Глава 5. Запретный лес.

Примечание: Все что написано, написано для себя любимой, без попытки в серьезность и правила повествования. Эстетики, концепты, спойлеры, чат и многое другое можете найти в телеграм канале: https://t.me/dusty_shelfi Приятного чтения.

***

Глава 5. Запретный лес. Когда Лютера скрылась с поля, она не пошла внутрь замка. Девушка ускорила шаг, почти не разбирая дороги, обходила башни и внешние стены, стремясь лишь оказаться как можно дальше от любопытных глаз, шепотков и чужого внимания. Вскоре шаг перешел в бег, стоило Лют скрыться за очередным поворотом массивной каменной стены, без единого человека снаружи, как её силуэт смазался и в следующее мгновение на свободу вырвалась лишь маленькая летучая мышь. Взмахнув крыльями так сильно, как только позволяли силы, Лют взмыла в прохладный воздух. Сердце бешено колотилось в крохотной груди, девушка стремительно полетела прочь от величественного замка. Небо над Хогвартсом уже окрасилось в предзакатные тона, разливая по горизонту багровые и золотистые краски. Она летела всё дальше и дальше, минуя подлесок мрачного Запретного леса. Ей необходимо было забраться туда, где никто не смог бы её услышать или потревожить. Оказавшись примерно в трех километрах от опушки, Лют начала плавно снижаться, пролетая сквозь густые, переплетенные кроны вековых деревьев. Она ловко маневрировала между массивными ветками, уходя всё глубже под сень чащи. Преодолев еще небольшое расстояние, она наконец отыскала глухую поляну, куда почти не проникал свет вечернего неба. Опустившись на сырую землю, она в то же мгновение приняла свое человеческое обличье. Силы покинули её, и Лют упала на колени, судорожно закрывая лицо ладонями. Глаза мгновенно налились горячими слезами. В груди, где-то глубоко внутри, вспыхнула такая нестерпимая, разрывающая боль, будто её приложили заклятием Круциатус. В этой удушающей тишине Запретного леса Лютера просидела около десяти минут, содрогаясь от безмолвных рыданий, однако долгожданное облегчение так и не наступило. Наконец она медленно поднялась. Утерев мокрые дорожки со щек краем тяжелой мантии, Лют сделала глубокий, судорожный выдох. Обида и горечь внутри внезапно переросли в чистую, звенящую ярость. Резко развернувшись, она за доли секунды выхватила волшебную палочку и с силой рассекла воздух: — Bombarda! Яркая вспышка с оглушительным грохотом устремилась к ближайшему дереву. Древесина треснула, взрываясь щепками. Ее пульс всё еще оставался учащенным после изнурительного полета в анимагической форме и от переполнявших её эмоций. — Reducto! Мощное заклинание повторно обрушилось на несчастный ствол. Во все стороны с сухим треском полетели крупные щепки. Лютера тяжело, прерывисто задышала, чувствуя, как магия яростно бурлит в венах. — Deprimo! На этот раз взрыв оказался настолько сильным, что в самом центре массивного ствола образовалась огромная сквозная дыра, а острые щепки веером разлетелись по всей поляне. С каждым разрушительным ударом Лютере становилось немного легче. Внутреннее напряжение постепенно спадало. Ствол теперь держался лишь на честном слове, на тонкой, чудом уцелевшей части древесины. Вокруг воцарился хаос из обломков и древесной пыли. Лют начала немного успокаиваться, как вдруг сквозь утихающий гул до её слуха донесся отчетливый звук ломающихся веток. Рефлексы сработали мгновенно, девушка тут же вскинула палочку, направляя её прямо на источник звука, она все еще тяжело дышала. Пространство словно сдвинулось, воздух стал плотнее, и из глубокой темноты, где причудливо переплетались ветви и ночные тени, медленно соткалась высокая фигура. Человека здесь быть не должно было по определению. Сперва Лют различила лишь неясный силуэт между деревьями, но затем очертания стали более четкими. Незнакомец держался прямо, высоко подняв голову, слишком уверенно для того, кто мог случайно забрести в такую глушь. Лишь когда он ступил на край разоренной поляны, Лютера поняла, что этот силуэт она знает. Перед ней стоял Драко. Он замер на границе выжженной поляны оценивающе оглядывая разрушения. В его серых глазах не было удивления, он будто увидел что то очевидное, с холодным расчетом проверяя, совпали ли его выводы с реальностью. После этого его взгляд переместился на Лютеру и на волшебную палочку, всё еще нацеленную ему в грудь. Вокруг них оседал пепел, и пахло выжженной древесиной. — Опусти палочку, Блэк, — негромко произнес Малфой. Он звучал ровно, но в этой тишине крылась отчетливая угроза. — Ты и так сегодня привлекла слишком много внимания. Он сделал шаг вперед, не пытаясь достать собственную палочку, но его осанка выдавала абсолютную готовность к любому выпаду. Лютера медленно опустила руку, но взгляда не отвела. Появлению Малфоя она была рада меньше всего. Внутренний хаос всё еще требовал выхода, и его присутствие ощущалось как чужеродный, раздражающий элемент. — Что ты здесь делаешь, Малфой? — холодно спросила она — И как ты вообще меня нашел? Драко чуть прищурился, он остановился в нескольких шагах — Глупый вопрос — Усмехнулся он, — Эти взрывы было видно с высоты. Если бы я не перехватил тебя, сюда бы уже бежал Снейп. Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние, и его взгляд стал проницательным. Он явно отличался от того “ментора” на метле, который был перед ней час назад. Повлияло ли ее падение или другая причина на это, она не знала, но перемену заметила сразу. — Малфоям не нужны лишние проблемы с министерскими проверками в школе. И мне совершенно не улыбается объяснять старосте почему проблемная ученица не в стенах школы. Так что не обольщайся. Лютера откровенно язвила в ответ, защищаясь от его выпадов и все еще не успокоившись: — Какая трогательная забота о репутации школы. И давно ты заделался в стражи порядка? — С тех пор, как ты начала вести себя как угроза, — отрезал он, и его голос упал на регистр ниже, растеряв несносный сарказм. — Я видел твое лицо перед тем, как ты сбежала. Пауза, повисшая между ними была осязаемой. Лес вокруг словно замер, прислушиваясь к их разговору. Драко смотрел на нее в упор, и за его высокомерной маской проглянуло что-то темное и пугающе искреннее. — Тому Гриффендорцу очень позело, что ты нашла это дерево, — тихо добавил он. — Мне стало чертовски интересно, как далеко ты зайдешь. Лютера сделала резкий шаг вперед, зеркально разворачиваясь к нему корпусом. Между ними оставалось от силы полметра. Ей хотелось заставить его отступить. Она заглянула в самые глубины его серых глаз, холодных, как ее собственные, но сейчас отражавших ее смятение. — Не много ли ты на себя берешь, Малфой? — прошипела она — Мое поведение и моя жизнь тебя не касаются. Тебе лучше уйти. Драко не шелохнулся. Он принял этот вызов с привычно ленивым, аристократичным выражением лица. — Поздно, — выдохнул он ей прямо в лицо с усмешкой — Я уже здесь. Он чуть наклонил голову, и совсем немного его взгляд смягчился — Ты ведь тоже задыхаешься в этой школе, Блэк. От этих ожиданий, от чужих взглядов, от того, кем мы “должны” быть. Ты выжигаешь деревья, потому что внутри тебя горит то, что нельзя показывать остальным. Думаешь, я этого не понимаю? — Слова повисли в сыром ночном воздухе. Это было слишком открыто для Драко Малфоя. Лютера смотрела на него еще несколько секунд, чувствуя, как внутри нее что то скрипит. Этот чертов Малфой был абсолютно прав. Она шумно вздохнула и сделала шаг назад, разрывая это напряжение, уступая место глухой, изнуряющей усталости. Отрезав себя от его взгляда, она повернулась спиной к обугленному дереву и медленно пошла по тропинке вглубь леса, позволяя прохладному ветру остудить горящее лицо. Это было безмолвное признание поражения в их маленькой ментальной дуэли. Драко двинулся следом не сразу, сперва послышался легкий хруст ветки, короткое замешательство, а затем его размеренные, шаги. Он держал дистанцию, не пытаясь ее догнать, но его присутствие за спиной больше не казалось опасным. Теперь это был их общий секрет, оставшийся на выжженной поляне. — Ты пришел сюда пешком? — спросила она, резко меняя тему разговора. На этот раз Драко действительно искренне усмехнулся, принимая ее поражение и этот вопрос вернул его в реальность: — А ты ожидала увидеть здесь фамильную карету Малфоев посреди Запретного леса? Парень небрежно провел ладонью по своим светлым волосам, убирая упавшие на лоб пряди. Только теперь Лютера заметила, что путь сквозь чащу дался ему вовсе не так легко, как он пытался показать. На дорогих рукавах его мантии виднелись отчетливые следы от хлеставших веток, добротные ботинки были измазаны влажной землей, а дыхание до сих пор оставалось глубже обычного. — Да, пешком, — уже спокойнее подтвердил он. — Сперва шел на память, затем ориентировался на звук в лесу. Ты, знаешь ли, не особенно утруждала себя тем, чтобы скрыться. Лес стремительно погружался в сумерки. Сквозь плотные кроны пробивались последние, угасающие лучи заката, окрашивая чистым серебром края его платиновых волос и подчеркивая темный силуэт Лютеры. Драко снова прищурился, глядя на неё: — А вот ты явно добралась сюда не на своих двоих — спокойно заметил он, обводя ее взглядом, но спрашивать, к удивлению Лют, он не стал. В этот момент она остро почувствовала накатившую усталость. Сил держать свой разум под абсолютным, жестким контролем, как её учили с самого детства, больше не оставалось. Правило всегда оставаться собранной не только внешне, но и внутренне дало ощутимую трещину. Она слегка поджала губы. — Плохо. Я надеялась хотя бы на метлу — и отвела взгляд в сторону. — Не сильно горю желанием тащиться кучу времени по темному лесу. В её интонациях против воли прорезались привычные нотки чистокровной аристократки. Внезапно в голову Лютеры пришла шальная, совершенно безумная мысль. Она медленно повернулась к Драко: — Ты когда-нибудь летал на фестрале? Этот вопрос застал Малфоя врасплох. Парень даже замедлил шаг, уставившись на Лютеру так, словно пытался определить, не шутит ли она. Однако, наткнувшись на абсолютно серьезное и спокойное лицо девушки, в чьих глазах загорелась жизнь, он тихо выдохнул. — На фестрале? — переспросил Драко. — Нет. Он перевел взгляд вперед, туда, где мрак между деревьями становился почти осязаемым. — Видел их, конечно, с самого детства, но летать… нет, в голову не приходило.— Посмотрел он на нее как на сумасшедшую. На мгновение между ними снова воцарилась та особенная тишина, в которой не требовалось объяснять очевидные вещи, ни Лютере, ни ему. Ведь фестралов способны видеть лишь те, кто познал смерть не из чужих рассказов, а лицом к лицу. — Только не говори мне, Блэк, что ты сейчас на полном серьезе предлагаешь разыскивать фестралов посреди Запретного леса только потому, что тебе лень возвращаться в замок пешком? Однако по тому, как едва заметно дернулся уголок его губ, можно было понять, что мысль ему пришлась по душе. Он остановился возле старого, покрытого мхом дерева, небрежно оперевшись плечом о ствол, и уставился на девушку с открытым интересом. — Хотя, — медленно протянул он, — учитывая, как складывается сегодняшний день, это безумие вполне в твоем вкусе. Очередной порыв ветра пронесся над их головами, качнув тяжелые черные ветки деревьев. Где-то совсем близко, в глубине чащи, раздался низкий, едва уловимый звук, до боли напоминающий хриплый, утробный выдох огромного существа. Драко мгновенно повернулся на звук, а затем вновь зафиксировал взгляд на Лют. — Только скажи мне — тише произнес он, — это очередная отвратительная идея, о которой я пожалею? Видя его реакцию, девушка едва заметно усмехнулась. На душе стало ощутимо легче, стоило их диалогу и поведению вернуться в уже привычное русло. — Да, это именно то, что я предлагаю. Конечно, если мистер Малфой горит желанием еще минут сорок продираться сквозь темные заросли, то пожалуйста. Лютера театрально, с изящным поклоном развела руками, впервые за последние дни позволяя себе открыто подурачиться и показать иную, скрытую сторону своего характера. Сторону, которую она сама в себе только что открыла. Сделав несколько шагов, она подошла к нему почти вплотную, заглядывая в его наглое лицо. — А вот на сколько мы оба пожалеем об этом, выясним сейчас, — выдохнула Лют, отвечая на его вопрос о качестве затеи. Драко несколько секунд молча смотрел на неё. В его серых глазах медленно разгоралось нечто сложное, пограничное состояние, когда рассудок велит кричать «это чистое безумие!», а нутро требует немедленно согласиться. Особенно теперь, когда Лютера впервые за долгое время искренне улыбалась. Эта мимолетная улыбка изменила её образ сильнее любого маскирующего заклинания. На миг полностью растворилась холодная, неприступная наследница Блэков, исчезла выверенная, напряженная маска идеальной чистокровной леди. Перед Малфоем стояла обычная девушка с растрепанными после леса волосами, лихорадочным блеском в глазах и абсолютно сумасбродным планом в голове. К неудовольствию Драко, ему это безумно нравилось. Он медленно выпрямился, отстраняясь от дерева. Глядя на Лютеру сверху вниз, парень едва заметно усмехнулся: — ​ Ты либо собираешься совершить глупость, либо уже совершила и теперь ищешь того, кто разделит с тобой вину, — тихо сказал он, наклоняясь к самому ее уху. — И я до сих пор не определился, что из этого хуже для нас обоих. Лютера невольно замерла. Она совершенно не ожидала такой ответной реакции, и её дыхание перехватило. Лют отчетливо уловила тонкий, едва различимый аромат дорого дерева Кедра и холодного металла от него, и лишь когда он снова выпрямился, девушка смогла сделать полноценный выдох. Она видела, как разительно изменилось его поведение, открывая блондина со скрытой, неизвестной стороны. — Ладно, — наконец сдался он — Допустим, я поддался на эту авантюру. Он скептически скрестил руки на груди: — И как конкретно ты планируешь искать фестралов в кромешной тьме? В его интонации вернулась насмешка, но теперь она была легкой и какой-то удивительно теплой. В этот миг Драко меньше всего походил на высокомерного наследника рода Малфоев, раздавленного грузом семейных обязанностей и ожиданий. Он выглядел обычным парнем, которому неожиданно стало безумно интересно в компании такой же ненормальной девчонки, как он сам. — У меня плохие новости. — Она сделала паузу — Фестралы любят кровь. — с лукавой усмешкой произнесла Лют, бросая на него многозначительный взгляд. Драко замолчал. Его взгляд медленно переместился на светло-голубые глаза девушки, словно он заранее просчитал её дальнейшие действия. И вместо того чтобы разразиться гневной тирадой или обвинить её в сумасшествии, парень неожиданно тихо, обреченно рассмеялся. — Ну разумеется — протянул он с ленивой покорностью судьбе. — И, кто бы сомневался, ты сообщаешь мне эту милую деталь уже после того, как я ввязался в это дело. Он покачал головой, однако в его собственных глазах уже вовсю полыхал знакомый азарт. Лютера мгновенно перехватила этот взгляд и поняла, Малфой не отступит. Драко поддался вперед, ветер качнул черные кроны, и свет угасающей зари скользнул по его лицу, делая резкие черты еще более выразительными. А затем Драко медленно, без колебаний протянул Лютере руку, ту самую, которую она сегодня сжимала на уроке трансфигурации. — Надеюсь после всех своих громких заявлений ты не испугаешься крошечного пореза, — прошептал он с привычной подначкой, но его голос стал заметно ниже и глубже. Малфой больше не смотрел на окружающий их темный лес, сейчас он смотрел только на нее. Девушка сперва победно усмехнулась, но стоило Драко оказаться слишком близко, как усмешка мгновенно растаяла. Лют поджала губы, заставляя свой мозг концентрироваться исключительно на плане спасения. Она собиралась что-то колко ответить, но его протянутая ладонь спутала все мысли. Лютера уставилась на его руку так, словно парень вручил ей мешок с разъяренными пикси. Затем она медленно перевела взгляд на самого Малфоя. В его глазах читалась абсолютная уверенность, азарт и что-то глубже. — Я, конечно, планировала обойтись поимкой лесной белки, но раз уж вы столь любезны, мистер Малфой… — тихо произнесла Лют. К её досаде, привычная ироничная интонация сорвалась, Драко стоял слишком близко и был чертовски хорош. Оставаясь на месте, она осторожно взяла его ладонь в свою, отчетливо ощущая кожей приятное тепло ее тыльной стороны. Свободной рукой она медленно извлекла волшебную палочку. — Прости, Драко, — едва слышным шепотом сорвалось с её губ. Плавным, выверенным движением Лютера провела кончиком палочки, который стал светится белым светом наискосок по его коже, оставляя аккуратный, неглубокий порез. Она была максимально сосредоточена на филигранной магии, чтобы не причинить ему лишней боли, однако собственное сердце предательски ускорило бег, гулко стуча в грудной клетке. Когда прохладное дерево коснулось кожи, Драко едва заметно вздрогнул и напрягся. Парень слишком отчетливо ощутил, как её холодные пальцы на удивление бережно удерживают его ладонь, как замерло её дыхание и как она прошептала его имя, словно это имело для неё колоссальное значение. Во всем этом он почти не заметил боли. Тонкая багровая линия проступила на коже и выступила темная в полумраке кровь. Драко шумно втянул воздух сквозь зубы, не отрывая взгляда от лица Лютеры. Она находилась так близко, что он мог рассмотреть каждую крошечную деталь. Взмах густых темных ресниц, предельную концентрацию в ледяных глазах, легкое напряжение в изгибе губ и то, как судорожно дрогнуло её дыхание, когда капля крови окрасила его ладонь. В эту секунду ему в голову пришла совершенно сумасшедшая и ненужная мысль, никто и никогда в жизни не прикасался к нему подобным образом. Не как к богатому наследнику, не как к Малфою. А как к живому человеку, которому искренне боятся причинить вред. От этого осознания внутри у Драко стало непривычно, пугающе тихо. Он почти позабыл о мрачном лесе, о школе, о безумии их затеи, пока тяжелая теплая капля крови не сорвалась с его ладони, падая на сырую замшелую землю. Древний лес среагировал незамедлительно. Где-то впереди, в непроглядной чащобе между деревьями, раздался тяжелый, размеренный топот. Звук был не человеческим и не звериным, неторопливым и уверенным. Ветки с сухим треском раздвинулись, и из густой ночной темени плавно соткалось призрачное существо. Высокий, угольно-черный силуэт, где кожа туго обтягивала кости, огромные, напоминающие летучую мышь перепончатые крылья и абсолютно белесые, лишенные зрачков неземные глаза. Фестрал ступил на поляну совершенно бесшумно, словно являлся порождением самой ночи. Замерев в нескольких метрах от них, крылатый конь сперва внимательно уставился на сочащуюся кровь на руке Драко, втягивая запах в расширившиеся ноздри, а затем перевел свои жуткие глаза прямо на Лютеру. Малфой медленно перевел взгляд на гостя. Привычная спесь и насмешка мгновенно и безвозвратно испарились с его лица. Он не испугался, а казался абсолютно пораженным, ведь вблизи фестрал вовсе не выглядел жутким монстром. Он был по-своему, пугающе красив. Темный, монолитный, безмолвный и абсолютно честный в своей пугающей природе, как сама смерть, которая наконец перестала притворяться чем-то иным. — Мерлин… — едва слышно, завороженно выдохнул Драко. А затем, не отрывая взгляда от потустороннего существа, он неожиданно взял за руку девушку, не порезанной ладонью, будто лишь в это мгновение до конца осознал, как далеко они забрели от Хогвартса и какое невероятное безумие они только что сотворили на пару. Лютера неосознанно приняла его руку, полностью завороженная фестралом, который был так близко. Сделав осторожный, плавный шаг вперед по направлению к существу, она тихо заговорила, стремясь не напугать животное резким звуком: — Здравствуй. Девушка принялась медленно поднимать свободную руку. Фестрал нервно переступил копытами, заставив сухую траву зашуршать. — Тише, тише… — ласково прошептала Лют, делая еще один шаг и мягко увлекая Драко за собой. Существо глубоко, шумно дышало. В его поведении не было страха, но и безоговорочным доверием тут пока не пахло. — Драко, подними руку ладонью вверх, — негромко скомандовала она блондину, проделав то же самое со своей свободной ладонью. Движения были максимально медленными, призванными продемонстрировать, что у них нет оружия и злых намерений. Восхищенный, чистый взгляд Малфоя не укрылся от внимания фестрала, который привык к тому, что люди его либо панически боятся, либо вовсе не замечают. Существо сделало решительный шаг навстречу, издав глухой, утробный звук, от которого у Лютеры по коже побежали крупные мурашки. Фестрал изящно наклонил свою костлявую голову к Малфою, и Лют мгновенно поняла, что волшебное создание сделало свой выбор в пользу Драко. С улыбкой отступив на шаг назад, она уступила ему законное место перед существом. Малфой сперва даже не осознал, что продолжает судорожно сжимать руку Лютеры. Всё его внимание без остатка поглотил фестрал, он впитывал каждое мимолетное движение существа, плавный подъем его смоляных крыльев и взгляд белесых глаз, лишенных малейшей злобы. Медленно вытянув ладонь вперед, Драко замер, позволяя крылатому коню самостоятельно определить финальную дистанцию. И фестрал шагнул вплотную. Парень невольно затаил дыхание, когда вытянутая морда существа оказалась в сантиметре от его пальцев. Создание шумно втянуло ноздрями воздух, чутко улавливая сложный коктейль из запаха свежей крови, магии и эмоций. А затем он мягко, почти нежно ткнулся носом прямо в ладонь Драко. У мага заметно дрогнули пальцы. Фестрал вновь издал низкий, вибрирующий звук и едва заметно склонил голову, словно признавая Драко. Лишь после этого Малфой медленно перевел взгляд на Лютеру. В его серых глазах не осталось и следа от привычной маски цинизма. Там светилось искреннее, почти мальчишеское изумление, которое он даже не пытался скрыть. — Он выбрал меня? — тихо, словно не веря собственным ушам, спросил он. В ответ на его слова фестрал сделал еще один шаг к нему, широко расправляя свои исполинские перепончатые крылья, так что их общая тень мгновенно накрыла их двоих. Мощный поток воздуха от взмаха крыльев растрепал темные локоны Лютеры и всколыхнул полы мантии Драко. А сам Малфой вдруг улыбнулся. — Это лучшее, что происходило со мной за все годы обучения в Хогвартсе… — негромко произнес он И, судя по тому, какой многозначительный взгляд он бросил на девушку после этих слов, это было правдой. — Тише. Погладь его, — шепотом подбодрила Лют, мягко высвобождая свои пальцы из его ладони. Она наблюдала за этой сценой как за настоящим, неопровержимым чудом, переводя взгляд с восторженного лица Драко на это невероятное, по-своему прекрасное порождение ночи. Она тоже сделала осторожный шаг вперед, дабы существо окончательно привыкло к её присутствию. Фестрал чутко дернул голову, уловив её шаги, но отстраняться не стал. Напротив, он замер, позволяя обоим магам находиться в непосредственной близости, словно окончательно вычеркнул их из списка потенциальных угроз. Драко смелее приподнял руку, ласково поглаживая шею коня, сперва лишь кончиками пальцев, а затем всей ладонью. Черная кожа под его пальцами едва дрогнула, под тонким покровом перекатились мощные жгуты мышц. Фестрал довольно прикрыл свои белесые глаза и шумно выдохнул теплый воздух прямо в плечо Малфою. В этот момент он все еще улыбался. Без ленивой, снисходительной ухмылки, за которой привык прятаться ото всего мира, а открыто, почти счастливо. Внутренний мир Лют перевернулся. Она впервые видела его столь открытым и невольно затаила дыхание, боясь, что любое неосторожное движение развеет это волшебство без следа. Это мгновение продлилось всего пару секунд, но она успела подумать о том, насколько редко этот парень вообще позволяет себе сбрасывать оковы навязанной роли. — Мерлин… — вновь сорвалось с его губ, пока он продолжал гладить фестрала. — Он теплый. В его интонациях сквозило такое неподдельное удивление, словно Малфой до последнего момента верил, будто создание, тесно связанное со смертью, обязано быть ледяным трупом. Когда Лют подошла еще ближе, фестрал плавно повернул к ней голову. Он внимательно всмотрелся в её глаза, будто окончательно признавая за свою, а затем медленно потянулся вперед, почти касаясь мордой её плеча. Драко посмотрел в их сторону. Девушка стояла рядом с этим созданием настолько естественно, словно сама являлась неотъемлемой частью этой мрачной картины, с её разметавшимися черными волосами, холодными глазами и колоссальной внутренней силой, которую он отчаянно пытался разгадать. Сейчас Малфой понял что Лютера вовсе не опасна. Напротив, рядом с ней ему почему-то было удивительно, непривычно спокойно, как было тогда, когда она пыталась летать на метле. — Ну что, хороший, прокатишь нас? — ласково прошептала она, будто крылатый конь действительно был способен понимать человеческую речь. Затем Лют вновь обратила взор на притихшего Драко: — Ты будешь управлять. Фестрал шумно и согласно фыркнул прямо в её ладонь, словно подтверждая готовность, после чего расправил свои гигантские крылья и нетерпеливо переступил копытами по мягкому мху. Блондин лениво хмыкнул, хотя в глазах вновь промелькнуло изумление от раскрытых крыльев. — Ну разумеется, я, — с привычной самоуверенностью отозвался он. — Если управление возьмешь ты, мы гарантированно пересчитаем головами деревья. Однако на сей раз в его тоне не было ни капли привычного яда, лишь мягкая, невесомая насмешка. — Хотя, если говорить абсолютно честно, я без малейшего понятия, как на нем лететь, — признался он с абсолютным спокойствием. — Так что, если мы разобьемся, вся вина целиком и полностью падает на тебя. Фестрал в ответ недовольно мотнул головой, словно его оскорбили эти сомнения, отчего Драко коротко хохотнул. А затем, совершив одно плавное, поразительно грациозное движение, Драко легко взобрался существу на спину. Конечно, это движение не было идеально выверенным, всё же перед ним находилась не привычная школьная метла и не домашняя лошадь, но природная холеная грация Малфоя сгладила шероховатости. Его черная мантия эффектно взметнулась над темными крыльями, платиновые пряди качнулись от ветра, и на фоне стремительно темнеющего леса он выглядел почти нереально, словно сошел со страниц древних легенд. Драко посмотрел на стоящую внизу Лютеру и открыто протянул ей руку. — Ну что, Блэк, — негромко произнес он, и в его глазах снова весело заплясал опасный азарт, — ты ведь хотела прокатиться? Ветер с новой силой зашумел в вышине. — Иди сюда. Услышав это приглашение, Лютера не выдержала и тоже улыбнулась, впервые за вечер искренне и открыто. Приняв его ладонь, она сделала сильный, ловкий рывок, помогая себе взобраться на высокую, костлявую спину фестрала. Когда тонкие пальцы Лютеры легли в его руку, Драко инстинктивно сжал их гораздо крепче, помогая ей удержать равновесие, и отпустил лишь тогда, когда она надежно устроилась сзади. Оказавшись позади Малфоя, она плотно устроилась на крупе животного и шепнула ему через его плечо: — Доверься ему. Это тебе не бездушная деревянная метла. Когда она приблизилась, она вновь ощутила аромат Кедра и металла, чувствуя тепло его спины сзади. парень чуть повернул голову назад, так, что несколько его платиновых прядей скользнули по её лицу. — Будто ты каждый день занимаешься чем то подобным, — тихо заметил он. Фестрал под ними ощутимо переступил копытами, привыкая к новому весу, а затем расправил свои крылья на всю ширину, огромные, смоляные, они буквально заслонили собой всю поляну. Но прежде чем Лютера успела выдать остроумный ответ, фестрал резко сорвался с места. Без предупреждения, одним колоссальным, мощным взмахом исполинских крыльев он с силой оттолкнулся от земли, и весь мир под их ногами в одно мгновение рухнул куда-то в бездну. Ледяной поток воздуха с силой ударил им в лица. Черная чаща Запретного леса стремительно понеслась вниз, превращаясь в колышущееся море из крон деревьев, а фестрал взмывал всё выше и выше, с невероятной плавностью прорезая ночное небо, словно он сам был соткан из стихии ветра. Драко, не выдержав, коротко выругался сквозь подступивший к горлу смех и судорожно перехватил руками мощную шею существа. — Мерлин… — выдохнул он, и в этом звуке смешался чистейший, детский восторг. Крылатый конь летел с феноменальной скоростью, куда быстрее любой самой современной гоночной метлы. Движения его были лишены рывков или дрожи, полет казался абсолютно бесшумным, и лишь яростный ветер оглушительно ревел в ушах, нещадно трепля их волосы и мантии. Вдали, на фоне догорающего неба, уже замаячил величественный силуэт Хогвартса, огромный и монолитный, сияющий сотнями золотых огней в окнах башен. И тут Лютера рассмеялась, громко и свободно, словно впервые за многие годы напрочь позабыла о том, кем она обязана казаться перед лицом общества. Оказавшись на головокружительной высоте, Малфой наконец сделал глубокий вдох, упиваясь скоростью, свистом ветра и волшебным видом сияющего замка. Он нежно похлопал фестрала по боку в знак немой благодарности, как вдруг его слуха коснулся этот чистый, искренний смех Лют у него за спиной. На крутом вираже Лютера окончательно потеряла баланс. Чтобы не сорваться в бездну, ей пришлось намертво обхватить руками торс Драко, плотно прижимаясь всем телом к его спине. Её заливистый смех заставил его напрячься, почувствовав, как Лютера мертвой хваткой вцепилась в него на повороте, как доверчиво прижалась к его спине, спасаясь от падения, он на секунду буквально забыл, как дышать. Ведь она правда смеялась, не играла роль холодной стервы, не смотрела свысока на жалкий мир. Лют смеялась настолько живо, искренне и свободно, что у Малфоя внутри словно перевернулся весь его привычный мир. И в этот момент он тоже не выдержал и глубокий тихий смех вырвался из его груди прямо в темное небо. Девушка лишь сильнее прижалась к Малфою, когда фестрал заложил очередной головокружительный вираж, и с широкой, счастливой улыбкой прокричала что-то нераздельное прямо в воздух. Он попытался повернуть голову через плечо, чтобы разглядеть её лицо, и окончательно замер. Буйный ветер превратил её безупречную прическу в хаос из темных прядей, которые хлестали по плечам, светло-голубые глаза лихорадочно блестели, отражая далекие огни Хогвартса, а улыбка… Мерлин, эта улыбка. Он отчетливо осознал, что этот образ теперь выжжен в его памяти навсегда. Фестрал камнем нырнул вниз, виртуозно лавируя между воздушными потоками, и весь этот тяжелый, кошмарный день со всеми его уроками, фамильными обязательствами, драками и чужими ожиданиями остался где-то далеко внизу, под копытами существа. Замок приближался с пугающей быстротой. Башни Хогвартса величественно выплывали из-за верхушек деревьев, гладь Черного озера зеркально отражала темнеющее небо, а фестрал летел на бреющем полете прямо над водой, едва не касаясь водной глади своими длинными ногами. И в это мгновение Драко осознал одну пугающе простую вещь, он всем сердцем не желал, чтобы этот полет подходил к концу. Потому что впервые за долгие, мучительные годы рядом с кем-то ему не требовалось ежесекундно притворяться идеальным, безупречным Малфоем и судя по всему, Лютере тоже больше не нужно было разыгрывать идеальную Блэк. Когда фестрал мягко приземлился у самой кромки Запретного леса, откуда до парадных дверей замка оставалось от силы пара минут неспешной ходьбы, Лют плавно сползла с его костлявой спины. Ступив на твердую землю, она покачнулась, словно заново привыкая к тому, что гравитация существует. С её лица не сходила широкая улыбка, а дыхание оставалось тяжелым и прерывистым после столь грандиозного приключения. Драко спрыгнул следом, но отходить от их крылатого проводника не спешил. Он машинально, с благодарностью провел ладонью по его шее в последний раз, словно всё еще пытался до конца переварить случившееся. Фестрал тихо, понимающе фыркнул, взмахнул своими исполинскими крыльями и в мгновение ока бесшумно растворился в ночной темноте чащи, будто его никогда и не существовало на свете. На поляне вновь воцарилась тишина. Лишь легкий ветерок шуршал листвой, да из темноты доносился мерный плеск волн Черного озера. Драко повернулся к девушке и застыл. Она стояла посреди вечернего неба, растрепанная, тяжело дышащая, с улыбкой, которую сама от себя никак не ожидала. Она была чертовски прекрасна и не той фарфоровой, аристократической красотой, к которой привыкло её окружение, а настоящей, живой, дышащей. Он смотрел на неё настолько долго, что сам уловил эту неловкость, но отвести взгляд сил не нашлось. Уголок его губ медленно пополз вверх, когда он заметил, как забавно Лютера пытается заново обрести твердую почву под ногами после заоблачного полета. — Ну вот, Блэк, — негромко произнес он, делая шаг навстречу. — Теперь ты официально теряешь право заявлять, будто плохо держишься в воздухе. В его голос мгновенно вернулась привычная ироничная подначка, но теперь она звучала на удивление мягко. Остановившись рядом, всё еще тяжело дыша, Драко тихо хмыкнул: — Хотя, если честно, в какой-то момент я был железно уверен, что ты попытаешься сбросить меня прямо в центр озера. Финальные слова он проговорил совсем тихо, не отрывая серых глаз от её лица и смотря на нее он до боли не хотел возвращаться в эти душные стены замка. Ведь там, внутри, их снова ждут строгие рамки, разделение на факультеты, кровь и навязанные роли сотнями оценивающих чужих глаз. А здесь, у самой границы мрачного леса, после этого безумного, волшебного полета, они оба впервые за долгое время были просто самими собой. Лютера тихо рассмеялась в ответ на его реплику. Ей тоже не хотелось прерывать это чувство. Однако время неумолимо поджимало, если они посмеют опоздать на праздничный ужин, профессор Снейп устроит им персональный ад. Они и без того за этот вечер умудрились нарушить добрый десяток строжайших школьных правил. Лютера выпрямилась, возвращая телу былую осанку. — Спасибо тебе, Драко, — негромко, но со всей серьезностью произнесла она. Парень почувствовал эту перемену моментально. Драко несколько секунд хранил молчание. Он просто созерцал её в сгущающейся темноте, словно пытался навечно запечатлеть в памяти каждую деталь, затем парень медленно выдохнул, едва заметно покачав головой. — Не стоит благодарить меня с таким видом, будто я совершил великий подвиг и спас тебе жизнь, Блэк, — тихо отозвался он, прекрасно отдавая себе отчет в том, кто именно по настоящему смог спасти ее от падения на том чертовом поле. Порыв ночного ветра всколыхнул полы его мантии. Где-то в отдалении глухо пробил колокол, возвращая их в суровую реальность и напоминая, что Хогвартс никуда не делся со своими строгими правилами, уроками и косыми взглядами. Драко обреченно закатил глаза: — Нам пора возвращаться, пока профессор Макгонагалл не подняла на ноги половину школы, а Снейп не решил лично отравить нас ядом за прогул ужина. Лютера отчетливо видела в Драко то умиротворение, которое сейчас испытывала сама, и какую-то невесомую, хрупкую легкость. За всю свою сознательную жизнь она ни разу не чувствовала себя столь свободной. Однако стоило Малфою упомянуть суровые стены Хогвартса, как улыбка Лютеры мгновенно увяла. Девушка отвела тяжелый взгляд в сторону сияющих окон замка. — Да… — тихо обронила она. Сделав глубокий, успокаивающий вдох и силой заставив бешено колотящееся сердце утихомириться после полета, Лют сделала решительный шаг по направлению к тропе. Она судорожно пыталась вернуть былую концентрацию, привычную ледяную маску и груз великой Фамилии вновь невидимой тяжелой плитой опустился на её хрупкие плечи. Драко зафиксировал как моментально погасла её улыбка, и как вместе с огнями приближающегося замка на её лицо легла привычная, тяжелая, выученная годами тень. Словно за эти благословенные полчаса абсолютной свободы она случайно позволила себе забыть, кем является, а Хогвартс грубо напомнил ей об этом. Он молча созерцал, как Лютера идет к замку, идеально выпрямляя спину и возвращая лицу холодную, высокомерную сдержанность. И внутри у Малфоя внезапно вспыхнуло глухое, яростное раздражение на эти неприступные стены, на вековые фамилии, на весь этот проклятый мир, заставляющий её снова прятать свою настоящую суть в ледяной склеп. И, что было паршивее всего, он до боли в зубах понимал её чувства, поскольку сам занимался точно такой же маскировкой всю свою жизнь. Драко неторопливо пошел следом, поравнявшись с ней на узкой тропинке, ведущей к парадному входу. Хогвартс встретил их привычным, оглушительным шумом, и девушка инстинктивно ускорила шаг. Ей необходимо было минимизировать количество студентов, способных лицезреть её в столь неподобающем виде. Она чувствовала, что Малфой неотступно следует за ней. Словно две выпущенные пули, они стремительно влетели в прохладную гостиную Слизерина. Стоило тяжелой двери захлопнуться, как все присутствующие в помещении мгновенно уставились на вошедших. До их эффектного появления здешние обитатели мирно переговаривались, кто-то лениво разыгрывал партию в волшебные шахматы, а стайка девчонок у камина весело шушукалась о своем. Но стоило Лютере и Драко переступить порог и вся идиллия оборвалась. Потому что выглядели они неправильно. Абсолютно не так, как подобает выглядеть безупречным наследникам чистокровных родов. У Лютеры локоны были безжалостно спутаны ветром, дорогая мантия кое-где помялась, а на щеках горел лихорадочный румянец от быстрого шага и лесного холода. У Драко белоснежная рубашка у ворота оказалась расстегнута значительно сильнее обычного, платиновые волосы пребывали в полнейшем беспорядке, а на носках туфель красовалась жирная темная грязь. Но паршивее всего был даже не их внешний вид а то, как именно они вошли. Слишком слаженно, естественно и синхронно, словно за этот короткий вечер между ними соткалось нечто невидимое. Лютера на миг опешила и застыла, но колоссальным усилием воли заставила себя нацепить холодную, царственную маску, демонстрируя всем своим видом, что всё идет строго по плану. Она бросила на Малфоя быстрый, но бесконечно глубокий взгляд, едва заметно кивнув ему, после чего она скрылась за входом в женские спальни. До начала ужина оставался ровно час. Их мимолетный кивок показался окружающим чистой формальностью, но для них самх этот жест ощущался как нечто личное, словно они без единого слова заключили тайное соглашение никогда не рассказывать посторонним, не разрушать это хрупкое воспоминание и сохранить его исключительно между собой. Драко подметил, как она на долю секунды замешкалась на входе, как мгновенно мобилизовала внутренние ресурсы, выпрямилась и снова превратилась в безупречную, ледяную, недосягаемую Блэк. И от этой резкой перемены где-то под ребрами у него неприятно кольнуло. Ведь всего каких-то десять минут назад эта девушкк так заливисто и искренне смеялась у него за спиной, словно никогда в жизни не слышала о существовании страха, долга и тотального самоконтроля. Теодор Нотт первым оторвал внимательный взгляд от страниц толстой книги, принимаясь скрупулезно сканировать парочку. В его глазах отразилось не банальное удивление, а опасный, интерес. Он привык подмечать скрытые детали гораздо быстрее прочих. Пэнси Паркинсон нахмурилась в то же мгновение. Её взгляд сперва впился в Драко, затем метнулся к Лютере, после чего вновь вернулся к Малфою, и губы девушки обиженно сжались в узкую линию. Пэнси знала Драко слишком много лет и сейчас она отчетливо разглядела в нем то, чего не видела за всё время их знакомства, истинную, глубинную легкость. Парень выглядел по-настоящему живым, даже несмотря на то, что прямо сейчас усердно пытался нацепить обратно маску привычного чистокровного высокомерия. Однако сам Драко воспринимал эти чужие, косые взгляды лишь как безликий фокусный шум. Едва за Лютерой захлопнулась дверь её спальни, Пэнси наконец нарушила звенящую тишину ледяным тоном — Где вы были черт побери? Гостиная тут же зашевелилась, слизеринцы поспешно сымитировали бурную деятельность, но к их разговору жадно прислушивались абсолютно все. Драко медленно перевел на Паркинсон тяжелый взгляд и лениво усмехнулся: — Тебя это абсолютно не касается, Паркинсон. После этого он круто развернулся и зашагал к своей комнате, оставляя за спиной волну напряженного, испуганного шепота. А внутри у него до сих пор эхом отзывался чистый смех Лютеры. Оказавшись в комнате, Лютера без сил рухнула на кровать. Внутри всё болезненно сжималось то ли от горького сожаления, что ей вообще пришлось вернуться в этот замок, то ли от какого-то нового, пугающего чувства. Медленно перевернувшись на спину, девушка уставилась на потолок, где красовался величественный герб её семьи, которое было вечным напоминанием об ответственности, клеймом на всю жизнь, триггером для воспоминаний о боли и страхе. Мысли неизбежно вернулись к родному отцу-предателю, который без колебаний предпочел ей этого выскочку Поттера и его семью. Лют тяжело, прерывисто вздохнула. Эти мрачные думы о былой боли словно безжалостно залили ледяной водой едва тлеющие после волшебного вечера угли в её душе, оставляя внутри лишь звенящую пустоту. Кое-как поднявшись с постели, она распахнула платяной шкаф. Настроение стремилось к нулю, но положение обязывало действовать. Скинув испачканную одежду и мятую школьную мантию, Лютера остановила свой выбор на элегантном, облегающем черном свитере с высоким горлом. Она также сменила юбку и тщательно привела в порядок растрепанные волосы. Взглянув на свое отражение в зеркале, Лют удовлетворенно хмыкнула, строгая черная одежда изящно подчеркивала точеные линии фигуры, идеально гармонируя со струящимися по плечам угольными волосами. На этом монохромном черном фоне особенно ярко выделялись ледяные глаза и массивный серебряный фамильный кулон Блэков. Напустив на себя маску благородной усталости и легкой лени, Лютера покинула комнату, готовая явить себя обществу на праздничном ужине.

***

Пока шел вечер, Гарри Поттер сидел на краю своей постели в гриффиндорской башне. Парень уже битый час неподвижно созерцал одну-единственную точку на стене, абсолютно игнорируя Рона, который бурно и эмоционально размахивал руками, пересказывая детали инцидента на поле. Гарри его попросту не слышал. В его сознании на бесконечном повторе прокручивался момент их совместного с Блэк падения. Он в мельчайших деталях помнил, как её хрупкое тело с силой врезалось в него после жесткого удара о землю, как она вцепилась пальцами в его плечи, комкая ткань гриффиндорской формы. Как её шелковистые темные волосы рассыпались по его груди и шее, пахнув чем-то морозным, едва уловимо цветочным и абсолютно не похожим на всё, к чему он привык в своей жизни. Он отчетливо помнил даже её рваное дыхание прямо ему в кожу. И этот её взгляд… Гарри судорожно провел ладонью по лицу и откинулся на подушки, зажмурившись. Но стоило ему прикрыть глаза, как перед мысленным взором вновь возникал её силуэт, нависший над ним, глаза, в которых отсутствовала высокомерная, ледяная броня и там читалась лишь человеческая растерянность. Он давно привык к самым разным проявлениям людских эмоций, к слепому восхищению, яростной ненависти, навязчивому интересу. Но Лютера была подобна сложному, древнему заклинанию, структуру которого он был не в силах разгадать. А затем память услужливо подкинула другой, не менее красочный эпизод. Поле, кончик её волшебной палочки, упирающийся прямо ему в горло. То, как Лютера подошла к нему вплотную, абсолютно наплевав на правила, суровое наказание и замершую вокруг толпу студентов. Как она сверлила его взглядом, полным опасной, клокочущей ярости. И вместо закономерного страха Поттер тогда ощутил нечто диаметрально противоположное. У него перехватило дыхание, потому что её тихий голос обжигал его кожу и потому что в её глазах тогда полыхала вовсе не жестокость, там была глубокая, невыплаканная боль. И Гарри осознал это со всей отчетливостью. Он тяжело вздохнул, уставившись в балдахин кровати. — Ты меня вообще слушаешь или где? — возмутился Рон, прерывая его затянувшийся транс. Гарри моргнул, судорожно возвращаясь в реальный мир: — А?.. Да… да, наверное. Уизли подозрительно сощурился: — Ты что, серьезно сейчас продолжаешь думать об этой Блэк? Поттер моментально вскинулся: — Что? Нет. Ответ прозвучал чересчур быстро и поспешно. Рон недоверчиво хмыкнул, но развить мысль не успел, поскольку Гермиона, тихо сидевшая у окна с массивным томом, спокойно обронила: — Думает. Гарри резко повернулся к подруге. Грейнджер даже не удосужилась оторвать взгляда от книжных страниц. — Это более чем очевидно, — добавила она. Рон едва не подавился воздухом от возмущения: — ЧТО?! — Да не думаю я о ней, сколько можно! Гермиона наконец оторвалась от чтения, одарив друга взглядом, в котором читалось слишком много понимания и житейской мудрости: — Тогда объясни, почему ты последние сорок минут безотрывно гипнотизируешь стену? Гарри открыл было рот, собираясь выдать порцию оправданий, но так и закрыл его обратно. Потому что он и сам до конца не понимал, какая чертовщина с ним происходит.

***

Лютера вошла в Большой зал с величественным видом хозяйки, которой по праву принадлежит вся левая половина помещения, где располагался стол Слизерина. Она вышагивала неторопливо, ведь давала о себе знать колоссальная физическая усталость после лесного приключения, но в этой медлительности сквозила грация. Большой зал привычно гудел сотнями голосов, звоном серебряных приборов и общим шумом, но стоило Лютере переступить порог, как по рядам студентов снова прокатилась волна пристального внимания. Но теперь на неё взирали совершенно иначе помня о её виртуозных заклинаниях в классе трансфигурации и недавней грандиозной сцене на поле, как Блэк едва не стерла в порошок гриффиндорца прямо посреди занятия. Лют шла мимо столов абсолютно спокойно, транслируя ту первородную опасность, которая заставляла людей инстинктивно втягивать головы в плечи, даже если они сами не понимали причин своего страха. Младшие слизеринцы даже поспешно выпрямились, стоило ей поравняться с ними. Пэнси провожала Лютеру тяжелым, оценивающим взглядом, а Теодор Нотт — задумчивым и хитрым. Малфой зафиксировал её появление в ту же секунду, он сидел чуть боком, небрежно крутя в пальцах серебряный кубок, но стоило Лютере войти в двери Большого зала, как его взгляд мгновенно взметнулся к ней и намертво зафиксировался. Он сразу подметил все изменения в её облике, девушка успела полностью сменить одежду и уложить волосы, однако от его внимания не укрылась затаенная усталость в её движениях, жесткое напряжение плеч и та невидимая тяжелая броня, которая вновь сковала её тело, стоило Лют вернуться в замок. Скользнув ледяным взглядом по присутствующим, Блэк мгновенно вычленила из толпы того самого придурка, который сегодня посмел «неудачно пошутить» в её адрес. Ей прямо здесь, на глазах у всех, безумно хотелось применить к нему парочку темных заклинаний и превратить мерзавца в лужу склизких слюней, её рука даже машинально дернулась к карману с палочкой. Но тут она наткнулась взглядом на Поттера. Какая же все-таки колоссальная неудача, что Избранный умудрился спасти её во время падения. Если бы не его глупое гриффиндорское геройство, этого шутника уже сегодня ночью нашли бы на дне Черного озера в виде полусгнившего коралла. Лютера яростно сжала челюсть. Она долго, не мигая смотрела на Поттера как на человека, который умудряется вечно путаться под ногами и рушить её планы. С трудом заставив себя отвести взгляд, она вспомнила, что Блэки всегда свято чтили долг, по крайней мере, адекватная их часть. Драко проследил за ее взглядом, он тоже прекрасно помнил этого мерзавца. Пальцы Малфоя с силой сжали кубок. А затем случилось то, чего он никак не предвидел. Лютера перевела взгляд на Поттера. И этот визуальный контакт затянулся. Драко буквально окаменел. Он уловил, как на долю секунды изменилось выражение её лица оно стало куда сложнее и запутаннее, словно внутри Лютеры сейчас бушевала нешуточная ментальная буря. И когда она наконец отвернулась, Малфой ощутил отчетливый, болезненный укол. В это же время за гриффиндорским столом Гарри тоже вскинул голову, мгновенно пересекаясь с ней взглядами. У Избранного внутри снова совершился кульбит, поскольку после их совместного приземления он начал воспринимать Лютеру пугающе остро, её грацию, её голос и даже то, как яростно она сейчас сжала челюсти, шествуя мимо. Он понял, что она до сих пор полна ярости, но злится вовсе не на него. И от этой мысли парню почему-то стало значительно легче дышать. Гарри поспешно перевел взгляд на свой кубок, симулируя невероятный интерес к тыквенному соку. Тщетно, ведь Лютера уже грациозно опустилась на скамью у слизеринского стола. Драко, не проронив ни единого слова, демонстративно подвинулся, уступая ей законное место по правую руку от себя, словно этот жест уже успел стать для них чем-то абсолютно естественным. Окружающие змеи безропотно приняли этот факт, пусть некоторые и с явной неохотой. Драко внимательно наблюдал за ней краем глаза. Он видел, как безупречно она держит лицо и осанку, но после их лесной прогулки, после фестрала и её звонкого смеха в небесах он слишком отчетливо различал глубокие трещины на этой фарфоровой маске. И именно поэтому их текущее молчание казалось не пустым, а пугающе наполненным. Кто-то из угодливых слизеринцев тут же услужливо наполнил её кубок соком, стремясь привлечь внимание высокородной Блэк, но девушка даже не удостоила его взглядом, просто зажала бокал тонкими пальцами и сделала глоток, принимая это подношение как нечто само собой разумеющееся. Повернув голову, она посмотрела на безмолвного Драко. Лют совершенно не понимала, стоит ли заводить разговор и о чем вообще сейчас можно говорить. Драко уже открыл рот, собираясь лениво бросить какую-нибудь колкость в своей излюбленной манере, как вдруг за столом Гриффиндора с жутким грохотом отодвинулась скамья. Шум в Большом зале моментально поутих. Гарри Поттер решительно поднялся со своего места. Рон испуганно нахмурился: — Гарри, только не говори мне, что ты сейчас полезешь… — Именно это я и намерен сделать, — жестко отрезал Поттер, не сводя яростного взгляда с конкретного гриффиндорца, того самого шутника. Парень заметно побледнел, видя, что Избранный целенаправленно шагает в его сторону. Даже Гермиона наконец отложила свою книгу в сторону. Гарри замер возле сокурсника, и в его голосе не осталось и следа от привычного дружелюбия: — Встань. Тот попытался натужно усмехнуться: — Да брось, Поттер, это ведь была просто безобидная… — Я сказал встань. Голос Поттера упал до серьезного, непринимая возражений. В зале воцарилась звенящая тишина. Даже слизеринцы прекратили трапезу, завороженно наблюдая за драмой. Гриффиндорец нехотя поднялся, начиная осознавать, что запахло жареным. Гарри смотрел на него в упор: — Ты публично оскорбил человека только потому, что решил посмеяться над её семьей, а затем чуть не убил её в воздухе своим идиотским выпендрежем. — Я не хотел… — Извинись. Парень открыл было рот для споров, но, наткнувшись на бешеный взгляд Поттера, мгновенно сдулся. Весь Хогвартс замер, созерцая, как Избранный силой заставляет своего же сокурсника проходить через публичное унижение. Рон выглядел так, словно у него вот-вот случится апоплексический удар. Пэнси шокированно переводила взгляд с Поттера на Лютеру, Теодор Нотт заинтригованно прищурился. Малфой же медленно опустил свой кубок на полированное дерево стола. Внутри у него сжалось от глухой ярости. Потому что этот чертов Поттер прямо сейчас делал то, что обязан был сделать он сам, защищал Лютеру. И паршивее всего было то, что девушка созерцала эту сцену воочию. Гриффиндорец наконец повернулся лицом к столу Слизерина, выглядя так, словно мечтал провалиться в преисподнюю: — Я… — его голос ощутимо дрожал, — я искренне прошу прощения за свои утренние слова и за инцидент на поле. В Большом зале стояла такая тишина, что было слышно стук редких приборов, которые кто то отложил. Гарри еще несколько секунд сверлил парня суровым взглядом, после чего коротко бросил: — Сядь. Тот буквально рухнул на скамью, пунцовый от стыда. И лишь после этого Поттер медленно перевел взгляд на Лютеру, пытаясь прочесть в её глазах ответ на вопрос “достаточно ли этого”? Лютера с предельным вниманием созерцала этот спектакль. Поттер в очередной раз включил режим спасителя всея мира, эта роль давно стала неотъемлемой частью его личности, вот только одного этот святоша категорически не улавливал. Девушка презрительно выгнула бровь, глядя на униженного шутника. Поттер поступил абсолютно правильно с точки зрения любого среднестатистического обывателя. Но только не с точки зрения потомственной чистокровной аристократки. Сейчас, в глазах всей школы, ситуация выглядела так, будто Лютера Блэк оказалась неспособна самостоятельно постоять за себя и решить проблему. На глазах у всех гриффиндорский выскочка великодушно ПОМОГ представительнице древнейшего темного рода, которую все обязаны уважать. Лют медленно обратила взор на Гарри. «Какой же идиот», — зло подумала она. Конечно, он не имел ни малейшего представления о негласных законах власти, о тонкой расстановке сил и механизмах её работы. Но уже в третий раз из-за своего дремучего непонимания он делал ей только хуже. Сперва история с Сириусом, затем он помешал ей проучить этого гаденыша на поле, а теперь выставил её слабой и немощной перед лицом всей школы. Сделав глубокий вдох, Лютера демонстративно отвернулась, покрепче сжав кубок. — Какой же он… — Лют раздраженно закатила глаза с выражением крайней усталости, так и не сумев подобрать цензурного эпитета. Драко изучал её лицо с удвоенным вниманием. Он зафиксировал, как сперва она хладнокровно оценивала происходящее, но затем её выдали детали. Побелевшие пальцы, сжимающие кубок, и волна чистого раздражения в глазах вместо триумфа. И он понял её. Понял без слов, поскольку сам вырос в точно таких же жестких условиях, в мире, где публичная защита со стороны постороннего порой наносит репутации куда больший урон, чем прямое оскорбление. Драко тихо, понимающе хмыкнул. Слегка наклонившись к её плечу, так, чтобы его слова предназначались исключительно ей одной, он лениво произнес: — Поттер искренне убежден, будто реальный мир функционирует по законам примитивных гриффиндорских сказок. В его понимании, если ты влез защищать слабого значит автоматически совершил благородный поступок. В его голосе на удивление не было привычной ядовитой злобы в адрес Избранного, лишь сухая констатация факта. А затем уголок его губ едва заметно пополз вверх: — Хотя выражение твоего лица в эту секунду определенно стоило всего этого дешевого цирка. Он произнес это умышленно, чтобы Лютера наконец сделала выдох, чтобы вытащить её из ледяного склепа высокомерия, в который она вновь принялась стремительно замуровывать себя. Лютера была абсолютно солидарна с выводами Малфоя, но на его последние слова она закатила глаза: — Заткнись. Просто молчи, — бросила Лют, но в её интонации не было настоящей агрессии. Сделав приличный глоток сока, она наконец-то принялась за еду, только сейчас осознав, насколько сильно проголодалась за этот сумасшедший день. Драко всё же тихонько усмехнулся. Тем временем Гарри продолжал неотрывно смотреть на Лютеру, постепенно начиная осознавать, что его благородный порыв привел к какому-то совершенно обратному результату. Парень ждал от неё вспышки ярости, ледяного игнорирования, да чего угодно, но только не этого. Не того, как судорожно напряглись её плечи, и уж тем более не того, как Малфой склонился к её уху, что-то нашептывая. Рон рядом шумно задышал: — Ну отлично. Теперь Малфой на сто процентов укрепится в мысли, будто ты лезешь к слизерину. — Заткнись, Рон, — на автомате огрызнулся Гарри, не сводя глаз со слизеринцев. Гермиона с сухим стуком закрыла книгу. — Гарри, — спокойно позвала она, — ты поступил как честный человек. — Тогда объясни мне, почему она смотрит на меня так, словно мечтает запытать до смерти? Грейнджер ответила не сразу. Она внимательно перевела взгляд на Лютеру, затем на Драко, и в её глазах промелькнуло истинное понимание сути вещей — Потому что ты совершаешь фатальную ошибку, пытаясь судить о ней как об обычной девушке. Поттер нахмурился: — А она, по-твоему, какая-то иная? Гермиона сокрушенно вздохнула: — Да, Гарри. Она человек, которого с пеленок дрессировали быть нерушимым символом своего рода. А великие символы органически не переваривают, когда их бросаются спасать на глазах у толпы. Первый день в Хогвартсе обернулся для неё концентрированным магическим кошмаром. И тем не менее, она упрямо сидела с идеально прямой спиной, двигалась с холеной грацией и держала лицо. Гарри из своего угла тоже периодически бросал вороватые взгляды в её сторону, поспешно отворачиваясь, стоило ему поймать себя на очевидном интересе. Ему категорически претило то липкое чувство, что зарождалось внутри каждый раз, когда он видел Драко в близости от Лютеры. И еще сильнее злило то, что он вообще тратит на это свои ментальные ресурсы. Когда ужин подошел к концу, Лютера бесшумно поднялась. Несколько слизеринцев инстинктивно проводили её фигуру взглядами. Пэнси злобно нахмурилась; Теодор Нотт задумчиво прищурился. Драко едва заметно подобрался. Он не стал её окликать или останавливать, хотя безумно этого желал. Что-то подсказывало ему, сейчас Лютере одиночество жизненно необходимо. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока её темный силуэт окончательно не растворился за массивными дверями. — Ты пропал, друг мой, — внезапно лениво протянул Теодор Нотт, не отрывая взгляда от своего кубка. Драко медленно повернулся к нему: — Что ты несешь? Теодор наконец соизволил посмотреть Малфою прямо в глаза, и в его зрачках блеснул огонек проницательности: — Я никогда за все годы не видел, чтобы ты провожал кого-то взглядом с таким выражением лица. Паркинсон при этих словах резко вскинула голову. Драко почувствовал, как внутри него яростно заклокотало глухое раздражение: — Следи лучше за своей собственной паршивой жизнью, Нотт. Однако Теодора это не задело, он лишь понимающе усмехнулся уголком губ, свой ответ он уже получил в полном объеме. А в противоположном конце Большого зала Гарри Поттер точно так же гипнотизировал закрывшиеся двери, ощущая внутри абсолютно аналогичное, жгучее желание сорваться с места и броситься вслед за ней.

***

Оказавшись наконец в безопасных стенах своей спальни, Лютера обессиленно опустилась на кровать, первым делом накладывая на дверь мощные запирающие чары. После этого оставалось завершить последнее, не дающее покоя дело. Извлечь из сумки заветный блокнот с загадочным рисунком перечеркнутого полумесяца Этот символ висел над ней тяжелым дамокловым мечом. Однако, взвесив все за и против, Лют решила отложить этот сложный ребус до завтрашнего утра. Для остального замка эта ночь прошла абсолютно спокойно и безмятежно, но Лютеру безжалостно терзали кошмары, ей без конца снился этот проклятый символ, мрачный герб её семьи и запутанное фамильное древо. Она судорожно ворочалась в постели и стонала во сне. Но затем, ближе к рассвету, кошмар неожиданно трансформировался, ей приснился их волшебный полет на фестрале. Сновидение мгновенно стало ровным, безмятежным и прохладным, как ночной лесной воздух. Лютера наконец смогла расслабиться и крепко, сладко выспаться.

***

Продолжение следует.