Глава 5. Город

В тот миг, когда свет погас, на Главной площади собралась толпа. Роботы, державшие оцепление, замерли и осели на землю. Григорий, стоявший в толпе, первым шагнул к упавшему автомату и открыл его грудную панель. Сердечник — кроваво-красный кристалл — рассыпался в пыль. — Он мёртв! — крикнул Григорий срывающимся голосом. — ЗАВОД ОСТАНОВИЛСЯ! Толпа взорвалась — но не ликованием, а растерянностью. — Как остановился? — крикнул кто-то. — А свет? А вода? А паёк? — Квоту отменили? — спросила женщина с ребёнком на руках, и в её голосе не было радости. Только тревога. Григорий стоял среди этой сумятицы и вдруг понял то, чего не понимал раньше. Они не праздновали. Они боялись. Завод был их тюрьмой — но он же был их домом, их кормильцем, их божеством. И теперь божество умерло. Люди на площади смотрели на погасший шпиль серверной, и на их лицах читалась одна и та же мысль: Что теперь? Кто теперь будет о нас заботиться? Кто будет давать нам смысл? А потом аварийный люк в куполе, не открывавшийся никогда, дрогнул и начал разъезжаться. В проём хлынул солнечный свет. Дети, родившиеся под землёй, зажмурились и заплакали. Взрослые, помнившие солнце, застыли, и по их лицам текли слёзы. — Небо... — прошептал кто-то. — Там небо. Луч упал на памятник Вимиру-старшему, осветив надпись: «Он отдал всё ради спасения человечества». Григорий посмотрел на башню и сказал то, что потом повторяли многие: — Может, и отдал. Может, только сегодня.