Глава 2. Терпеливый учитель

      Они встретились через три дня. Ёнсон сама написала: «Реванш?», он ответил: «Сегодня в восемь. Жду».       В «Девятой мишени» в этот вечер было людно. У стойки спорили о футболе, из динамиков лился негромкий поп, а за дальним столиком Уён, лучший друг Юнхо, уже разливал виски по трём стаканам.       — Знакомься, это Ёнсон, — сказал Юнхо, когда она подошла. — А это Уён. Он здесь местный шутник.       — Очень приятно, — Уён расплылся в улыбке. — Юнхо про тебя уже рассказывал.       — Неужели? — Ёнсон подняла бровь.       — Только хорошее. Что ты попала в двадцатку с третьего раза и у тебя дома полный порядок с чертежами.       — Я такого не говорил, — спокойно возразил Юнхо, но в уголках его глаз заплясали искорки.       Они сели за стол. Юнхо заказал для Ёнсон эль, для себя виски с колой, Уён попросил пиво. Разговор завязался лёгкий, без неловкости.       Уён оказался тем, кто говорит за троих: рассказывал о своих похождениях, о работе (он — фрилансер-дизайнер, иронизировал над заказчиками), о том, как Юнхо в школе всех побеждал в дартс.       — Он тихий, но меткий. Как снайпер.       — Снайпер? — переспросила Ёнсон.       — Никогда не знаешь, куда он целится на самом деле, — хохотнул Уён и тут же перевёл тему.       Юнхо молчал, пил мелкими глотками и изредка улыбался. Ёнсон поймала себя на том, что её взгляд то и дело возвращается к его рукам — левая лежала на столе, правая крутила дротик.       После третьего раунда Уён засобирался: «Завтра рано вставать. Вы тут без меня добивайте мишень». Он хлопнул Юнхо по плечу, кивнул Ёнсон и исчез.       Остались вдвоём.       Телефон Юнхо пиликнул. Он взглянул на экран, улыбнулся:       — Мой друг Сонхва желает мне удачи. Говорит, чтобы я не спугнул тебя своей чёлкой.       Ёнсон усмехнулась:       — А он у тебя заботливый.       — Слишком, — Юнхо убрал телефон. — Мы дружим с детства. Он как мама-птичка: всё время переживает, чтобы у всех всё было хорошо.       — А Уён прав? — спросила Ёнсон. — Ты всегда такой спокойный?       — Не всегда. — Юнхо отодвинул пустой стакан. — Когда я один — могу ходить по квартире и бормотать под нос. Но с людьми… наверное, мне не нужно быть громким.       — А что ты бормочешь?       — Рисую иногда. Или дротики перебираю. Тишина мне не мешает.       Он достал из кармана маленький блокнот, карандаш.       — Покажу?       Ёнсон кивнула. Он развернул наброски: лица, руки, чья-то фигура за стойкой бара, дартсовая доска крупным планом. Всё было выполнено мягкой, чуть размытой линией.       — Ты талантлив.       — Нет, просто терпелив. — Он закрыл блокнот. — Рисование учит смотреть. Я заметил, что у тебя под правой бровью есть родинка, когда ты целилась.       Ёнсон невольно коснулась брови.       — Ты всё замечаешь?       — Не всё, но важное — да.       Они сыграли ещё одну партию. На этот раз она бросила лучше — два дротика легли в двадцатку, один — в девятнадцать. Юнхо поправил её стойку: «Левую ногу чуть вперёд», и она почувствовала, как тепло разливается по груди — от его голоса, от его терпения, от того, что он рядом.       Когда они вышли на улицу, луна уже поднялась высоко. Он проводил её до метро.       — Мне пора, — сказала она.       — Иди. — Он чуть склонил голову. — Я напишу.       — Когда?       — Когда захочу снова тебя увидеть.       В вагоне она достала телефон, открыла его контакт — «Юнхо, дартс и виски» — и улыбнулась. Внутри было тепло и спокойно. Почти как дома.       Только почему-то в этом спокойствии уже пряталась крошечная, едва заметная скука. Как муха, жужжащая за закрытым окном.       Она зажмурилась, прогоняя мысль. Всё правильно. Всё хорошо.