10. Предверие

Яманака Иноичи

      Душный, затхлый воздух подземелий Данзо — не лучшее место для спокойной работы. Особенно если эта работа — возвращение детей из ада. Тем не менее последние несколько дней здесь на удивление комфортно. Вытяжка исправно работает, обеспечивая циркуляцию воздуха, и температура держится на приемлемом уровне. Пожалуй, это единственное, что не вызывает у меня внутреннего протеста. Всё остальное…       С щелчком закрываю блокнот. Тяжелый, исписанный словами о травмах, боли, о медленном, кропотливом пути к обретению разума. Большую часть этих записей сделал я сам — наблюдения, реакции, отчёты. Но между страницами лежит другая — пошаговая инструкция, как вернуть детей в более или менее адекватное состояние.       — Иноичи, ты слышал? Девочка из седьмого блока сегодня впервые попросила воды. Сама. Не по команде, — голос Араты вырывает из раздумий.       Восхитительно!       — Да, я заметил, — потираю переносицу и жмурю глаза, которые словно засыпали песком от недосыпа. — Прогресс есть.       Сегодняшний сеанс показал довольно высокий результат. Дети, которые ещё два дня назад были лишь пустыми оболочками, начинают понемногу возвращаться. Цвет в их глазах оживает, движения становятся менее механическими, в них проскальзывают искры эмоций.       — Но чёрт побери! Я опять сегодня влип. — Арата с его вечно взъерошенными волосами и нахмуренными бровями выглядел на удивление воодушевлённым, хотя его импульсивная натура едва сдерживала нетерпение. — Кто-то перенастроил фуин-ловушку у входа в архив. Черт возьми, я чуть не оставил там пальцы! Я уверен, что это наш «Призрак». Вот чем я ему не угодил?!       «Призрак»… Это присутствие — неуловимое, как мурашки по коже, как кружка кофе кофе и печенья в месте, где его не было ещё пару мгновений назад, — сводит с ума. Это не похоже на врага. Враг бы уже напал. Союзник? Союзники не прячутся в тени, оставляя подсказки.       Мы сворачиваем за угол, к балкону, с которого открывается вид на нижние этажи комплекса…       На парапете, удерживаясь на одной руке, висит кто-то. Фигура полностью облачённая в чёрное, с головы до ног. Она с трудом переваливается через перила, её движения настолько неуклюжие и тяжёлые, словно она держится на одной силе воли.       — Эй! — дёргаюсь вперёд, но не получаю никакой реакции. — Ты в порядке? — Она нас не слышит? Она упрямо, почти как сомнамбула, шла в сторону кабинета Данзо. Каждый её шаг сопровождался глухим ударом — казалось, она тащит не только своё тело, но и груз. Делаю навстречу, инстинктивно пытаясь подставить плечо, когда она пошатнулась. — Ох… — стоит попытаться прощупать её ментальное поле, чтобы понять что с ней…       Ошибка. Меня бьёт током такой силы, что я отшатываюсь, едва не потеряв равновесие. Такой активный, агрессивный барьер, реагирующий на любое вторжение — явно не простой уровень. Она даже не вздрогнула. Просто продолжает идти…       — Да что с ней такое? — прорычал Арата, подбегая к двери кабинета и распахивает её перед ней.       Она вваливается в комнату, ноги подкашиваются, и она без сил падает на диван. Движение такое резкоее, что она едва не промахнулась и ударившись плечом о спинку. И затихла, растянувшись во весь рост, маска, тускло блеснула в полумраке комнаты.       — Что это за представление? — Ибики сложил руки на груди, его взгляд был холодным и цепким. Он присел на корточки рядом с диваном и разглядывал маску. — Нука… — едва протянув руку, тут же отдёргивает её, поморщившись от характерного потрескивания разряда. Тело на диване внезапно дёргается. Рука безвольно соскальзывает с края и бессильно свисает в воздухе.       — Ого… Что же у нее за защита такая? — присаживается перед диваном Нара, переводу взгляд с неё на пострадавшую руку Ибики. Девушка снова судорожно дёргается, сжимает кулаки, и из её груди врывается шумный, почти болезненный выдох. — Подушку! — командует Шикакую, когда она попыталась приподняться на четвереньках, чтобы перебраться на диван поудобнее, но силы окончательно покинули ее. Тот, выругавшись себе под нос, быстро схватил подушку и решительно подкладывает её под голову гостьи. — Да чтоб ее, — Он тоже отдёргивает руку, когда его касается остаточный заряд. — И что с ней?       — Я не могу до неё достучаться. — сразу сообщаю, чувствуя неприятное покалывание в кончиках пальцев. — Её разум защищён. Не очень понятно, как эта защита работает даже с чётом истощения. — Есть идеи?       — Нашел у кого спрашивать, — огрызнулся он, хотя его голос заметно смягчился. Арата тяжело вздыхает, его плечи опускаются. Он переводит взгляд на безвольно лежащую девушку. — Это точно она. Та, что отдала документы на Данзо и старейшин… — Тишина в кабинете становится густой, почти осязаемой.       — Кем бы она ни была, — тихо говорит Ибики, выпрямляясь и обводя нас всех тяжёлым проницательным взглядом… — Арата-сан, отправляйтесь за Минато-саном.

Узумаки Арата

      Земля под ногами расплывается перед глазами, скользкая от сырости раннего октября. Неся меня в ритме отчаяния и упорства быстрее, чем мне кажется возможным. Деревянные гета стучат по булыжной мостовой, звук резкий и слишком громкий в предрассветной тишине. Лёгкие горят от острой, мучительной боли, которая стала моим спутником за последние недели.       Запутанные катакомбы Корня каждый день преподносили новые смертельные сюрпризы. Пока я тщательно прощупывал путь чакры, то стена внезапно рушилась, осыпая обломками. Один неверный шаг, одно мгновение и нажимная пластина взрывалась, и осколки камня свистели над головой.       Это была не деактивация печатей, а игра с высокими ставками против самой Смерти. И все это ради того, чтобы уничтожить наследие мертвого тирана.       Чертов Данзо… Чертова паранойя, будь она трижды проклята!       Вплести в систему столько уровней контроля, столько паразитических связей. И судя по всему он как-то подвязал её на себя. Без него она голодает, содрогается и распадается, разрываясь на части в катастрофических выбросах необузданной энергии.       А еще был Призрак.       Челюсть сводит. Последнюю неделю кто-то — или что-то — копается в моих документах, когда я не вижу. Я оставлю на столе незаконченный свиток стабилизации, измотанный до предела, а вернувшись, то обнаруживаю, что штрихи исправлены. Здесь радикальная кривая, там скрытый кандзи. Работа выполнена с такой ужасающей точностью, что у меня мурашки побежали по коже. Она была не просто лучше моей, она была чище.       Почему я? Он то помогает, отклоняя кунай, едва не попавший мой висок; то отмечает схемы и перекладывает свитки в нужном порядке… То наоборот заставляет защищаться от серии атак и успокаивается только когда я начинаю использовать фуин.       Его ни поймать, ни загнать в ловушку, не говоря уже о том, чтобы понять намерения. Оно испытывает меня? Изучает методы и слабости? Или это просто жестокий невидимый кукловод, получающий садистское удовольствие от моей растущей паранойи и бессонницы?       Хотя вот уж на что жаловаться тут ни у кого не получится. Ровно в десять всех, кто бы где ни был и чем бы ни занимался вырубает, словно кто-то нажимает рубильник. Сон ровно 8 часов. Насмешка не иначе.       Черт бы все побрал!       И как будто всего этого было недостаточно, начали приходить письма из Узушино. Толстые, тяжелые пергаменты, запечатанные древним гербом главной ветви клана Узумаки. С требованием отдать Менму. Не просят. Требуют. По праву крови. Они даже не посоветовались с Минато. Просто холодное, формальное заявление о намерении забрать его.       Я прекрасно знаю, что Старейшины главной ветви всегда были… непростыми людьми. Гордые, требовательные, чтящие традиции, порой до фанатизма. Но опуститься до такого угроз семье Хокаге? Это выше моего понимания.       Я невольно сжимаю кулаки, ногти больно впились в ладони, и эта боль стала желанным отвлечением от нарастающей внутри ярости. Менму пытаются сделать разменной монетой политических игр… Перед глазами тут же предстают те дети в подземельях… Даже если ей не причинят вреда… Ощущение, словно она может стать такой же как они.       А теперь ещё и Безликая появившаяся в тяжёлом состоянии…       Свернув за угол, и впереди показывается башня Хокаге с красной крышей. И дальше я уже прыгаю по крышам, чтобы добраться быстрей.

Намиказе Минато

      Где-то под крышей завывает холодный сквозняк, пробираясь сквозь старые щели. Октябрь в этом году особенно суров, с каким-то мертвенным дыханием, пробирающим до костей. Сижу за столом в своём кабинете, единственный источник света — настольная лампа, отбрасывающая мутный круг на стопку бумаг.       Взгляд падает на настенные часы… Скоро домой… Осталось где-то пол часа…       Это странно… Возвращаться вот так домой, спустя 2,5 года отсутствия… не из-за миссий. Но после дня рождения Менмы, выбора просто нет. Недавняя именинница стребовала у меня обещание «приходить почаще»…       Звучит, как пощёчина.       Так что я прихожу. Хотя каждый шаг по знакомой тропинке, открытие знакомой двери, ощущение знакомого запаха в доме…       Кушина. Её присутствие ощущается в каждой мелочи. В лёгком выцветшем узоре на обоях, которые она так любила и выбирала сама, часами споря о его оттенке. В старом, немного потёртом чайнике на плите, в котором она всегда оставляла немного воды, чтобы в следующий раз он закипел быстрее.       В полузабытом запахе её любимых специй, который всё ещё витает где-то на кухне, словно ожидая её возвращения. Могу поклясться, что иногда слышу её смех, шаги на лестнице, лёгкое покашливание из спальни.       Это мучительно. В такие моменты сердце сжимается от острой, почти физической боли, а сознание захлёстывает волна такой болезненной ностальгии, что хочется упасть на колени и завыть. Но просто стою, вдыхая призрачный аромат её волос, и позволяю этому наваждению завладеть собой, пока реальность не обрушивается с новой силой: её нет.       Но… нужно возвращаться. Понимать, что есть кто-то, кто ждёт. Менма… Наруто…       С Менмой… чувствую себя неловко. Руки, привыкшие держать кунаи или печати, кажутся чужими, неуклюжими, когда пытаюсь поднять её. Она такая маленькая, такая хрупкая и в то же время такая бесстрашная. Лезет обниматься, тянет пухлые ручки, требует, чтобы взял на ручки, и всякий раз сжимаюсь от страха сделать что-то не так. От всепоглощающего чувства вины за каждый пропущенный день, который она провела без отца.       Но она с детской непосредственностью, не знает этих барьеров. Она просто хочет близости и своей чистой любовью пробивает защитные стены, оставляя после себя лишь нарастающую боль от осознания всего, что упущено.       Наруто… С Наруто всё сложнее и… больнее. Ей уже семь. Между нами лежит тонкая, почти невидимая грань. Чувствую её… Во взглядах, движениях, едва уловимых реакциях. Если Менма лезет обниматься, то объятия Наруто — редкое проявление близости.       Наверное, дело в эмпатии. Она ведь чувствует мою боль, мою скорбь, мою вину.       Но… когда вижу, как она милуется и обнимается с тем же Саске или даже с Менмой, как легко она прикасается к ним, обнимает их, демонстрирует свою привязанность… Эта лёгкость, эта естественность… ранит до глубины души.       Смотреть на это и замечать как она замирает, стоит сделать шаг в её сторону. Это похоже на медленную пытку.       К несчастью… Я не знаю, о чём поговорить, спросить… Не понимаю, как преодолеть эту стену. Ощущение, что сейчас не время, преследует по пятам, словно тень.       Ей нужно привыкнуть. Она не Менма…       Да, она не Менма. Менма — чистый лист, она не помнит, что отсутствовал. Она просто видит во мне вернувшегося отца. А Наруто… Наруто видела, как сбежал. Она помнит, но помнит и то, что не было рядом.       Хах…       Надо подниматься и идти домой… Толку со всех этих размышлений, если они ничего не дают?       Встаю с кресла. Выключаю лампу. Подхватываю свою накидку и направляюсь к двери. Может стоит заскочить в магазин и что-нибудь купить? Сегодня Саске и Гаара тоже будут у нас?       — Минато… — окно, которое оказывается не закрытым, распахивается, являя миру Арату Узумаки. Замираю у двери, собираясь уходить.       — Арата-сан? — медленно осматриваю его с недоумением. — Что-то срочное. — Он просто выдыхает, подтверждая мою догадку… — Пёс, — говорю я в пустоту. — Передай детям, что я задержусь. — Из тени выходит АНБУ, кивает и исчезает. Ззакрываю дверь на замок.       — Безликая. В подземелье Корня. Без сознания. — не слушаю дальше. Хватаю его за плечо, техника переноса — и мы уже у входа на базу. — Доработай стабилизацию, — Арата приваливается к стене, тяжело дышит. Вообще нам надо было ещё за едой заскочить…       Не отвечаю. Свист техники. Пара секунд — и я уже у витрины Ичираку. Теучи смотрит на меня с удивлением, но не задаёт вопросов.       — Шесть порций, — говорю я. — На вынос. Доплачу за скорость. — тут же вытаскиваю деньги и отсчитываю нужное количество, добавляя сверхе. Удивительно, но он действительно делает всё довольно быстро… Разом шеть порций… — С-спасибо. Ивините. — перемещаюсь обратно, через десяток минут. Арата сидит у стены, курит. Увидел пакеты, усмехнулся. Тушит сигарету о специальную баночку, выкидывает окурок. Я смотрю на баночку — удобная, похоже, самодельная. — Что с Корнем? — жду, пока он поднимется.       — Нестабильно, — Арата отряхивается, поправляет одежду. — Нижний третий уровень гудит. Мы можем потерять северные укрепления. Я не справлюсь в одиночку. Не с такими… аномалиями. — Что ж… Жаль, но наверное ничего не сделать…       — Быстро вы. — Шикаку открывает дверь кабинета, смотрит на пакеты, хмыкает. — Рамен… — Пожимаю плечами, прохожу вперёд, ставлю пакеты на стол. Подхожу к дивану. Безликая лежит неподвижно, маска блестит в тусклом свете. Дыхание прерывистое, но ровное. — Иноичи говорит, что её разум — крепость, — он опирается спиной о столешницу, складывая руки на груди. — Он не может проникнуть, не рискуя разрушить нейронные связи. — Протягиваю руку, едва касаюсь её плеча. Разряд бьёт по пальцам. Отдёргиваю руку. — И прикоснуться нельзя. Правда нас бьёт ещё на подступах…       — Остаётся только ждать, — выдыхаю я, осматриваясь. Сажусь в кресло, принимаю папку с документами, которую Ибики передаёт мне. — Совет требует аудиенции, — Открываю. Читаю быстро, не вникая. Потом откладываю. — Старейшины хотят получить полный отчёт об активах Корня. Что с казной Данзо, что с экспериментальными данными.       — Пусть подождут, — рычит Арата. — А лучше — спустятся в туннели и помогут мне сдерживать взрывы. Тогда заткнутся. — поднимаю на него взгляд. Улыбаюсь уголками губ.       — Ты всегда был мастером дипломатии, Арата. — Он не отвечает.