Глава 11. Искры в тесноте

      В среду Ёнсон сказала Юнхо, что задержится на работе.       — Опять проект? — спросил он. В голосе не было подозрения, только усталая забота.       — Да, Минджун попросил доделать расчёты. Ты же знаешь, дедлайн горит.       — Тогда приходи пораньше. Я приготовлю ужин.       — Хорошо, — соврала она и отключилась.       Сердце колотилось где-то у горла. Она ненавидела себя за эту ложь, но ноги уже несли её в танцевальную студию. Внутри горел стыд, а под ним — жаркое, невыносимое предвкушение.       В «Ritmo caliente» на этот раз яблоку негде было упасть. Пятница, вечер — пришло много новых лиц, кто-то привёл друзей, студия казалась меньше, чем обычно. Хана махнула ей из угла, рядом с ней топтались две незнакомые девушки. Ёсан стоял у зеркал, разминая шею. Увидев Ёнсон, он чуть приподнял бровь и едва заметно улыбнулся.       Она отвернулась, сделала вид, что поправляет кроссовки.       Тренер объявил разминку, потом разбивку на пары. Хана схватила одного из новеньких, остальные расхватали друг друга. Ёнсон осталась стоять, не успев ни с кем соединиться.       — Я свободен, — раздался голос за спиной.       Ёсан стоял в двух шагах, протягивая руку.       — Опять я тебя учу? — спросила она, стараясь говорить ровно.       — Сегодня я буду вести, — ответил он. — Ты уже достаточно намучилась.       Она не стала спорить. Положила ладонь на его плечо, он — на её талию. Даже сквозь ткань футболки она чувствовала жар его пальцев.       Музыка заиграла — быстрая, ритмичная бачата. В студии стало тесно. Пары двигались, натыкаясь друг на друга, тренер кричал, чтобы соблюдали дистанцию, но места всё равно не хватало.       Они прошли связку, потом ещё одну. Ёсан вёл уверенно, но не навязчиво. Она почти расслабилась, забыв о вине и о том, что дома её ждёт Юнхо с ужином.       А потом кто-то толкнул её в плечо.       Пара рядом сделала резкий поворот, и девушка задела Ёнсон локтем. Та потеряла равновесие, качнулась назад и, не удержавшись, упала прямо в грудь Ёсану. Он рефлекторно обхватил её за талию, прижал к себе, чтобы удержать.       Они застыли.       Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах. Она чувствовала его дыхание, запах пота и чего-то цитрусового. Сердце колотилось так, что, казалось, он тоже его слышит.       — Извините, — пропыхтела виновница толчка и тут же увлеклась дальше.       Ёсан не отпускал.       — Ты в порядке? — спросил он тихо.       — Д-да, — выдавила она.       Его пальцы чуть сжались на её талии, и она вдруг отчётливо поняла: он мог бы поцеловать её прямо сейчас, и она бы не сопротивлялась. Но он не поцеловал. Только посмотрел на её губы, потом в глаза, и медленно разжал руки.       — Осторожнее, — сказал он. — Здесь слишком тесно.       Она отступила на шаг, поправила волосы, чувствуя, как горят щёки.       — Спасибо, что поймал.       — Всегда пожалуйста.       Они продолжили танцевать, но Ёнсон уже не могла сосредоточиться. Каждое его прикосновение обжигало. Она видела в зеркале, как Хана переглядывается с подругой и что-то шепчет, улыбаясь.       После занятия Хана подошла к ней.       — Что между вами происходит? — спросила она, кивая в сторону Ёсана, который пил воду у окна.       — Ничего, — слишком быстро ответила Ёнсон. — Он просто мой партнёр по танцам.       — Ага, — Хана хмыкнула. — Я видела, как ты на него смотришь. И как он на тебя. Если это ничего, то у меня аллергия на цветы.       Ёнсон не нашлась, что ответить.       Она быстро собрала вещи, натянула туфли и вышла из студии, не глядя на Ёсана. Но на лестнице он нагнал её.       — Ты сегодня какая-то нервная, — сказал он, идя рядом.       — Я просто устала.       — Врёшь.       Она остановилась, повернулась к нему.       — Хорошо. Я соврала своему парню. Сказала, что работаю, а сама пришла сюда. И мне стыдно. Доволен?       Ёсан помолчал, потом взял её за руку — легко, почти невесомо.       — Не надо стыдиться, — сказал он. — Ты здесь потому, что тебе нравится танцевать. И потому, что тебе нравится быть со мной. А он… он тебя не понимает.       — Откуда ты знаешь?       — Я вижу, как ты улыбаешься, когда мы танцуем. Ты не улыбаешься так, когда говоришь о нём.       Она выдернула руку.       — Ты ничего не понимаешь.       — Понимаю, — он шагнул ближе, и она отступила к стене. — Я понимаю, что ты хочешь быть хорошей. Но хочешь не того.       Он наклонился, и на секунду ей показалось, что он поцелует её. Но он только коснулся губами её виска, так легко, что это можно было принять за случайность.       — Подумай, — сказал он. — Чего ты хочешь на самом деле.       И ушёл вниз по лестнице, оставив её стоять, прижатую к холодной стене с горящим лицом и бешено колотящимся сердцем.