Глава 4. Хроники Чешуи и Души

Горячая вода пахла жасмином и горьким миндалем. Гермиона сидела в огромной мраморной ванне, погрузившись в пену по самую шею. Вода должна была смыть усталость, но она не могла смыть ощущение его пальцев на своей коже, его тяжелое дыхание и ту безумную, первобытную связь, что теперь пульсировала у неё под ребрами. Она подняла левую руку. Вода стекала по её плечу, омывая серебряный рисунок. Дракон на её коже словно слегка шевельнулся, когда она провела по нему пальцами.  Гермиона закрыла глаза и прислушалась к себе. Внутри неё, там, где раньше был аккуратный, упорядоченный источник магии, теперь бушевало море. Серебряные искры сталкивались с её собственным золотистым свечением. Это было похоже на постоянный тихий зуд. Но самое странное — она чувствовала Драко. Он был где-то в западном крыле, его эмоции долетали до неё глухими отголосками: глухое раздражение, усталость и... удушающее чувство собственничества, направленное в её сторону. — Я не стану твоей рабыней, Малфой, — прошептала она в пустоту роскошной ванной комнаты. — Я найду способ вернуть себе контроль. Выйдя из воды, она завернулась в мягкую простыню и прошла в спальню. Покои Хранительницы были обставлены с изысканной роскошью: огромная кровать под тяжелым балдахином, резной шкаф из темного дерева и, к её удивлению, небольшая смежная библиотека. Гермиона сразу направилась туда. Книги всегда были её спасением. Если в этом проклятом замке и были ответы, то только на пыльных страницах. Она скользила пальцами по корешкам: «История чистокровных родов», «Магия крови», «Высшая арифмантика трансфигурации». Ничего о драконах Малфоев. Наверняка Люциус спрятал самые ценные фолианты. Но Гермиона не была бы собой, если бы сдалась так просто.  Она применила беспалочковую магию — теперь, с новой силой Драко, это далось ей удивительно легко. Из её пальцев вырвался сноп серебряных искр, которые заструились по полкам и остановились у массивной деревянной панели в углу. Тайник. Гермиона нажала на едва заметный выступ, и панель с тихим щелчком отошла в сторону. Внутри лежала старая, обтянутая потертой драконьей кожей книга без названия.  Она открыла её на первой странице. Текст был написан от руки изящным, летящим почерком. Это был дневник. «1642 год. Меня зовут Элеонора. Сегодня меня отдали Хранителю. Моё тело горит от его магии, и я боюсь, что не переживу следующую луну. Он берет меня каждую ночь, ненасытный в своем голоде. Его огонь выжигает мою суть...» Гермиона перевернула несколько страниц назад, лихорадочно вчитываясь в строки. «...Я поняла его ошибку. И свою. Я вела себя как жертва. Но магия Стража — это не только подчинение. Это партнерство. Дракон берет силу у Хранительницы, но если Хранительница не научится направлять эту силу обратно, она сгорит. Во время близости я не должна просто принимать его. Я должна навязать свою волю. Моя магия должна течь в него так же глубоко, как его плоть проникает в меня. Только тогда мы станем равными. Только тогда он подчинится». Гермиона шумно выдохнула. Книга едва не выпала из её рук.  Подчинить Дракона. Не силой — потому что физически он был несопоставимо сильнее, — а магией и страстью. Сделать так, чтобы его звериная ипостась зависела от её воли. — Значит, игра по твоим правилам закончилась, Драко, — прошептала она, и её глаза решительно блеснули.

***

К вечеру слуги принесли ей платье. На этот раз оно было темно-красным, цвета запекшейся крови, с глубоким вырезом на спине, полностью обнажающим лопатки, но закрытым спереди. Ткань ласкала кожу, а серебряная метка на плече ярко выделялась на фоне багряного шелка. Гермиона тщательно уложила волосы, позволив нескольким непослушным кудрям упасть на лицо. Она не собиралась выглядеть жалкой пленницей. Она выйдет к ним как равная. В обеденной зале было холодно. Огромный камин едва справлялся с промозглой сыростью, шедшей от древних каменных стен. За длинным столом сидели двое: Люциус на своем привычном месте во главе стола и Драко — по правую руку от него. Драко уже сменил свой дикий облик на строгий черный камзол, застегнутый на все пуговицы. Его волосы были аккуратно зачесаны назад, но в глазах всё ещё горели опасные серебряные искры. Когда Гермиона вошла, оба мужчины поднялись. — Мисс Грейнджер, — Люциус слегка склонил голову. — Рад видеть, что вы нашли в себе силы присоединиться к нам. Присаживайтесь. Гермиона села напротив Драко. Как только её взгляд встретился с его, между ними словно протянулась невидимая струна. Драко сжал бокал с вином так сильно, что его костяшки побелели. Он чувствовал её. Чувствовал её изменившийся настрой, её уверенность, и это приводило его в замешательство. — Как себя чувствует барьер, мистер Малфой? — спросила Гермиона, аккуратно разворачивая салфетку. Её голос был ровным и спокойным. — Стабилен, — сухо ответил Люциус. — Благодаря вашей... самоотверженности. Министерство прислало подтверждение об амнистии для первой группы маглорожденных. Как мы и договаривались. — Рада это слышать. Надеюсь, вы понимаете, что я буду лично контролировать этот процесс. — Контролировать? — подал голос Драко. Его тон был обжигающе холодным. — Ты забываешься, Грейнджер. Ты не можешь покинуть Мэнор. Твой контроль ограничивается этими стенами. — Моё тело заперто здесь, Малфой, — Гермиона подняла глаза, глядя на него в упор. — Но мой разум и моя магия свободны. И если я решу, что Министерство нарушает договор, я просто... закрою свой источник для тебя. Посмотрим, как долго твой барьер продержится без меня. Люциус замер с вилкой в руке. На его лице отразилось искреннее удивление, смешанное с гневом. Драко же медленно поставил бокал на стол. Его зрачки сузились до вертикальных щелок. — Ты блефуешь, — прорычал он. — Наша связь двусторонняя. Если ты закроешься, тебе будет так же больно, как и мне. — Возможно, — Гермиона слегка улыбнулась, отпивая глоток воды. — Но я умею терпеть боль. А вот твой дракон... выдержит ли он голод? За столом воцарилось тяжелое, звенящее молчание. Люциус перевел взгляд с сына на Гермиону и, кажется, впервые осознал, какую опасную игру они затеяли, выбрав именно её в качестве Жертвы. Она не была покорной овечкой. Она была львицей. Обед прошел в напряженном молчании. Как только с десертом было покончено, Люциус поднялся. — Мне нужно подготовить документы для Визенгамота. Доброй ночи. Он покинул залу, оставив их наедине.  Драко тут же поднялся со своего места, обошел стол и остановился позади кресла Гермионы. Он наклонился так низко, что она почувствовала его горячее дыхание на своей обнаженной спине. Его пальцы медленно очертили край её выреза, едва касаясь кожи. — Ты играешь с огнем, Грейнджер, — тихо прошептал он. — Ты думаешь, что прочитала пару старых книг и теперь знаешь, как управлять мной? — Я знаю больше, чем ты думаешь, Драко, — она не вздрогнула, хотя его близость заставила её сердце забиться быстрее.  Он резко схватил её за плечи и развернул кресло к себе, заставляя её встать. Его руки скользнули к её талии, прижимая её к своему телу. — Тогда докажи это, — его голос стал хриплым, животным. — Покажи мне свою силу. Ночью, в моей постели. Если ты не сможешь подчинить меня, я сломаю тебя окончательно. Гермиона смело посмотрела в его серебряные глаза, в которых бушевало пламя. Она запустила руку в его белые волосы, слегка потянув их назад, вынуждая его приоткрыть рот. — Договорились, Малфой, — прошептала она прямо ему в губы. — Но помни: сегодня ночью правила устанавливаю я.