Глава 3

Действие происходит в десятый день от лица Фремине.

Мне понадобился день, чтобы я добрался до портового района. Вода здесь как всегда пахла металлом и солью. Я здесь был уже не в первый раз, да и не сказать, что я бываю тут часто, но сегодня этот запах казался острее — будто сама вода знала, что я ищу. «Дурацкое чувство… — подумал я, затягивая лямки. — С каких пор я верю в предчувствия?» Я стоял на краю пирса, проверяя снаряжение. Пальцы скользили по креплениям, баллонам, шлему — всё на месте, всё затянуто, всё готово. Надо мной висело серое небо, тяжёлое от облаков, и вода под ним казалась такой же тяжёлой: тёмной, маслянистой и непроглядной. «Только бы сегодня повезло…— пронеслось в голове. — Только бы найти хоть что-то, хоть мелкую зацепку.» Пер был в моих руках. Я держал его перед собой, чувствуя привычную тяжесть металла, гладкую поверхность корпуса. Синий светодиод на его груди мерцал ровным, спокойным светом. Я провёл пальцами по его металлической голове, по холодным лапкам, которые сейчас были сложены для переноски. — Сегодня будем работать, — тихо сказал я. — Третий режим. Помнишь? Пер моргнул — два коротких мигания. «Да», — говорили они. «Конечно». «Хоть ты со мной… — подумал я, почти улыбаясь. — Хоть ты не пропадёшь.» Я надел шлем, проверил баллоны в последний раз, сделал глубокий вдох — и шагнул в воду. Плотный холод обхватил меня сразу, будто кто-то сжал всё тело в кулаке. Я выдохнул, заставляя себя расслабиться. «Ничего страшного. Ты привык к этому, ты сотни раз это делал.» Я отпустил Пера, и он поплыл вперёд, разворачиваясь в воде. Его металлические лапки сложились, превращаясь в плавники, корпус вытянулся, синий светодиод мигнул ещё раз — и он рванул вперёд, прокладывая путь. — Поплыли, — сказал я сам себе и двинулся следом. Мы ныряли всё глубже. Свет просачивался сквозь толщу воды слабыми, дрожащими лучами, а потом и вовсе исчез, оставив нас в синей полутьме. Я включил налобный фонарь — узкий луч выхватил из темноты старые трубы, поросшие водорослями, обломки конструкций и песчаное дно. «Где-то здесь… — думал я, оглядываясь. — Должно быть что-то здесь. Не могли же они просто испариться.» Пер кружил рядом. Я видел, как работают его сенсоры, как синий светодиод мигает в такт передаваемым данным. Третий режим — тот, который я так долго настраивал — позволял ему замирать в толще воды, становясь почти невидимым. Сейчас он работал на полную мощность. — Что там? — спросил я, хотя знал, что он не ответит. Просто хотел услышать хоть какой-то звук, кроме собственного дыхания. Пер резко нырнул к самому дну и замер. Я подплыл ближе, прищурился, вглядываясь в то, что подсвечивал фонарь. Среди камней и обломков что-то блеснуло. Я протянул руку, счистил налёт ила — и сердце пропустило удар. В моих пальцах была маленькая фигурка деревянной лошадки, с отколотым ухом и синей гривой. «Нет…Только не это!» — Взглянув на эту фигурку мои глаза тут же округлились. Я узнал её сразу. Это была игрушка Клоида — та самая, которую он всегда носил с собой и говорил, что она приносит удачу. Я видел эту лошадку сотни раз — маленькую, грубо вырезанную, с потёртой краской. «Клоид ни за что не расстался бы с ней добровольно. — быстро пронеслась мысль в моей голове, и я заметил, как стал дышать глубже. — Он бы скорее руку отдал, чем эту лошадку.» Я почувствовал, как внутри всё холодеет. Я старался не поддаваться эмоциям, ведь я знал, что это может сбить меня с толку. Некоторое время я ступором смотрел на эту лошадку, будто пытаясь выявить улики, но без толку. Я сунул лошадку в герметичный карман на поясе и застегнул его дрожащими пальцами. «Снова руки дрожат…Соберись же, ну!» Я посмотрел вверх. Сквозь толщу воды пробивался слабый свет — там, на поверхности, был день. Но я смотрел не на свет, а на тёмные силуэты конструкций, уходящих куда-то в сторону берега, которые вели только на сушу. Я принял решение за секунду. Отдал команду Перу — он выключил подсветку и подплыл ко мне, прижимаясь к груди, становясь почти невидимым. — Держись рядом, — прошептал я, хотя он и так не умел отдаляться без команды. Я двинулся вдоль труб, туда, где вода становилась мельче, где сквозь толщу проступали очертания пирсов и причалов. Я плыл медленно, стараясь не создавать шума. Каждые несколько метров останавливался, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в темноту. Но вокруг было только холодное безмолвие и тяжёлое биение моего собственного сердца. — Ты должен это сделать, — сказал я себе вслух. Голос в шлеме звучал глухо, будто чужой. — Ради всех. Дно поднималось, а вода светлела. Я почувствовал под ногами песок, потом камни, потом — бетонные плиты, которыми был выложен берег. Я выключил фонарь, снял шлем и осторожно поднялся на поверхность. Вокруг было пусто. Старые склады тянулись вдоль набережной, их окна зияли чёрными провалами. Ни огней, ни звуков. Только ветер шевелил ржавые листы железа, только вода тихо плескалась о бетон. Я выбрался на берег и присел на корточки, оглядываясь. Пер замер рядом со мной, его сенсоры сканировали пространство. Вокруг никого не было. «Может, я ошибся? Может, это не здесь?» Я выпрямился, сделал шаг вперёд, чтобы осмотреться. И в тот же миг чья-то рука резко зажала мне рот. — Ммф! — вырвалось у меня. Я дёрнулся, попытался вырваться, но второй человек уже схватил меня за ноги, опрокидывая на землю. Я ударился спиной о бетон. В глазах резко потемнело. Острая боль вспыхнула в пояснице, но я даже не вскрикнул. Ладонь закрывала рот так плотно, что трещали челюсти. — Тихо, — прошипел голос над ухом. — Тихо, мальчик. «Мальчик?! Да пошёл ты.» — я пытался разглядеть лица тех, кто держит меня, но они были закрыты чем-то очень знакомым – маска на лице, которая закрывала половину лица, и был открыт только рот. На носу был острый выступ, и этого хватило, чтобы я догадался — Дотторе. Это его люди. Я продолжал бороться, пытаясь высвободиться и крикнуть, хоть я и знал, что здесь никого нет. Чья-то рука сжимала моё лицо так сильно, что на коже уже оставались следы. Кто-то другой наматывал верёвку на мои лодыжки — быстро, умело, без лишних движений. — Пусти! — попытался крикнуть я, но из-под ладони вырвалось только невнятное мычание. Я дёрнулся в последний раз, пытаясь укусить ладонь, закрывающую рот. Но меня только сильнее прижали к земле. И тут мысль резко проскользнула в моей голове: «Пер! Где Пер?» Я повернул голову, насколько мог. Он лежал на бетоне в трёх шагах от меня. Синий светодиод мигал тревожно, прерывисто — сигнал бедствия. А потом чей-то ботинок опустился на его корпус. Хруст металла. Синий свет погас. — Нет! — заорал я, и на этот раз крик прорвался. Он был таким хриплым и отчаянным. — Нет! Пер! Меня ударили по лицу. Я не понял, рукой или ногой. Голова мотнулась в сторону, а в ушах послышался звон. «Пер... моего Пера...» Я перестал сопротивляться. Я понял, что это бесполезно. — Наконец угомонился! — это был голос одного из тех, кто меня схватил. Меня тут же подхватили под руки и потащили. Я слышал, как они что-то обсуждали, но я был не в силах разобрать ни слова, даже если это могло бы мне пригодиться. Было ощущение, что я скоро потеряю сознание. — Лини... Линетт... простите... — сказал я так неразборчиво, что это было похоже на бормотание. — Что ты там говоришь? — единственное, что я смог разобрать из их голосов, но дать ответа я не успел — меня погрузило в темноту, такую глубокую, что тело само начало расслабляться, а глаза закатываться. Боль в пояснице и звон в ушах дошли до такой степени, что я не мог больше быть в сознании.