Глава 3. Первые уроки Хогвартса.

Примечание: Все что написано, написано для себя любимой, без попытки в серьезность и правила повествования. Эстетики, концепты, спойлеры, чат и многое другое можете найти в телеграм канале: https://t.me/dusty_shelfi Приятного чтения.

***

Глава 3. Первые уроки Хогвартса. Лютера облегченно выдохнула. Повернувшись к двери, она направила волшебную палочку на замок и четко произнесла: — Sigillum Aeternum. Замок на мгновение налился мягким сиянием и плотно запечатался. Это было сложное, продвинутое заклинание, превосходящее по своей силе привычное Коллопортус. Лютера прекрасно знала, что простым Алохомора такую преграду уже не вскрыть. Силы оставили ее, и она буквально упала на кровать. Вся ее хваленая выдержка, которую она так тщательно демонстрировала на людях, сошла на нет, и из груди вырвался тихий, почти жалобный стон усталости. И утомляли ее вовсе не уроки, а люди, их бесконечные пустые разговоры, Поттер со своей неизменной свитой, Малфой, да и вообще все вокруг. А ведь первый учебный день еще даже официально не начался. «Это будет очень тяжелый год», — мрачно подумала она. Приподнявшись на локтях, чтобы осмотреть комнату, Лютера впервые за день почувствовала слабое подобие удовлетворения. Наличие личного пространства было единственным, что ее искренне порадовало. Как минимум потому, что в одиночестве ей всегда было комфортнее, к тому же отдельная комната наглядно подтверждала ее статус. Она решительно поднялась с кровати. Чем раньше здесь будет наведен должный порядок, тем лучше. Магия послушно заструилась по комнате, повинуясь воле хозяйки. Светлые и серебряные тона начали стремительно темнеть, перетекая в глубокий черный цвет, разбавленный лишь редкими, едва заметными штрихами благородного зеленого. Покрывало постели покрылось изящной вышивкой в виде лавровых листьев, символизирующих почти королевскую принадлежность. Окно выходило прямиком в толщу озерной воды, и Лютера сделала шторы тяжелыми, угольно-черными; по ткани замысловатыми узорами расползлись вышитые змеи. На тумбе сами собой появились букеты сухоцветов, а в самом центре потолка проступил величественный герб Блэков — щит со звездой, поддерживаемый двумя серебряными собаками. Чемоданы с негромким щелчком распахнулись, и вещи аккуратными стопками разлетелись по своим местам, скрываясь за дверцами шкафов. Комната стала заметно темнее, но приобрела выверенную, благородную тяжесть. Сложные орнаменты и рисунки подчеркивали ту самую вековую аристократичность и богатство, к которым Лют привыкла с самого детства. Осмотревшись, она удовлетворенно кивнула самой себе, оценивая проделанную работу. Переодевшись в ночное платье, Лютера забралась в постель. Шелк скользнул по плечам, которые впервые за день оказались открыты на бледной коже навечно застыли шрамы, напоминания о жестоком обучении и суровых наказаниях. Впрочем, она давно к ним привыкла, а потому без лишних мыслей просто открыла книгу по зельеварению. Снейп явно намеревался устроить ей проверку. Профессор заставил ее прийти на целый час раньше начала общих занятий, из-за чего ей приходилось пропустить завтрак. «Что ж, он удивится» — холодная усмешка тронула губы девушки. Ему на факультете определенно не помешает сильная, способная ученица, которую не придется воспитывать. Она быстро пробежалась глазами по страницам, чтобы окончательно освежить память, после чего потянулась за чистым пергаментом. Написала она Блэкам. Не Сириусу, разумеется. Лютера сухо описала первые часы своего пребывания в Хогвартсе, назвав происходящее разочаровывающим, вскользь упомянула о коротком разговоре с Дамблдором и отметила, что распределена на Слизерин. Про заминку Распределяющей шляпы она предпочла умолчать, как и не обронила ни единого слова о Сириусе. Для отправки этого послания совы им были не нужны. Лют едва заметно взмахнула палочкой, и пергамент мгновенно вспыхнул, сгорев без единого клочка пепла. На другой стороне, в ту же самую секунду, точно такое же письмо оказалось на каминной полке в главном зале Блэк-мэнора. С чувством выполненного долга она наконец улеглась на подушки. Подземелья Слизерина окончательно затихли далеко за полночь. Лишь изредка где-то за толстыми каменными стенами слышался приглушенный, утробный шум озерной воды да едва уловимый скрип старого камня, Хогвартс никогда не спал полностью. А затем раздался тихий стук, едва слышный, но отчетливый. Звук шел не от двери. Кто-то стучал прямо в стекло, за которым колыхалась черная глубина озера. Еще один удар, медленный, тягучий, будто кто-то или что-то снаружи осторожно коснулось холодного стекла длинными пальцами. Лютера резко открыла глаза. Молниеносная реакция, выработанная годами, заставила ее руку мгновенно перехватить рукоять палочки. Резким взмахом она заставила плотные шторы разойтись в стороны, чтобы увидеть источник шума. Черная ткань послушно отлетела, открывая вид на темную воду, подсвеченную лишь тусклым, зеленоватым сиянием подземелий. Тени медленно скользили в глубине: длинные, похожие на змей водоросли, серебристые рыбы… и лицо. Оно было бледным, почти серым в озерной воде, с огромными темными глазами и длинными спутанными волосами, которые плавно колыхались вокруг головы существа. Это была русалка. Она плотно прижималась ладонью к окну, внимательно глядя прямо на Лютеру. Но в ее облике не было угрозы, только глубокое, затаенное любопытство. Когда тяжелые шторы распахнулись, существо даже не вздрогнуло. Лишь слегка наклонило голову набок, изучая девушку так же пристально, как и та ее. А затем огромные глаза русалки скользнули выше, остановившись на фамильном гербе Блэков под потолком. В ту же секунду выражение ее лица изменилось. Что-то похожее на мгновенное узнавание мелькнуло в нечеловеческих глазах. Она медленно отняла ладонь от стекла и, прежде чем окончательно раствориться в темноте, провела длинными костлявыми пальцами по окну, оставляя на нем след из тонких линий. Полумесяц, перечеркнутый ровной вертикальной чертой. После этого тень плавно и бесшумно ушла на глубину. За окном снова осталась лишь безмолвная темная вода. Когда существо уплыло, Лютера нахмурилась. Не теряя времени, пока знак не исчез, она быстро перерисовала его в свой блокнот. Магические существа никогда не появляются без причины, и уж тем более не оставляют подобных посланий случайным людям. Чернила легли на плотную бумагу точно, перечеркнутый полумесяц выглядел древним знаком. В нем отчетливо ощущалось что-то ритуальное, из тех знаков, что веками передавались внутри чистокровных родов или хранились среди существ, живущих слишком долго рядом с магией. Задумчиво задвинув шторы, Лют вернулась на кровать, спрятав палочку и блокнот под подушку. Разберется с этим позже. Когда комната вновь погрузилась в полумрак, лишь зеленоватый отсвет из-за стекла едва задевал край потолка, где замер герб. Подземелья снова затихли. Но прежде чем окончательно уснуть, Лютера зацепилась мыслью за одну странную деталь: русалка посмотрела именно на герб.

***

Утро в подземельях наступало совершенно иначе, чем в башнях замка. Здесь не было яркого солнечного света, пробивающегося сквозь рамы, не было золотого тепла рассвета. Лишь вода за стеклом становилась чуть более светлой, мутно-зеленой, да из коридора доносились первые приглушенные голоса слизеринцев. Проснувшись, Лют поняла, что до назначенной встречи со Снейпом оставалось чуть больше часа. Из-за массивной двери уже доносились шаги учеников, стягивающихся к Большому залу на завтрак, и обрывки разговоров: — новая Блэк… — Говорят, Снейп лично ее проверяет… Школа проснулась, и похоже, обсуждать новую студентку меньше не собиралась. Лютера потянулась в кровати. Вставать откровенно не хотелось, ведь она слишком хорошо понимала, насколько тяжелым окажется этот день. Отсутствие рядом строгих, требовательных родственников немного расслабляло, дарило обманчивое чувство свободы, но Лют понимала, что теперь должна сама нести полную ответственность за каждый свой шаг. Она уже расчитала, что из-за этой проверки может не успеть на общий завтрак, но не появиться там хотя бы на пару минут просто не могла. Что скажут другие? Подумают, что она струсила? Не выдержала давления слухов? «Нет, так не пойдет», — решила она. Поднявшись с постели, Лютера выбрала из своего гардероба одну из самых дорогих мантий. Взяв серебряный значок в виде змеи, она прикрепила его слева на груди, безупречно завязала галстук и поправила юбку. Лют тщательно расчесала свои угольно-черные волосы, которые волнами спускались по плечам, и собрала верхние пряди назад, заколов их серебряной заколкой. Это придавало образу строгости, открывая холодное лицо и подчеркивая стальные глаза, полные уверенности. Последним штрихом стал фамильный кулон Блэков. Взяв палочку, Лютера расколдовала замок на выходе и тут же наложила новые, запирающие чары. Она буквально выпорхнула из комнаты в гостиную, не обращая внимания на редких студентов. Времени оставалось мало, но у нее уже был четкий план, как все успеть. Твердой, быстрой походкой она направилась в сторону Большого зала. Коридоры Слизерина к этому моменту уже полностью ожили. Подземелья наполнились привычным движением: старшекурсники неторопливо шли на завтрак, первокурсники нервно переговаривались, кто-то на ходу поправлял воротник мантии, кто-то спорил о расписании. Но появление Лютеры почти мгновенно изменило общую атмосферу. Десятки внимательных взглядов скользнули по ее мантии, по идеально собранному образу, по той холодной собранности, с которой она шла вперед, не задерживая внимания ни на ком конкретно. — Это она… — Блэк… — Она выглядит — фразы обрывались, так и не дозвучав до конца. Лютера уже успела стать частью школьной реальности. У самого выхода из подземелий она едва не столкнулась с группой старшекурсников, но те инстинктивно расступились, освобождая проход. Один из них, высокий парень с нашивкой шестого курса, чуть заметно ухмыльнулся. Это не было дружеским приветствиема, он будто успел подумать что то свое и Лютера прошла мимо. Большой зал с утра выглядел совершенно иначе. В нем не было той торжественности, что царила на вечернем распределении. Он казался живым, громким, суетливым. На столах стояли несколько блюд на выбор, ученики спорили, смеялись, читали утренний «Ежедневный пророк», обсуждали первые предметы. И, конечно, появление Лют не осталось незамеченным. Слизеринский стол отреагировал первым, Драко Малфой сидел почти на том же самом месте, что и вчера, лениво листая какой-то пергамент. Но стоило Лютере войти, как его взгляд поднялся, оценивая не столько ее лицо, сколько весь образ в целом. Губы едва заметно дрогнули, то ли в знак одобрения, то ли в привычной для него оценочной манере. — Вижу ты очень уверена в себе, Блэк, — произнес он спокойно, когда она приблизилась, — Решила подтвердить все слухи? Рядом кто-то из слизеринцев тихо, угодливо усмехнулся. На другом конце зала Поттер оторвал взгляд от своей тарелки, задержав его на Лютере. Рон, заметив это, недовольно пробормотал: — Они все одинаковые, да?.. Гарри молча наблюдал. Внимательно, он уже успел понять, что первое утро в Хогвартсе редко бывает спокойным, особенно когда в зале появляется новая Блэк. Лютера направилась прямиком к слизеринскому столу и уверенно села рядом с Драко, слегка выгнув бровь в ответ на его реплику. — Что? — спросила она просто. Ей искренне было непонятно, с чего вдруг ее появление приравняли к подтверждению каких то слухов. Она пришла сюда лишь потому, что так требовали правила приличия. Особого голода девушка не испытывала, но все же потянулась к тарелке, взяв небольшой бутерброд и кубок с тыквенным соком. Драко зеркально приподнял бровь, в точности повторяя ее жест. — Ничего, — спокойно отозвался он, немного наклонившись над столом. — Просто наблюдение. — Он взял свой кубок, сделал короткий глоток и добавил уже тише, но вполне отчетливо: — У тебя очень семейный способ входить в помещение. На другом конце стола кто-то хмыкнул, но тут же осекся, поймав на себе холодный взгляд Малфоя. Слизеринцы вообще вели себя сегодня куда осторожнее обычного. Не потому, что откровенно боялись, скорее новая студентка была темой, к которой они пока просто не понимали, как правильно относиться. Некоторые явно выжидали, какое решение она примет и как поведет себя дальше в этом году. Лютера потянулась за бутербродом, аккуратно прожевала кусочек и сделала глоток сока. — Они должны обсуждать. Моя семья будет в полном восторге, если узнает, что появление Блэк в Хогвартсе вызвало именно такую реакцию, — спокойно заключила она, даже не глядя на Малфоя. То, что Лютера спокойно взяла бутерброд, странным образом разрядило часть повисшего напряжения. Словно это простое, обыденное действие делало всю ситуацию менее «легендарной» и более приземленной. Драко, не поворачивая головы, негромко добавил: — Снейп сегодня тебя разберет по частям. Морально, конечно. В его голосе слышалось привычное знание того, как устроен Хогвартс. Где-то в глубине зала профессор Макгонагалл поднялась из-за преподавательского стола. Завтрак продолжался, но время до первой встречи с деканом неумолимо сокращалось. В голове она непрерывно отсчитывала ускользающие минуты. Лютера все же перевела на него взгляд. — Снейп все делает правильно, — аналитическим тоном произнесла она, опуская кубок на полированное дерево стола. — На Слизерине, где ценят не только чистые знания, но и амбиции, именно так и должно быть. Здесь нечего делать тем, кто не умеет обращаться с волшебством и не способен выучить правильный порядок ингредиентов для зелья. Она скользнула по Малфою оценивающим взглядом с ног до головы. Выглядел он с утра безупречно, цвета факультета ему определенно шли. Внимание Лютеры зацепилось лишь за серебряную брошь на его мантии, которая закрепилась немного неровно, нарушая геометрию формы. Без лишних мыслей, почти по-хозяйски, Лют протянула руку и аккуратно поправила украшение, выравнивая его. Только закончив движение, она осознала, какая мертвая тишина внезапно воцарилась за столом. Это мимолетное действие увидели практически все присутствующие. Однако Лютера, как ни в чем не бывало снова поднесла к губам кусочек еды. Драко замер на долю секунды. Он не отшатнулся, опустив взгляд туда, где только что побывали ее пальцы. Затем он медленно перевел свои серые глаза на Лютеру. В них появилось куда больше внимания, чем обычно. — …Понятно, — произнес он наконец, совершенно ровно. И в этом коротком «понятно» сквозило слишком много скрытых оттенков: от искреннего удивления до легкого, озадаченного принятия. Малфой не отодвинулся, но и возвращаться к еде сразу не стал. Кто-то на другом конце стола не выдержал напряжения и громко кашлянул, пытаясь скрыть неловкость момента. Одна из слизеринских девушек поспешно наклонилась к своей соседке, зашептав: — Она его… поправила? — Да… просто взяла и…— фраза оборвалась. Гарри в этот момент уже откровенно, без стеснения наблюдал за происходящим, напрочь позабыв про собственную тарелку. В его взгляде читалось не осуждение, а попытка понять границу между ее абсолютной уверенностью и полным, абсолютным отсутствием каких-либо сомнений в собственных действиях. Рон выглядел так, словно вообще не понял сути произошедшего, но интуитивно почувствовал, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Драко наконец снова взял свой кубок и сделал глоток. Не глядя на Лютеру прямо, он произнес чуть тише: — Ты либо совсем не боишься последствий, Блэк… — Пауза. — Либо еще просто не поняла, какими они бывают. И только после этого он вернулся к прерванному завтраку, словно восстанавливая привычный порядок вещей, вот только прежним этот порядок уже не казался. Лютера поставила кубок. Время неумолимо поджимало. Она снова посмотрела на Малфоя, слегка наклонившись к нему. — А ты попробуй догадаться, какое из твоих утверждений верно, — тихо бросила Лют, после чего решительно поднялась из-за стола. Она напоследок окинула Большой зал оценивающим взглядом и заметила, что гриффиндорская троица по-прежнему не сводит с нее глаз. Выражение ее лица стало чуть мягче, и Лютера из чистой вежливости коротко кивнула им. После чего быстрым, уверенным шагом покинула помещение. До назначенного Снейпом времени оставалось ровно десять минут. Путь от Большого зала до подземелий по обычным коридорам занимал никак не меньше двадцати пяти. Найти в утренней суете место, где не было бы вездесущих студентов, казалось задачей почти невыполнимой, но Лютере повезло обнаружить пустую, глубокую нишу с распахнутым окном, скрытую от посторонних глаз. Как раз то, что нужно. Быстро оглядевшись по сторонам, чтобы окончательно убедиться в отсутствии свидетелей, она легко выпрыгнула в окно, прямо на лету превращаясь в летучую мышь. О том, что она является незарегистрированным анимагом, не знали даже в Блэк-мэноре. Лютера сумела развить в себе эту способность, унаследованную от Сириуса, исключительно ради того, чтобы незаметно сбегать из душного особняка по ночам. И эти труды не прошли даром, умение не раз выручало ее в сложных ситуациях. К тому же, кто в здравом уме станет обращать внимание на обычную летучую мышь? Лют быстро спикировала к самому подножию замка, где располагались окна, ведущие прямиком в подземелья факультета. Опустившись на каменный выступ уже в человеческом обличье, она бесшумно открыла створку и скользнула в темный коридор, уходящий глубоко вниз. Семь минут в запасе. Она успела. Коридор подземелий встретил ее привычной прохладой и тяжелой тишиной, которая в этих стенах всегда казалась плотнее, чем в любой другой части огромного замка. Камень под ногами казался слегка влажным, свет зеленоватым, а сам воздух оставался неподвижным, словно замер вместе с историей этого места. И именно в этот момент, стоило Лютере свернуть в более узкий проход, впереди раздались шаги. Ровные, слишком уверенные для обычного студента. Из-за поворота показалась высокая фигура Северуса Снейпа. Черная мантия профессора почти сливалась с густыми тенями подземелий, создавая иллюзию, будто он соткался прямо из воздуха. Профессор остановился, взгляд его антрацитово-черных глаз мгновенно зафиксировал девушку. — Мисс Блэк, — произнес он холодно, словно проверяя, действительно ли новая ученица способна оказаться в нужном месте в строго назначенное время. Он слегка наклонил голову, оценивая ее внешний вид с той же тщательностью, с какой проверял качество готового зелья. — Прежде чем вы решите, что мое утреннее приглашение было лишь пустой формальностью, — продолжил Снейп, — позвольте сразу прояснить. В моем кабинете ошибки дважды не повторяются. — Короткая пауза. Его взгляд скользнул по Лют, отметив ее абсолютное спокойствие. — Посмотрим, к какой именно категории относитесь вы. Лютера мысленно порадовалась, что профессор не застал тот момент, когда она пролезала через окно подземелий. Спокойно выдержав его тяжелый взгляд, она вежливо кивнула: — Понимаю, профессор. И я искренне рада, что вы цените способности учеников своего факультета по справедливости, как и должно быть. Он развернулся и коротким жестом велел ей следовать за ним. Проход уходил еще глубже, туда, где уже отчетливо улавливался резкий запах разнообразных магических ингредиентов. На ходу Снейп почти равнодушно обронил — Надеюсь, слухи о вашем «уровне подготовки» хотя бы частично соответствуют действительности. Я крайне не люблю тратить свое время впустую. На данный момент Северус Снейп оставался единственным человеком в этом замке, к кому Лютера могла испытывать подлинное уважение. Вместе они переступили порог кабинета. Внутри аудитории царил тот идеальный, безупречный порядок, который мог существовать только у Снейпа. Вычищенные до зеркального блеска котлы, аккуратно рассортированные компоненты и ощущение, что даже пыль здесь не решалась задерживаться дольше положенного. — Присаживайтесь, — коротко бросил декан, указывая на место ближе к преподавательскому столу, откуда открывался идеальный обзор на доску. Несколько студентов уже сидели за своими столами, и стоило Лютере войти, как по рядам снова поползла знакомая волна шепота. Снейп даже не стал это комментировать. Пройдя к своему столу, он взмахнул палочкой, и на доске четко проступили слова: «Предварительная оценка и диагностика знаний». — Сегодня я выясняю, чему именно вас не удосужились научить. — Его взгляд снова остановился на Лют. Назовите, приготовьте и стабилизируйте зелье, которое обязан уметь варить любой студент, претендующий на приличную оценку за пятилетний курс обучения. — Голос профессора стал еще холоднее: — Любые ошибки будут фиксироваться. Исправления тоже. — И, для Лютеры, добавил: — Посмотрим, мисс Блэк, насколько справедливо Хогвартс оценил ваши реальные способности. Та молча принялась за подготовку. Разумеется, раз это был не стандартный срез знаний по инструкции, а личная проверка Снейпа, желавшего увидеть их настоящий потолок, она не собиралась размениваться на мелочи и жалеть себя. Варить что то простое было нельзя, по ним декан никогда не смог бы оценить ее истинный потенциал. Свой выбор она остановила на продвинутом, действительно сложном уровне. Лютера даже не знала входит ли он вообще в школьную программу. Еще вчера вечером она внимательно оценила фазу луны, которую необходимо было строго учитывать при приготовлении Aurum Potionem — Золотого зелья. Этот сложный состав увеличивал когнитивные способности человека на несколько дней, но при малейшей, даже мимолетной ошибке в пропорциях или температуре мгновенно превращался в смертоносный яд. Достав палочку, Лютера прошлась вдоль стеллажа с ингредиентами, цепко вчитываясь в этикетки. Роса с листьев мандрагоры. Забрав флакон, она вернулась к столу и точным заклинанием заморозила жидкость в идеальные кристаллы. Затем принялась за основу. Вместо стандартного котла Лют уверенно взяла тигель, нагрев очищенный эфирный экстракт златокрылок ровно до тридцати семи градусов. Добавила порошок рога — строго три щепотки, после чего принялась размешивать, семь раз по часовой стрелке, семь раз против, сменяя направление каждые десять секунд. Она непрерывно следила за изменением оттенка. Все шло безупречно. В момент, когда в тигеле начали образовываться первые характерные вихри, Лютера аккуратно влила сок корня аконита и снова перемешала жидкость. Перехватив палочку поудобнее, она четко произнесла: — Liquefactum Cognitio. Зелье мгновенно обрело глубокий золотистый цвет, начав слегка светиться изнутри от влитой магии. Видя, что реакция запущена, Лютера, дабы не допустить образования нежелательного осадка, добавила ровно одну щепотку золотой пыльцы с крыльев еще одного волшебного насекомого. Раствор начал циклично менять цвет от насыщенного синего к багровому и обратно. Для финального штриха она влила раствор листьев мандрагор, отваренных строго одну минуту при ста градусах. Зелье тут же превратилось в жидкое, абсолютно прозрачное золото, издав тонкий, чистый звон, похожий на колокольчик. Через полминуты оно начало испускать мягкое внутреннее сияние. Оставалось лишь перелить готовый состав, и только в этот момент Лютера внезапно вспомнила, что находится вовсе не в родовом особняке под надзором домашних учителей, ведь хрустальных флаконов на ее рабочем столе не оказалось. Она словно очнулась от транса, совершенно потеряв счет времени и позабыв о существовании других людей в аудитории. Вспомнив, что работа пойдет на оценку, Лютера принялась тщательно перепроверять признаки идеального качества. Цвет расплавленное золото, без примеси лимонного или песочного. Запах чистый озон и сладкий мед, никакой серы или горечи. Она медленно качнула тигель, убеждаясь, что золотые вихри стабильны. Все было выполнено в лучшем виде, именно так, как ее учили. С чувством выполненного долга она выпрямилась и открыто посмотрела на профессора. Северус Снейп стоял у своего стола, и его тяжелый взгляд не отрывался от тигеля Лютеры с той самой секунды, как она перешла к совершенно иной категории сложности. Когда золотой оттенок окончательно стабилизировался, он медленно прищурился. В его глазах не было удивления, лишь холодная точность мастера, фиксирующего результат. Он подошел ближе, остановившись у ее рабочего места, он несколько секунд просто молча созерцал жидкое зелье в тигеле. — …Интересно, — негромко произнес он. И в этом слове не было похвалы, как не было и порицания. Только констатация факта. Достав палочку, он едва заметно коснулся поверхности светящейся жидкости, золотые вихри даже не всколыхнулись, сохранив свою безупречную структуру. Это было важнее любых слов. — Кто обучал вас, мисс Блэк? — ровно спросил он, не отводя от нее черных глаз. — И не смейте говорить «семья», если не готовы внятно объяснить, почему вы сварили рецепт, которого нет в школьной программе. Лютера едва заметно нахмурилась. Это все еще была оценка ее знаний или уже полноценный допрос? — У нашей семьи обширные связи, профессор, — спокойно ответила она, не испытывая ни малейшего желания раскрывать секреты. К тому же ложь и Снейп, судя по слухам, были вещами абсолютно несовместимыми. — Я понятия не имею, что входит в вашу школьную программу, а чего в ней нет. Этому конкретному составу меня научил один мастер, у которого наш род веками закупал редкие ингредиенты. Она сделала небольшую паузу и добавила, воскрешая в памяти дни, проведенные в Блэк-мэноре: — Он всегда говорил, что это зелье готовится всего за час, а пользы от него куда больше, чем от стандартных рецептов. Хотя, признаться честно, я не ожидала увидеть в Хогвартсе такое качество и ассортимент компонентов. Тот мастер действительно обучил ее этому рецепту так, чтобы Лютера совершала как можно меньше ошибок, ведь он прекрасно знал, какими суровыми наказаниями оборачивался для нее каждый промах дома. От этих нахлынувших воспоминаний Лют невольно скрестила руки на груди, словно подсознательно пытаясь спрятать под плотной тканью мантии старые шрамы. Снейп слушал ее внимательно, ни разу не перебив. Его лицо оставалось непроницаемой маской, но взгляд подмечал каждую мелочь особенно то, как именно она скрестила руки. Разумеется, от его внимания не укрылся этот жест. — «Мастер», — спокойно повторил декан. — Значит, у вашей семьи хотя бы сохранился вкус к настоящим специалистам, а не только к громким фамилиям. Несколько студентов за соседними столами тут же поспешно уткнулись в свои котлы, делая вид, что полностью поглощены работой. Снейп медленно обошел рабочий стол Лютеры. — Aurum Potionem, — негромко произнес он. — Продвинутый, крайне нестабильный состав с весьма неприятными последствиями при малейшей ошибке в температурном режиме или времени выдержки. — Он вновь посмотрел ей прямо в глаза. — И вы решили сварить именно его в свой первый же учебный день. Еще раз взглянув на зелье, Снейп коротким взмахом палочки призвал тонкий хрустальный флакон, вещь явно из его личной коллекции, слишком качественная для обычного школьного инвентаря. — Разливайте, пока структура не начала ввпадать в осадок. Когда флакон был заполнен, Снейп поднял его к свету. Золотое сияние легло на грани стекла идеально ровно, без намека на муть. В аудитории по-прежнему стояла оглушительная тишина. — Двадцать баллов Слизерину, — четко произнес профессор. У кого-то из учеников по соседству от неожиданности буквально вывалилось из пальцев перо. — За безупречную технику, — добавил Снейп, возвращая хрусталь на стол. — А не за показательное выступление. И впредь, мисс Блэк, если вы намерены варить составы подобного уровня в школьных стенах, будьте добры предупреждать меня лично. Я предпочитаю знать заранее, когда в моем кабинете что-то может взлететь на воздух. Лют выпрямилась, внимательно выслушав замечание. Результатом своей работы она была искренне довольна. Жаль, конечно, что нельзя было забрать флакон себе, но двадцать баллов для факультета были отличной компенсацией. — Да, профессор, — спокойно кивнула она. В этот момент где-то высоко в башне забил колокол, извещая о начале уроков. Первым предметом в расписании значилась трансфигурация. — Вы свободны, мисс Блэк, — ровно произнес он. Но стоило ей развернуться, как он добавил — И еще кое-что. Не позволяйте местной привычке студентов превратить ваши реальные способности в дешевый спектакль. Хогвартс слишком любит штамповать символы из живых людей. Особенно из тех, кто явно выделяется из общей массы. — Черные глаза профессора въедливо впились в ее лицо. После этого он вновь принял свой привычный, холодный и отстраненный вид. Лютера спокойно ответила, направляясь к дверям: — В отличие от других местных символов, профессор, у меня есть выдержка и манеры. Под «другими» она, разумеется, имела в виду излишне популярного Поттера. — На следующий урок вы уже опаздываете. Не заставляйте профессора Макгонагалл искать вас по всему замку в первый же день. Разговор был окончен. Лют стремительно покинула кабинет, буквально взлетая по крутым школьным лестницам. Ей повезло, она опоздала всего на пару минут, и профессора Макгонагалл в аудитории еще не было. Стоило Лютере переступить порог, как все разговоры в классе мгновенно оборвались. Это похоже, уже становилось чем то нормальным. Быстро оглядев класс, она заметила два свободных места: одно рядом с Гермионой Грейнджер, второе, подле Драко Малфоя. Позади Грейнджер устроились Поттер и Уизли, а за Малфоем сидели несколько слизеринок. Прямо перед Драко устроился тот самый парень, с которым Лютера едва не столкнулась утром у выхода из подземелий. Заметив взгляд Лютеры, Грейнджер едва заметно, спокойно кивнула, словно предлагая сесть рядом . У Драко реакция оказалась иной, он лениво крутил в пальцах перо, но при ее появлении сразу поднял глаза, оценивая детали ее спешки и абсолютное спокойствие после визита к Снейпу. Место рядом с ним по-прежнему оставалось пустым, хотя никаких приглашающих жестов он не делал. Старшекурсник впереди обернулся и коротко бросил: — Блэк. На другом конце класса Рон негромко пробормотал на ухо Гарри: — Почему у меня ощущение, будто в школе появилась еще одна Макгонагалл, только нашего возраста Поттер лишь едва заметно усмехнулся, ничего не ответив. В этот момент дверь кабинета резко распахнулась, и Минерва Макгонагалл быстрыми шагами прошла к учительскому столу. Стопка книг по взмаху ее палочки аккуратно опустилась на кафедру. — Доброе утро. — Ее строгий взгляд мгновенно выхватил Лютеру из толпы. — Мисс Блэк. Вижу, профессор Снейп все-таки соизволил вас отпустить. — В классе послышался тихий смешок. — Раз уж вы здесь, занимайте место. Лютера вежливо кивнула профессору и прошла по проходу между рядами, все еще колеблясь. После секундного размышления Лют уверенно опустилась на скамью рядом с Драко, даже не подозревая о том, что Малфой абсолютно всегда сидел в гордом одиночестве. По правде говоря, внутри ей куда больше хотелось бы сесть с Грейнджер, та как никто другой могла быстро и четко разъяснить особенности местного обучения и школьной программы, что было Лютере необходимо. Но сесть на глазах у всего Слизерина рядом с грязнокровкой она просто не могла. Репутацию следовало поддерживать вопреки любым личным желаниям. Лишь устроившись на месте, Лют бросила короткий взгляд в сторону Гермионы. В ее глазах на мгновение вспыхнул огонек искреннего интереса, который другие слизеринцы наверняка приняли бы за высокомерное отвращение, но Лютера еще со вчерашнего дня поняла, что Грейнджер слишком умна, чтобы делать глупые, поспешные выводы. Напоследок она повернулась к Драко. Реакция факультета на ее выбор места была тонкой, но красноречивой. Слизеринки позади мгновенно замолчали, а парень впереди чуть повернул голову, проверяя, не обманывают ли его глаза. Даже сам Драко на долю секунды застыл, прежде чем медленно перевести взор на Лютеру. Это место действительно всегда пустовало, никто не смел занимать его без прямого одобрения Малфоя. За годы учебы вокруг него выстроилась невидимая, но прочная дистанция, обусловленная самим его происхождением. И Лютера нарушила это правило так легко, словно иного выбора и быть не могло. Но Драко промолчал, он лишь слегка откинулся назад, изучая новую соседку тем самым холодным взглядом, каким обычно пытался разгадать скрытые мотивы людей. Свет из высоких окон выгодно подчеркивал острые линии его скул. Вблизи Малфой выглядел старше, полноценный наследник древнего рода, привыкший контролировать каждый свой жест. Ее мимолетный взгляд на Грейнджер он тоже заметил и, кажется, понял куда больше остальных. За соседними партами Уизли уже открыл было рот, чтобы что-то высказать, но Гермиона ловко ткнула его локтем в бок. Поймав взгляд Лют, гриффиндорка лишь понимающе приподняла брови, не делая из этого никакой драмы. Тем временем Макгонагалл уже вовсю вела урок: — Сегодня мы возвращаемся к человеческой трансфигурации. А поскольку часть курса, судя по результатам прошлых экзаменов, считает теорию исключительно факультативным искусством, начнем с повторения. На доске начали проступать серебристые схемы: сложные формулы стабилизации, тонкие линии магических связей и принципы удержания первоначальной структуры объекта. Лютера узнала практически все схемы сразу, вот только некоторые обозначения существенно отличались от тех, что ей вдалбливали дома. Макгонагалл преподавала по современным стандартам Министерства магии, в то время как Лют учили по старинным трактатам. Если дома чары были точными, прямыми и предельно жесткими, то в министерских формулах Хогвартса сквозила излишняя техничность и мягкость, которая, по мнению Лютеры, лишь вредила итоговому результату, создавая ненужную трату времени. — Мистер Финниган, — сухо добавила профессор, — если сегодня в этом кабинете хоть что-то снова загорится, я лично превращу вас в табурет. По рядам прокатился дружный смешок, даже у Драко дрогнул уголок губ. Не поворачивая головы к Лютере, он тихо произнес: — Обычно добровольно со мной никто не садится. Лютера задумчиво изучала доску. В целом ей все было предельно ясно, и в душу закралась скука. Практическую сторону человеческой трансфигурации она освоила еще два года назад в Блэк-мэноре. Подопытными тогда выступали провинившиеся слуги особняка, которых ей приходилось превращать в самых разных животных, начиная от мелких крыс и заканчивая огромными ломовыми лошадьми. Из размышлений ее вывели слова Малфоя. Повернувшись к нему, она одарила его таким взглядом, словно лично делала ему огромную услугу, заняв это место — Надеюсь, я не пожалею об этом. Драко тихо, искренне усмехнулся, выражение, которое на его лице появлялось крайне редко. Опершись локтем о столешницу, он чуть повернул голову: — Стоит уже начинать. Впрочем, его явно забавляла эта ситуация. Профессор Макгонагалл продолжала лекцию, выводя палочкой в воздухе светящиеся связки, позвоночник, ключевые магические узлы, удержание сознания при частичном преобразовании. Большинство студентов судорожно записывали каждое слово, многие откровенно не успевали. Лютера же сразу уловила суть, что Хогвартс учил безопасно. Не эффективно, а именно безопасно. Все эти многочисленные стабилизирующие петли и контроль нервной системы в Блэк-мэноре назвали бы пустой тратой времени для слабых магов. Но здесь первоочередной задачей было сделать так, чтобы студент ненароком не пришиб своего однокурсника. — Мисс Блэк. Голос преподавателя раздался неожиданно близко. Макгонагалл стояла прямо у их парты, внимательно глядя на чистый пергамент Лютеры. — Полагаю, данный материал вам уже знаком? — спросила она ровно. Класс мгновенно притих, навострив уши. Макгонагалл это прекрасно видела, а потому продолжила: — Тогда, возможно, вы будете так добры объяснить всем присутствующим, почему при человеческой трансфигурации критически важно избегать резкого магического давления на центральные узлы структуры? Слизеринцы переглянулись. Это была прямая проверка, и Макгонагалл прощупывала не только ее знания. Лютера посмотрела на профессора, отчетливо понимая, что та пытается загнать ее в жесткие рамки школьных стандартов. Если для Снейпа ключевым моментом оставался лишь безупречный итог, то здесь безопасность превалировала над результатом. Скажи она сейчас чистую правду, так, как думает на самом деле, и факультет лишился бы только что заработанных баллов. Обдумывая ответ пару секунд, Лют заставила себя рассуждать как прилежный студент Рейвенкло. — Да, профессор, я знакома с этой темой. И хотя меня обучали несколько иной технике, — она сделала выразительную паузу, скользнув взглядом по притихшим однокурсникам, — в вопросе резкого давления на ключевые узлы действительно необходимо проявлять крайнюю осторожность. В момент действия магии, тело и разум человека находятся в крайне нестабильном состоянии. Любое резкое изменение давления способно спровоцировать тяжелые побочные эффекты, что пагубно скажется на здоровье, а восстановление структуры в запущенных случаях может занять долгие недели. Она перевела дыхание и, не выдержав внутреннего протеста против местной «морали», все же добавила то, что вряд ли захотела бы услышать Макгонагалл — Однако если сам волшебник обладает достаточным опытом, силой и должной концентрацией, то именно такая жесткая техника позволяет существенно сэкономить время, которое в определенных обстоятельствах ценится куда дороже здоровья. В кабинете повисла густая, напряженная тишина. Ученики пытались осознать, насколько допустимым было то, что они только что услышали. Макгонагалл смотрела на Лютеру не прерывая, ее взгляд стал еще острее. Она сразу уловила колоссальную разницу между тем, чему девушку учили, и тем, как она заставила себя сформулировать ответ. — Верно, — наконец нарушила молчание профессор. — Частично. — Она медленно пошла вдоль рядов. — Именно поэтому современная школа трансфигурации учитывает не только чистую эффективность, мисс Блэк, но и последствия для самого объекта. Магия это не инструмент грубого насилия над живой структурой. Она требует уважения к ограничениям организма. Эта реплика явно предназначалась лично Лютере. Но затем Макгонагалл повернулась к остальным: — Впрочем, мисс Блэк абсолютно права в одном. В критических ситуациях сильный волшебник действительно может прибегнуть к жесткой технике, если цена промедления превышает возможный ущерб. По классу прошел удивленный гул, преподаватели редко признавали подобные вещи вслух. Гермиона уже строчила в пергаменте, пытаясь зафиксировать обе полярные точки зрения. Рон выглядел озадаченным, а Гарри смотрел на Лютеру непривычно серьезно. Он слишком хорошо знал этот холодный, отстраненный тон. — Достаточно теории, — Макгонагалл вернулась к кафедре. — Сегодня вы работаете в парах. Заданием будет частичная трансфигурация руки партнера в животную форму. Любая ошибка приведет к потере контроля над структурой и временной деформации конечности. Постарайтесь этого избежать. Пары остаются по текущим местам. Класс дружно зашевелился. И в этот момент все осознали: Поттер и Уизли работают вместе через ряд от Грейнджер, а Лютера Блэк остается в паре с Драко Малфоем. Лютера отнеслась к этому абсолютно спокойно, будучи полностью уверенной в своем мастерстве. Она развернулась к Драко, опустив взгляд на его руки. Раньше она как-то не обращала внимания на его внешность, но его руки действительно были по-аристократически красивы: бледная кожа, длинные изящные пальцы, поджарые мышцы предплечья. — Что именно ты хотел бы видеть вместо своей руки? — с легкой усмешкой спросила она. Драко перевел на нее взгляд, в котором смешались ирония и любопытство. Он медленно отложил перо. — Учитывая твой тон, Блэк, у меня стойкое ощущение, что ты сейчас предложишь мне стать гоблином — Позади них кто-то тихо фыркнул, но Малфой даже не обернулся. Он слегка закатал рукав рубашки, обнажая предплечье. Под его привычной ленивой маской угадывалось сильное внутреннее напряжение. — Волк. Частичная трансфигурация под волчью анатомию куда проще удерживается в суставе. И выглядит это гораздо лучше, чем условная крыса. Впереди Гермиона уже вовсю спорила с Роном: — Потому что ты держишь палочку слишком резко! — Да откуда тебе знать… — Это же видно, Рон! Драко чуть повернул руку, подставляя запястье. — Ну что, Блэк, — негромко произнес он, — посмотрим, насколько опасной была твоя домашняя программа обучения. Трансфигурация под волка была делом элементарным: состыковка локтевого сустава и кисти по своей анатомии во многом походила на волчью лапу. Лютера внимательно осмотрела его предплечье, мысленно выстраивая будущие контуры трансформации. Она взмахнула палочкой, удерживая ее идеально ровно, словно по линейке. Рука Малфоя, начиная от самого локтя, мгновенно начала покрываться густой темной шерстью. Кисть перестроилась, превращаясь в мощную лапу, превосходящую его прежнюю руку в полтора раза. Финальным аккордом на конечных фалангах проступили острые когти. Драко несколько секунд молча рассматривал свою новую волчью лапу. Он медленно сжал когти, проверяя общую подвижность, затем повернул кисть. Ни малейшей дрожи, структура держалась безупречно. — Ладно, — тихо обронил Малфой. — Теперь я начинаю понимать, почему Распределяющая шляпа вчера так долго думала. Позади них Пэнси Паркинсон уже откровенно прожигала их пару раздраженным взглядом. С другой стороны кабинета Поттер тоже зафиксировал этот ошеломительный результат. Макгонагалл подошла ближе, осмотрела лапу Драко и повернулась к девушке. — Техника превосходная, мисс Блэк, — ровно произнесла она. — Однако в Хогвартсе принято сперва предупреждать своего партнера перед быстрой трансформацией конечности. — И уже тише добавила: — Большинство учеников вашего возраста попросту не способны удерживать структуру без промежуточной стабилизации. Драко, не отрывая взгляда от когтей, спокойно вставил: — Большинство учеников моего возраста вообще сейчас превращают друг другу руки непонятно во что. — Он выразительно кивнул в сторону соседнего ряда, где у какого-то несчастного хаффлпаффца вместо пальцев начали стремительно расти мерзкие перепонки. По классу покатился смех, даже Макгонагалл на мгновение устало прикрыла глаза. Лютера слегка придвинулась к Малфою, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Добавим еще больше веселья? — спросила она с ехидной ухмылкой. Драко медленно перевел на нее взгляд. На мгновение его идеальная выдержка дала сбой, уступив место живому интересу, смешанному с осторожностью человека, прекрасно понимающего, что скрывается за подобным тоном. — Меня одновременно интригует и пугает, насколько спокойно ты это предлагаешь, — так же тихо ответил он, наклоняясь ближе. — И что именно ты называешь «весельем»? В этот момент на другом конце класса раздался громкий хлопок: у Симуса Финнигана рука вместо шерсти внезапно покрылась ярко-оранжевыми перьями. Аудитория покатилась со смеху. — Мистер Финниган! — голос Макгонагалл полоснул по ушам. Гарри коротко усмехнулся, Рон откровенно хохотал, пока Гермиона пыталась экстренно исправить чужую оплошность. Этот шум отвлек внимание от их парты, и Драко снова посмотрел на Лютеру. Он явно начинал осознавать, что за ее ледяной маской скрывается опасное удовольствие от полного контроля над ситуацией. — Если тебя исключат в первый же день, — тихо заметил он, — я, пожалуй, даже расстроюсь. В этот момент его волчья лапа дернулась, когти зацепились за деревянный край стола, Малфой коротко выдохнул сквозь зубы — Верни все обратно, пока я здесь что-нибудь не сломал. Лютера усмехнулась и отстранилась. Ей было откровенно скучно. В своих мыслях она легко могла бы превратить его целиком в огромного ядовитого питона с длинными клыками, но прекрасно понимала, что появление нечто подобного в классе обернется грандиозным скандалом и потерей баллов. Макгонагалл, так пекшалась о безопасности, такого юмора точно бы не оценила. Одним взмахом палочки она вернула руке Малфоя первоначальный человеческий вид. Но вместо того, чтобы отвернуться, Лютера открыто протянула ему свою ладонь, глядя прямо в глаза и безмолвно ожидая, что он протянет свою в ответ, она уже явно что то задумала. Драко медленно сжал пальцы, проверяя чувствительность, после возвращения его первоначальной руки, затем поднял взгляд на Лютеру. На этот раз слишком многие приковывали свое внимание к их паре последние двадцать минут. Драко не отвел глаз. Несколько секунд он пытался разгадать, что именно задумала эта непредсказуемая Блэк. Позади них Пэнси слегка вскинула брови, Теодор Нотт, который оказался тем самым, что столкнулся с ней утром с интересом отложил свои дела, а Поттер на другом конце класса нахмурился еще сильнее. Малфой наконец вложил свою ладонь в ее руку. — Только не говори мне, что собираешься превратить меня во что-то еще, — тихо произнес он с живой насмешкой. Профессор Макгонагалл обернулась в их сторону — Мистер Малфой, мисс Блэк, — сухо оборвала она, — я бы предпочла, чтобы после моего урока все присутствующие сохранили первоначальное количество своих конечностей. По классу снова прошел смешок, но Поттер уже не улыбался. Он смотрел на Лютеру, начиная замечать первые несостыковки под ее безупречным ледяным фасадом. Макгонагалл не произнесла прямого запрета, и этого Лютере было более чем достаточно. Она покрепче сжала руку Малфоя, а затем второй рукой принялась аккуратно прощупывать, где именно у него располагаются сухожилия. На удивление самой себе, делала она это бережно, словно действительно боялась причинить ему вред. Рука Лют скользнула выше, изучая мышцы и вены. Это было необходимо, потому что она хотела превратить пусть не всего его, но хотя бы руку в голову змеи. Это значительно отличалось от первоначальной структуры, поэтому так было важно было подробно изучить “исходный” материал, ведь было невероятно сложно создать змею, особенно с головой, которая была бы подконтрольна разуму Малфоя. — По правде говоря, я делаю такую трансфигурацию всего во второй раз в жизни, — почти шепотом произнесла она, полностью поглощенная изучением структуры. Она удивилась тому, насколько теплой оказалась кожа Малфоя. Его мышцы были сильно напряжены, но это ей ничуть не мешало. Драко замер, перестав воспринимать происходящее как невинную игру. Она касалась его руки с абсолютной, пугающей концентрацией. Взгляд парня чуть потемнел, он молча следил за каждым ее движением. — Восхитительно успокаивающая информация, Блэк. — Но руку не убрал, позволяя ей довести дело до конца. Когда в голове Лютеры выстроилась детальная картина внутреннего строения его руки, она отстранилась и четко направила на него палочку. В классе тем временем царил привычный хаос: у кого-то шерсть росла как волосы, Уизли оправдывался перед Грейнджер, что «оно само так вышло». И только вокруг их парты сгустилась странная, звенящая тишина. Когда Лютера подняла палочку, Драко посмотрел ей прямо в глаза с напряженным ожиданием. — Если после этого у меня вырастет вторая пара рук, я потребую детальных объяснений. Договорить он не успел, с другого конца аудитории раздался резкий, пугающий треск. Все мгновенно обернулись. У Невилла Долгопупса трансфигурация пошла наперекосяк: его рука начала стремительно и уродливо искажаться, кости со смещением выходили из суставов, шерсть росла грязными клочьями, а пальцы выгибались под противоестественным углом. Парнишка истошно вскрикнул от дикой боли. Макгонагалл тут же бросилась к его ряду, Гермиона резко побледнела, а Поттер оказался рядом с другом быстрее остальных. Но Лютера еще до того, как профессор успела добежать, по характеру деформации мгновенно определила суть катастрофы. Она машинально поднялась со своего места. Поскольку профессор находилась дальше, Лют с технической точностью, плавно и без лишнего давления направила свою палочку на искалеченную руку парня. Магия послушно потекла вспять, словно время отматывали назад. Сперва исчезла жесткая шерсть, выровнялись суставы пальцев, а затем с негромким хрустом кости встали на свои законные места. Это происходило медленно, ведь обращать сорванную трансфигурацию всегда было в разы труднее, чем запускать ее. Лютера сделала шаг вперед, ледяным взглядом буравя виновника, напарника Невилла по парте. — Если ты не способен понять слова, произнесенные сегодня в этом классе, и уж тем более не осознаешь всей ответственности за жизнь и здоровье человека, ты просто не достоин держать в руках волшебную палочку, — произнесла она настолько жестко и холодно, что сама поразилась собственному голосу, Ведь сейчас она говорила точь-в-точь как ее домашние мучители. Класс буквально окаменел. Грудь Лютеры тяжело вздымалась от непонятной ей злости, ее до глубины души возмущало, что кто-то из-за собственной непроходимой глупости может так легко причинить боль. Это задело ее глубокую внутреннюю травму, е”сли ты берешь в руки оружие, ты обязан ему соответствовать”. Ей безумно хотелось проучить этого идиота, превратить его в мерзкого таракана, но вовремя воцарившаяся тишина заставила ее прийти в себя. Привычная маска холодного безразличия на секунду соскользнула, обнажая куда более сложную и пугающую суть. Оглядев притихшую аудиторию, Лют увидела в глазах многих студентов неподдельный страх, точно такой же, какой испытывала она сама в детстве перед неминуемым наказанием. Опомнившись, она медленно опустила палочку, плавным движением руки поправила волосы, вернула лицу непроницаемый вид и опустилась на свое место рядом с Драко. — В другой раз, Малфой, — негромко бросила она, даже не глядя на сокурсника. В классе еще несколько долгих секунд стояла гробовая тишина. Даже Макгонагалл застыла, потрясенная тем, как легко чужая магия подчинилась этой девушке. Восстановить разрушенные кости, сухожилия и нервные связи требовало мастерства. Когда все закончилось, бледный Невилл тяжело перевел дыхание, судорожно сжимая вернувшиеся в норму человеческие пальцы. Поттер, стоявший рядом с ним, смотрел уже не на его руку, а прямо на Лют. В его взгляде отразилась целая гамма сложных эмоций, он увидел насколько опасной может быть эта чистокровная волшебница и как мгновенно она бросилась исправлять чужую боль. Он уловил главное, Лютера сказала это как человек, которого ломали этой самой болью. Профессор Макгонагалл медленно приблизилась, убеждаясь, что с Долгопупсом все в порядке, после чего ее взгляд надолго остановился на Лютере. — Десять баллов Слизерину, — наконец четко произнесла она. Аудитория словно очнулась от оцепенения. — За мгновенную стабилизацию деформации и за безупречные действия в критической ситуации, — пояснила профессор ровно. Пауза. — Однако, — ее голос налился металлом, — в Хогвартсе мы не унижаем учеников за их ошибки, мисс Блэк. Последние слова прозвучали как личное, весьма серьезное предупреждение. Лютера почти физически ощутила, что декан Гриффиндора разглядела в ней нечто знакомое. И это «нечто» профессору категорически не понравилось. Макгонагалл отвернулась, помогая Невиллу подняться. Поттер продолжал пристально смотреть на Лютеру, и теперь в его глазах не осталось прежнего замешательства, только опасное понимание человека, который сам не понаслышке знал, что такое жестокость. Малфой молчал необычайно долго. Когда Лют вернулась на место и обронила свое короткое «в другой раз», он медленно повернул к ней голову. В его серых глазах больше не было привычной спеси. — Напомни мне никогда не злить тебя во время практических занятий, — тихо произнес он, после чего добавил едва слышно — Хотя, ты ведь испугалась вовсе не за Долгопупса. Лютера повернулась к Драко. — Конечно нет. Мне абсолютно плевать на этого Долго… кем бы он там ни был. Меня раздражает, когда кто-то свято верит, будто наличие палочки автоматически дает ему право к магии, — холодно отрезала она. Она мельком глянула на руку Малфоя, которую тот еще не успел спрятать в рукав рубашки, невольно вспоминая ее тепло. Спасительный колокол, возвестивший об окончании урока, прервал эти ненужные мысли. А ведь это был всего лишь первый предмет в расписании… Шум в кабинете поднялся мгновенно. Студенты заговорили все разом, поспешно собирая пергаменты и оглядываясь на Лют теперь уже с явной опаской. Слухов в замке теперь станет в разы больше. Девушка, которая за один-единственный урок умудрилась заработать баллов, исправить травму быстрее самого преподавателя и заставить половину шестого курса почувствовать себя беспомощными первогодками, вызывала трепет. Лют буквально кожей ощущала эти трусливые взгляды и шепотки. Драко медленно застегнул манжет рубашки, скрывая запястье, но перед этим его взор на секунду задержался на ее пальцах, словно он тоже отчетливо помнил то мимолетное прикосновение. — Проблема в том, Блэк, — негромко произнес он, поднимаясь, — что большинство волшебников действительно считают себя достойными — Он закинул сумку на плечо, он слегка наклонился к ней: — Но кроме Отца, ты первая на моей памяти, кто говорит об этом как о серьезном преступлении. Гермиона с соседнего ряда медленно складывала книги, то и дело бросая на них задумчивые взгляды, явно пытаясь уложить Блэк в какую-то понятную для себя логическую категорию, но Лютера не вписывалась ни в одну из них. Уизли выглядел откровенно напуганным после ее недавней вспышки. А Поттер намерено подзадержался напротив ее стола, он спокойно произнес — Ты действительно быстро среагировала. — На секунду его взгляд стал глубже. — И спасибо за Невилла. Между ними повисла странная, звенящая тишина. Поттер впервые обращался к ней После поезда. Вокруг них спешно расходились остальные студенты, Макгонагалл о чем-то тихо беседовала с пострадавшим, а впереди их ждал следующий урок. Судя по выражению лица Драко, ему было безумно интересно, насколько разрушительным окажется присутствие Лют в Хогвартсе к концу этой недели. Она посмотрела на Поттера. Он действительно подошел лишь для того, чтобы выразить благодарность? Что ж. Лютера просто равнодушно пожала плечами, прямо встретив его взгляд. — Что-то еще? — спросила она, поднимаясь и убирая свой конспект в сумку. Гарри ответил не сразу, словно сам до конца не понимал мотивов своего поступка. За его спиной Рон уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу у самого выхода, не желая задерживаться подле змеиного факультета. — Да, вообще-то. — Он засунул руки в карманы мантии, и этот простой жест неожиданно сделал его обычным семнадцатилетним парнем, пытающимся разобраться в человеке напротив, а не героем со страниц газет. — Ты ведь хотела что то с ним сделать? Будто тебя саму наказывали через боль. Драко медленно повернул голову в сторону гриффиндорца. Гарри не сводил с Лютеры пристального взгляда, в котором читалось слишком глубокое понимание сути. Вопрос был пугающе, опасно точным. Линия челюсти Лютеры заметно заострилась, став жестче. Видимо, это глупое желание лезть в чужую жизнь у Поттера было в крови. Она не стала отвечать прямо на этот излишне дерзкий и смелый выпад. — Ошибки, Поттер, — произнесла она, сделав уверенный шаг вперед и сокращая расстояние между ними, — бывают совершенно разными. И мы действительно находимся здесь для того, чтобы учиться на них. — Она говорила медленно, плавно растягивая слова и вкладывая в них особую, вкрадчивость. — Но когда дело касается не пустой теории, — Лют выразительно указала пальцем на парту Невилла, — промахи могут стоить куда дороже, чем просто временно обезображенная рука. Именно поэтому школа обязана учить жесткой ответственности и истинной цене за палочку. С этими словами она выпрямилась и решительно развернулась к выходу. Ее угольно-черные волосы взметнулись красивой волной, а подол мантии от этого резкого движения безупречно взмахнул дорогой тканью. За ее спиной еще несколько секунд стояла оглушительная тишина. Гарри молча провожал её взглядом, не двигаясь с места. И чем дольше он смотрел ей вслед, тем яснее осознавал, что дело тут вовсе не в банальном чистокровном высокомерии. Рон первым нарушил затянувшееся молчание: — Мерлин… она вообще способна разговаривать как нормальный человек? Малфой тем временем неторопливо поднялся со своего места. Он демонстративно не спешил. — Забавно, — ровным, бархатным голосом произнес слизеринец. — Ты наконец-то встретил человека, которого невозможно «спасти» Гарри резко повернулся к нему, но Малфой уже уверенно шел к дверям. Шумные школьные коридоры Хогвартса уже вовсю бурлили во время перемены. Потоки студентов сновали между движущимися лестницами, бурно обсуждая прошедшие уроки, свежие сплетни и, само собой, новую Блэк. Лютера буквально кожей ощущала это витающее в воздухе напряжение. Слизеринцы смотрели на нее с нескрываемым интересом и стремительно растущим уважением, другие факультеты с явной настороженностью. Знакомые шаги за спиной послышались довольно быстро, уверенные и размеренные. Драко легко поравнялся с ней у самого поворота винтовой лестницы. Несколько секунд он молча смотрел вперед, после чего неожиданно для нее тихо усмехнулся — Поттер сегодня выглядит весьма озадаченным, — Малфой мельком взглянул на девушку. — А ты, как я погляжу, начинаешь испытывать подлинное удовольствие от того, насколько сильно его это задевает. Впереди массивные каменные лестницы Хогвартса медленно пришли в движение, со скрипом меняя свое направление. Где-то высоко под потолком раздавался пронзительный хохот полтергейста Пивза и яростные, возмущенные крики завхоза Филча. Привычное, устоявшееся безумие древнего замка продолжало жить своей обычной, размеренной жизнью. И теперь, в этой жизни появилось новое место, которое уверенно начала занимать новая Блэк.

***

Продолжение следует.