Часть 32 Год

            От лица Стивена       Они приехали около полудня. Я немного волновался — не сильно, но всё же. Это были её родители. Люди, воспитавшие Мэнди Фаррелл — человека, который не подпускал никого слишком близко, и при этом вмещал в себе целый мир. Интересно, каким нужно быть чтобы вырастить такую личность — цельную, самодостаточную, давать ей свободу выбора, не подавляя это стремление к самостоятельности.       Дверь открыла Мэнди. Я стоял чуть позади. Первым в квартиру ворвался, —именно ворвался, а не вошёл — Брендан, младший брат Мэнди. Он с порога начал что-то рассказывать про дорогу и про то что они видели в метро. За ним появился — Финн, более сдержанный, огляделся по сторонам с тем же серьёзным взглядом, который я так часто наблюдал у его старшей сестры.       Потом вошли родители. Отец — высокий, спокойный, с тем же прямым, оценивающим взглядом, что и у Мэнди. Мать, увидев нас, улыбнулась сразу, широко и искренне, как улыбаются люди которые не умеют скрывать тепло. Она смотрела открыто — не оценивающе как Киан, не с любопытством как Брендан, а просто — с той материнской внимательностью которая замечает всё но не осуждает ничего. Тёплый взгляд. Принимающий.       — Мама, пап, — сказала Мэнди просто. — Это Стивен.       Она взяла мою руку. Вот и всё представление. Никаких объяснений, никаких уточнений. Просто — это Стивен, и вот моя рука в его руке. Родители переглянулись — быстро, едва заметно. Потом отец протянул мне руку:       — Киан       — Стивен, — сказал я.       — Мы знаем, — сказала мать с улыбкой. — Мэнди много рассказывала о тебе.       Я покосился на Мэнди. Она смотрела в сторону с абсолютно невозмутимым видом.       Брендан осмотрелся в квартире и нашёл меня через десять минут.       — Мэнди говорит, ты умеешь играть в Mario Kart? — спросил он без предисловий.       — Умею, — сказал я.       — Хорошо, — он кивнул с видом человека который только что принял важное решение. — Тогда ты классный.       Финн, наблюдавший за нашим диалогом, закатил глаза — точно как Мэнди. С таким же выражением лица. Я чуть не засмеялся — это было настолько узнаваемо что казалось будто смотришь на её уменьшенную копию.       Мы со Switch устроились на ковре. Брендан выбрал Боузера, я — Луиджи. Финн некоторое время делал вид что ему неинтересно, он выше всей этой суеты, потом молча взял третий джойстик и сел рядом.       Краем глаза я видел как Мэнди показывала родителям квартиру — они стояли у балконной двери, мама что-то говорила, отец оглядывался спокойно, с тем же внимательным взглядом. Потом они устроились в гостиной, на другом конце комнаты от нас — мама на диване, отец в кресле. Мэнди что-то рассказывала, иногда поглядывала в нашу сторону.       Один раз наши взгляды встретились. Она чуть улыбнулась — едва заметно, ободряюще, только для меня.

***

      За столом её отец спросил меня про учёбу — коротко, по-деловому. Я ответил. Потом про работу — я рассказал про контракт с компанией из Мидтауна, про проект с эмоциональным анализом речи. Он слушал внимательно.       — Это серьёзно, — сказал он наконец. — Для третьего курса — серьёзно.       Это была похвала. Я понял это по тому как сказал — коротко, без лишних слов. Как человек который не привык разбрасываться оценками.       Мать — Элен — смотрела на нас с Мэнди. Не навязчиво, просто — замечала. Как мы передаём друг другу что-то через стол, как я автоматически налил ей чай когда её чашка опустела, как она поправила мне воротник рубашки мимоходом — просто так, не думая. Элен улыбнулась — себе, тихо. Никто ничего не спрашивал. Всё было понятно и так.       Они планировали уехать около пяти — но Брендан заявил что не уедет пока не выиграет хотя бы одну гонку, что ему нужно ещё хотя бы полчаса, которые потом плавно перетекли в два. Никто особо не возражал. За это время Брендан окончательно решил что я свой, и что мы теперь друзья. Финн всё ещё делал вид, что ему не так уж и интересно всё происходящее, но джойстик не выпускал. Киан много расспрашивал меня про работу, про проект — коротко, по-деловому, но с настоящим интересом. Элен сидела рядом с Мэнди и о чём-то тихо говорила с ней — я не слышал, о чём именно. Уехали уже около семи.       Мы спустились вместе — проводить до такси. Брендан до последнего что-то рассказывал, Финн нёс рюкзак с видом серьёзного человека и потом пожал мне руку, как взрослый, а Брендан на прощание сообщил мне что я "реально нормальный", и что в следующий раз он возьмёт реванш. Элен обняла Мэнди и что-то шепнула ей на ухо.       Киан попрощался последним. Я заметил что за эти несколько часов что-то в нём изменилось — та первоначальная сдержанность, то осторожное наблюдение с которым он смотрел на меня в начале, стала мягче. Не исчезла — он явно был человеком который не меняется быстро — но что-то отпустило. Он смотрел на меня уже иначе. Спокойнее.       — Рады были познакомиться, Стивен, — сказал он просто.       И в том как он это произнёс — коротко, без лишних слов, как человек который не бросается оценками — я понял что понравился ему. По-настоящему.       Такси тронулось. Брендан помахал из окна. Мы стояли на тротуаре и смотрели пока машина не завернула за угол.       — Ну как? — спспросил Мэнди, когда мы вернулись в квартиру.       — Брендан меня принял, — сказал я. — Это главное.       Она засмеялась — тихо, по-настоящему.       — Мама сказала, что ты ей понравился, — она.       — А папа?       Она чуть улыбнулась — и неожиданно шагнула ко мне, обняла за шею. Просто так, без предисловий.       — Ты же сам слышал, — сказала она негромко, у самого уха. — Когда ты рассказывал про проект — он сказал "серьёзно". От папы это очень много. Если он назвал что-то серьёзным — значит именно так и думает. Это у него высшая оценка.       Она помолчала секунду.       — Так что можешь не скромничать, — добавила она. — Хотя я знаю, что всё равно будешь.       Я кивнул. И тут же притянул её к себе, обнял. За окном сентябрьский день клонился к вечеру. Первый день рождения. Наш. И всё было правильно.

***

      Третий курс оказался плотнее второго — больше самостоятельных проектов, больше семинаров, больше того что нужно было не просто выучить а по-настоящему понять и применить. Я втянулся в ритм новой реальности быстрее, чем ожидал.       Работа в компании шла хорошо. Я успевал — и учёбу, и офис в Мидтауне два раза в неделю, и несколько часов в университетской библиотеке где всё ещё помогал с оцифровкой. Три направления одновременно — и ни одно не проваливалось. Это было новым ощущением. Непривычным, но хорошим.       Я чувствовал себя увереннее. Не громко, не демонстративно — просто внутри что-то встало на своё место. Как будто наконец стало понятно куда идти. К ноябрю мы с Мэнди полностью вошли в привычный график: занятия, работа, вечера практически всегда дома. Иногда, если она не спешила на смену в кафе, то заходила ко мне в библиотеку после лекций, садилась рядом, читала что-то своё. Мы почти не разговаривали — просто были рядом. Этого было достаточно.       В один из таких ноябрьских дней я задержался в офисе дольше обычного — какая-то встреча в Мидтауне затянулась, потом ещё созвон. Написал ей что буду позже. Она ответила коротко: окей, жду. Когда я открыл дверь квартиры, то сразу почувствовал запах. Что-то тёплое, сладкое, домашнее.       — Мэнди? — позвал я.       — Я на кухне, — отозвалась она.       Я снял куртку, разулся, прошёл. Она стояла у плиты — в домашнем, волосы убраны. На кухонном столе стояло что-то круглое, золотистое — остывало. И две свечи. Небольшие, простые, но горели. Мэнди зажигала свечи редко. Очень редко. Только когда что-то было важным — не для красоты, не просто так. Если свечи горели — значит для неё этот вечер был особенным. Я ещё не знал чем именно. Но уже понимал что что-то есть.       — Что происходит? — спросил я.       Она обернулась. Посмотрела на меня с тем выражением которое означало "ну и как ты мог забыть".       — Ты не помнишь, — констатировала она с довольным видом.       Я быстро перебрал в голове все возможные варианты. Не её день рождения — это было в сентябре. Не годовщина начала наших отношений — это позже, апрель. Что тогда?       — Намекни, — попросил я осторожно.       — Примерно год назад, — сказала она, снова поворачиваясь к плите, — ты предложил мне прекрасный вариант —целая квартира вместо кампуса и комната с балконом.       Ну конечно. Ровно год с тех пор, как комната с балконом сменила ей унылое общежитие. Я ведь держал эту дату в уме, но закрутился и напрочь забыл. Мэнди так и светилась от радости: она меня подловила, запомнила то, что я упустил, и ни капли не обижалась. Наоборот, она явно наслаждалась моментом.        Я подошёл к ней — она ещё смотрела на плиту — и обнял её сзади. Просто так, молча, уткнувшись лицом в её волосы. Она на секунду замерла. Потом чуть расслабилась — не убрала рук, просто — осталась.       — Стив, у меня что-то варится, — сказала она.       — Знаю, — сказал я. —       Она молчала. Явно сдерживалась — я чувствовал это по тому как чуть напряглись её плечи — изо всех сил старалась не засмеяться. Я наклонился и поцеловал её в висок.       — Щекотно...       Она развернулась ко мне.       — Ты помнишь тот день? — спросила она.       — Помню, — сказал я. — Честно говоря — я тогда был в панике. Майк съехал, я думал, как буду платить аренду один. А потом ты пришла, мы стали всё проверять — смотрели договор, считали аренду. Я тогда вообще не мог сосредоточиться.       — Почему? — спросила она, хотя по глазам было видно что уже знает ответ.       — Потому что очень хотел чтобы ты согласилась, — сказал я просто. — Переживал что может не получиться — что арендодатель не одобрит, что что-то пойдёт не так. А ты всё это так спокойно — считала, проверяла, кивала. Как будто это было самое обычное дело.       — Это и было обычное дело, — сказала она.       —Для тебя, — ответил я.       Она смотрела на меня с тем особенным выражением, которое я видел редко. Не анализирующим, не оценивающим. Просто — тёплым. Тихим. Таким который она почти никогда не позволяла себе показывать.       — Я очень рада, что перехала — сказала она негромко. — Тогда я конечно не думала что так получится.       — Я тоже рад, — произнёс я так же тихо.       Потом поцеловал её — тихо, бережно, вложив в этот поцелуй всё то что не умещалось в слова. Год. Всё что было за этот год. Всё, что ещё будет.

***

      После ужина мы устроились в гостиной. Мэнди достала Switch — на этот раз не Mario Kart, новая игра которую мы купили месяц назад и всё никак не начинали. Что-то спокойное, с красивой графикой и негромкой музыкой. Мы играли — плечо к плечу, иногда что-то говорили, иногда просто молчали. Хорошим молчанием. Своим. Я думал о том что год назад в этой квартире жил другой человек — тот Стивен который смотрел на неё через два ряда в аудитории и думал, что быть её другом это максимум. Который и не знал ещё, что этот переезд изменит всё. Год. Уже год.       Её телефон завибрировал. Мэнди глянула на экран — и что-то в её лице изменилось. Едва заметно, но я уловил тень удивления в её взгляде.       — Одну секунду, — сказала она.       Встала, вышла в коридор. Я продолжал играть — вполуха слушая её голос из-за двери.       Вообще, Мэнди редко разговаривала по телефону — она из тех, кто любому звонку предпочтёт переписку. И если уж говорила, то всегда лаконично и по делу. Но этот разговор затягивался. Две минуты, три, пять... Она отвечала тихо, слов было не разобрать, но в её интонациях сквозило странное, совсем нетипичное для неё удивление. Это не был звонок от домашних — голос звучал иначе, без привычной мягкости, но и на рабочий конфликт это похоже не было. Я не тревожился, нет, просто подсознательно фиксировал эти непривычные нотки.       Наконец, судя по наступившей тишине, разговор окончился, но Мэнди не возвращалась. Минуту, другую за дверью не было слышно ни шагов, ни шороха — только эта плотная, зависшая пауза. И вот тогда внутри у меня что-то царапнуло. ​      Когда она наконец вошла в гостиную, я поднял взгляд и сразу понял: что-то случилось. Не плохое. Но что-то масштабное. ​       Мэнди стояла в дверях — с телефоном в руке, с тем выражением лица которое я за всё это время почти никогда у неё не видел. Она могла быть собранной, холодной, усталой, сосредоточенной. Но сейчас она была растерянной. По-настоящему растерянной. Как человек, получивший новость, к которой совсем не был готов.       — Мэнди? — сказал я тихо. Она смотрела на меня, и я никак не мог дать определение тому, что видел в её глазах. — Стив, — сказала она. — Тут ... есть новости...