5. Глубина скрытой трагедии...

Узумаки Кушина

      Хокаге… Казекаге… Тень Каге…       Стоит ли мне верить его словам? Да. Поведение говорит само за себя. Но… Он ведь больше ничего не сказал.       Лежа на постели, сложив свои «руки» на груди, поигрывая фалангами пальцев и глядя в потолок, мои мысли перескакивают с одной темы на другую… Но сосредоточиться на чём-то одном не получается. Как-то всё сложно…       Получается… А что получается? Ничего не получается.       Нет. Выходит. Наруто — это Наруто. Саске — это Саске. Гаара — это Гаара. Просто… всё получилось очень сложно и не понятно. Взрослые в телах детей… Они наверняка в том ещё замешательстве. Взгляд падает на дуги рёбер. Ну, может не в таком как я, но точно очень похоже.       Из сильных, резко в слабых и беспомощных. Тогда… Будет логично, если они отстранятся от всех, чтобы не привлекать к себе внимание. И раз они… из будущего? Получается они ушли что-то исправить. Предотвратить? Данзо и в их мире что-то сделал с кланами Узумаки и Учиха?       Резко сажусь на кровати… В голове всплывает примерная картинка того, что должно произойти дальше… Они что-то о стычке говорили. Маски, одежда, хёнге. Но это же просто конспирация. А как же сила? Хёнге не влияет на физическую силу, которой у них ещё нет. Или…       Хвостатые помогают. Они в настолько хороших отношениях друг с другом? Очевидно, раз они могут спокойно выходить из печати.       Клац.       Падаю обратно на подушку, постукивая пальцами о палец.       Хокаге… Казекаге… Тень Каге… Не нужно быть гением, чтобы понять, что не за просто так они ими стали. Если они именно те кто они есть… Саске, Наруто и Гаара… Джинчурики-Каге… Их путь был тернист.       Но… Что на счёт семей? В смысле… нас родителей? У нас настолько плохие отношения, что они не решились никому рассказать. Они нам не доверяют? Думают, что если бы они сказали, что с ними случилось Минато и Фугаку отправили бы их в подземелья?       Даже если их история — полное сумасшествие… Иноичи легко смог бы подтвердить их личность, своей техникой ментальной проверки. Да и Узумаки не стали бы сурово относиться к Наруто… Конечно, все эти проверки были бы не очень приятными, но всё же лучше чем такое существование…       Хах… Клац.       Нет. Какая же я дура. Они привыкли. Они привыкли сами разбираться со своими проблемами. И дело не только в том, что они взрослые. Все эти планы… Вся эта конспирация… ВСЁ ЭТО! Значит… В их мире мы умерли?       Уже умерли… Осталось только узнать — когда и от чего, чтобы образовалась полноценная картина.       Мда. Клац.       Поэтому они «изолировались»? Поэтому она смотрит на меня так, словно не знает, как и о чём со мной разговаривать? Но… Разве наблюдать за кем-то, но не иметь возможности стать сопричастной… Это… Бьёт… Очень сильно. Будь у меня сердце, оно наверняка бы заболело…

***

      Саске с утра сам не свой.       Он ходит по дому, будто не понимает, зачем он здесь. Останавливается посреди комнаты, смотрит в одну точку, потом идёт дальше. Не замечает меня, моющую посуду, хотя обычно всегда здоровается первым. Он вообще ничего не замечает.       Менма пытается с ним играть — он не реагирует. Берёт кубики, кладёт один на другой, но движения вялые, механические. Пальцы не слушаются — кубики падают, он даже не пытается их поднять. Просто сидит и смотрит перед собой.       Гаара и Наруто наблюдают. Не вмешиваются. Ждут.       В какой-то момент Наруто решается и подходит, садится напротив. Наклоняет голову — так, чтобы заглянуть ему в глаза. Он не смотрит на неё. Она ждёт. Не торопит. Молчит. И в какой-то момент он сам поднимает взгляд. Его плечи опускаются, как уходит напряжение. Что-то сдвинулось.       Она протягивает руку. Он берёт.       Она поднимается, тянет за собой. Он не сопротивляется — идёт следом. Они выходят в прихожую. Гаара молча забирает Менму, заворачивает в кофту. Она что-то лопочет, но он её не слушает.       — Будет тяжело, — говорит Гаара, глядя на дверь, за которой скрылись Наруто и Саске.       Тяжело… Наруто? Саске? Им обоим? Или это о ситуации в целом? Об их положении?       Что-то случилось. И это что-то связано с «инцидентом», в который они вмешались. Без травм — значит, физически всё хорошо. Но возможно, это как-то отразилось на нём внутри. Другой причины, почему он перестаёт быть собой, я не вижу.       И это объясняет поведение Наруто.       Она ведь эмпат. Почему-то я забываю об этом. Может, потому что помню, как боялась этого дара, когда она была маленькой. Как она задыхалась от чужих эмоций, как плакала без причины, потому что не могла отгородиться. Мы с Минато поставили печати, изолировали её. Думали, что помогаем.       А теперь она сама, без всякой защиты, сидит рядом с человеком, которого разрывает изнутри на части. И не отворачивается. Не уходит. Не просит его «взять себя в руки».       Она просто держит его за руку.       Она… невероятно сильная.       Только какова цена этой силы? Сколько раз ей приходилось так сидеть с кем-то? Сколько чужой боли она пропустила через себя, чтобы научиться не тонуть? Если она вытаскивает его, когда он на дне… кто вытаскивает её, когда тонет она?

***

      Я — ошиблась…       Дно? Возможно, я что-то не так поняла. В тот вечер, когда я спустилась вниз, Саске выглядел немного разбитым, но вполне счастливым во сне. И тогда тогда он был скорее просто сбит с толку, растерян, потерян в каком-то своём состоянии.       Вершина айсберга… Всего лишь мелководье…       Сейчас же… даже сквозь хорошую звукоизоляцию я понимаю: то, что вырывается из Саске, куда темнее, болезненнее и тяжелее. Это определённо не то, что можно просто прийти и рассказать.       Если бы было иначе — не было бы этих отчаянных, злых ударов. Не было бы этого болезненного упрямства. Фугаку не причинит ему вреда, я уверена, но сам Саске совсем не заботится о том, чтобы уберечься от травм при падении. Его отбрасывают, он встаёт, снова падает — и плевать. Он где-то слишком глубоко в своём собственном океане боли.       Потом он падает на землю и не встаёт. Его трясёт. Смеётся. Этот смех — на грани безумия.       Это не спарринг. Это крик. Вой. Протяжный, утробный, рвущийся из самого нутра. Так не кричат люди. Так кричат звери, когда их ранили насмерть и некому помочь. Этот звук не должен вырываться из семилетнего мальчика. Из груди, такой маленькой, что в ней не поместится столько боли.       Что с ними сделали в той жизни? Какой ценой она научилась смотреть на такое и не отворачиваться?       Фугаку стоит рядом, не зная, что делать. Наруто приходит на помощь. Берёт его руку и уверенно кладёт на голову Саске, помогая преодолеть этот невидимый барьер незнания, растерянности и обескураженности отца, который явно ничего не знал.       Именно это имел в виду Гаара, говоря о том, что «Будет тяжело.»? Им тяжело будет открывать свою душу и показывать, что скрыто за их спокойствием и контролем? Или это нам будет тяжело принять, что наши дети уже имеют свой собственный ад внутри, с которым придётся считаться?       Или всё вместе?       Скорее всего… Всё это. Когда долгое время хранишь какую-то тайну, которая может сломать чей-то мир… Это сложно… А если это касается людей, которые тебе дороги? Они ведь не скажут всей правды… Да? Наверняка, раз это случилось, то у них уже есть какой-то план… Или что-то вроде этого… Наруто точно ждала этого, а Гаара подозревал, что подобное случится. Я сжимаю костяные пальцы и делаю уверенный шаг, на выход из комнаты. Пока у меня есть такая возможность… Я не могу упустить шанс!

***

      Они оказываются на втором этаже довольно быстро. Я едва успеваю, встать так, чтобы не оказаться в поле зрения, когда Фугаку удивительно сухой и чистый, заносит обессиленного Саске в комнату и устраивает его на постели и садится сам.       В комнате пахнет сушёными травами и чем-то ещё — едва уловимым, как после грозы. Озон? Остаточный след магии Наруто?       Щелчок. Маленькая рука, которая методично щёлкает пальцами прямо перед его лицом, возвращая в сознание. Она щёлкает пальцами ещё раз. Звук кажется не приятным… В тишине комнаты он слишком звонкий, создавая ощущение какой-то больничной или допросной комнаты.       Фугаку ведёт плечами, пытаясь сбросить наваждение. Быстро осматривает Саске — он в той же одежде, в которой дрался, но никаких следов переодевания. Даже волосы сухие. — М… — язык не слушается, горло сдавливает. Прочищаю его и пробую снова. Получается только: — Хм.       /Фуин. Парадный вход покрыт специальным фуином, который очищает одежду и высушивает её. У вас на лице всё написано./ — Девочка разворачивается к нему спиной и через несколько шагов устраивается на стуле. Нетерпеливо поёрзав, подбирает под себя ноги, усаживаясь в позу лотоса. Словно чего-то ждёт. Но не торопит. За окном барабанит дождь — ритмичный, монотонный. Капли стучат по стеклу, стекают вниз, оставляя извилистые дорожки.       — Что это было? — кивает на спящего Саске. На лице Наруто мелькает тень злорадства — хищная, острая, как лезвие куная. Всего на долю секунды…       /Последствия./ — Она разводит руками. Покачивается из стороны в сторону — медленно, ритмично.       — Последствие того, что я ничего не спрашивал? — Она щёлкает пальцами: «Бинго». Даже хлопает в ладоши — негромко, но в тишине комнаты хлопки звучат отчётливо. — Разве было что-то плохое в том, что я не стал его ограничивать территорией квартала? Он хотел играть с другими… Он и играл.       На её лице — смесь растерянности и непонимания. Она переводит взгляд на спящего Саске. Потом на него. Она издаёт короткий, сухой смешок, а затем вдруг смеётся по-настоящему — смехом человека, который слышит невероятную глупость, но не находит в себе сил злиться. Хохочет, чуть покачиваясь на стуле, запрокинув голову.       /Вы… С какими детьми?/ — Она резко становится серьёзной. Такой серьёзной, что в груди что-то неприятно сжимается. Холодное. Липкое.       «Будет тяжело»…       Наруто смотрит скучающе, подперев подбородок рукой, но через пару мгновений выпрямляется. Она смотрит в упор, и в этом взгляде нет ни капли детского благоговения перед главой клана. Скорее — оценивание. Взвешивает. И её оценка невысока.       Она встаёт. Бесшумно — половицы не скрипят, одежда не шуршит. Подходит к столу и роется в глубине полок. Достаёт альбом. И кидает его ему. Небрежно, одним движением, с таким выражением лица, словно делает величайшее одолжение недостойному просителю. Требовательно кивает: открывай.       Сначала — хаотичные наброски. Ломаные, нервные линии. Круги, зигзаги, спутанные клубки чернил. Местами бумага продавлена — карандаш нажимал слишком сильно. Словно рука ещё не слушалась, словно мозг пытался выплеснуть образы, для которых у семилетнего ребёнка не было навыков. Но чем дальше я листаю, тем чётче становятся контуры. Тем больше деталей. Тем больше красного — алого, багрового, ржавого. Запах чернил ударяет в нос. Или это запах крови, который мерещится мне за этими рисунками?       Сердце пропускает удар.       На одной из страниц — фигура. Итачи. Его лицо прорисовано с пугающей точностью: линия подбородка, складка у рта, морщинка между бровей. В руке клинок, с которого стекает густая капля. Шаринган горит на бумаге — три томоэ, прорисованные так тщательно, что кажется, будто они вращаются. Под его ногами — два тела. Мужчина и женщина.       Пальцы начинают дрожать — мелко, противно. Бумага шуршит. Перелистываю дальше. С каждой страницей Итачи на рисунках становится старше. Его лицо вытягивается, под глазами появляются тени, во взгляде — невыносимая тяжесть. На последнем портрете он смотрит прямо на нас…       Губы чуть приоткрыты — он будто хочет что-то сказать. Лицо измождённое, умирающее. Болезненное, полное любви и такого глубокого сожаления, что у меня перехватывает дыхание. Это не взгляд убийцы. Это взгляд жертвы, у которой не было выбора.       А на следующем развороте — Данзо.       Его лицо прорисовано с такой ненавистью, что бумага в этом месте кажется прожжённой. Линии резкие, рваные — карандаш рвал бумагу. Четырёхконечная звезда.       — И ты всё это время была с ним… — сжимает кулаки от боли… Его голос хриплый, севший… Совсем не глава великого клана…       — Наруто. Нам осталось только пожарить мясо. — в комнату спокойно заходит мальчишка… Гаара, кажется. — Закончили? — останавливается на пороге, засунув руки в карманы. — Менма интересуется, придёт ли Минато-сан на её день рождение?