Глава 3. Метка Дракона

Холод пробудил её раньше, чем свет.  Гермиона открыла глаза и обнаружила, что лежит на тех же шкурах, но Драко больше не прижимал её к себе. Он стоял спиной к ней, у самого края возвышения, залитый бледным утренним светом, пробивавшимся сквозь расщелины в своде пещеры. Его длинные светлые волосы были спутаны, а на лопатках всё ещё виднелись следы её ногтей.  Она попыталась сесть, и тихий стон сорвался с её губ. Всё тело болело так, будто по ней проехался «Ночной рыцарь». Мышцы бедер ныли, а между ног пульсировало тяжелое, но не совсем неприятное чувство наполненности.  — Проснулась, — не оборачиваясь, бросил Драко. Его голос снова стал ледяным, лишенным того ночного рычания.  — Который час? — Гермиона натянула на себя край мехового одеяла, пытаясь прикрыть наготу.  — Время в этом гроте не имеет значения, — он медленно повернулся. Теперь, при свете, он выглядел ещё более пугающим. Зрачки всё ещё были узкими, хищными, а на груди, прямо над сердцем, пульсировала серебристая татуировка в виде свернувшегося дракона.  Он окинул её взглядом — долгим, оценивающим, от которого по её коже вновь побежали искры.  — Посмотри на свое плечо, Грейнджер.  Гермиона потянула одеяло вниз, обнажая левое плечо. Она ахнула. На коже, там, где он кусал её ночью, теперь красовался сложный узор. Изящный, выполненный тонкими серебряными линиями дракон, вцепившийся в розу. Роза была алой, и лепестки её казались живыми.  — Что это? — прошептала она, касаясь пальцами рисунка. Кожа под ним была горячей.  — Печать Стража. Ты больше не просто «жертва», — Малфой подошел ближе. Его нагота его совершенно не смущала, он двигался с грацией хищника, уверенного в своей территории. — Ты — мой проводник. Моя кровь теперь течет в твоих жилах, а твоя магия... она больше не принадлежит только тебе. Попробуй вызвать Люмос.  Гермиона сосредоточилась. Она представила привычный огонек на кончике пальца, но вместо мягкого белого света из её ладони вырвалось ослепительное серебряное пламя. Оно было горячим, живым, и в его центре она отчетливо услышала низкий рокот. Она испуганно отдернула руку, и пламя погасло.  — Твоя магия окрасилась моим пламенем, — Драко остановился в шаге от неё и рывком сдернул одеяло.  — Перестань! — вскрикнула она, пытаясь закрыться руками.  — Перестать? — он перехватил её запястья, вынуждая смотреть ему в глаза. — Ты всё ещё не поняла, Грейнджер? Ты подписала контракт своей плотью. Вчерашняя ночь была только началом инициации. Мой дракон почувствовал вкус твоей силы, и теперь он не отпустит. Никогда.  — Я сделала это ради Британии! — выплюнула она, хотя сердце предательски ускорилось.  — Британия получила свой щит. А я получил тебя. Смирись с этим. Ты теперь часть моей пещеры, часть моей жизни. Ты будешь спать здесь, есть здесь и... принадлежать мне, когда я этого захочу.  Гермиона хотела ответить чем-то резким, напомнить ему о правах человека, о Визенгамоте, но слова застряли в горле. В глубине её сознания появилось странное ощущение — она чувствовала его. Чувствовала его глухое раздражение, его затаенную боль и... голод. Не физический голод, а магический зуд, который унимался только при контакте с ней.  В этот момент тяжелые камни у входа в дальнюю часть грота пришил в движение. Раздался глухой скрежет.  — Драко, — раздался холодный, властный голос Люциуса Малфоя. — Барьер стабилизировался. Министр требует отчета.  Драко выругался сквозь зубы. Его рука, всё ещё державшая запястья Гермионы, на мгновение сжалась сильнее, а затем он отпустил её.  — Оденься, — бросил он ей, кивая на стопку чистой одежды, которая чудесным образом появилась на камне неподалеку. Это было платье из тяжелого темно-зеленого шелка, расшитое серебром — цвета дома Малфоев.  — Я не надену это, — упрямо заявила Гермиона.  Драко обернулся у самого выхода из ниши, и его глаза вспыхнули потусторонним светом.  — Наденешь. Иначе мой отец увидит тебя такой, какой тебя видел я этой ночью. Выбирай, Грейнджер. Моя гордость или твой позор.  Он вышел, оставив её одну в холодном полумраке.  Дрожащими руками Гермиона натянула одежду. Шелк холодил кожу, платье сидело идеально, словно вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Она чувствовала себя клейменой кобылицей, которую вывели на показ.  Когда она вышла в основную залу пещеры, Люциус Малфой стоял, опершись на свою трость с набалдашником в виде головы змеи. Он выглядел безупречно — ни одна складка на мантии не выдавала того хаоса, который творился в мире снаружи.  Увидев Гермиону, он едва заметно приподнял бровь. Его взгляд замер на её плече, где сквозь вырез платья была видна Метка.  — Надо же, — произнес он с ледяной вежливостью. — Я недооценил твою приспособляемость, мисс Грейнджер. Или мне называть вас теперь... леди Малфой?  — Не смейте, — отрезала Гермиона. — Я — Гермиона Грейнджер. И я здесь как...  — Как Жертва, — закончил за неё Люциус. — Но вы не просто отдали долг. Вы соединились со Стражем. Это накладывает определенные обязательства, о которых Кингсли предпочел промолчать.  — О чем вы? — она посмотрела на Драко, но тот стоял в тени, прислонившись к стене, и в его лице не было ни капли сочувствия.  — Вы не можете покинуть пределы поместья, — спокойно сказал Люциус. — Магическая связь Драко теперь привязана к вашему физическому присутствию. Если вы удалитесь более чем на милю, его магия начнет выжигать его изнутри. А барьер Британии... он просто лопнет, как мыльный пузырь.  Гермиона почувствовала, как земля уходит из-под ног.  — Вы заперли меня здесь? Навсегда?  — Мы спасли мир, мисс Грейнджер, — Люциус слегка улыбнулся кончиками губ. — А мир всегда требует клеток для своих героев. Драко, отведи её в её комнаты. В восточном крыле. Теперь это ваш новый дом.  — Иди, — Драко подошел к ней и грубо взял за локоть. — Тебе нужно отдохнуть. Вечером магический поток усилится, и мне снова понадобится... твое содействие.  Он произнес слово «содействие» так, что у Гермионы запылали щеки. Она поняла: каждая ночь теперь будет такой. Каждая ночь будет битвой между её волей и его драконьей жаждой.  Они шли по темным коридорам Мэнора. Драко молчал, но его хватка на её локте была властной. Когда они подошли к дверям её новых покоев, он резко развернул её к себе, прижимая к дубовой панели.  — Ты думаешь, я в восторге от этого? — прошипел он, склоняясь к её лицу. — Думаешь, мне нравится быть привязанным к грязнокровке?  — Тогда отпусти меня! — выкликнула она, чувствуя, как слезы закипают в глазах.  — Я не могу! — он ударил кулаком по двери рядом с её головой. — Я хочу тебя так, что у меня кости плавятся. Это не любовь, Грейнджер. Это проклятие. И ты будешь нести его вместе со мной.  Он внезапно прильнул к её губам — поцелуй был горьким, яростным, полным отчаяния. Он кусал её, требуя ответа, и Гермиона, к своему ужасу, почувствовала, как её магия снова откликается, как её тело расслабляется под его напором, принимая неизбежное.  Драко отстранился так же резко, как и начал.  — Ванна готова. Слуги принесут еду. Не пытайся сбежать, Грейнджер. Стены этого дома теперь знают твой запах. Они тебя не выпустят.  Он развернулся и ушел, оставив её одну в роскошной тюрьме. Гермиона сползла по двери на пол, закрыв лицо руками. Она спасла мир. Но кто теперь спасет её от Дракона?