Глава 6. Компромиссы

Совет возобновился на следующее утро — в том же зале, но уже без королевского кресла во главе стола. Вместо него стояло простое деревянное кресло, чуть выше остальных, но без балдахина и гербов. Мария не желала почивать на лаврах прежде, чем её помажут на царство. Она вошла первой, в чёрном платье с белыми манжетами — ещё траур, но уже с намёком на королевское достоинство. Рыжие волосы были собраны на затылке и единственным украшением служила брошь с сапфиром — подарок матери. Сэр Майкл следовал за ней, неся в руках кожаный портфель с документами. Гости уже расселись по своим местам: султан, его Визирь-и-Азам и сыновья. Английские лорды — Норфолк, Дадли, Пембрук, Кристофф и ещё бесчисленное количество верных королеве вельмож — заняли скамьи вдоль стен. В воздухе пахло воском и пылью — вчера поздно вечером здесь заново натирали полы и переставляли мебель. — Джентльмены, — начала Мария, садясь в кресло. — Мы собрались, чтобы обсудить будущее Англии в союзе с Османской империей. Смерть отца не отменяет обязательств, а лишь подчёркивает их важность. Она кивнула сэру Майклу, и тот встал. — Прежде чем мы приступим к переговорам, — произнёс он голосом, не требующим возражений, — его величество королева Мария соизволила объявить о назначении. Я, Майкл Бауэрсэм, лорд-казначей и советник короны, отныне становлюсь десницей её величества — лордом-канцлером Англии и главным советником по иностранным делам. Он поклонился Марии, и та кивнула. — Мы благодарим сэра Майкла за его долгую службу нашей семье и короне, — сказала она. — И уверены, что он оправдает наше доверие. Лорды зашептались, но никто не возразил. Норфолк, сидевший в углу, скривился, но промолчал. Мария подняла руку, призывая к тишине. — Далее. Коронация состоится завтра, в Вестминстерском аббатстве. Все приготовления завершены — его величество король Генрих был болен долго, и мы не теряли времени даром. Приглашаю всех вас, а также наших османских гостей присутствовать на церемонии. Сулейман склонил голову. — Мы сочтём за честь, ваше величество. Надеюсь, наша вера не станет препятствием. — В Вестминстере достаточно места для всех, — ответила Мария. — А теперь — к делу. Она развернула карту Европы, лежавшую на столе, и провела пальцем от Лондона до Константинополя. — Порты. Вы хотите получить доступ к английским гаваням в Атлантике. Я согласна — при условии, что ваш флот не будет базироваться там постоянно. Временные стоянки, ремонт, пополнение припасов — да. Постоянная база — нет. — Приемлемо, — кивнул Ибрагим, делая пометку в своём блокноте. — А торговля? — Пошлины снижаются на двадцать процентов для османских купцов, — сказала Мария. — Взамен вы даёте нам преференции на шёлк и пряности. Кроме того, мы хотим покупать у вас оружие — пушки, аркебузы, порох. Ваши арсеналы славятся качеством. Сулейман переглянулся с Ибрагимом. — Оружие — не проблема, — ответил султан. — Но мы бы хотели получать в обмен английские суда. Ваши корабли быстрее и маневреннее наших на Атлантике. — Обсудим детали, — согласилась Мария. — Теперь о главном — о Габсбургах. Она помолчала, собираясь с мыслями. — Моя цель — не уничтожить Испанию, родину моей матери. Я не хочу, чтобы королевство Екатерины Арагонской сгинуло в огне. Моя цель — установить там своё господство. Свергнуть Карла V или заставить его отказаться от испанской короны в пользу более лояльного правителя. — И кто же это будет? — спросил Ибрагим с лёгкой усмешкой. — Возможно, его брат Фердинанд, — ответила Мария. — Или кто-то из испанских грандов, кто присягнёт мне. Неважно кто. Если не найдется претендент это сделаю я. Главное — вывести Испанию из-под влияния Габсбургов, но сохранить её как государство. Моя мать любила Испанию. Я не стану разрушать то, что она любила. Сулейман внимательно посмотрел на неё. — А Германия? — Германия — другое дело. Карл V слишком долго диктует условия всей Европе. Его империя должна быть ослаблена, разделена, лишена влияния. Я не против того, чтобы германские князья получили больше свободы. А Франциск... — она усмехнулась. — Франциск слишком много на себя берёт. Он думает, что может играть роль посредника между мной и Габсбургами. Но мне не нужны посредники. Ибрагим, сидевший до этого молча, вдруг кивнул. — Здесь ваше величество абсолютно правы, — сказал он по-французски. — Король Франции давно забыл, что его страна — не центр мира. Он поддерживает протестантов в Германии, интригует против нас в Средиземноморье, хотя мы заключали союз, пытается навязать условия даже Папе. Пора поставить его на место. Мария с удивлением посмотрела на Ибрагима. — Я рада, что мы с вами согласны, паша. Это облегчит переговоры. — Ещё один момент, ваше величество, — вмешался Сулейман. — Ваше обещание Папе вернуть Англию в лоно Римской церкви. Как это повлияет на наш союз? Мы — мусульмане, для нас Папа — чужой духовный лидер. Мария ответила не сразу. — Моя вера — это моё личное дело, — наконец сказала она. — Я католичка, и я приведу Англию обратно к истинной церкви. Но это не значит, что я стану марионеткой Ватикана. Мой крестный отец, Павел III, знает это. Он поддержит меня, потому что я обещала ему полное подчинение английской церкви Риму. Но он не будет вмешиваться в мою внешнюю политику — ему нужна Англия как противовес Лютеру и Габсбургам. А я нуждаюсь в его благословении, чтобы европейские державы не объявили меня еретичкой. — Это хитрый ход, — заметил Ибрагим. — Римский Папа становится вашим союзником, даже не подозревая, что вы играете сразу на нескольких досках. — Это не игра Паша, — возразила Мария. — Я действую в интересах Англии. Если интересы Англии совпадают с интересами Папы — хорошо. Если нет — я найду другой путь. Сулейман кивнул, и Мехмед, сидевший рядом, чуть заметно улыбнулся. — Мы согласны на ваши условия, ваше величество, — сказал султан. — Торговое соглашение подпишем сегодня. Военный союз — после вашей коронации. Пусть Европа увидит, что новая королева Англии не собирается прятаться за чужими спинами. — Благодарю вас, ваше величество, — Мария встала, и все поднялись следом. — Завтра — коронация. Послезавтра — подписание договора. А сегодня — отдыхайте. Совет окончен. Лорды зашевелились, зашуршали мантиями. Сэр Майкл подошёл к Марии, что-то тихо сказал ей на ухо. Она кивнула, и они вдвоём направились к выходу. — Сэр Майкл, — окликнул его Сулейман. — Поздравляю с новой должностью. Удачи вам на ней. — Благодарю, ваше величество, — старый лорд поклонился. — Послужу новой королеве так же верно, как служил её матери. Он вышел вслед за Марией. Двери закрылись. — Дай Аллах это послужит нам на пользу, — произнес Сулейман и Ибрагим остановившийся рядом с султаном, кивнул. – Аминь Повелитель. А в коридоре Мария уже отдавала распоряжения: — Завтра в семь утра — месса. В десять — процессия. В полдень — коронация. После обеда — банкет, — она привычно раздавала указания. — И..сэр Майкл, скажите, что они решили? Между собой? Бауэрсэм подошёл ближе, обернулся по сторонам и ответил: – Они признали вас. Не станут плести заговор в пользу юного принца. Даже Норфолк и Кристофф. Возможно здраво посудили что это не принесет им пользы, а шестилетний Король на троне, это погибель для Англии. Мария кивнула, чувствую как внутри теплой волной разливается облегчение. – Хорошо. Хорошо, — она поправила брошь на груди, привычно вскидывая подбородок вверх. – А теперь ступайте милорд, дела не ждут отлагательств. Десница покорно кивнул, и поспешил выполнять указания. Мария смотря ему вслед, глубоко вздохнула и ускорила шаг, направляясь в покои, а её чёрные юбки зашуршали по мраморному полу, как крылья вороны, уносящей тайну. --- Вечер после совета тянулся бесконечно. Селим и Баязет сидели в своих покоях — смежной гостиной, где было тепло, но сыро, как везде в Англии. Камин трещал, выбрасывая снопы искр, но братья кутались в шерстяные плащи, поверх домашних кафтанов. — Тоска, — сказал Селим, глядя в потолок. — Всё в чёрном, все ходят на цыпочках, даже слуги. Как будто мы не во дворце, а в склепе. — Умер король, — напомнил Баязет, сидя у окна с книгой, которую не читал. — У них так принято. — У нас тоже умер бы султан, и что? На следующий день уже новый султан, и все пляшут. — Не пляшут, — возразил Баязет. — Сорок дней траур, потом закон Фатиха, потом... — Скука, — перебил Селим. — Ты не понимаешь. Мне жалко принцессу. Ей двадцать один, и уже королева. А у неё глаза красные, и она ни разу не улыбнулась за весь день. Баязет отложил книгу. — Ты её жалеешь, потому что она красивая. А если бы она была старой и горбатой — жалел бы? — Наверное, нет, — честно признался Селим. — Но она красивая. И грустная. Это действует на нервы. Он встал, прошёлся по комнате, задевая ковры. — И ещё эта коронация завтра. Я никогда не видел коронации христианского короля. Интересно, что они делают? Просто кладут корону? А вдруг несогласные устроят бунт или драку? — Не говори ерунды, — усмехнулся Баязет. — Здесь всё чинно-благородно. Даже лошади кланяются. Какой там бунт. — Не умничай, — огрызнулся Селим. — Я просто волнуюсь. Вдруг мы сделаем что-то не так? Отец сказал: «Быть вежливыми, не глазеть по сторонам, не смеяться, если что-то покажется смешным». — Смешного там ничего не будет, — заверил Баязет. — Похороны были вчера и никакого смеха. Священники, молитвы и все плачут. Сегодня тоже всё серьёзно. Завтра будет торжественно. Неверные умеют держать лицо. — А ты заметил, как сэр Майкл смотрит на королеву? — спросил Селим, садясь напротив брата. — Слишком заботливо, словно он её наседка. — Он старый, — отмахнулся Баязет. — Не преувеличивай. — Я не преувеличиваю, — вспыхнул Селим, но быстро успокоился, — Просто... у нас ведь по-другому. Наши визири целуют пол, а здесь — просто кланяются. И сэр Майкл даже руку ей подаёт, когда она идёт. Словно он равный ей. — Он десница, — напомнил Баязет. — Второй человек в государстве. Ибрагим-паша тоже не кланяется в ноги нашему отцу. — Ибрагим — другое дело, — махнул рукой Селим. — Наш дядя хитёр словно сам шайтан, а англичанин кажется честным. — Все так кажутся, — философски заметил Баязет. — Пока не получат власть. Они замолчали. За окном смеркалось, и редкие прохожие во дворе — слуги, гонцы, стража — тонули в сумерках. — А девушки? — спросил Селим, понизив голос. — Как думаешь, на коронации будут девушки? — Все леди Англии, — ответил Баязет. — И фрейлины. И Эмануэль, твоя ненаглядная хатун, тоже наверняка придет. — Ты думаешь? — оживился Селим. — Уверен. Она же фрейлина королевы. Куда она денется? — Тогда я надену самый красивый кафтан, — решил Селим. — И саблю с рубинами возьму. — Саблю оставь, — посоветовал Баязет. — Вдруг они расценят это как неуважение. И вообще, веди себя прилично, мы в чужой стране. Отец сказал — мы представляем Османскую империю. — А я что, плохо представляю? — Селим вскинулся. — Я лучше тебя представляю. Ты всё время молчишь и смотришь в пол. Как будто провинился. — Я слушаю, — начиная злиться ответил Баязет. — И запоминаю то что нужно. Это важнее и достойнее для Шехзаде, чем пялиться на фрейлин. — Завидуешь, — усмехнулся Селим. — Ничему не завидую, — Баязет взял книгу, делая вид, что читает. — Просто готовлюсь к будущему. А ты готовься к коронации. Завтра рано вставать. Селим вздохнул, повалился на софу и уставился в потолок. — Интересно, Мехмеду тоже нравится королева? — спросил он после паузы. — Не твоё дело, — ответил Баязет. — И вообще, спи. — Не хочется. — А надо. Завтра будет длинный день. Селим послушно закрыл глаза, но сон не шёл. Он думал о коронации, о фрейлинах, о симпатичной англичанке и о том, как она покраснела, когда он сказал ей «добрый вечер» на ломаном английском. И о том, что завтра, возможно, он снова заставит её смущаться. Если конечно найдет в такой толпе. Баязет тоже не спал. Он смотрел в окно на тёмное небо, где не было привычных звёзд, и думал о том, что эта поездка — не просто путешествие, а школа. Школа дипломатии, выдержки, в его случае особенно важной. И что, возможно, когда-нибудь эти уроки пригодятся ему больше, чем уроки фехтования. — Спокойной ночи, брат, — сказал он наконец. — Угу, — буркнул Селим, уже засыпая. Баязет погасил свечу и лёг, подложив руку под голову. Завтра Англия получит новую королеву. --- Утро коронации началось задолго до рассвета. Вестминстерский дворец гудел, как растревоженный улей. Слуги сновали по коридорам с охапками свежих простыней, букетами цветов, серебряными подсвечниками. Повара на кухне орали друг на друга, взбивая соусы и переворачивая вертела с мясом. Гонцы в красных ливреях носились между крыльями, разнося последние распоряжения. — Шевелитесь! — рявкнул главный дворецкий, мистер Томас Говард, дальний родственник пятой жены Короля, но не впавший в немилость. Он был высок, тощ и подвержен извечным нервам, а его бакенбарды тряслись при каждом слове. — Коронация через пять часов, а ковры в аббатстве ещё не проветрены! — Мистер Говард, — запыхавшаяся горничная присела в реверансе. — Фрейлины просят дополнительные зеркала для причёсок. — Дайте им зеркала! И веники, чтобы вымели свои сплетни! — отмахнулся дворецкий. — Где капеллан? У нас нет святой воды в восточном крыле! Капеллан объявился из-за колонны, и Говард уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию распоряжений, но тут из боковой двери вышел сэр Майкл Бауэрсэм — в чёрном сюртуке, с неизменным портфелем под мышкой, но сегодня без обычной суровости. — Мистер Говард, — голос десницы был тих, но его услышали все. — Доложите обстановку. Дворецкий вытянулся, как солдат на плацу. — Сэр, всё готово: аббатство убрано, кресло королевы установлено на возвышении, ковровая дорожка от дворца до аббатства выстлана. Придворные дамы и лорды уже одеваются. Гости из Османской империи размещены в почётных ложах. Обед приготовлен, вина из погребов доставлены. — Стража? — спросил сэр Майкл. — Двести человек на маршруте, ещё пятьдесят внутри дворца. Личная охрана королевы — двенадцать джентльменов, все проверены. — Хорошо, — кивнул сэр Майкл. — Ещё момент: на коронации будут иностранные гости. Никаких насмешек, никаких косых взглядов. Все — под вашу ответственность. — Понял, сэр, — дворецкий поклонился и умчался дальше, разгонять слуг. Сэр Майкл повернулся и направился в покои королевы — проверить, готова ли она. Но по пути его остановил молодой помощник с бумагами. Подписать счёт за цветы. Десница вздохнул, взял перо и поставил подпись. Работа королевского советника никогда не заканчивалась. Тем временем в покоях Сулеймана и Хюррем царила своя суета. Эсма-хатун, верная служанка своей Госпожи и по совместительству нянька для всех её детей, распаковала самый роскошный кафтан султана — из золотой парчи с изумрудными пуговицами. Сулейман стоял перед зеркалом, позволяя ей завязывать чалму. — Не слишком ли пышно для траура? — спросил он, критически оглядывая себя. — Ваше величество, — ответила Эсма, не поднимая глаз, — вы — султан Османской империи. Даже на похоронах вы должны сиять. Хюррем, сидевшая у туалетного столика, усмехнулась. Её служанка, девушка-англичанка, приставленная к ней дворцом, помогала ей вплетать в волосы жемчужную нить. — Сегодня коронация, — сказала Хюррем. — А не похороны. Поэтому ты, мой султан, должен выглядеть так, чтобы все леди Англии вздохнули, а лорды позеленели от зависти. — Легко сказать, — проворчал Сулейман, но в его голосе звучало удовольствие. — А ты? Твой наряд? Хюррем встала, отодвинув служанку. На ней было платье из тёмно-красного бархата, с глубоким вырезом (насколько позволял траур), расшитое золотыми нитями и рубинами. Поверх — чёрная бархатная накидка с горностаевым воротником. Волосы убраны в высокую причёску, увенчанную маленькой диадемой, что прошлой весной подарил ей султан. — Пойдёт? — спросила она, поворачиваясь. — Ты затмишь королеву, — сказал Сулейман. — Аллах помилуй, надеюсь нет, — Хюррем покачала головой. — Сегодня её день. Я — только гостья. Она подошла к нему, поправила складку на его кафтане. Эсма-хатун и английская служанка тактично вышли. — Ты волнуешься? — спросил Сулейман. — Немного, — призналась Хюррем. — Всё-таки первая коронация христианского монарха, на которой я присутствую. И ещё эта девочка-королева... Она мне нравится. Жаль, что её вера не позволяет нам стать ближе. — Политика важнее веры, — напомнил Сулейман. — Сегодня мы подпишем соглашение. А завтра будет новый день. Он поцеловал её в лоб и вышел, чтобы проверить, готовы ли дети. В соседней комнате Мехмед уже оделся — в тёмно-синий кафтан с серебряным поясом, волосы аккуратно зачёсаны, на поясе висел кинжал венецианской работы, но без драгоценностей, чтобы не бросаться в глаза. Селим и Баязет возились с воротниками, ругаясь вполголоса. Михримах, уже полностью готовая, стояла у окна и смотрела во двор, где выстраивалась процессия. — Отец, — Мехмед подошёл к Сулейману. — Я слышал, что после церемонии будет банкет. Мы останемся? — Разумеется, — ответил султан. — Это часть дипломатии. Мехмед кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, что Сулейман не смог прочитать. Но спрашивать не стал. Сегодня не тот день. В коридорах дворца всё ещё носились слуги, но постепенно суета стихала. Все заняли свои места. Оставалось только дождаться колоколов Вестминстера, которые возвестят начало величайшего события в жизни Англии — коронации первой королевы, правящей собственной волей. — Сэр Майкл, — окликнула десницу одна из фрейлин, — её величество готова. Можно начинать. Старый лорд кивнул и дал знак трубачам. Первые звуки фанфар разнеслись над дворцом, и дождь, моросивший с утра, внезапно прекратился. Сквозь тучи пробился луч солнца — знак, который придворные тут же окрестили божественным благословением. Мария Тюдор, королева Англии, вышла из своих покоев. Началась новая эпоха.