Глава 3. Мелодия, которую никто не помнил

На следующий день клубная комната встретила их так, будто всё уже знала заранее. Солнце стояло низко, но ещё не вечерело по-настоящему. Свет ложился на пол длинными тёплыми полосами, касался ножек стульев, края стола, футляров с инструментами и аквариума у окна, где Тон-тян медленно плавала как обычно, создавая умиротворённое настроение. Она двигалась так неторопливо, словно знала какой-то секрет о времени. Юи вошла первой. На этот раз не влетела, не споткнулась о сумку, не задела дверью стену и даже не объявила о своём появлении на весь коридор. Она просто открыла дверь, просунула голову внутрь и тихо сказала: — Я пришла. Потом сама удивилась. — Ого. Это было почти элегантно. Тон-тян повернулась в аквариуме. Юи просияла. — Ты тоже заметила? Черепашка медленно пошевелила лапками. — Спасибо. Я старалась. Через секунду дверь открылась снова, и в комнату вошла Рицу. — Юи? Ты уже здесь? Юи гордо выпрямилась. — Да. Рицу остановилась на пороге и приложила ладонь ко лбу. — Невероятно. Исторический день. Надо проверить календарь. — Я могу приходить вовремя! — Конечно, можешь. Просто обычно не вмешиваешься в естественный ход вселенной. Юи задумалась. — Может, сегодня вселенная сама захотела в клуб. — Тогда пусть снимет обувь у входа, — сказала Рицу и прошла внутрь. Она бросила сумку на стул, покрутила в руке барабанную палочку и посмотрела на стол. — Муги ещё нет? — Нет. — Значит, блокнота тоже нет? — Нет. — Значит, мы пришли даже раньше нашей тайны. Юи кивнула. — Мы её ждём. Рицу опёрлась локтями о стол. — Вчера я думала, что после прослушивания пластинки мне будет всё понятно. — И стало? — Стало понятно, что ничего не понятно, но очень интересно. — Это уже что-то! — Да. Почти научный результат. Юи подошла к аквариуму и наклонилась к Тон-тян. — Тон-тян, сегодня мы будем учить мелодию. Черепашка плавно опустилась чуть ниже. — Она волнуется, — сказала Юи. — Она просто решила поплыть вниз. — Эй! У каждого своё выражение волнения! Рицу посмотрела на черепашку с серьёзным видом. — Тон-тян просто радуется очень медленно. Юи радостно кивнула. — Вот! Ты понимаешь. — Я президент клуба. Я должна понимать настроение всех участников. — Даже водоплавающих? — Особенно водоплавающих. Они самые загадочные. Дверь открылась в третий раз. На пороге появилась Мио с нотной папкой и таким лицом, будто она уже заранее подозревала, что в комнате происходит что-то несерьёзное. — Я боюсь спрашивать, о чём вы говорите. Рицу повернулась к ней. — О чувствах Тон-тян. — Я правильно боялась. Юи подбежала к Мио. — Мио, ты принесла чистые листы? — Да. И карандаш. И ластик. Рицу подняла брови. — Ластик? Значит, мы официально готовимся ошибаться. — Мы официально готовимся исправлять ошибки, — сказала Мио. — Звучит менее весело. — Зато полезнее. Юи взяла один лист из папки и посмотрела на него с почтением. — На нём появится новая мелодия. — Сначала на нём появятся попытки её записать, — сказала Адзуса, входя вслед за Мио. Она выглядела особенно собранной. В руках у неё была тетрадь, несколько карандашей и маленький тюнер. Рицу посмотрела на всё это и присвистнула. — Азу-нян пришла как командир музыкальной экспедиции. Адзуса поставила вещи на стол. — Кто-то должен подготовиться нормально. — Мы тоже подготовились, — сказала Юи. — Как? Юи показала на себя. — Я пришла вовремя. Адзуса замолчала. Потом кивнула. — Это действительно серьёзная подготовка. Рицу хлопнула Юи по плечу. — Видишь? Твой подвиг признали. Юи сияла так, будто получила награду. Последней пришла Цумуги. Она вошла мягко, как всегда, но сегодня в её руках была та самая сумка, в которой лежали блокнот и переписанные ею ноты. Пластинка осталась у неё дома — там, где стоял проигрыватель, — но Цумуги принесла переписанную на кассету копию мелодии и несколько заметок, сделанных после вчерашнего прослушивания. — Простите, я немного задержалась, — сказала она. — Ничего, — сказала Юи. — Мы пока обсуждали важные вещи. — Чувства Тон-тян, — пояснила Рицу. Цумуги посмотрела на аквариум и улыбнулась. — О, это правда важно. Мио тихо вздохнула. — Муги, не поддерживай их каждый раз. — Но Тон-тян ведь тоже часть клуба. Адзуса села на стул. — Если Тон-тян часть клуба, она единственная, кто никогда не срывает репетиции. Рицу указала палочкой на аквариум. — Зато она и не помогает их проводить. — Помогает, — сказала Юи. — Она создаёт спокойствие. Мио открыла папку. — Тогда пусть создаёт спокойствие, пока мы работаем. И вот это слово — «работаем» — почему-то прозвучало не скучно. Сегодня всем действительно хотелось заняться мелодией. Не просто потому, что она была загадочной. И не только потому, что пластинка будто показала им клубную комнату такой, какой они её чувствовали в душе, но не знали, как это выразить. А ещё и потому, что после вчерашнего дня у каждой осталось странное желание: не потерять этот звук. Словно мелодия была маленькой ниточкой, найденной в старой коробке. Потянешь — и, может быть, увидишь целый узор. Но если потянуть слишком резко, нить оборвётся. Цумуги достала блокнот и положила его в центр стола. — Я не стала много читать дальше, — сказала она. — Только переписала страницу с нотами. Чтобы не трогать старые листы слишком часто. — Хорошо, — кивнула Мио. Адзуса придвинулась ближе. — Давайте сначала разберём первые такты. Юи тут же взяла Гиту. — Я готова! Рицу усмехнулась. — Осторожно. Юи сказала «готова» до чая. Цумуги замерла. — Ой. Я же принесла чай. Она достала маленький пакет с баночкой чая и коробку со сладостями. Адзуса закрыла глаза. — Кажется, я прямо сейчас вижу, как наша репетиция уходит в закат. — Не уходит, — сказала Юи. — Она просто идёт за чаем. — Репетиции не ходят за чаем. — В нашем клубе ходят. Мио посмотрела на часы. — Сначала двадцать минут работы. Потом чай. В комнате наступила тишина. Рицу медленно повернулась к Мио. — Двадцать минут? — Да. Юи осторожно подняла руку. — А если мелодия устанет без чая? — Мелодия справится. — А мы? — Тоже. Адзуса кивнула. — Я поддерживаю. Рицу вздохнула. — Адзуса, я знала, что ты на стороне расписания. — Расписание хотя бы не съедает все пирожные до начала репетиции. Юи быстро спрятала руки под стол. — Я ещё ничего не съела. — Вот именно. Так и продолжим. Цумуги, кажется, была даже немного рада такой серьёзности. — Тогда чай будет наградой. Рицу подняла палочку. — Хорошо. Двадцать минут героического музыкального труда во имя будущего чаепития. — Вот теперь звучит как план, — сказала Юи. Они начали. Сначала Мио аккуратно разложила переписанные ноты на пюпитре. Адзуса проверила строй гитар. Юи стояла рядом с очень сосредоточенным видом, но всё равно умудрилась шёпотом спросить у Гиты: — Ты помнишь вчерашнее? Адзуса услышала. — Сэмпай, Гита не запоминала мелодию вместо вас. — А вдруг запоминала вместе со мной? — Тогда пусть она сыграет чисто. Юи кивнула гитаре. — Ты слышала. Сегодня мы должны произвести впечатление на Азу-нян! — Не на меня, а на музыку, — сказала Адзуса и сама смутилась от этой фразы. Рицу тут же оживилась. — Ого! Адзуса сегодня опять говорит как героиня красивой книги. — Я просто сказала… — Очевидное? — подсказала Мио. Адзуса отвернулась. — Начинаем. Юи сыграла первые ноты. На этот раз она не ошиблась сразу. Мелодия прозвучала тихо, осторожно, словно только заглянула в комнату и пока не была уверена, что её здесь ждут. Цумуги мягко добавила клавиши — не в полную силу, а едва заметно, повторяя основное настроение. Мио слушала, стараясь уловить, где может войти бас. Рицу сидела за барабанами, но пока не играла, только легонько постукивала палочкой по ладони. Адзуса внимательно следила за пальцами Юи. — Здесь чуть длиннее. — Где? — Вот эта нота. Не торопитесь. Юи повторила. — Так? — Почти. — Почти — это уже близко к хорошо? — Это близко к «ещё раз». Рицу тихо сказала: — Суровая школа Адзусы. — Я слышу. — Тогда очень мягкая суровая школа. Юи повторила ещё раз. На этот раз нота легла правильно. Не идеально. Но верно. Адзуса кивнула. — Вот. Юи улыбнулась. — Гита вспомнила. — Вы вспомнили, — сказала Адзуса. — Мы команда. Мио внимательно посмотрела в ноты. — Давайте дальше. Они повторяли фразу снова и снова. Сначала музыка распадалась. Юи то ускорялась, то задерживалась. Цумуги иногда подбирала слишком светлый аккорд, и мелодия становилась почти весёлой, хотя должна была оставаться спокойно мягкой. Мио пробовала басовую линию и несколько раз недовольно качала головой. Рицу никак не могла найти ритм: обычный барабанный вход казался слишком тяжёлым, а совсем без неё музыка будто теряла дыхание. — Мне кажется, я тут лишняя, — вдруг сказала Рицу. Сказала вроде бы легко. Но Мио сразу подняла голову. — Ты не лишняя. — Да я не драматизирую, — Рицу покрутила палочку. — Просто тут всё такое тонкое, нежное, таинственное… А я с барабанами такая: бум! Юи серьёзно посмотрела на неё. — Но без твоего «бум» у нас будет слишком много «ля-ля». Рицу моргнула. — Это сейчас был комплимент? — Конечно. — Странный, но принимаю. Адзуса задумалась. — Может, не полноценный ритм. Что-то очень лёгкое. Щётками? Рицу оживилась. — О! Вот это уже интересно. Она достала щётки и попробовала провести ими по малому барабану почти неслышно. Получился мягкий шорох. Не стук. Не удар. Скорее движение воздуха. Цумуги улыбнулась. — Похоже на старую пластинку. Мио кивнула. — Да. Вот так лучше. Рицу сразу выпрямилась. — Значит, я создаю не «бум», а атмосферный шорох. Юи захлопала в ладоши. — Рит-тян, ты стала ретро! — Звучит стильно. — Звучит как диагноз, — тихо сказала Адзуса. Рицу указала на неё щёткой. — Адзуса, сегодня ты слишком остришь. — Я учусь у вас. — Мы дурно влияем на младших, — торжественно сказала Рицу. — Не гордись этим, — сказала Мио. Но улыбнулась. Они снова начали играть. Теперь мелодия стала ощущаться чуть более цельной. Юи вела её на Гите, осторожно, иногда почти робко. Адзуса подхватывала вторую линию, тонкую и чистую, словно аккуратно поддерживала Юи за руку, не отнимая у неё главного звучания. Цумуги добавляла тёплые аккорды, но уже мягче, глубже, словно расстилала под мелодией нежную ткань, на которую ложились другие звуки. Мио нашла несколько низких нот, которые не давили, а удерживали всё вместе. Рицу едва слышно шуршала щётками по барабану, и в этом шорохе действительно было что-то от старой пластинки, от дождя за окном, от страницы, которую переворачивают очень осторожно. На несколько секунд музыка собралась. Не идеально. Но по-настоящему. И в этот момент произошло что-то странное. На столе лежал старый блокнот. Он был закрыт. Но один край страницы вдруг чуть дрогнул. Так слабо, что это можно было бы списать на сквозняк. Хотя окно было закрыто. Юи первой заметила. Пальцы у неё на мгновение остановились. Мелодия оборвалась. — Ой. Адзуса сразу повернулась. — Что случилось? Юи показала на блокнот. — Он пошевелился. Рицу медленно посмотрела на блокнот. — Так. Я как президент заявляю: если блокнот начнёт петь, мы сначала слушаем, потом пугаемся. Мио нахмурилась. — Он не пел. — Пока. Адзуса подошла к столу и аккуратно посмотрела на блокнот. — Возможно, просто воздух. — Окно закрыто, — сказала Мио. — Тогда дверь? Все посмотрели на дверь. Она тоже была закрыта. Цумуги тихо подошла ближе. — Может быть, мы попали в правильный момент? От этих слов стало чуть тише. Но не страшно. Скорее так, как становится тихо перед началом песни. Мио осторожно открыла блокнот на странице с нотами. И замерла. — Здесь… — Что? — спросила Юи. Мио провела пальцем по нижней части страницы. — Я не помню этой строки. Все сгрудились вокруг. Под нотами, где раньше была только фраза «Не каждая музыка должна быть понятна сразу», теперь виднелась ещё одна строка. Она была написана тем же почерком, но казалась чуть бледнее. «Иногда мелодия возвращается не к тому, кто её написал, а к тем, кто готов её услышать». Рицу медленно подняла руку. — Можно я теперь немного испугаюсь? — Немного можно, — сказала Мио, сама не отрывая взгляда от страницы. Юи смотрела на строку широко открытыми глазами. — Она сама появилась? Адзуса нахмурилась, но голос у неё был не резкий. — Может быть, мы просто не заметили её раньше. — Мы смотрели на эту страницу много раз, — сказала Мио. — Может, свет падал иначе, — осторожно предположила Цумуги. Рицу тут же указала на лампу. — Значит, лампа у нас тоже участвует в тайне. — Рицу. — Что? Я просто расширяю круг подозреваемых. Юи тихо прочитала строку ещё раз. — «К тем, кто готов её услышать»… Она посмотрела на подруг. — Это про нас? Никто сразу не ответил. Потому что ответ казался и невозможным, и очень простым. Мио закрыла блокнот, потом снова открыла, будто проверяя, не исчезнет ли строка. Она не исчезла. Адзуса выпрямилась. — Хорошо. Даже если это… странно, мы не должны паниковать. Рицу подняла палочку. — Кто паникует? Я абсолютно спокойна. Просто мой внутренний барабан играет очень быстро. Юи улыбнулась. — Это значит, ты волнуешься? — Это значит, мой внутренний барабан талантлив. Цумуги мягко сказала: — Может быть, нам нужно продолжить играть? Мио посмотрела на неё. — Ты думаешь? — Не знаю. Но строка появилась после того, как мелодия почти получилась. Адзуса кивнула. — Логично. Если это связано с музыкой, нужно проверить через музыку. Рицу медленно повернулась к ней. — Адзуса, ты сейчас предложила эксперимент? — Я предложила продолжить репетицию. — Это ещё лучше. Эксперимент, который можно записать в план клуба. — Не надо ничего записывать как «эксперимент». — Поздно. В моей голове уже есть заголовок: «Музыкальный клуб школы Сакурагаока и таинственный блокнот». Мио вздохнула. — Давайте просто сыграем ещё раз. Они вернулись к инструментам. На этот раз играть было чуть труднее. Не потому, что кто-то боялся. Просто теперь каждая нота казалась важнее. Будто музыка больше не была только упражнением. Будто она действительно слушала их в ответ. Юи держала Гиту чуть крепче обычного. Адзуса заметила. — Сэмпай, не напрягайте руку. — Я стараюсь. — Если вы будете слишком стараться, звук станет жёстким. — А как стараться не слишком? Адзуса задумалась. — Просто… слушайте. Юи моргнула. — Как вчера? — Да. Рицу тихо сказала: — Адзуса сегодня официально стала наставницей загадочных мелодий. — Я просто объясняю технику. — Конечно-конечно. Мио посмотрела на Рицу. — А ты попробуй начать ещё мягче. — Мягче, чем «атмосферный шорох»? — Да. Рицу сделала вид, что задумалась глубоко и трагически. — Мне предстоит стать почти невидимым шорохом. — Уверена, ты справишься, — сказала Мио. — От Мио это прозвучало как благословение. — Это была просьба не играть громко. — Но было почти вдохновляюще. Цумуги положила пальцы на клавиши. — Готовы? Все кивнули. Они начали снова. Мелодия поднялась осторожно. Юи не торопилась. Адзуса помогала ей держать линию. Цумуги дала аккорд чуть позже, чем в прошлый раз, и от этого музыка будто раскрылась медленнее, естественнее. Мио вошла мягко, низкими нотами, которые напоминали спокойное сердцебиение. Рицу почти не играла — только едва слышно касалась щётками барабана. На этот раз мелодия продержалась дольше. Они сыграли первую фразу. Потом вторую. Потом ту часть, где вчера Юи всё время сбивалась. Юи чуть нахмурилась, но не остановилась. Адзуса едва заметно кивнула ей. И Юи прошла дальше. Правильно. Не идеально, но правильно. И тогда в комнате стало очень светло. Не ярко. Просто свет из окна будто стал мягче, глубже, почти золотистым, хотя солнце уже должно было уходить за соседнее здание. Вода в аквариуме дрогнула, и на стене появились подвижные блики. Тон-тян медленно всплыла к поверхности. Рицу, не прекращая играть, краем глаза заметила это и прошептала: — Даже почётный наблюдатель одобряет. Мио шикнула, но не строго. Музыка продолжалась. И вдруг Юи почувствовала, что знает следующую ноту. Не помнит. Именно знает. Её пальцы сами нашли место на грифе. Она сыграла ноту, которой не было в переписанном фрагменте. Адзуса резко подняла глаза. Но нота прозвучала правильно. Так правильно, что Цумуги сразу подхватила её аккордом. Мио вошла следом. Рицу мягко сменила ритм. Мелодия продолжилась сама. Всего несколько тактов. Короткий кусочек, которого никто из них не записывал. Но все почему-то смогли сыграть его вместе. Потом Юи остановилась. Сначала одна. Потом остальные. В комнате остался только шорох щётки Рицу, который быстро затих. Юи смотрела на свои пальцы. — Я… не знала, что сыграю. Адзуса подошла к ней. — Повторите. — Что? — То, что вы только что сыграли. Юи испуганно посмотрела на Гиту. — Я не помню. Рицу подняла голову. — Как это не помнишь? Ты же только что сыграла! — Я знаю. Но если сейчас попробую, боюсь, получится песня про клубничный крем. — Это тоже ценный материал, но не сейчас, — сказала Мио. Адзуса взяла карандаш. — Попробуйте медленно. Хоть первую ноту. Юи закрыла глаза. Поставила пальцы. Сыграла. Не то. Она сразу смутилась. — Ой. Адзуса не стала ругать. — Ничего. Ещё раз. Юи попробовала снова. Снова не то. Рицу почесала затылок. — Мелодия пришла, посмотрела на нас и ушла за чаем. Мио тихо сказала: — Но мы же все её слышали. Цумуги кивнула. — Я помню ощущение. Но не ноты. Адзуса опустила карандаш. — Странно. Обычно если я слышу фразу, я могу хотя бы примерно повторить. — Значит, это была застенчивая фраза, — сказала Юи. Рицу сразу поддержала: — Да. Она не любит выступать два раза подряд. Мио посмотрела на них, но на этот раз не стала спорить. Потому что, как ни странно, это почти подходило. Мелодия действительно была будто застенчивой. Появилась на секунду. И спряталась. Адзуса села за стол и нахмурилась. — Но если мы не можем её вспомнить, как мы её запишем? Рицу подняла руку. — Предлагаю официальный метод клуба: сыграть ещё раз и надеяться на чудо. — Это не метод. — Тогда сделаем по-взрослому: сыграем медленно, Адзуса будет ловить ноты, Мио — проверять основу, Муги — держать аккорды, а я создам очень важный шорох. — Уже ближе, — сказала Мио. Цумуги поставила на стол чашки. — Может, сначала чай? Адзуса посмотрела на часы. Двадцать минут давно прошли. — Хорошо. Перерыв. Юи торжествующе подняла руку. — Мелодия дождалась чая! Чаепитие в этот раз было немного другим. Не менее уютным, но в нём словно появилась тонкая пауза между обычными шутками. Они сидели за столом, и между чашками лежал блокнот с новой строкой. Никто не закрывал его полностью, но и не смотрел слишком пристально, словно боялись спугнуть то, что только начало открываться. Цумуги принесла мягкие бисквиты с кремом. Юи посмотрела на них сияющими глазами. — Му-ги... Они выглядят как облака, которые решили стать десертом! Рицу тут же взяла один. — Я начну с торжественной проверки. Юи посмотрела на неё. — Рит-тян, ты просто ешь бисквит. — Зато очень торжественно. Мио взяла чашку. — Рицу, если ты будешь проверять каждый, нам ничего не останется. — Я готова принести себя в жертву качеству. Адзуса спокойно забрала тарелку, поставив её чуть дальше от Рицу. — Жертва отменяется. — Адзуса, ты разрушила мой подвиг. — Я спасла десерт. Юи ела медленно, что для неё было почти необычно. Она всё ещё думала о той части мелодии, которая появилась и исчезла. — А если она больше не вернётся? — вдруг спросила она. Мио посмотрела на неё. — Вернётся. — Почему ты так уверена? Мио замялась. — Не знаю. Просто… если она появилась, значит, мы что-то сделали правильно. Рицу усмехнулась. — Мио сказала обнадёживающую фразу без серьёзного лица. Запишем. — Не надо ничего записывать. — Поздно. Внутренний протокол клуба уже работает. Адзуса задумчиво крутила карандаш в руках. — Возможно, мы слишком пытаемся запомнить её головой. Юи наклонила голову. — А чем ещё можно запоминать? Цумуги тихо сказала: — Настроением? Адзуса кивнула. — Может быть. Вчера, когда мы слушали пластинку, каждый что-то почувствовал. А сегодня, когда мы сыграли вместе, продолжение появилось само. Не когда мы считали и анализировали, а когда стали играть естественно. Рицу отложила бисквит. — То есть нам нужно не думать? Мио посмотрела на неё. — Для тебя это опасно лёгкое задание. — Спасибо, я талантлива. Адзуса покраснела. — Я не это имела в виду. Нужно не перестать думать совсем, а не зажиматься. Юи улыбнулась. — Как с Гитой. Если держать слишком крепко, звук становится жёстким. Адзуса кивнула. — Да. Рицу посмотрела на Юи. — Сегодня у Юи снова день мудрых фраз. — Это Гита подсказывает. — Тогда передай Гите спасибо. Юи наклонилась к гитаре. — Гита, тебе спасибо. Мио вздохнула, но улыбнулась. В комнате стало теплее. Испытание оказалось маленьким, почти незаметным, но настоящим: они нашли продолжение мелодии и тут же потеряли его. Не смогли удержать. Не смогли записать. Не смогли доказать, что это вообще произошло так, как им показалось. И всё же никто не хотел сдаваться. После перерыва они снова заняли привычные места. На этот раз Мио предложила не смотреть в блокнот постоянно. — Давайте сыграем первую часть по нотам, а дальше просто попробуем идти за ощущением. Адзуса удивилась. — Это не очень точный подход. — Знаю. — Но вы сами это предложили? Мио покраснела. — Иногда можно попробовать не только точность. Рицу смотрела на неё с восторгом. — Мио растёт как творческая личность. — Не начинай. — Я горжусь тобой. — Рицу. — Почти плачу. — Рицу! Юи рассмеялась. Цумуги мягко сыграла начальный аккорд. — Давайте попробуем. Они начали в третий раз. И на этот раз не спешили. Юи играла так, будто разговаривала с мелодией. Не требовала от неё вернуться. Просто звала. Адзуса подстраивалась к ней, внимательно, но не жёстко. Мио держала басовую линию так спокойно, что казалось, будто музыка может на неё опереться. Рицу стала тем самым почти невидимым шорохом, которым недавно гордо назвала себя. Цумуги добавляла аккорды, от которых комната казалась мягче. Они дошли до места, где раньше появилось продолжение. Юи не стала закрывать глаза. Не стала напрягаться. Просто вдохнула. И сыграла. На этот раз первая новая нота вернулась. Потом вторая. Третья. А дальше мелодия снова попыталась ускользнуть. Юи дрогнула, но Адзуса тихо подхватила её линию своей гитарой. Не точно. Но близко. Мио сразу нашла опору. Цумуги добавила аккорд. Рицу едва заметно сменила движение щёток. И мелодия не исчезла. Она стала другой — не той же самой, что в первый раз, но близкой. Живой. Их собственной. Когда они остановились, Адзуса тут же схватила карандаш. — Я помню первые три ноты. Мио быстро записала басовую основу. — Я тоже кое-что поймала. Цумуги начала напевать аккордовую линию. Рицу постучала по столу. — А я помню, что мой шорох был прекрасен. — Рицу, ритм, — сказала Мио. — Да-да, сейчас. Юи стояла с Гитой в руках и улыбалась так, будто только что нашла что-то маленькое и драгоценное. — Она вернулась. Адзуса быстро записывала. — Не вся. Но часть. — Часть — это уже начало. Рицу подняла палочку. — Постановляем: первый кусочек мелодии пойман. Просьба к остальным кусочкам не разбегаться. Мио посмотрела на неё. — Это не постановление. — А что? Мио взглянула на ноты, потом на подруг. — Это наш первый результат. Рицу улыбнулась. — Так тоже хорошо. В этот момент блокнот снова слегка дрогнул. Все замерли. Но на этот раз никто не испугался. Мио осторожно открыла его. На странице под новой строкой появилась ещё одна. Совсем короткая. «Не стремитесь сделать мелодию прежней. Помогите ей стать общей». Рицу медленно кивнула. — Ну всё. Блокнот теперь даёт советы лучше меня. — Это не очень высокая планка, — сказала Адзуса. — Адзуса-тян! Юи рассмеялась, потом посмотрела на строку. — «Не стремитесь сделать мелодию прежней»… Цумуги улыбнулась. — Значит, ничего страшного, что каждый слышит по-своему. Мио кивнула. — Наверное, именно поэтому продолжение получилось, когда мы подхватили друг друга. Адзуса тихо сказала: — Не одна правильная версия. А общая. Юи посмотрела на неё с восторгом. — Азу-нян, это так красиво! Адзуса покраснела. — Просто… так получилось. Рицу наклонилась к Юи. — Записываем: сегодня у всех день мудрых фраз. Опасная концентрация. — Может, это из-за бисквитов? — спросила Юи. Цумуги задумалась. — Тогда я принесу их ещё. — Нет, — сказала Мио. — То есть да. Но не поэтому. Они снова рассмеялись. И смех этот был особенно лёгким. Потому что испытание закончилось хорошо. Они не вспомнили мелодию полностью. Но поняли, что не обязаны вспоминать её одинаково. Она возвращалась не как точная запись, а как общее чувство, которое каждая слышала по-своему и отдавала остальным. К концу репетиции на чистом листе появилась новая строчка нот. Неровная. С поправками. С пометками Мио, маленькими стрелками Адзусы, странным кружком Рицу, который она назвала «место для очень важного шороха», и маленьким нарисованным цветочком Юи в углу. Адзуса посмотрела на цветочек. — Сэмпай, это не музыкальная пометка. — Это чтобы ноты не чувствовали себя одиноко. Рицу кивнула. — Поддерживаю. Ноты тоже любят красоту. Мио устало сказала: — Ладно. Пусть будет цветочек. Юи сияла. — Спасибо! Цумуги посмотрела на лист с таким теплом, будто это уже была не черновая запись, а маленькое сокровище. — Он похож на нас. Мио улыбнулась. — Немного беспорядочный? — Живой, — сказала Цумуги. И никто не стал спорить. Когда пришло время расходиться, клубная комната казалась другой. Не из-за мистики. Не из-за новых строк в блокноте. А потому что сегодня они впервые не просто нашли что-то старое, а добавили к нему своё. Юи аккуратно убрала Гиту в футляр. — Завтра сыграем ещё? Адзуса кивнула. — Да. Но сначала я аккуратно перепишу ноты. Рицу подняла руку. — Не убирай мой важный шорох. — Я подпишу его нормально. — Как? — «Очень тихая партия ударных». Рицу подумала. — Скучно, но профессионально. Мио собрала листы. — Блокнот сегодня останется в клубе? Цумуги задумалась. — Может, лучше забрать его домой? Но если мы завтра продолжим… Адзуса сказала: — Пусть будет у Мио. Она самая аккуратная. Рицу сразу возмутилась: — Эй! Я тоже могу быть аккуратной. Все посмотрели на неё. Рицу выдержала паузу. — В теории. Мио взяла блокнот. — Хорошо. Я принесу завтра. Юи подошла к аквариуму. — Тон-тян, мы сегодня хорошо справились? Черепашка медленно всплыла к поверхности. — Она говорит да, — сказала Юи. Адзуса уже не стала спорить. Рицу улыбнулась. — Видите? Одобряет. Просто без лишней суеты. Они выключили свет и вышли в коридор. Школа снова была почти пустой. Но теперь эта пустота не казалась окончанием дня. Скорее она была похожа на паузу, в которой музыка продолжает звучать где-то внутри. У выхода Рицу вдруг остановилась. — Знаете, что самое странное? — Что именно? — спросила Мио. — Я почти не хочу шутить про блокнот. Адзуса подняла брови. — Это действительно странно. — Я сказала «почти». Юи улыбнулась. — Потому что он добрый. — Блокнот? — спросила Мио. — Да. Он не пугает. Он помогает. Цумуги кивнула. — Как будто кто-то оставил нам не просто загадку, а приглашение. Мио прижала блокнот к себе чуть крепче. — Тогда завтра продолжим отвечать. — Музыкой, — сказала Адзуса. — И чаем, — добавила Юи. — И важным шорохом, — сказала Рицу. Мио улыбнулась. — И важным шорохом. Они разошлись у ворот, каждая со своим кусочком мелодии в голове. Юи шла домой и пыталась напевать новую часть. Она снова путалась, но теперь это не пугало. Если она забывала одну ноту, вспоминалась улыбка Адзусы. Если сбивалась с ритма, слышался мягкий шорох Рицу. Если становилось пусто, внутри появлялись аккорды Цумуги и спокойный бас Мио. Мелодия была не в одной памяти. Она была между ними. Мио дома аккуратно положила блокнот на стол. Некоторое время она просто смотрела на него, потом открыла чистый лист и переписала сегодняшние ноты ещё раз — ровнее, яснее. Рядом оставила маленький цветочек Юи. Не потому что он был нужен. Просто без него лист действительно казался менее живым. Рицу, вернувшись домой, попробовала повторить «важный шорох» на подушке, потому что барабаны были слишком громкими для вечера. Получилось не очень похоже, зато весело. Она тихо рассмеялась и решила, что завтра обязательно сделает свою партию ещё лучше. Адзуса снова занималась дольше обычного. Она пыталась вспомнить момент, когда подхватила Юи. Сначала думала о технике, потом поймала себя на том, что улыбается. Её строгость никуда не исчезла. Но сегодня она вдруг поняла: иногда помочь — значит не исправить чужую ошибку, а успеть подставить рядом свой звук. Цумуги вечером сидела у проигрывателя. Пластинка лежала рядом, но она не включала её. Ей казалось, что сегодня и так было достаточно музыки. Вместо этого она взяла чашку чая и тихо сказала пустой комнате: — Сегодня она стала немного нашей. Потом смутилась, вспомнив, что снова разговаривает с вещами, и рассмеялась. Видимо, Юи действительно была заразительной. А в школьной клубной комнате Тон-тян медленно плавала в аквариуме. На столе не было блокнота. Не было нот. Не было чашек. Но в комнате всё равно что-то осталось. Не звук. Не свет. А ощущение, что сегодня здесь появилась новая маленькая память. Мелодия, которую никто не помнил полностью. И всё же каждая из девочек уже несла её с собой.