Часть 2

В ту ночь он вернулся в свой шатёр сам не свой. Золотой доспех казался ему неподъёмной колодой, давившей на плечи. Тирион, сидевший на своей повозке с оплывшей свечой, попытался было закинуть удочку, сощурил свои разноцветные глаза и спросил что-то ехидное про «королевское милосердие», но Джейми лишь молча прошёл мимо. Он просто рухнул на походную кровать прямо в сапогах и уставился в темноту, мысленно моля Всевышнего, чтобы этот безумный сон наяву не кончался. План Роберта — стать свободным, смыть с себя этот липкий грех кровосмешения и осесть где-то с рыжеволосой девицей — казался Фрейзеру спасительным кругом. Утром он не пошёл к Серсее. Королева ждала его у своей кареты, её фрейлины суетились с дорожными сундуками, а взгляд искал брата среди золотых плащей. Но Джейми Фрейзер намеренно держался в арьергарде, проверяя подпруги коней и делая вид, что смертельно занят охраной королевского обоза. Через пару дней они пересекли Ров Кейлин — официальную границу Севера. Здесь Вестерос резко изменился. Болота Перешейка уступили место бескрайним, хмурым равнинам, поросшим колючим кустарником и вековыми соснами. Небо сделалось свинцовым, а ветер, дувший в лицо, принёс с собой настоящую, чистую прохладу. Джейми вдыхал этот воздух полной грудью. Настоящий Ланнистер, изнеженный южным солнцем Утёса Кастерли, наверняка бы поплотнее закутался в багровый плащ, но Фрейзер под этим ветром словно оживал. Всю дорогу до Винтерфелла Джейми демонстративно избегал королеву. Серсея дважды присылала за ним служанок, требуя его присутствия на ужине в её передвижном чертоге, но сир Джейме всякий раз сказывался больным, пьяным или занятым проверкой караулов. Серсея свирепела, её лицо становилось бледным от скрываемой ярости, а Тирион лишь удивлённо качал головой, замечая, как брат упрямо превращается в нелюдимую каменную глыбу. Джейми предпочитал молча наблюдать и запоминать. Он слушал разговоры гвардейцев, запоминал имена лордов, карту дорог и законы этого странного мира. Ему нужно было понять, куда именно Господь забросил его грешную душу и какова цена той свободы, которую пообещал ему Роберт. А король… король даже трезвый о своей идее не забыл. Роберт ехал во главе колонны, его конь тяжело ступал по каменистой тропе. Время от времени он оборачивался, находил глазами златокудрого гвардейца и шально ухмылялся в густую бороду. Где-то на середине пути, когда они остановились на ночлег у полуразрушенной дозорной башни, Роберт подозвал Джейми к себе. Король был совершенно трезв — Нед Старк приближался, и Баратеон не хотел предстать перед другом полной развалиной. — Освобожу тебя от плаща во время помолвки, — негромко, но веско сообщил он, когда Джейми подошёл проверить караул у королевского шатра. Роберт огляделся, проверяя, нет ли поблизости шпионов королевы, и хлопнул Ланнистера по плечу. — Объявлю всё разом при дворе Неда. Сначала объявлю, что мой Джоффри берёт его младшую, дикую девку. А следом — что ты, сир Джейме, складываешь присягу гвардейца, принимаешь наследие Утёса и берёшь в жёны его старшую, рыжую волчицу. Ох, Нед поначалу за меч схватится, Ланнистер! Но я свяжу его словом. И когда я выложу ему про дикий огонь под городом… он поймёт. Держись от сестры подальше, парень. Ещё месяц пути — и ты свободный человек. Джейми лишь молча поклонился, прижав руку к сердцу. До Винтерфелла оставался ещё целый месяц пути по Королевскому тракту, и этот месяц обещал стать самым долгим испытанием в его новой жизни. Напряжение в королевском поезде росло с каждым днём: Серсея уже не скрывала своего подозрения, Тирион искал подвох, а Джейми Фрейзер просто молился, глядя на суровые северные звёзды, и ждал встречи со своей рыжей судьбой.

***

Тирион Ланнистер не был бы собой, если бы за целый месяц пути не почуял неладное. Его брат, который раньше не пропускал ни одной колкости и упрямо вился вокруг королевской кареты, теперь превратился в молчаливого, сурового монаха. Джейми избегал Серсею как чуму, смотрел на северные скалы со странной тоской старожила и, что самое невероятное, шептался о чём-то с королём. За неделю до прибытия в Винтерфелл, на стоянке в глухом сосновом бору, Бес наконец пошёл на приступ. Кто ж знал, что этот маленький человек умеет прижимать к стене почище любого шотландского патруля. Тирион подкараулил Джейми ночью у костра, когда лагерь спал, а морозный ветер завывал в кронах деревьев. Карлик притащил с собой бутылку редкого, невероятно крепкого арборского золотого и, не говоря ни слова, протянул брату кубок. Джейми, уставший от вечного притворства и фантомных болей в спине, принял вино. Алкоголь Ланнистеров был коварен, а Фрейзер, хоть и был твёрд духом, недооценил проницательность карлика. — Ну и долго ты собираешься играть в молчанку, сир рыцарь? — тихо, но веско спросил Тирион, в упор глядя на брата своими разноцветными глазами. — Серсея рвёт и мечет. Она уверена, что Роберт тебя чем-то опоил или шантажирует. Но я вижу другое. Ты смотришь на короля как на боевого товарища, а от нашей царственной сестры бегаешь, словно она больна серой хворью. Что происходит, Джейме? Ты стал другим. Твой взгляд… в нём появилось что-то, чего я никогда в тебе не видел. Выкладывай. Я твой брат. Я единственный, кто всегда на твоей стороне. Джейми молчал, глядя на танцующие языки пламени. Вино согревало кровь, а изоляция этого месяца давила на него. Ему до смерти нужно было выговориться хоть кому-то, кто не был безумным королём или ядовитой королевой. Он посмотрел на маленького человека, который так яростно защищал его в своих мыслях, и сдался. И Джейми выложил всё. Он говорил тихо, пьянея от тяжести собственной тайны. Рассказал про ту безумную ночь в королевском шатре, про то, как Роберт протрезвел от правды о диком огне, и про то, какой приговор вынес король. — Он освободит меня от клятвы, Тирион, — хрипло выдохнул Джейми, и в его глазах блеснул огонь костра. — Белый плащ останется в Винтерфелле. Во время помолвки Роберт объявит, что я складываю присягу гвардейца и принимаю наследие Утёса Кастерли. Тирион замер с открытым ртом, забыв сделать глоток. Кубок дрогнул в его маленькой руке. Освобождение от гвардии? Отец Тайвин отдал бы половину золота Утёса за такую весть! Но карлик был слишком умён и сразу почуял, что за такую милость должна быть назначена цена. — Свобода от плаща? — прошептал Бес, подаваясь вперёд. — Роберт Баратеон не отдаёт долги просто так. Что он хочет взамен, Джейме? — Дочку Старка, — глухо ответил Фрейзер, и на его смазливом лице Ланнистера появилась странная, несвойственная прежнему Цареубийце мягкая улыбка. — Старшую. Рыжую. Роберт посватает её за меня. Он хочет, чтобы рыжая волчица испортила нашу бледную породу, и в Утёсе рождались рыжие львята. Мы уедем на Запад, Тирион. Я буду править своей землей, заведу семью и… наконец-то стану свободным человеком перед Богом и людьми. Тирион Ланнистер сидел на бревне, ошарашенный и бледный. Он смотрел на брата и понимал, что этот безумный, дикий план Роберта Баратеона — самая гениальная и одновременно самая опасная вещь, которую этот пьяница придумывал за всю свою жизнь. Это ломало все планы Серсеи, это взрывало Вестерос, но это… это давало его брату шанс на спасение. — Рыжая волчица… — пробормотал Тирион, и на его губах медленно поползла привычная, но очень тёплая ухмылка. — Санса Старк. О боги, Джейме… Наш отец сойдёт с ума от счастья, Серсея сойдёт с ума от ярости, а Нед Старк просто попытается нас всех зарезать. Пей, брат. Нам нужно допить это вино, потому что в Винтерфелле начнётся настоящее пекло.

***

Тирион Ланнистер не стал терять ни минуты. Самый умный из детей Тайвина прекрасно понимал: если этот безумный, но спасительный план сорвётся из-за козней Серсеи, Утёс Кастерли потеряет величайший шанс в своей истории. Той же ночью, забравшись в свою повозку при свете огарка свечи, Бес торопливо, но каллиграфически выверенным почерком набросал конфиденциальное письмо отцу. «Отец. Пишу втайне от королевы. Наш Лев совершил невозможное. Роберт принял решение освободить Джейме от белого плаща. Брат возвращается в права наследника Утёса Кастерли. Цена свободы — брак Джейме со старшей дочерью Эддарда Старка, Сансой. Король объявит об этом во время помолвки в Винтерфелле, связав Неда словом. Серсея пока ни о чём не знает и считает, что Джейме сошёл с ума, так как он напрочь забросил её подол. Брат согласен. Утёс получит наследника, а Ланнистеры — кровный союз с Севером, который намертво привяжет Старков к нашей семье. Твой сын, Тирион». Ворон, унёсший это послание, долетел до Утёса Кастерли за несколько дней.

***

Западные Земли. Утёс Кастерли. Лорд Тайвин Ланнистер сидел в своём солярии, изучая донесения о налогах на золотые прииски. Когда в окно постучал измученный дальним перелётом ворон с опознавательной лентой Тириона, Хранитель Запада поморщился. Он не ждал от младшего сына ничего, кроме отчётов о трактирных тратах. Тайвин неторопливо срезал печать, развернул пергамент и углубился в чтение. Его суровое лицо менялось с каждой строчкой. Мужчина, который держал в страхе половину Вестероса, замер. Его холодные зелёные глаза заблестели, а пальцы, сжимавшие пергамент, едва заметно дрогнули. Освобождение Джейме. Возвращение первенца. Спасение наследия Ланнистеров, на котором Тайвин уже мысленно поставил крест, проклиная безумный обет сына. Лорд Утёса Кастерли медленно поднялся из-за стола, подошёл к высокому арочному окну и уставился на бушующий внизу Закатную море. Его мозг мгновенно просчитал все выгоды. Джейме в зятьях у Старка— это грандиозный щелчок по носу всем врагам. Север и Запад, объединённые браком, станут огромной силой. Но больше всего Тайвина поразило другое. «Напрочь забросил её подол». Хранитель Запада был далеко не глуп и прекрасно знал о нездоровой, опасной привязанности близнецов друг к другу, которая всегда угрожала дому Ланнистеров крахом. Если Джейме наконец взялся за ум, оторвался от сестры и готов взять в жёны девчонку со всеми её северными землями — значит, мальчик наконец повзрослел. Тайвин Ланнистер впервые за многие годы глубоко, с облегчением вздохнул. На его губах едва заметно проступило подобие торжествующей ухмылки. — Выродок… — тихо, почти с уважением прошептал Тайвин, имея в виду Тириона, который умудрился провернуть и прислать такую весть. — Хоть раз в жизни ты принёс пользу этому дому. Лорд Тайвин резко повернулся, подошёл к двери и громко крикнул страже: — Мейстера ко мне! Живо! И велите готовить воронов на Север!

***

Мейстер Крессен вбежал в солярий, запыхавшись, его тяжелая цепь из разнородных металлов громко звенела при каждом шаге. Следом, чеканя шаг, вошли двое гвардейцев в багровых плащах. Тайвин Ланнистер стоял у стола, спиной к вошедшим, и в его осанке сквозила леденящая, непреклонная уверенность вождя, который только что переставил главную фигуру на доске Вестероса. — Милорд? — старик-мейстер склонил голову, переводя дыхание. Тайвин резко обернулся. Его бледные глаза горели холодным, торжествующим огнем. — Пиши, Крессен. Живо. Два письма. Одно — королю Роберту, второе — моей дочери. Отправлять лучших, самых выносливых воронов прямо в Винтерфелл. Птицы должны быть там раньше, чем королевский поезд покажется на горизонте волчьих земель. Мейстер торопливо опустился на стул, обмакнул перо в чернила и замер в ожидании. Тайвин начал мерить комнату тяжелыми шагами, чеканя каждое слово: — Первое — Роберту Баратеону. Пиши: «Ваше Величество. До Утёса Кастерли дошли вести о твоем мудром и справедливом решении освободить моего первенца, сира Джейме, от обетов Королевской гвардии. Как верный вассал, я преклоняю колено перед твоей королевской волей. Возвращение наследника в лоно семьи — великая милость, за которую дом Ланнистеров останется в вечном долгу. В знак нашей нерушимой дружбы и в честь грядущего союза между Утёсом и Винтерфеллом, я официально уведомляю тебя: треть золотого долга короны перед моим домом отныне списана. Пусть рыжая волчица Севера принесет мир и процветание в Утёр Кастерли. Тайвин Ланнистер». Мейстер Крессен едва успевал царапать пером по пергаменту, его глаза округлились от шока. Списать треть королевского долга! Это были миллионы золотых драконов. Но Тайвин даже не моргнул — он знал, что покупает свободу сына и преданность короля, а золото… золото в Утёсе всегда можно накопать ещё. — Теперь второе, — голос Тайвина стал ледяным, как зимний ветер за стенами замка. — Моей дочери, королеве. Пиши личным шифром Ланнистеров, чтобы ни одна живая душа, кроме неё, не смогла прочесть ни слова. Тайвин остановился у окна и заговорил тихим, зловещим шепотом: «Серсея. Мне всё известно. Твой брат возвращается в права наследника Утёса Кастерли и берет в жены старшую дочь Эддарда Старка. Это воля короля и моя воля. Если ты посмеешь открыть свой рот, устроить скандал в Винтерфелле или хоть как-то помешать Джейме освободиться от белого плаща — я лишу тебя и твоего Джоффри любой поддержки Запада. Ты закроешь лицо маской королевы, благословишь этот брак и не посмеешь приблизиться к брату ни на шаг. Нарушишь приказ — пожалеешь. Помни, кто ты есть. Твой отец». Мейстер Крессен сглотнул ком, накладывая тяжелую сургучную печать с лютоволко… точнее, с ревущим львом Ланнистеров на готовые свитки. — Гвардия! — приказал Тайвин, поворачиваясь к латникам. — Поднимите на ноги всю башню воронов. Отправить послания немедленно. Если птицы погибнут в пути — вы двое займете их место на виселице. Спустя десять минут с самой высокой башни Утёса Кастерли в серое, штормовое небо взмыли два сильных черных ворона. Они взяли курс строго на Север, неся в своих когтях приговоры и спасение для тех, кто должен был сойтись в заснеженном дворе Винтерфелла.

***

Остаток пути прошёл как в лихорадке. Королевский обоз медленно полз по каменистым дорогам Севера. Джейми Фрейзер больше не чувствовал себя потерянным. Зная, что Тайвин извещён и, скорее всего, поддержит план (ведь Бес обещал, что отец ухватится за шанс вернуть наследника), Джейми успокоился. Он уверенно держался в седле, ловя на себе бешеные, полные непонимания взгляды Серсеи. Королева чувствовала, что брат ускользает, но сделать ничего не могла — Джейми постоянно находился либо под присмотром Тириона, либо в компании протрезвевшего и необычайно дружелюбного к брату короля. И вот, хмурым морозным утром, на горизонте показались серые башни. Винтерфелл.