И я надеюсь, что когда я открою тебе все свои секреты, они не отпугнут тебя настолько, что ты захочешь уйти. А если захочешь, я не позволю. Ты не знаешь, каким я могу быть, и мне не хочется, чтобы ты узнавала. Лучше тебе отвечать мне взаимностью, потому что иначе... Зверь сорвётся с цепи.       Дженни слушала и понимала: зверь сорвался уже давно. Теперь либо она сможет его приручить, либо он окончательно погубит её. 

* * * 

      Ближе к вечеру Чонгук сказал, что ему нужно вернуться в офис, Дженни поехала вместе с ним, надеясь, что не столкнётся там с Юджуном. Но чуть позже стало понятно, что с собой Чонгук её взял не случайно. Стоило им зайти в кабинет, как через пару секунд туда ворвался взбешенный Чон младший.       — Ты сволочь! — Юджун набросился на брата, схватив его за рубашку. Чонгук без особого удивления поднял руки в позе «сдаюсь». На губах легкая улыбка, издевательская.       Дженни с перепугу подскочила со своего места да так и осталась стоять.       — Я звонил тебе целый день! Ты сначала не брал от меня трубки, а потом отключил телефон!       — Да, представь себе, у меня был выходной.       — Ты развлекался с моей девушкой, свалив на меня при этом всю работу!       Дженни увидела, как настроение Чона мгновенно изменилось. Брови свелись к переносице, он выпрямил спину, мгновенно став выше ростом, одно небольшое движение, и Юджун отшатнулся назад, разжав руки. Чонгук надвигался прямо на него.       — Во-первых, запомни: она уже давно не твоя девушка. Во-вторых, ты же хотел бизнес? Хотел управлять, хотел быть главным, я дал тебе эту возможность. Или ты думал, что будешь сидеть у себя в кабинете и с гордым видом подписывать бумажки, а я буду выполнять за тебя всю реальную работу? Ты глубоко ошибался, братец.       В дверь постучали, и неловко вошел секретарь Чона. Увидев стычку, он хотел было ретироваться, но Чон приказал ему остаться.       — Говори уже, — он обращался к секретарю, а сам сверлил Юджуна взглядом.       — Сделка сорвалась, инвесторы недовольны, они хотят поговорить лично с вами, господин Чон. Требуют встречи немедленно. А еще к нам едет налоговая проверка... Кажется, вы сделали несколько ошибок в бумагах, — он покосился на Юджуна и продолжил. — В лучшем случае мы отделаемся серьезными штрафами, а в худшем...       Он замолчал. Юджун обернулся на него, словно не веря в услышанное.       — А в худшем — уголовная ответственность.       — Спокойно, не будет никакой ответственности. Я предоставлю инспектору все счета и договоры, подготовь бумаги, — уже более спокойно сказал Чонгук и покосился на Юджуна недобрым взглядом.       — Допустим, ты завалил сделку, но не справился с бумажками? Как я должен работать с тобой?       Юджун повернулся к нему совершенно растерянный.       — Я звонил тебе весь день именно поэтому! Но ты игнорировал меня, а теперь скидываешь на меня всю ответственность?! — его тон мгновенно перешел в крик. Он поддался вперед, словно пытаясь сбить Чона с ног, тот в ответ схватил брата за горло, сильно сдавив одной рукой, Юджун от злости раскраснелся и вспотел, Дженни подбежала и попыталась вклиниться между двух братьев, разнимая их.       — Пора привыкнуть, дружок, что здесь никто не будет бегать за тобой и решать твои проблемы.       — Хватит! Я прошу, успокойтесь, — Дженни с силой оттолкнула назад Чонгука, он отстранился, но не переставал буравить брата взглядом, Юджун был в истерике, его нервы достигли предела, еще одно слово, и он кинулся бы с кулаками.       — Прекратите! Чон, я ведь просила тебя взять трубку. Если бы не твоя гордость, всех этих проблем можно было бы избежать. Незачем теперь обвинять Юджуна во всех бедах. А ты! — она повернулась к жениху.       — Ты до ночи засиживался на работе, не приходил в отель, а теперь, когда возникли трудности, ты не смог с ними справиться? Чем ты занимался всё это время, если не можешь без старшего брата нормально работать?       Братья застыли. На слова девушки у каждого из них не оказалось аргументов. Но ни один не готов был признать свои промашки. Ким сразу догадалась: Чонгук не брал трубку не просто так. Он знал и об инвесторах, и об отчетах, и хотел, чтобы Юджун провалился. Потому что он знал, что младший провалится.       На жениха было больно смотреть. Очевидно, что он не был готов к серьезной работе. Все время, проведённое в офисе, лишь видимость занятости, которую ему давали. Столкнуться с настоящими делами оказалось куда сложнее, чем он представлял. Но девушке не было его жалко. Он фантазировал себе сказочную жизнь, в которой все перед ним преклоняются, а деньги сыплются с неба. Эта детская наивность обернулась ему едва ли не крахом. Юджун поправил воротник рубашки, потер пальцами горло, где остались следы от руки Чона, и, посмотрев на Джен презрительным взглядом, он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Раньше это разозлило бы Чонгука, но сейчас он смотрел на девушку, и всё для него словно исчезло. Внутри осталась разъедающая грудь пустота.       — Ты вступилась за него.       — Я ни за кого не вступалась. Вы взрослые люди, а ведете себя как дети, которые не могут признать свои ошибки, — Дженни поняла, что выпалила это слишком громко, слишком с напором. Мужчину это не смутило, но Ким тут же неловко поправила волосы и отошла к окну.       — Я знаю, что ты не хочешь, чтобы Юджун был здесь. Ты не готов делиться. Он, конечно, тоже хорош, но вести себя так, словно он пустое место, на которое можно свалить все проблемы — это неправильно. Ты старше и опытнее, ты должен быть умнее.       Она говорила уже тише, но укор в её словах все равно был. Чонгук чувствовал себя провинившимся учеником, которого отчитывает учитель.       — Ладно, впрочем, не мне тебя судить. И уж тем более не мне учить жизни. Ты уже давно управляешь компанией, тебе лучше знать, как поступать. Я, наверное, пойду.       Она суетливо осмотрелась вокруг себя, увидев на диване свою брошенную сумочку, судорожно схватила ее и направилась к выходу. Она сбегала.       Снова сбегала от него. Туда, к Юджуну, в номер дешевого отеля, к своей тихой спокойной жизни, где ему не было места.       Чонгук обошел стол, мягко схватив девушку за локоть, когда она уже почти взялась за ручку двери.       — Постой. Не убегай от меня. Я злился не на Юджуна. Не на его ошибки, мне плевать, будет он успешным бизнесменом или вернется домой ни с чем. Я злился из-за тебя. Ты защищаешь его. Даже сейчас. Я знаю, что он давно уже упал в твоих глазах, я знаю, что ты уже не любишь его так, как раньше. Ты в нем сомневаешься. Ты знаешь, что я лучше него в сотню раз, знаю, тебя влечет ко мне. Но ты выбираешь его. Всегда его.       Дженни стало неловко, она высвободила руку из его хватки, он не стал удерживать. Девушка смотрела себе под ноги, он сверлил её взглядом, и ей страшно было поднимать глаза. Он давил на нее. Снова давил.       — Чонгук, я не могу сказать, что люблю Юджуна, но это не значит, что я должна просто взять и вычеркнуть его из своей жизни. Я так не могу.       — И не нужно. Смириться с его тенью в наших отношениях я смогу. Но не смогу делить тебя с ним. Ты только что призналась, что не любишь его, но сбегаешь сейчас к нему.       — Я не к нему сбегаю. Я сбегаю от вас двоих. Я устала. Устала от вашего соперничества, от этого дурацкого договора. Мне надо побыть одной.       — Договора уже давно нет. Я просто хочу, чтобы ты наконец стала моей.       — Вот именно. Ты хочешь. Тебя не интересует, чего хочу я?! — Чонгук опешил от её внезапной смены тона.       — Ты решил все и за меня, и за Юджуна еще до того, как мы приехали в Сеул. Может, испортить ему жизнь ты и можешь, но я не буду с тобой, даже если ты придумаешь сотни договоров, будешь ставить мне условия, манипулировать и запугивать. Если я не захочу — ничего не будет. Даже если ты превратишь мою жизнь в пепел.       Они еще стояли в тишине после этих слов, и мужчина не знал, что ответить. Внутри него был целый комок чувств, который хотелось просто кинуть в стену и разбить. Внезапно он почувствовал страх: необъятный, скользкий, противный, поднимающийся прямо по венам. Страх ее потерять. Но сейчас он не мог ее удерживать, она права — если она захочет уйти, он не сможет остановить.       Он может держать ее возле себя против воли, запереть в своем доме, шантажировать и угрожать. Но тогда ее душа никогда не будет принадлежать ему. В ее глазах он так и останется дьяволом, который разрушил ей жизнь просто из-за своих хотелок. Дженни ушла, тихонько закрыв за собой дверь. В кабинете остался ее запах, но пустота и одиночество, словно поддразнивая Чона, пытались внушить: ты ее потерял. А может, тебе вообще привиделось? Ее тут и вовсе не было.       Чонгук прошел по кабинету туда-сюда, сел на диван. Он не сможет заполучить девушку по-другому. Без своих грязных методов он просто никто. И еще не все козыри были в игре, пора выкинуть самый главный.       Если Дженни не может определиться — он подтолкнет её к выбору сам. Как и говорил. Даже если она сбежит от них обоих — не страшно, у него и на этот случай есть план, как ее вернуть. Она захочет сама. Захочет пусть и потому, что другого выбора у нее не будет. Чонгук достал из кармана пиджака конверт.       — Ты будешь со мной, Дженни. Согласишься на мои условия и вычеркнешь пять лет своей жизни с Юджуном за один день. И станешь наконец-то моей.       «Пусть не из-за любви, из-за ненависти, но моей».