Глава 3. Линии и тишина

      В следующий раз они встретились не в баре, а в её офисе. Ёнсон задержалась после работы — проект жилого комплекса никак не хотел складываться. Минджун ушёл первым, оставив на столе чашку с остывшим кофе и стопку распечаток.       Перед уходом он задержался в дверях:       — Ты справишься, Ёнсон. Проект хороший. И если что — звони, даже ночью.       Она кивнула, но знала, что не позвонит. Не потому, что не доверяла, а потому, что привыкла справляться сама.       Юнхо написал сам: «Я рядом, могу зайти? Хочу посмотреть, где ты работаешь». Она разрешила — пусть.       Он пришёл с двумя американо и пакетом печенья. Оглядел открытое пространство «Space&Line»: макеты зданий на подоконниках, доски с чертежами, монитор, на котором застыла трёхмерная модель.       — Тут как в музее, — сказал он, ставя кофе на её стол.       — В музее чище.       Она отодвинула бумаги, освободила место для стаканов. Он сел напротив — не в кресло для клиентов, а прямо на подоконник, по-свойски.       — Покажешь, над чем мучаешься?       Ёнсон вздохнула и развернула план. Жилой квартал с внутренним двором, с зелёными зонами, с детскими площадками, с запутанной сеткой пешеходных дорожек.       — Всё упирается в этот участок, — она ткнула пальцем в юго-западный угол. — Здесь магазины должны быть, но если их сдвинуть, нарушится инсоляция.       — Инсоляция?       — Световой режим. Чтобы солнце попадало в квартиры не меньше трёх часов в день. Я перебираю варианты, а время идёт. Дедлайн в конце лета.       Юнхо наклонился к чертежу, и она вдруг почувствовала запах его одеколона — мыльный, свежий, совершенно безопасный.       — Ты борешься с пространством, — сказал он тихо. — А не проектируешь его.       Ёнсон замерла.       — Почему ты так решил?       — Посмотри. — он провёл пальцем по линии фасада. — Твои здания стоят ровно, строго, а двор — как попытка всё это примирить. Может, сдвинуть магазины не к углу, а в центр? Пусть они будут островом, а дорожки — рекой вокруг.       Она моргнула. Он не архитектор, никогда не учился черчению. Но его идея была не глупее некоторых советов Минджуна.       — Река вокруг? — переспросила она.       — Ну да. Потоки людей, пешеходные маршруты, естественное движение. Тебе не нужно всё контролировать. Иногда лучший порядок — тот, который возникает сам.       Она посмотрела на него. Его лицо было спокойным, как всегда, но в глазах — живой интерес.       — Ты странный, — сказала она.       — Почему?       — Обычно люди смотрят на план и говорят «красиво» или «сложно». А ты видишь метафоры.       — Это от рисования, — он улыбнулся. — Если ты рисуешь дерево, нужно понять, как растут его ветки. Не нарисовать их произвольно, а почувствовать, куда им хочется.       Ёнсон взяла карандаш, сделала набросок поверх кальки — как если бы магазины стояли в центре двора, а дорожки расходились веером.       — Возможно, ты прав, — сказала она неуверенно. — Но это рискованно.       — А ты не любишь рисковать?       — В работе — нет. В работе я люблю порядок.       — А в жизни?       Она подняла глаза. Он смотрел на неё серьёзно, почти требовательно. И на секунду ей показалось, что сейчас что-то произойдёт — он коснётся её руки, или наклонится ближе, или спросит что-то личное.       Но он просто взял печенье и откусил кусочек.       — В жизни, наверное, тоже, — ответила она. — Но я стараюсь.       Они проговорили ещё час. Съели печенье, выпили кофе. Она показала ему свои любимые проекты — построенные здания, которые она проектировала раньше. Он похвалил, но сдержанно, без восторга.       «Без пафоса», — подумала Ёнсон. Именно это ей в нём и нравилось.       Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Он снова проводил её до метро, снова не настаивал на продолжении вечера.       — Я рад, что ты показала мне офис, — сказал он. — Теперь я знаю, где ты колдуешь над чертежами.       — Приходи ещё. Минджун будет рад новому лицу.       — А ты?       Она не ответила. Только улыбнулась и махнула рукой на прощание.       В вагоне она открыла его контакт и долго смотрела на строчку «Юнхо, дартс и виски». Почему-то сегодня ей не хотелось писать ему первой.       Дома она включила музыку и прибавила звук. Сняла туфли, расстегнула пиджак и начала танцевать одна в гостиной. Просто двигалась, без правил, без партнёра, чтобы заглушить тишину, которая вдруг стала слишком громкой.       «Почему же так тихо?» — спросила она себя.       И не нашла ответа.