Глава 6. Встречные вести.

Примечание: Все что написано, написано для себя любимой, без попытки в серьезность и правила повествования. Эстетики, концепты, спойлеры, чат и многое другое можете найти в телеграм канале: https://t.me/dusty_shelfi Приятного чтения.

***

Глава 6. Встречные вести. Утро в Хогвартсе всегда начиналось одинаково. Сквозь высокие окна башни Гриффиндора лениво пробирался бледный свет, кто-то ворчал из-за раннего подъема, кто-то швырял подушку в соседа, а Рон Уизли обычно еще минут десять пытался убедить весь мир, что вставать на занятия преступление против человечества. Но сегодня привычный ритм Гарри Поттера сломался еще до того, как он окончательно проснулся. Он резко открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в темный балдахин кровати, пытаясь понять, почему сердце бьется быстрее обычного. А потом вспомнил темные волосы, ледяные глаза и палочку у шеи. Гарри тихо выдохнул и закрыл лицо ладонью. — Да чтоб тебя. Он перевернулся на бок, пытаясь снова уснуть, но в голове тут же всплыл вчерашний вечер, то, как Лютера смотрела на него после извинений гриффиндорца, без благодарности и с явным раздражением. И почему-то именно это не давало ему покоя сильнее всего, ведь он действительно хотел поступить правильно. Но рядом с этой невыносимой слизеринкой все его привычные представления о «правильно» будто переставали работать. — Гарри, — сонно пробормотал Рон с соседней кровати, — ты чего не спишь? — Сплю. — Ты сидишь. Гарри только сейчас понял, что действительно уже несколько минут сидит на постели, уставившись в окно. Он раздраженно провел рукой по растрепанным волосам. — Просто задумался. Рон приподнялся на локтях и подозрительно сощурился: — О Блэк? Гарри тут же запустил в него подушкой, а Рон просто рассмеялся. Но хуже всего было то, что внутри Поттер уже заранее думал о том, увидит ли Лютеру сегодня. В подземельях Слизерина утро было другим, оно было темнее, куда тише и собраннее. Драко Малфой, как и всегда, проснулся раньше остальных. Это было привычкой, вбитой в него с самого детства. Наследник Малфоев не мог позволить себе валяться в кровати до звонка колокола. Он сел на край постели еще в полумраке спальни, провел рукой по лицу и несколько секунд сидел неподвижно, позволяя разуму окончательно проснуться. А затем вспомнил прошлый вечер и невольно усмехнулся. Ее смех снова прозвучал в голове слишком отчетливо, Драко медленно поднялся и подошел к окну спальни, за которым черная гладь озера только начинала светлеть от рассвета. Он сам не заметил, как задумался о новой сокурснице. О том, как Лютера выглядела без своей ледяной маски, о том, как держалась за него во время полета и как тихо произнесла его имя у границы Запретного леса. Эти мысли были опасными. Драко открыл шкаф и привычными точными движениями начал собираться, пытаясь вернуться в утреннюю рутину. Белоснежная рубашка, идеально выглаженная форма, серебряные запонки с гербом семьи, мантия, безупречно уложенные волосы. Каждая деталь возвращала ему привычный образ Малфоя, но внутри что-то уже изменилось. Он понял это, когда застегивал манжеты и вдруг поймал себя на мысли о том, что ему интересно, что сегодня наденет она. Драко замер на секунду, а затем тихо усмехнулся самому себе. — Великолепно, — пробормотал он, — просто великолепно. Лютера собиралась в своей комнате с ощущением будто она здесь целую неделю или даже месяц. Она стояла у окна, вглядываясь в таинственную глубь Черного озера, мимо стекла неторопливо проплывали рыбы и силуэты каких-то крупных существ. Как бы ей хотелось сейчас стать одной из них. Плаваешь себе в безмятежной толще воды и ни о чем не думаешь. Согласно расписанию, сегодня Блэк ждали История магии и Зельеварение. За вчерашний день она умудрилась заработать для факультета около тридцати очков. Ей стало интересно, удастся ли сегодня превзойти этот результат? Лютера одевалась на автопилоте. Серебряная змея на мантии, изящная заколка, которая собирала передние пряди, открывая утонченное, строгое лицо. Но в этот раз вместо привычной кофты ей захотелось надеть строгую рубашку. Она вышла из спальни, полностью погруженная в собственные мысли. С собой Лют взяла блокнот, пергаменты для занятий и волшебную палочку. До уроков оставался целый час, но идти в Большой зал на завтрак девушка не изъявляла никакого желания, она не чувствовала голода, да и лишний раз сталкиваться с утренним столпотворением ей не хотелось. Именно поэтому она предпочла остаться в гостиной, устроившись в одном из глубоких кресел и задумчиво глядя на танцующее пламя камина, пока один из младшекурсников буквально не влетел в помещение с криками. Мальчишка что-то взволнованно кричал о каком-то важном событии, и Лютера, как и все присутствующие, лениво подняла на него взгляд. Младшекурсник едва не поскользнулся на гладком каменном полу и остановился посреди комнаты, тяжело дыша от быстрого бега. Зеленый галстук съехал набок, волосы были растрепаны, а в глазах горел такой восторг, будто ему только что сообщили о падении Министерства магии. — Турнир! — выпалил он почти на всю гостиную. — Дуэльный турнир! Разговоры в миг оборвались, даже старшекурсники, до этого лениво обсуждавшие расписание, подняли головы. — Какой еще турнир? — раздраженно бросил кто-то из семикурсников. — Настоящий! Межфакультетский! Сегодня утром объявили! Победителям дадут доступ в Закрытую секцию библиотеки и дополнительные баллы факультету! Теперь в гостиной стало по-настоящему тихо. Закрытая секция это уже звучало серьезно, потому что речь шла не о стандартных школьных запретах, а о той части библиотеки, куда ученикам доступ почти никогда не открывали без специального письменного разрешения преподавателей. Там хранились редкие трактаты по древней магии, боевым заклинаниям, алхимии, ритуалам и сложным магическим теориям, которые в обычной школьной программе даже не упоминались. У камина Теодор Нотт медленно отложил книгу и задумчиво прищурился. — Кто организатор? — Профессор Флитвик вместе с Макгонагалл и Снейпом, — тут же ответил мальчишка. — Говорят, после вчерашнего полета и драки преподаватели решили, что ученикам нужно «направить избыток магической энергии в дисциплинированное русло». На последних словах по гостиной прокатились смешки. Кто-то тихо пробормотал: — Поттер и Блэк даже здесь умудрились устроить хаос. — Зато теперь будет весело, — лениво протянул другой голос. В этот момент на лестнице, ведущей из мужских спален, появился Драко Малфой. Безупречно собранный, как всегда, он спускался спокойно, но стоило ему услышать про дуэльный турнир, как в серых глазах сразу мелькнул живой интерес. И почти одновременно несколько человек в гостиной посмотрели сначала на него, а затем в сторону Лютеры, потому что мысль у всех возникла одна и та же. Если Блэк действительно владеет магией так, как показала на трансфигурации и полетах, турнир внезапно переставал быть обычным школьным развлечением. Пэнси Паркинсон первой нарушила тишину, скрестив руки на груди: — Только не говорите мне, что вы собираетесь записаться оба. Теодор тихо усмехнулся: — А ты сама разве не хочешь посмотреть, как кто-нибудь из Гриффиндора случайно лишится бровей? Несколько слизеринцев рассмеялись. Но смех быстро стих, потому что уже сейчас по гостиной начала расползаться другая, более пугающая мысль. Если Блэк примет участие, турнир перестанет быть безопасным мероприятием. Эта новость искренне заинтересовала Лютеру. Внешне она отреагировала абсолютно спокойно, ведь ей уже доводилось слышать, что в Хогвартсе практикуют нечто подобное. Но когда мальчишка упомянул Закрытую секцию библиотеки, взгляд девушки невольно переместился на блокнот, лежащий в сумке. Доступ к редким книгам ей точно не помешает. Лют окинула Малфоя беглым взглядом, подметив привычную визуальную безупречность, а затем лениво откинулась на спинку кресла. Но все присутствующие вдруг разом уставились на нее, Блэк оглядела их в ответ холодным, вопросительным взглядом. — Что? — сорвалось с ее губ. И только в этот момент до Лютеры дошло, что сокурсники ждут от нее какого-то заявления, подтверждения или, наоборот, отказа от участия. Она на секунду задумалась. Фраза Нотта про то, что кто-то «лишится бровей», была слишком мягкой для ее реальности. Лютеру обучали боевым заклинаниям, жестоким и калечащим. И это могло создать серьезные проблемы в рамках школы. — Я подумаю, — наконец ровно произнесла она, доставая из сумки блокнот и делая в нем какую-то короткую запись. Ее ледяное спокойствие почему-то произвело на слизеринцев куда большее впечатление, чем если бы она сразу высокомерно заявила о своем участии. Потому что большинство из них уже мысленно представляли, как Блэк выходит на дуэльную платформу. И, судя по выражениям лиц некоторых младшекурсников, представляли они это с плохо скрываемым ужасом. — Мерлин… — тихо пробормотал кто-то у окна. — Она будто решает, пойти ли ей на прогулку или уничтожить половину участников. Теодор Нотт негромко усмехнулся, наблюдая за девушкой поверх бокала: — Меня больше пугает, что она действительно думает. Пэнси закатила глаза, хотя внимательный взгляд, брошенный в сторону Лютеры, выдал ее сильное любопытство. — Если Блэк выйдет на дуэль, Макгонагалл поседеет прямо во время турнира. Драко тем временем молча подошел ближе и остановился рядом с креслом Лютеры. Он опустил взгляд на раскрытые страницы, заметив быстрые, уверенные строчки, но не стал откровенно заглядывать, хотя желание было огромным. Вместо этого он лениво сунул руки в карманы мантии и слегка склонил голову набок. — «Я подумаю» обычно говорят люди, которые уже все решили. В серых глаза Малфоя мелькнул знакомый азарт. Не тот привычный слизеринский сарказм, а другой, более живой. Сама мысль о том, чтобы увидеть Лютеру в настоящем магическом поединке, неожиданно будоражила его сильнее, чем он сам того ожидал. Он слишком хорошо помнил вчерашний лес. Деревья, разлетающиеся в щепки от ее заклинаний и холод в ее голосе. Магию, от которой воздух становился тяжелым и осязаемым и теперь он невольно задавался вопросом, что будет, если эта Блэк перестанет сдерживаться перед целым залом? Тем временем новость уже стремительно расползалась по замку. В Большом зале гриффиндорцы обсуждали турнир так шумно, будто речь шла о финале Чемпионата мира по квиддичу. Рон был в абсолютном восторге. — Да это же великолепно! Представляешь, Гарри? Настоящие дуэли! Я ставлю галлеоны, что Малфоя кто-нибудь случайно превратит в хорька еще до второго тура. Но Гарри почти не слушал друга. Он сидел, задумавшись и отрешенно крутя в пальцах вилку. — Она будет участвовать, — вдруг негромко сказал он. Гермиона подняла взгляд от книги: — Кто? — Блэк. Рон фыркнул: — После того как она чуть не убила человека за одну фразу? Это вообще не турнир, а добровольный поход на собственные похороны. Перед его глазами снова всплыл взгляд Лютеры там, на тренировочном поле. Безусловно яростный, но в то же время он увидел боль. Будто каждое слово про ее семью действительно резало девушку изнутри. Гарри нахмурился сильнее, предполагая, что та вообще, кажется, привыкла жить так, будто постоянно находится на войне. В гостиной Слизерина Лют подняла взгляд на Малфоя. От этого движения ее угольно-черные волосы рассыпались по темной обивке кресла, а глаза-льдинки впились прямо в лицо парня. — Я же сказала: подумаю. Я еще ничего не решила, — отрезала Блэк и снова уставилась в свой блокнот, игнорируя то, как сокурсники постепенно потянулись на завтрак. Драко выдержал ее ледяной взгляд абсолютно спокойно. Хотя внутри у него все равно что-то дрогнуло. Было что-то притягательное в том, как эта Блэк смотрела на людей. Прямо, без малейшей попытки смягчить холод, будто вскрывала чужие мысли одним движением глаз. Большинство от такого инстинктивно отворачивались, но не он. Особенно сейчас, когда ее черные волосы контрастировали с креслом, а свет от камина скользил по серебру заколки и острым линиям ее лица. — Как скажешь, Блэк, — лениво протянул Малфой, хотя уголок его губ все же дернулся, выдавая, что ее резкость его скорее забавляет, чем задевает. Поток слизеринцев окончательно двинулся к выходу. Разговоры снова ожили, турнир обсуждали уже абсолютно все. Кто-то спорил о фаворитах, кто-то вспоминал прошлые школьные дуэли, старшекурсники обсуждали возможные заклинания и правила, а младшие смотрели на них с таким восторгом, будто те уже были героями будущих легенд. Теодор Нотт, проходя мимо них, бросил ленивый взгляд сначала на Драко, потом на Лютеру: — Если вы двое все-таки запишетесь, я заранее бронирую место в первом ряду. Пэнси тут же фыркнула: — А я заранее иду за успокоительным для преподавателей. Драко только закатил глаза. Но стоило ему снова посмотреть на Лютеру, как насмешка из его взгляда мгновенно исчезла. Девушка уже снова ушла в свои мысли, в этот чертов блокнот. Малфой почувствовал не только интерес, но и тревогу, потому что ему начинало казаться, что за холодностью Лютеры скрывается что-то куда более темное, чем обычные семейные тайны древнего рода. Драко все же решил оставить Лютеру одну и когда гостиная окончательно опустела, девушка слегка расслабилась. Лют мысленно сопоставляла риски и ответственность. Она не боялась проиграть, не боялась самого участия, скорее она боялась себя. Ее учили причинять вред, жестоко и больно, но никто никогда не учил ее магии ради забавы или спортивного интереса. Она еще долго сидела в полном одиночестве, думая не только о дуэлях, но и о том самом злосчастном символе. Тем временем Большой зал шумел сильнее обычного. Новость о дуэльном турнире разлетелась по Хогвартсу быстрее любой школьной сплетни, и теперь воздух буквально гудел от разговоров, ставок и обсуждений будущих поединков. За гриффиндорским столом яростно спорили о боевых заклинаниях, хаффлпаффцы уже пытались выяснить точные правила участия, а рейвенкловцы увлеченно обсуждали, какие именно редкие книги могут храниться в Закрытой секции библиотеки. Но среди всего этого многоголосого шума Поттер почти не слышал разговоров. Потому что, едва переступив порог Большого зала, он первым делом начал искать глазами Лютеру и только через несколько секунд с раздражением понял, что делает это уже абсолютно автоматически. Слизеринский стол был почти полон, зеленые галстуки, серебряные значки, знакомые лица. Малфой, Нотт и Пэнси, но Лютеры не было. Гарри сам не понял, почему это вызвало внутри такое странное чувство. Не тревогу даже, а скорее мимолетное ощущение неправильности. Словно что-то в привычной утренней картине Хогвартса оказалось не на своем месте. Гарри раздраженно потянулся за кубком с соком. Но спустя минуту снова поднял взгляд к слизеринскому столу. Пусто. И это начинало его бесить, потому что он не должен был вообще замечать подобные вещи. У слизеринцев ситуация выглядела не лучше. Паркинсон уже второй раз обернулась к монументальному входу в Большой зал, а затем недовольно посмотрела на Драко, сидящего напротив нее: — Где Блэк? Драко лениво отрезал кусочек омлета: — Понятия не имею. — Врешь. Теодор Нотт тихо усмехнулся в свой кубок. Но Пэнси прищурилась еще внимательнее: — Вы вчера вместе вернулись. Вот теперь несколько слизеринцев, сидящих рядом, явно навострили уши. Драко медленно поднял взгляд. В этот момент выражение его лица стало настолько убийственно холодным, что даже Паркинсон поняла, дальше лезть определенно не стоит. — И что именно тебя так заинтересовало, Паркинсон? Ее губы недовольно дернулись: — Ничего. Просто странно видеть, как ты позволяешь кому-то настолько к себе приблизиться. Теодор негромко хмыкнул: — Особенно если учесть, что Малфой обычно смотрит на людей будто они испачкали его мантию одним фактом своего существования. Несколько человек тихо засмеялись. Драко закатил глаза, но отвечать не стал, потому что, к собственному глубокому раздражению, он тоже уже несколько раз машинально посмотрел в сторону входа и тоже заметил, что Лютеры нет. Вчера эта Блэк словно появилась в самом центре Хогвартса и всего за один день успела стать чем-то, что невозможно просто так игнорировать, даже когда ее не было рядом. Гарри на другом конце зала снова поднял взгляд и почти одновременно с Драко он понял одну и ту же вещь, они оба начали с нетерпением ждать ее появления. По залу пронесся шум, но вместо ожидаемого появления Блэк в Большом зале, сотни сов хлынули вниз, поднимая легкий ветер и роняя редкие перья в кубки с тыквенным соком. Гарри лениво проводил взглядом крупного школьного сипуху, но тут его внимание привлекла совсем другая птица. Она не принадлежала Хогвартсу, крупная, серая, с мощным размахом крыльев и диковатым, яростным взглядом. Птица сделала крутое пике над столом Когтеврана и приземлилась прямо перед тарелкой Поттера, едва не перевернув солонку. К её лапе был привязан обрывок грубого, серого пергамента без подписи и без печати. Гарри быстро отвязал послание, и сова, даже не прикоснувшись к предложенному Роном куску бекона, тут же взмыла вверх, растворяясь в проеме окна. Он узнал этот почерк мгновенно. Крупные, размашистые, слегка небрежные буквы, так писал только один человек в мире. Сириус Блэк. Строк было всего три, и написаны они были явно в спешке: «Гарри, присматривай за Лют в Хогвартсе. Я выяснил, что моя семья что то замышляет, они и Малфои попытаются втянуть её в свои игры. Не дай им подобраться близко. Будь осторожен». Гарри сжал пергамент в кулаке, чувствуя, как внутри закипает тревога. Сириус редко присылал такие прямые и резкие предупреждения. Гарри поднял взгляд и посмотрел через весь зал, туда, где за слизеринским столом сидел Драко Малфой. Он сидел, выпрямив спину, а перед ним на столе лежал роскошный, плотный конверт из дорогой, желтоватой бумаги, запечатанный тяжелым сургучом. На сургуче отчетливо виднелся оттиск герба, который Малфой так любил выставлять напоказ. Письмо прибыло из Малфой-Мэнора. Драко аккуратно, словно нехотя, сломал печать. Гарри издалека видел, как сузились серые глаза Малфоя, пока он пробегал взглядом по строчкам, написанным каллиграфическим почерком Люциуса. Лицо Драко на мгновение побледнело, а губы сжались в тонкую, недовольную линию. Малфой явно был не в восторге от того, что прочитал, но ослушаться приказа отца не мог. Он медленно убрал письмо в карман мантии. Гарри опустил взгляд на свою скомканную записку от Сириуса. «Малфои попытаются втянуть её в свои игры», — снова пронеслось в голове. Всё сошлось и Малфой только что получил инструкции из дома, и эти инструкции напрямую касались Лютеры, а Гарри только что получил прямой приказ от её законного опекуна помешать этому. Гарри медленно поднялся из-за стола, засовывая записку Сириуса поглубже в карман.

***

Лютера появилась только на занятии по Истории магии, лениво водя в кабинет и сразу направляясь к пустому месту. Она пришла раньше большинства студентов, которые только-только тянулись с сытного завтрака. Открыв тяжелый учебник, девушка принялась бегло пробегаться по строчкам, освежая память, пока другие ученики постепенно заполняли полукруглую аудиторию с длинными столами, установленными лесенкой. Сама Лют устроилась почти в центре этого амфитеатра. Кабинет Истории магии медленно наполнялся привычным утренним шумом. Кто-то лениво поднимался по ступеням, кто-то бурно обсуждал грядущий турнир, кто-то еще дожевывал остатки завтрака, торопливо пряча пышные булочки под учебниками. За высокими стрельчатыми оконными проемами серое небо Хогвартса тонуло в густом утреннем тумане, а в самом классе отчетливо пахло старым пергаментом, пылью и чернилами. Гарри вошел, на ходу проверяя карман мантии, внутри жгла пальцы короткая записка, Блэк нужно предупредить без лишних глаз, желательно до того, как начнется урок истории магии и профессор Бинс усыпит половину класса. Поттер целенаправленно выцепил глазами её темную макушку в центре кабинета и уверенно двинулся вниз по ступеням. С противоположной стороны в аудиторию вошел Драко. У него была своя задача, навязанная утренним письмом из дома. Они заметили друг друга, когда до парты Блэк оставалось всего несколько шагов. Драко едва заметно прищурился, мгновенно просчитав траекторию Поттера. Гарри инстинктивно замедлил ход, нахмурившись, то, что Малфой направляется к Лютере, ломало весь план. Рон, вошедший следом за Гарри, чуть не врезался другу в спину: — Ты чего застыл? — Ничего, — процедил Гарри и упрямо сделал следующий шаг. Атмосфера в кабинете мгновенно натянулась. Слизеринцы, заходившие вслед за Малфоем, начали переглядываться. Пэнси Паркинсон с интересом выгнула бровь, а Нотт проходя мимо, тихо и многозначительно протянул: — О, это становится все интереснее. Даже Грейнджер оторвалась от своего пергамента, удивленно переводя взгляд с одного парня на другого. Всем было очевидно, эти двое идут к Блэк. Когда оба одновременно подошли к нужной парте, ситуация стала патовой. Драко остановился справа, Гарри слева. Лютера оставалась между ними, даже не подняв головы. Рон тихо пробормотал: — О нет… А Пэнси, наоборот, выглядела так, будто ей прямо сейчас начнут показывать лучший спектакль в ее жизни. Драко первым нарушил молчание. Небрежно опустив сумку на край стола, он проигнорировал Поттера всем своим видом и обратился к Лютере с безупречным, ледяным изяществом: — Блэк. Отец просил передать, что тебе стоит пересмотреть свое решение насчет поездки к нам на выходные. Гарри, понимая, что Малфой пытается развернуть здесь свои политические игры и перехватить инициативу, сухо перебил его, глядя на Лютеру с другой стороны: — Блэк, мне нужно поговорить с тобой. Это касается твоей безопасности, и лучше прямо сейчас. По аудитории прокатился едва слышный, ошарашенный шепот. Драко медленно повернул голову к Поттеру, его серые глаза блестели от презрения, а голос упал до леденящего шепота: — Поттер, тебе не кажется, что ты лезешь в дела, которые тебя совершенно не касаются? Вопросы семей Блэков и Малфоев это не то, где нужен твой геройский нос. — Меня касается всё, что связано с дочерью Сириуса, Малфой, — отрезал Гарри, упрямо выдерживая его взгляд и сжимая челюсть. — Особенно когда вокруг слишком много змей. Они буквально застыли друг напротив друга, скрестив взгляды над головой девушки. И именно в этот момент книга в руках Лютеры захлопнулась с хлестким, оглушительным звуком. Ближайшие ученики вздрогнули, а Блэк медленно поднялась со своего места. В её глазах не было ни тени смущения, гордости или интереса. Только вековое раздражение тем, что ее личное пространство бесцеремонно нарушили ради чужих разборок. — Малфой, передай своему отцу, что мои планы на выходные его не касаются, — отрезала Лютера, и в её голосе зазвенела чистокровная сталь Блэков. Затем она повернулась к Поттеру, смерив его уничтожающим взглядом — А твои секреты, Поттер, мне не интересны. Оставьте свои игры в другом месте. Не давая им возможности вставить хоть слово, она легко подхватила сумку, перешагнула через скамью на ряд выше и, бросив длительный взгляд в сторону Грейнджер, направилась в сторону слизеринцев, опустившись на свободное место рядом с Пэнси Паркинсон. Гарри и Драко остались стоять у пустой парты под удивленными взглядами класса. Цели ни одного из них не были достигнуты, а взаимное раздражение вспыхнуло с новой, куда более опасной силой. Паркинсон сперва даже не поняла, что происходит, и удивленно замерла, когда Лютера спокойно опустилась на соседнее сиденье, расправляя мантию и открывая учебник так, будто именно здесь и собиралась сидеть с самого начала. По аудитории будто прокатилась невидимая волна облегчения. Слизеринцы расслабились почти мгновенно. Пэнси, наоборот, заметно оживилась, бросив быстрый победный взгляд куда-то вниз, словно сам факт выбора Блэк автоматически восстановил пошатнувшийся мировой порядок. — Я уже начала думать, что ты решила устроить инфаркт половине факультета, — негромко произнесла она с довольной усмешкой, наклоняясь к Лют чуть ближе. Теодор Нотт наверху театрально выдохнул: — Слава Мерлину, дипломатический кризис отменяется. Рон недоуменно моргнул, явно не успев сообразить, как назревающая драма закончилась быстрее, чем началась. Гарри почему-то почувствовал легкое укореняющееся разочарование. Он и сам не смог бы внятно сказать, почему. Может быть потому, что когда Лютера посмотрела на Гермиону секунду назад, в ее глазах на мгновение мелькнул настоящий интерес или потому что она даже не дала возможности серьезно поговорить. Драко же, наоборот, медленно расслабил напряженные плечи, сам до конца этого не осознавая. Потому что выбор Лютеры означал сразу несколько важных вещей. Во-первых она не собиралась рушить собственную позицию внутри Слизерина. Во-вторых она все еще прекрасно понимала негласные правила игры. И в-третьих она не выбрала Поттера. Когда Драко сел справа от прежнего места Лютеры, Гарри спустя секунду опустился слева, и между ними так и осталось пустое кресло. Теодор снова тихо хмыкнул, сияя безупречной усмешкой: — Нет, ну это уже просто произведение искусства. В этот момент сквозь кафедру привычно вплыл полупрозрачный профессор Бинс, начиная свою бесконечно монотонную лекцию о восстаниях гоблинов, и аудитория постепенно затихла. Лютера слегка сжала челюсть, что-то глубоко внутри нее отчаянно бунтовало. Она Блэк и только подчиняясь этому негласному долгу крови, она села здесь. Была бы ее воля, она бы с огромной радостью обсудила с этой маглорожденной Грейнджер историю древних рун, но не могла, просто физически не могла. Она прибыла в Хогвартс с четкой, непоколебимой миссией полностью восстановить имя и былое величие рода Блэк. Для большинства чистокровных снобов все было предельно просто, происхождение и кровь изначально определяют ценность человека. Раньше ее мир был абсолютно понятным, жестоким, холодным, но предельно ясным. Блэки это великий и непогрешимый род. Предатели крови это слабые ничтожества. Маглорожденные это существа низшего порядка. Честь семьи выше всего на свете. Так ее учили, так заставляли жить. Но теперь перед глазами слишком часто и непрошено вставал образ Сириуса. Не как блеклый выжженный портрет предателя в родовом поместье, а как живой человек. Человек, который сумел найти в себе силы уйти, который потерял абсолютно все, фамилию, дом, уважение семьи и все равно ни разу не повернул обратно. От этой мысли внутри у Лютеры становилось невыносимо тяжело, потому что она знала страшную цену подобного выбора. Лютера с трудом сдержала тяжелый вздох, украдкой посматривая на Грейнджер. Эта девушка была явно умнее половины чистокровных, с кем ей уже довелось встретиться на прошлых занятиях и явно отличалась от типичного образа грязнокровки в ее голове в виде несуразного мага, который и палочку держать толком не умеет. Тряхнув головой, Лют уткнулась обратно в разворот учебника. Лекция Бинса текла вязко и монотонно, словно густой серый туман, постепенно заполняющий душную аудиторию. Призрачный профессор бубнил что-то о договорах с гоблинами, восстаниях и старых магических конфликтах, но большая часть класса давно перестала слушать привидение. Кто-то увлеченно рисовал на полях пергамента, кто-то сонно подпирал голову рукой. Взгляд Лют хоть и был послушно опущен в книгу, но мысли находились невероятно далеко отсюда. Пэнси рядом периодически что-то лениво помечала в конспекте идеально ровным, каллиграфическим почерком, но иногда украдкой косилась на соседку, явно довольная тем, что Блэк все же предпочла сесть рядом со слизеринкой, а не с гриффиндорской всезнайкой. Паркинсон не понимала, никто из них не понимал. Был еще один раздражающий фактор, точнее, сразу два раздражающих фактора. Лютера медленно перевела взгляд вниз, где Поттер и Малфой сидели через место друг от друга, и оба, как назло, выглядели слишком заметно даже тогда, когда решительно ничего не делали. Гарри хмурился, уткнувшись в пергамент, но периодически машинально крутил перо в пальцах и явно думал вовсе не о гоблинских восстаниях. Драко же сидел привычно ровно, с идеально спокойным выражением лица, однако Лют уже начинала улавливать тонкую разницу между его настоящим внутренним спокойствием и тем, которое он создавал специально для публики и она была уверена, сейчас он его именно создавал. Потому что стоило Теодору Нотту слегка наклониться к другу с тихим: — Это было прекрасное зрелище, наблюдать как технично тебя обошли в собственной игре, — как Драко лениво и ядовито ответил: — Зрелище будет, если я утоплю тебя в Черном озере. Теодор тихо рассмеялся, но Гарри все равно отчетливо услышал этот короткий диалог через пролет и посмотрел на Драко. Их взгляды мгновенно пересеклись, секунда в котором блеснули холод и соперничество, затем синхронный поворот голов обратно в пергамент. Через полчаса Пэнси все-таки сладко заснула, как и добрая половина притихшего класса. Лютера почти тоже сдалась под натиском монотонного голоса призрака, но мыслей и важных задач, которые требовали срочного решения, в ее голове было еще слишком много. Убедившись, что Паркинсон крепко спит, девушка осторожно открыла свой блокнот. Перечеркнутый полумесяц. Лютера задумчиво постучала по нему кончиком пера. Если она примет участие в этом дуэльном турнире, она гарантированно получит доступ к Закрытой секции библиотеки и там она точно сумеет найти хоть какую-то зацепку по этому знаку. Но разве она не могла получить этот доступ иными, менее публичными путями? Ведь риски оставались слишком велики. Даже ее самое безобидное заклинание с летучими мышами, которое она вчера наложила на того наглого придурка, в строгой системе Хогвартса считалось особо травмирующим, ведь человек из-за него мог лишиться глаз навсегда. Лют продолжала ритмично стучать пером по блокноту. Получить доступ к библиотеке казалось тяжелой, но необходимой задачей. Не для того она усердно зарабатывала баллы для факультета, чтобы из-за одной досадной ошибки на дуэли уйти в глубокий минус. Вдруг Лютера вспомнила о том, что следующее занятие у них ведет профессор Снейп. Он не только декан ее факультета, но и один из главных организаторов турнира. За спрос ведь не бьют, верно? И именно в этот момент по замку громогласно пробил колокол, который мгновенно разбудил добрую половину погруженных в сон учеников. Несколько студентов подскочили на своих местах так резко, будто их выдернули из сна сильным заклинанием, кто-то с грохотом уронил перо, кто-то торопливо выпрямился с виноватым видом, отчаянно пытаясь показать, что всё это время внимательно слушал лекцию профессора Бинса. Сам Бинс, как обычно, даже не заметил этой перемены, его призрачный голос продолжал ровно тянуться дальше, словно времени для него попросту не существовало. Пэнси рядом с Блэк медленно подняла голову, забавно моргнула и недовольно нахмурилась, явно расстроенная тем, что суровая реальность посмела её разбудить. — Скажи, что Бинс наконец закончил, — сонно пробормотала она, потягиваясь всем телом. Но мысли Блэк были уже бесконечно далеко отсюда. Она продолжала постукивать пером по плотной странице, и каждый мягкий удар только сильнее структурировал ее мысли, которые до этого были хаотичными. Турнир, риски, библиотека, Снейп. Последняя мысль казалась самой опасной, но одновременно и самой рациональной. Северус Снейп определенно не был человеком, который тратил свое драгоценное время на бессмысленные разговоры, но он был единственным взрослым в этой школе, чья холодная логика хоть как-то совпадала с ее собственной и это делало его потенциально полезным. Когда шум в классе начал стремительно нарастать, а ученики потянулись к выходу, Пэнси уже окончательно пришла в себя и недовольно бросила: — Если у тебя есть коварные планы на убийство Бинса, осуществи их, чтобы никогда больше сюда не попасть. Нотт, проходя мимо их ряда, весело усмехнулся: — Он уже мёртв, Пэнси. Технически. Паркинсон закатила глаза: — Тогда хотя бы вытащи нас из его бесконечных посмертных лекций. Лютера лишь тихо усмехнулась словам Пэнси. Что-что, но шутки у Паркинсон порой получались действительно неплохими, несмотря на всю ее напускную высокомерность и периодическое отсутствие должных манер. Закрыв блокнот и аккуратно убрав его в сумку, Блэк поднялась из-за стола и, никого не дожидаясь, уверенным шагом направилась прямиком к кабинету Зельеварения. Класс постепенно оживал, превращаясь в привычный поток движущихся мантий и громких голосов. Гарри, вставая в другом конце аудитории Бинса, машинально взглянул в сторону слизеринцев и снова не увидел Лютеру там, где она сидела изначально. Драко же, поднимаясь из-за стола, уже точно знал, что Блэк не станет долго выжидать. Он слишком хорошо успел изучить эту ее черту за короткое время.

***

Профессор Снейп никогда никого не пускал в класс до начала занятий, поэтому ученики обычно просто шумно толпились в коридоре, ожидая конца перерыва. Лютера же не испытывала ни малейшего желания участвовать в этом глупом столпотворении, поэтому предпочла сесть на широкий каменный выступ неподалеку, где, к ее благу, места хватало как раз только для нее одной. Здесь воздух был заметно холоднее, вековой камень тянул сыростью и старой мощной магией. Внизу уже собиралась внушительная очередь к кабинету, напряжённые разговоры вполголоса, нервные взгляды, кто-то торопливо проверяет ингредиенты в сумке, кто-то отчаянно делает вид, что абсолютно уверен в себе, хотя дрожащие пальцы выдают обратное. В этом предклассном хаосе легко читалась одна простая истина. Северус Снейп виртуозно умел превращать даже обычное ожидание урока в суровое испытание. Драко появился чуть позже. Он сразу вычленил взглядом фигуру Лютеры и задержался на ней. Очередь перед дверью кабинета раздражала его всегда, бессмысленное, шумное столпотворение, но Лютера, сидящая отдельно от всех, не видела ни малейшего смысла в стадном ожидании и это почему-то совпало с собственным настроением Малфоя слишком точно. Он задумался над тем, что сегодня утром прочитал в письме и ему это никак не нравилось, но у него была еще целая неделя. Дверь кабинета Снейпа с глухим, тяжелым щелчком наконец приоткрылась. Лютера легко спрыгнула с уступа и направилась прямо к дверям, на ходу ленивым движением поправляя черные волосы, но она вовсе не стремилась зайти первой, а совсем наоборот. Ей вполне хватило утреннего опыта на Истории магии, поэтому Лют намеренно выжидала, пока внутрь зайдут абсолютно все. Лютера стояла чуть в стороне наблюдая за тем, как остальные занимают места, заранее строго распределяя себя по факультетским зонам, как будто это тоже было частью некой негласной, незыблемой системы. Слизерин слева, Гриффиндор справа. Когда в коридоре стало заметно свободнее, а последние ученики скрылись за дверью, Лютера наконец двинулась вперёд. Кабинет встретил Лютеру знакомым пронизывающим холодом и резким, густым запахом разнообразных ингредиентов, который сразу же намертво цеплялся за одежду и мысли. Внутри уже расселись ученики, и разговоры стремительно стихали, будто сам воздух в помещении становился тяжелее. Снейп неподвижно стоял у своего стола, наблюдая за процессом входа со специфическим выражением лица, которое никогда нельзя было назвать ни скучающим, ни заинтересованным, скорее, глубоко выжидающим. Профессор, закрывая массивную дверь кабинета коротким, резким движением палочки, холодно произнёс: — Перестали двигаться и начали слушать. Лют спокойно села на самое крайнее место в ряду Слизерина. Малфой сидел самым первым, во главе стола, затем Нотт и за ним уже ровным потоком текли остальные сокурсники. У Гриффиндора ситуация была зеркальной, только первой сидела Гермиона Грейнджер, за ней Поттер и все остальные гриффиндорцы. Кабинет уже окончательно погрузился в рабочую тишину, когда Снейп медленно прошёлся вдоль рядов, скользя пронизывающим взглядом по притихшим ученикам, будто мысленно уже оценивал их будущие ошибки. Он не любил хаос рассадки, и особенно сильно не любил, когда этот хаос выглядел как демонстрация. Снейп резко остановился. — Блэк. Одно-единственное слово и этого уже хватило, чтобы несколько человек в кабинете невольно напряглись всем телом. Профессор даже не смотрел на нее напрямую, будто решение было принято им еще до того, как Лютера вообще переступила порог кабинета. — Сюда. Волшебная палочка чуть дрогнула в его бледной руке, и чистый пергамент на передней парте едва заметно сдвинулся, освобождая рабочее пространство. Передний ряд, прямо рядом с Драко Малфоем. Драко не обернулся сразу, но его пальцы заметно сильнее сжали перо, он медленно, почти лениво повернул голову и посмотрел на пустое место рядом с собой. Снейп холодно добавил, уже демонстративно отворачиваясь к классной доске: — Надеюсь, это не вызовет у вас внезапных трудностей с концентрацией. Хотя глубоко сомневаюсь, что у кого-то из вас она вообще присутствует. И урок начался. Лютера уже шла вперёд под слишком внимательными, давящими взглядами всего класса. Ей не нужно было повторять дважды, примерную суть вещей Блэк для себя уяснила. Рассадка в этом кабинете происходила исключительно по успеваемости и значимости внутри факультета. И то, что Малфой сидел на самом первом месте, наглядно означало, что в искусстве Зельеварения он по праву является лучшим среди всего шестого курса Слизерина, что Лютеру достаточно сильно удивило. По недавнему короткому тесту, который провел декан, он, видимо, решил, что Блэк ничуть не хуже Малфоя, хотя сама девушка все еще до конца не понимала специфические критерии местной школьной программы. Она грациозно села на освободившееся место и коротко взглянула на Драко. В ее голове роилось слишком много вопросов, начиная с их странного утреннего противостояния в классе истории с Поттером, интереса Люциуса, вопросов о дуэльном турнире и заканчивая банальным вопросом о его самочувствии после вчерашнего. Но девушка не задала ни одного из них, предпочтя сразу же вернуть все свое внимание профессору. Снейп начал урок без лишних лирических вступлений, как всегда, будто само физическое существование учеников в этом кабинете уже было для него досадной необходимостью. На доске взмахом палочки появилась тема занятия, сложная, многоступенчатая стабилизация зелий при непосредственном взаимодействии изначально несовместимых компонентов. Несколько студентов сразу заметно приуныли и напряглись, Блэк же мгновенно уловила главное, а сидящий рядом Драко вел себя непривычно тихо. Он слишком отчетливо и остро чувствовал ее присутствие рядом, чтобы полностью сосредоточиться на уроке в первые минуты. Лёгкий, едва уловимый шлейф ее морозного запаха, угольные волосы, мягко касавшиеся его плеча при мимолетных движениях и абсолютное спокойствие, с которым Лютера носила свою привычную холодную маску. После их вчерашнего полета в ночном лесу всё это ощущалось почти нереально, будто между ночью и утром пролегла непреодолимая пропасть. Лютера посмотрела на доску тем самым глубоким, сосредоточенным взглядом, который появлялся у нее исключительно в моменты соприкосновения с магией. Снейп тем временем продолжал объяснение, медленно и величественно проходя между рядами. — Большинство из вас, — протянул он ледяным, вкрадчивым голосом, — при первой же попытке совместить данные компоненты либо напрочь уничтожат зелье, либо отравят добрую половину класса. Некоторые уникумы умудрятся совместить оба варианта одновременно. Пара слизеринцев на задних партах нервно усмехнулась. — Именно поэтому сегодня я буду строго оценивать не конечный результат, а ваш личный контроль над самим процессом. На этих словах его проницательный взгляд скользнул сначала по Грейнджер, затем по Лютере, и только потом по Малфою. Гарри, сидящий через проход чуть позади них, машинально поднял взгляд именно в этот момент. Он видел как поразительно спокойно Лют воспринимает пристальное внимание Снейпа, будто привыкла к перманентной оценке своих способностей и видел, как молниеносно она анализирует сложный материал. К собственному раздражению, Гарри снова ловил себя на том, что отчаянно пытается разгадать ее. Почему человек, которого явно учили столь жестоким, разрушительным вещам, относится к магии так трепетно? Тем временем Снейп резко остановился у их стола. Его тяжелый взгляд скользнул по Лютере и Драко: — Полагаю, мистер Малфой и мисс Блэк не нуждаются в лишнем напоминании о том, что излишняя, глупая самоуверенность в работе с нестабильными зельями неизменно приводит к весьма неприятным последствиям. Тон профессора был абсолютно ровным. Декан прекрасно помнил ее вчерашнее идеальное золотое зелье и отлично понимал, что эта Блэк способна варить такие вещи, которых в стандартной школьной программе, возможно, вообще никогда не существовало. Лютера лишь равнодушно кивнула. Она не знала профессора Снейпа так хорошо, как остальные, поэтому относилась к его специфическому поведению и строгому отношению как к должному и само собой разумеющемуся факту. А вот тема урока её слегка напрягла. Не результат, а контроль процесса, это было куда сложнее привычной работы на силу. Наверное, единственной дисциплиной, где на самом деле требовался тотальный, контроль, как раз и являлось Зельеварение. Мастер, который обучал её дома по собственной уникальной методике всегда твердил ей примерно то же самое. Она мельком посмотрела на уверенные, отточенные движения Драко. Парень явно знал, что делает. Лютера же, памятуя о своей прошлой ошибке с несколько неудачным выбором зелья, принялась внимательно разглядывать ингредиенты на столах других учеников, пытаясь по ним определить, какие именно составы те решили приготовить. В кабинете постепенно зазвучал знакомый, размеренный ритм зельеварения. Звон хрупкого стекла, шорох пергаментов, тихое потрескивание контролируемого огня под котлами, но сегодня общая атмосфера разительно отличалась от привычной. Обычно ученики из кожи вон лезли, чтобы впечатлить профессора ярким конечным результатом. Теперь же абсолютно все понимали, что Снейп неусыпно следит за каждым их мимолетным движением, за тем, как именно они держат серебряный нож, как регулируют температуру пламени и это нервировало студентов куда сильнее обычного. Лютера быстро скользила взглядом по остальным столам, мгновенно анализируя разложенные компоненты. Кто-то выбрал стандартное Укрепляющее зелье предсказуемо и почти скучно. Грейнджер уже педантично раскладывала ингредиенты для сложной вариации Бодроперцового зелья, явно стремясь продемонстрировать профессору максимум академической точности. Поттер, к удивлению доброй половины класса, работал ничуть не хуже, его движения были не идеальными, но очень уверенными и четкими. Он явно привык полагаться не на зазубренные правила, а на чистую интуицию и скорость реакции. Рон Уизли рядом морально прощался со своим котлом еще до начала работы. Слизеринцы же в большинстве своем предсказуемо выбирали более амбициозные, рискованные варианты. Зелья на стабилизацию сложных магических потоков, усиление концентрации или составы с редкими ядовитыми компонентами. Лютера отчетливо заметила, что Драко действительно ни на секунду не сомневался, ни в своем выборе, ни в движениях. Перед ним уже лежали подготовленные ингредиенты для зелья средней сложности, но вся суть заключалась не в самом рецепте, а в том, как именно он его готовил. Без единого лишнего или суетливого движения, он просто умел это делать и это совершенно не сочеталось с тем, каким Лютера видела его вчера ночью. Живого и полностью свободного от оков постоянного контроля. Сейчас же перед ней снова стоял чистокровный наследник безупречный Малфой. Драко отчетливо заметил её пристальный взгляд, даже не отрываясь от аккуратной нарезки корня: — Не смотри на меня как на жертву перед темным ритуалом, — негромко бросил он. Но в его серых глазах на миг мелькнуло удовлетворение, потому что её внимание он ощущал слишком остро. В этот момент Снейп вновь бесшумно остановился между рядами. Его взгляд быстро скользнул по её ещё пустующему рабочему месту. — Мисс Блэк. Голос декана был ровным, но слишком внимательным. — Полагаю, на этот раз вы всё же соизволите выбрать зелье, строго соответствующее заданию, а не попытаетесь в очередной раз самонадеянно переписать учебную программу для шестого курса. Лютера еще ненадолго задержалась взглядом на Драко, а затем наконец принялась за приготовления. Когда проходящий рядом Снейп адресовал ей эту колкую фразу, она лишь вежливо взглянула на него и покорно кивнула. Но это замечание профессора заставило её всерьез усомниться в своем первоначальном выборе, поэтому она слегка приблизилась к Малфою и тихо шепнула ему: — А замедляющее зелье входит в местную школьную программу? Нож в руке Драко замер на секунду. Он медленно повернул голову в её сторону, и в его серых глазах появилось то самое непередаваемое выражение, которое возникало у него каждый раз, когда Лют совершенно обыденно говорила что-то настолько ненормальное, что это уже стало нормой. — Блэк… — почти выдохнул он одними губами, чтобы не услышали остальные. — Ты это серьёзно? Но по ее лицу было отчетливо видно, что да, она более чем серьёзна. Именно это делало ситуацию во сто крат хуже и интереснее одновременно. Малфой чуть наклонился ближе, будто автоматически подстраиваясь под её тихий голос. — У нас шестой курс, а не Отдел тайн Министерства, — едва заметно усмехнулся Драко. — Максимум, что здесь по праву считают «сложным» — это зелье, после приготовления которого котел остается цел. Теодор за соседним столом явно умудрился что-то услышать, потому что тихо и весело фыркнул, но Драко продолжал неотрывно смотреть только на Лютеру. — Черт, вы Блэки и правда ненормальные — уже гораздо тише добавил он. Чем больше он узнавал эту девушку, тем отчетливее понимал, что Лютера Блэк выросла не просто в строгой семье, она выросла среди магов, которые использовали чистую силу как свой единственный язык. В этот момент профессор Снейп, проходящий между рядами, внезапно замер прямо позади них. — Мистер Малфой, — холодно произнёс он, даже не утруждая себя повышением голоса. — Если мисс Блэк вновь попытается сварить на моем уроке что-то, способное убить, будьте добры великодушно предупредить меня об этом заранее. Я хотя бы успею снять с вашего факультета баллы. По классу мгновенно прошёл сдавленный, испуганный смешок, даже уголок губ Тео дёрнулся, а Снейп уже двинулся дальше по проходу. Драко медленно перевёл взгляд обратно на Лютеру и всё-таки тихо рассмеялся. — Мерлин, Блэк, — выдохнул он. — Ты просто невозможна. Она хотела было добавить что-то в свое оправдание, но после строгой фразы Снейпа и чужого смеха предпочла просто прикусить губу. — А что тогда? — всё так же тихим шепотом принялась перечислять она рецепты, которые помнила наизусть. — Трансфигурационное зелье? Зелье усиления памяти? Лютера отродясь ни у кого не просила помощи, но эти вопросы уже были подозрительно похожи на нее, что девушке очень сильно не понравилось. Ей безумно хотелось просто наплевать на глупые стандарты этой школы и приготовить то, что она действительно умеет, но расположение профессора Снейпа было нужно ей сегодня как никогда прежде. С робкой надеждой Лютера посмотрела на Малфоя, ведь драгоценное время урока неумолимо шло вперед. Драко смотрел на нее ещё пару секунд пытаясь до конца осознать, шутит она сейчас или нет. Он отчетливо разглядел эту едва заметную вещь в ее холодных глазах. Неуверенность, абсолютно незаметную для всех остальных студентов в этом кабинете, но для него. Это неожиданно выбило блондина из привычного равновесия. Эта девчонка скорее упрямо взорвёт к чертям половину подземелий Хогвартса, чем публично признает, что в чём-то сомневается. Именно поэтому сейчас Драко мгновенно перестал усмехаться. Он слегка подался к ней ближе, чтобы их тихие голоса окончательно потерялись среди нарастающего шума котлов. — Усиление памяти — уже ближе, — тихо произнёс он, внимательно наблюдая за тем, как Лют тонкими пальцами перебирает ингредиенты. — Снейп сейчас специально проверяет, умеешь ли ты работать в рамках. Свари что-то сложное, но легко узнаваемое. Чтобы у него даже не возникло ощущения, будто ты опять высокомерно пытаешься доказать всей школе, что ты умнее официальной учебной программы. Он замолчал на секунду, а поворачиваясь обратно к своему котлу, добавил уже чуть тише: — Хотя, думаю, он и так это прекрасно понял. Серые глаза парня скользнули по её лицу. По прикушенной губе, по тому, как Лютера явно вела тяжелую внутреннюю борьбу с самой собой. Драко почувствовал странное, несвойственное ему желание помочь ей победить в этой негласной игре. Эта мысль показалась ему слишком опасной, поэтому он быстро отвёл взгляд к собственному котлу и снова заговорил привычным ленивым тоном: — Свари стабилизирующее зелье для магического истощения. Оно весьма сложное, требует колоссального контроля, и Снейп его очень любит. Там самое главное выдержать температуру и четкую последовательность. Он чуть повернул в её сторону пергамент со своей личной схемой ингредиентов. Для Малфоя подобный поступок уже являлся почти беспрецедентным жестом глубокого доверия. Лютера с облегчением выдохнула, когда Малфой так изящно избавил её от мук сложного выбора. Сама она всегда была уверена в том, что ее конечный результат будет безупречным, поэтому искренне не понимала, чего именно все вокруг так панически боятся. Но Драко озвучил одну действительно важную вещь и это рамки. Хотя Лютера по-прежнему не понимала, почему этому уделяется столько внимания, сегодня балом руководил Снейп, а значит, она должна была временно подчиниться его правилам. Увидев точное название состава, девушка даже не стала заглядывать в чужой пергамент. Приготовление этого зелья было для нее столь же привычным делом, как обычный глоток воды. Она слишком часто до капли истощалась на суровых индивидуальных уроках в Блэк-мэноре, поэтому самым первым делом этому спасительному зелью мастер обучил её, когда Лютере исполнилось четырнадцать лет. Благодарно кивнув Малфою, Лют принялась за сбор необходимых ингредиентов. И сразу после этого весь остальной мир для неё попросту перестал существовать. Лютера действовала методично, почти заученно, но при этом уделяла пристальное внимание тем мельчайшим деталям, которых обычно не добавляла при стандартной варке и всё шло строго по плану. После беспрерывных многоступенчатых действий, который продлился целых пятнадцать минут, наступил критический, контрольный момент, зелье должно было замерцать особым образом, словно в самой его глубине начали медленно, завораживающе вращаться тончайшие серебряные нити. Если бы этого мерцания не произошло, это означало бы, что температура была подобрана неверно, и серебро попросту не схватилось с основой. Именно в этот напряженный момент Лютера случайно почувствовала теплое плечо Драко, это тактильное ощущение мгновенно вывело её из глубокого рабочего транса. Она подняла голову и увидела в сидящем рядом парне то же самое состояние. Малфой был погружён в свою работу ничуть не меньше её самой и, черт возьми, как же он был чертовски хорош, когда когда делал то, что получалось у него по-настоящему безупречно, когда его обычно безразличные серые глаза загорались ярким огнем живого интеллекта, врожденных способностей и неподдельного интереса. Блэк поймала себя на мысли, что смотрит на него слишком долго, в груди у неё внезапно кольнуло непривычное чувство и девушка отчаянно пытаясь вернуть пошатнувшийся контроль над эмоциями, торопливо продолжила прерванную работу. С противоположного конца кабинета Гарри Поттер невольно наблюдал за этой сценой поверх своего остывающего котла. То, что он видел, ему совершенно не нравилось. Они с Драко выглядели в этот момент рядом друг с другом слишком естественно. Особенно после вчерашнего загадочного вечера в лесу, о деталях которого Гарри ровным счетом ничего не знал. Кабинет Зельеварения по-прежнему жил своим привычным шумом. Кто-то слишком громко мешал варево, кто-то уже успел безнадежно сжечь свои ингредиенты, в дальнем гриффиндорском ряду раздалось тихое, угрожающее шипение испорченного раствора и профессор Снейп моментально развернулся в ту сторону. Вокруг их стола будто существовала совершенно иная атмосфера, тихая и сосредоточенная. Когда их плечи вновь случайно соприкоснулись, Драко тоже на секунду отвлёкся от своего котла. Он повернул голову и увидел ее не грозной наследницей Блэков, не сумасшедшей девицей, которая вчера бесстрашно угрожала Поттеру волшебной палочкой посреди поля, а полностью, без остатка погружённой в чистую работу и именно в этот момент ее лицо было невероятно красиво. Стоило ему подумать об этом и тот резко отвернулся обратно к своему вареву, будто это действие могло вернуть ему контроль над собственными непонятными мыслями. Лютера уже делала последние шаги, она сняла котел с огня, позволяя зелью остыть до комнатной температуры. Готовый состав аккуратно перелила в чистый флакон из темного стекла. На свету это великолепное зелье должно было переливаться глубоким синим цветом, с едва заметными, сияющими серебряными вкраплениями. Весь процесс занял почти все время урока. С чувством глубокого выполненного долга Лютера наконец-то ментально вернулась в окружающий мир. Профессор Снейп появился рядом с их партой настолько бесшумно, что несколько учеников за соседними столами инстинктивно вздрогнули. Он ничего не сказал сразу, просто молча взял флакон Лютеры и поднял его чуть выше, к свету факелов. Спустя целых секунд тридцать, он наконец медленно повернул флакон в пальцах, внимательно наблюдая за вращением серебряных вкраплений. — Любопытно, — негромко произнёс он. Тишина в подземелье стала поистине абсолютной. Потому что Северус Снейп отродясь не разговаривал подобным тоном о рядовых работах учеников. Он медленно перевёл свой тяжелый взгляд на Лютеру. — Это не школьная техника. Его чёрные глаза сузились едва заметно. — Но контроль… безупречен. У нескольких слизеринцев от этих слов лица буквально вытянулись от изумления. Ведь похвала от Снейпа была только в виде несуществующей легенды. Снейп тем временем размашистым движением забрал с одной парты сразу две колбы для итоговой оценки Лютеры и Малфоя. Он бросил короткий взгляд между ними двумя. — Двадцать очков Слизерину. По кабинету мгновенно прошёл приглушенный, восхищенный шум. Но Снейп уже демонстративно отвернулся, холодно добавив через плечо: — И постарайтесь впредь не превратить остальные занятия в демонстрацию того, насколько скучна для вас школьная программа. Это начинает утомлять и раздражать. После этих последних слов профессора Лютера непомающе посмотрела на Драко, безмолвно задавая ему вопрос «Что такого криминального я сейчас сделала?». Ведь она приготовила самое обычное зелье из стандартной школьной программы, ровно так, как ей и посоветовал Малфой. Драко посмотрел на нее и всё-таки не сумел сдержать короткую, обреченную усмешку. Только эта невозможная Блэк могла стоять рядом с идеально приготовленным сложным зельем, получить редчайшую похвалу от самого черствого преподавателя Хогвартса и при этом искренне, свято не понимать, что именно сейчас произошло. Он слегка наклонился к ней, пока кабинет постепенно оживал и гудел после известия об упавших в копилку факультета очках. — Блэк, — тихо произнёс он, — большинство шестого курса сейчас изо всех сил пытаются просто не расплавить свои котлы к чертям. Его серые глаза скользнули к её флакону, внутри которого тонкие серебряные нити всё ещё медленно и красиво вращались в глубоком синем растворе. Он повернулся к ней ещё чуть ближе, значительно понижая голос, от чего Лютера смогла уловить его аромат, снова уходя мыслями не в класс зельеварения: — Местная школьная программа это когда люди слепо следуют рецепту из учебника. Ты же сварила зелье как будто всю свою сознательную жизнь работаешь исключительно с нестабильной высшей алхимией. Его взгляд на секунду задержался на её руках, и тонких, изящных пальцах. Он отчетливо вспомнил, как эти же самые руки вчера крепко держались за него в воздухе, как мимолетно касались его ладони в лесу, как уверенно и бесстрашно гладили дикого фестрала. И парень резко отвёл взгляд обратно к своему остывающему котлу. — нормальные, обычные люди не знают наизусть сложные медицинские стабилизирующие составы — чуть суше добавил он, торопливо возвращая своему голосу привычную интонацию ленивого превосходства. Теодор, проходя мимо их стола с уже убранным и чистым котлом, лениво вставил: — Если Снейп что-то забирает с концами, это означает одно из двух, либо он хочет это досконально изучить, либо намерен проверить, насколько приготовление подобного вообще законно в стенах этой школы. — В твоём конкретном случае, думаю, имеют место оба варианта сразу. — Добавил Малфой. Лютера лишь закатила глаза, но край губ все же тронулся в усмешке. Шум кабинета начал постепенно растворяться, ученики шумно поднимались со своих мест, торопливо убирали ингредиенты, переговаривались, кто-то вполголоса жаловался на придирки Снейпа, а кто-то просто спешил поскорее выбраться из мрачных, душных подземелий. Но Лютера даже не шелохнулась. Драко заметил это сразу, он уже успел убрать свой котел, привычно безупречно привёл рабочее место в образцовый порядок и закинул сумку на плечо, когда отчетливо понял, что она намерена остаться в классе. Лютера кивнула ему этим своим коротким, фирменным взглядом «ещё встретимся» и что-то глубоко внутри Драко неожиданно отозвалось странным, непривычным теплом. Он уверенно развернулся к выходу. Кабинет Зельеварения почти полностью опустел. Остались лишь тихое, мерное потрескивание затухающего огня под несколькими ещё тёплыми котлами, стойкий запах зелий в воздухе и профессор Снейп, который неподвижно стоял у своего массивного стола, неторопливо просматривая какие-то пергаменты, будто совершенно не замечал присутствия Лютеры. Прошло несколько секунд давящей тишины и Снейп, даже не соизволив поднять глаз от записей, холодно и размеренно произнёс: — Если вы собираетесь безмолвно стоять здесь вплоть до самого ужина, мисс Блэк, советую вам хотя бы делать это не с таким драматичным видом. Лютере искренне нравился профессор Снейп. Пожалуй, больше всех остальных преподавателей в Хогвартсе за всё это короткое время. Каждая его выверенная фраза отзывалась внутри неё чем-то глубоко правильным, почти родным. Она искренне не понимала, почему все ученики в школе так панически его боятся. Для неё он выглядел справедливым профессором, великолепным, признанным мастером, чье имя часто с уважением упоминалось в серьезных магических книгах. У него были исключительно трезвые и рациональные взгляды на вещи, свойственные человеку, который перенёс абсолютно всё на своём личном суровом опыте. Это просто не могло не вызывать у Блэк искреннего, глубокого уважения. Лютера, в силу своего затворнического воспитания, пока совершенно не знала, что в глазах других студентов, которые на своем горьком опыте сполна познали его жестокость, холодность и очевидную бессердечность, Снейп выглядел самым настоящим монстром. Для неё же, свободной от чужих историй и чужих глупых предубеждений, он являлся законным деканом Слизерина, который несёт за свой факультет и за его учеников колоссальную ответственность и что немаловажно, главным организатором дуэльного турнира. Поэтому она, почти без задней мысли, но со всей подобающей аристократической осторожностью, сделала несколько шагов к его преподавательскому столу. — Профессор, могу я просить у вас совета? Перо в его руке продолжало скрипеть по пергаменту ещё несколько секунд, будто сам прозвучавший вопрос требовал от него тщательной проверки на подлинность. Потому что ученики никогда не просили у него советов. Они обычно трусливо просили поблажек, дополнительных баллов, снисхождения или продления сроков сдачи работ, но никак не совета. Наконец он медленно поднял взгляд. Чёрные, как бездонные колодцы, глаза остановились на Лют внимательно, изучающе. — Это зависит исключительно от того, насколько неразумным окажется ваш вопрос, мисс Блэк, — произнёс он своим ровным, низким голосом. В кабинете стало совсем тихо. Где-то в дальнем углу подземелья всё ещё медленно кипел чей-то забытый котел, отбрасывая тусклые блики на сырые каменные стены. Лютера раздумывала над формулировкой долго и Снейп аккуратно отложил перо в сторону. Сейчас как никогда была заметна его усталость. Тонкие темные тени залегли под глазами, привычное, многолетнее напряжение сковало плечи. Это была усталость мага, который слишком давно и в полном одиночестве несёт ответственность за всё вокруг. Но при этом в каждой линии его фигуры отчетливо ощущалось что-то абсолютно несгибаемое. Именно это качество Лютера больше всего и уважала в людях. — Говорите, — Снейп чуть откинулся на спинку своего кресла, внимательно наблюдая за стоящей перед ним девушкой. И где-то глубоко в душе профессора уже шевельнулась мысль, что эта девочка из рода Блэк задаёт свои вопросы вовсе не для того, чтобы мимолетно произвести на него дешевое впечатление, она действительно хочет докопаться до самой сути. А это было опасно. Любознательные Блэки, как наглядно показывала история, как правило, со временем становились либо выдающимися магами своего века либо величайшими, разрушительными катастрофами.

***

Продолжение следует.